«Под мышкой каменный топор, а в руке копьё». Разоблачение небылиц о каменном веке
Спикер: Александр Очередной — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела палеолита Института истории материальной культуры РАН. Автор более 110 научных публикаций.
Доклад прозвучал 7 апреля 2024 г. на форуме «Ученые против мифов. От примата до Гиппократа» (организатор АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ).
Стенограмма: Ирина Мельникова, Елена Королёва
Александр Соколов: Здравствуйте, Александр!
Александр Очередной: Здравствуйте.
Александр Соколов: Я слышал, что каменный век ещё не совсем даже закончился.
Александр Очередной: Ну, это смотря о чём говорить и какой каменный век иметь в виду. Конечно, для каких-то сообществ, которые на сегодняшний день живут где-нибудь в лесах Амазонии или где-нибудь в Папуа-Новой Гвинее, наверное, он ещё не закончился. Но, безусловно, это искусственно изолированные сообщества на сегодняшний день. С общеисторической точки зрения каменного века уже давно нет, и все эти сообщества живут в современном, даже не знаю, как его назвать, железном или цифровом — это уж выбирайте, как вы хотите, — веке. Вот мы и разберёмся, насколько на самом деле это верно и насколько каменный век был каменным, потому что это далеко не факт, как мы видим из археологических находок в первую очередь.
В каменном веке все орудия были из камня…
Конечно, нет.
Вот вы видите перед собой замечательный предмет. Это ручное рубило, возраст которого 1,4 миллиона лет. Его нашли в Консо, в Эфиопии. И это орудие сделано из кости гиппопотама.
Вы видите здесь реконструкцию его расположения на кости современного гиппопотама, — расположение вот этой косточки, из которой было изготовлено это орудие. Ну, и рисунок этого изделия.
А также вот здесь вот, вот в правом нижнем углу слайда, можно увидеть замечательную трасологическую картинку, то есть картинку со следами использования этого орудия в каких-то продольных функциях, по всей видимости, разрезании каких-то мягких тканей. Это очень древняя вещь, которая была изготовлена из кости.
Следующая. Целый набор изделий со стоянки Кастель-ди-Гидо в Италии. Замечательный совершенно памятник, где культурный слой представлен находками в большом количестве. Это поздний нижний палеолит, ашельская эпоха так называемая. Находки представлены большим количеством костей крупных млекопитающих, в основном, древних слонов. И вот из части этих костей сделана целая серия замечательных ручных рубил, которые целиком и полностью повторяют облик каменных изделий. Каменные находки в этих культурных слоях Кастель-ди-Гидо тоже существуют. Это возраст примерно 400–350 тысяч лет назад.
Это уже граница нижнего палеолита и среднего палеолита. Это копья и рогатины из знаменитой стоянки Шёнинген. Копья и рогатины Шёнингена — это замечательная совершенно находка, которая говорит нам впервые об использовании дерева в древнем палеолите, в каменном веке. Возраст этого памятника примерно 300 тысяч лет. На самом деле, кроме копий и рогатин в Шёнингене известно ещё большое количество разнообразных деревянных изделий. Почему такая сохранность? Потому что это торфяник. Изделия из дерева хорошо сохраняются без доступа воздуха и доходят до наших дней.
Вот здесь вы видите, вот, в левом верхнем углу слайда кончик вот этого изделия, одного из этих копий, со следами, которые говорят о процессе изготовления с помощью каменных орудий. То есть это следы на поверхности вот этого вот изделия, этого кончика копья, которые говорят о каких-то строгательных движениях: о строгании, отрезании отдельных кусочков дерева, об отрезании сучков и так далее, о выравнивании этих палок. В основном это сосна. И видите, как это сохраняется в культурном слое, в торфянике? Прекрасно — вместе с находками фаунистических остатков в большом количестве.
Вот так выглядит экспозиция в музее города Хемница с прекрасными моделями этих изделий.
Дальше двигаемся в средний палеолит и видим, что у нас есть большое количество изделий из кости. Специфический облик этих изделий показывает, что крупная трубчатая кость какого-нибудь крупного животного, например, мамонта или носорога, или каких-нибудь бизонов, рассекается вдоль, и из этого продольного фрагмента кости делается какое-то изделие. Изделие, как правило, делается ретушью. Ретушь — это такой специфический вид обработки, которая преобразует заготовку в орудийную форму. Так принято в терминологии специалистов по каменному веку говорить. Вот тут вы эту ретушь можете видеть на изделии из Бильцигслебена. Замечательное большое продольное скребло, как мы бы это назвали, если бы оно было каменным орудием. На самом деле на кости тоже это большое продольное скребло.
И такая же находка у нас есть из Бирючьей балки. Но Бильцигслебен — это очень ранний памятник, а Бирючья балка 2 — это памятник в нашей Ростовской области, в Константиновском районе, который является абсолютно таким типичным среднепалеолитическими. Эти орудия нашли в нижних частях культурных слоёв Бирючьей балки. И тоже такой же практический предмет.
В верхнем палеолите расцвет костяной индустрии. Почему? Потому что верхний палеолит намного моложе. То, что вы видели сейчас на предыдущих слайдах — это возраст примерно 120 тысяч лет, старше 120 тысяч лет, 60-70 тысяч лет, чуть помладше, а это 35-40 тысяч лет. Понимаете? Начальные стадии верхнего палеолита — это Ориньякская общность культур огромная, которая начинается от Западной Европы и протягивается вплоть до долины реки Дон в Российской Федерации. И одной из категорий Ориньякской «культуры» — в кавычках, конечно, здесь речь скорее о такой культурной общности, — является так называемый наконечник костяной. Наконечник иногда с расщеплённым основанием. И вот этот костяной наконечник практически одинаковый по форме во всех географических видах Ориньяка. Вот здесь он очень хорошо представлен.
Кроме того, в верхнем палеолите, как я уже сказал, мы находим очень большое количество костяных изделий и в памятниках, которые находятся у нас в Костёнках в Воронежской области — как раз в долине реки Дон есть замечательные совершенные изделия, уникальные по своей специфике. Это так называемые лопаточки. Вот вы эти лопаточки здесь видите. Это стоянка Костёнки 14, где они впервые были обнаружены во втором культурном слое. Это городцовская культура так называемая. И вот в прошлом году они были найдены на стоянке Костёнки 17. Функция этих лопаточек не известна до сих пор. Но это достаточно сложное изделие, изготовление которого подразумевает владение специфическими технологиями по обработке кости. Это какое-то расплющивание кости, выравнивание кости и так далее, и тому подобное. Как это всё сделано — до сих пор толком не понятно.
Самые ранние у нас верхнепалеолитические слои — это Денисова пещера на Алтае, и там очень ранние даты, полученные радиоуглеродным методом. И совсем недавно там, вот в этих слоях, были обнаружены замечательные совершенно иглы с ушком (в верхнем левым углу слайда), возраст примерно 50 тысяч лет. Совершенно сенсационные результаты.
Ну и в конце верхнего палеолита, это уже Западная Европа, это культура Мадленского круга — большое количество разнообразных гарпунов (в нижнем левом углу слайда). Там целая история с классификацией этих гарпунов. Тоже очень известные вещи.
Поэтому мы можем сказать совершенно чётко, что в палеолите были операционные цепочки, материальной культуры человека, которые включали в себя все мыслимые и немыслимые виды сырья, которые можно было преобразовать. То есть это был не только камень, это были органические виды сырья. Немножко попозже вы увидите дополнительные примеры.
Следующий миф. У древних людей было очень немного типов каменных орудий: рубила, скребло, наконечник копья
Ну конечно, нет!
Дело в том, что тип — это изобретение учёных, которое должно помочь классифицировать то, что мы не знаем, и облегчить для нас понимание того, что мы не понимаем. Особенно это актуально для тех эпох в археологии, когда у нас нет прямых аналогий между тем, что мы находим, и тем обликом этого изделия, к которому мы привыкли.
Небольшое отступление. Вот, например, мы имеем большое число средневековых ножей в находках, в курганных комплексах. Мы находим эту вещь, мы понимаем, что это нож, потому что он выглядит, как современный нож. Но в каменном веке ножи выглядят немножко иначе, и для того чтобы понять, что это нож, нужно провести специальную работу, которая основана на изобретении специальных методов анализа. И первый метод анализа — это типологический анализ. Поэтому тип как таковой — это не то, что представлял себе первобытный человек, когда изготавливал эту вещь. Он не стремился изготовить вещь какого-то определённого типа. Тип — это то, чем мы, учёные, называем эту вещь для себя.
Так вот, типов было на самом деле очень много, если можно так сказать. Конечно, вы уже понимаете, что это неправильное утверждение.
Разнообразие вещей было очень велико. Здесь вы видите очень хороший пример. Во Франции был такой исследователь, Франсуа Борт, так сказать, отец современного палеолитоведения, который впервые изобрёл и ввёл в науку хорошо расчленённую типологию среднепалеолитических изделий для региона юга Центральной и Западной Европы. И вот, по мнению Франсуа Борда, в каменном веке, в среднем палеолите — а это эпоха, которая отождествляется с неандертальским человеком (он был специалистом в первую очередь в среднем и в нижнем палеолите, самых древних эпохах палеолита) — существует огромное количество разных типов изделий. Они, по Франсуа Борду, разные, и по этим изделиям Франсуа Борд расчленил облик разных индустрий. То есть он выделил индустрии разных типов.
Вот здесь они перечислены: Мустье КИНА, Мустье ФЕРРАСИ, Мустье ПОНТИЙСКОЕ, Мустье ЛЕВАНТИЙСКОЕ и так далее. Мустье — это условное обозначение для эпохи среднего палеолита, которое было принято ещё лет 20 назад. Сейчас мы говорим «средний палеолит». В общем, типология — это изобретение учёных. А на самом деле типов было большое количество.
Обратите внимание на эту картинку. Здесь (в левой части слайда) вы видите разные виды только наконечников, например. Это уже верхний палеолит, эпоха Солютре для Западной Европы. Дальше (в центре слайда) вы видите разные виды скребков. Дальше (правая часть слайда) вы видите разные виды резцов. Скребков и резцов вообще было немереное разнообразие. Если мы будем классифицировать эти вещи… Люди на эту тему диссертации пишут — по классификации скребков и резцов. На самом деле, насколько эти диссертации имеют основания — это другой вопрос. Но, в принципе, классифицировать всё это можно, потому что материал этому поддаётся, он разнообразен.
Вот ещё замечательные виды изделий, которые не укладываются вот в эти общеупотребимые типологии. Это так называемые немодифицированные орудия, каменные. Вы видите, как они выглядят. Это специальные камни для шлифования из Костёнок, отбойники, песты и абразивы из песчаника оттуда же. Это тоже те виды каменных орудий, которые использовал человек и которые тоже приходится нам классифицировать и типологизировать для понимания того, как он действовал. Таким образом, типология — это изобретение учёных, всё это я уже резюмировал. А разнообразие каменных орудий было очень велико.
Самое распространенное орудие каменного века – каменный топор.
И да, и нет. И скорее нет, чем да.
Но, с другой стороны, если мы подумаем и посмотрим на коллекции, например, изделий самых-самых ранних эпох каменного века, с Олдувайской эпохи, возраст которой около 2-2,5 миллионов лет, а может и больше, то мы поймём, что грубые орудия для расчленения крупных туш животных существовали всегда. Они начинаются именно тогда, когда ещё человеческие формы, виды человека, находились в состоянии даже доэректоидном. Это были ранние хабилисы, может быть. Вот они уже изобрели тот вид орудий, который расчленял крупные туши. Есть целый ряд памятников, на которых эти орудия существуют в большом количестве.
В данном случае, вот здесь вот представлены памятники из Российской Федерации и из Франции. Тот вид топора, который мы привыкли понимать как топор, возникает с неолита. Вот здесь (в центре слайда, наверху) вы видите этот топорик. Его классификацию как топора мы можем чётко устанавливать с неолитической эпохи, потому что эти изделия изготавливаются для того, чтобы быть сформированными определённым образом и, скорее всего, насаживаться на какую-то рукоять. И у нас есть находки, где вот эти вещи с неолита насажены на рукоять, вставлены в муфту. Там такое муфтовое крепление.
В чём сарказм ситуации в данном случае — вот это изделие из Костёнок первых, это изделие с очень большой и специфической историей. Оно было вначале идентифицировано как топор по своей форме, потом был сделан специальный анализ следов использования на этом изделии, который подтвердил его использование как топора. А уже совсем недавно, лет 30 назад, стали появляться свидетельства о том, что это изделие может быть не топором, а заготовкой для получения пластинчатых заготовок для изготовления из них потом орудий, то есть нуклеусом, как мы, палеолитчики, говорим. То есть, понимаете, это очень сложная история. Тут мы ещё выходим на монофункциональность и полифункциональность изделий. Какая-то вещь могла быть совсем не той, которой кажется нам сейчас, грубо говоря. Однако самое широкое распространение в каменном веке имели не определённые типы или категории изделий, а технологии. Технологии — это то, что завоевало мир путём распространения человека по Ойкумене.
И вот одна из таких технологий — это леваллуазская технология, которая изобретена была в конце нижнего палеолита — в начале среднего палеолита. И эта леваллуазская технология впервые дала возможность человеку получать серийно одинаковые изделия, серии изделий с помощью нехитрого преобразования той заготовки, с которой осуществлялось скалывание вот этого отдельного отщепа. Что такое отщеп, я вам даже рассказать не могу, потому что не успею. Это скол преднамеренной формы. Изготовление этого скола преднамеренной формы на заготовке — это очень большое достижение, понимаете? То есть вы абстрагируетесь настолько, чтобы прогнозировать целый ряд операций, дальше вы скалываете эту форму, у вас получается готовое орудие. Потом вы ещё раз эти операции повторяете на других видах сырья: на валуне или на плитке кремня, и потом ещё раз скалываете, и так продолжается до тех пор, пока у вас вот этот валун или плитка кремня не истощается до конца и вы его просто не выкидываете или не переделываете во что-нибудь другое.
В верхнем палеолите леваллуазская технология преобразовалась… Крамольная вещь — преобразовалась! Не забывая о возрастах, о которых мы говорим, что она преобразовалась в пластинчатое расщепление, пластинчатое скалывание. Однократно делается форма, с которой вы получаете регулярные сколы одинаковых пропорций, одинаковой формы. Позже произошёл ещё один технологический рывок вперёд. Но рывок в нашем понимании. Десятки тысяч лет прошли для нас. У меня только полчаса времени, понимаете, физически не успею рассказать про рывок. В верхнем палеолите благодаря вот этому развитию технологии человек получает возможность делать изделия из одинаковых по форме заготовок, и эти одинаковые по форме заготовки ещё раз завоёвывают мир. Вот поэтому мы можем сказать, что самое главное — это не распространение каких-то отдельных типов, которых могло быть много или мало, они могли быть широко распространены или узко. Самое главное — распространение технологии. Всё остальное — это ответвление от технологического процесса.
Следующий миф: каменные орудия были из кремня, изредка из обсидиана.
Ну, это очень показательно. Конечно, нет, безусловно. Мы только что с вами сказали, что использовалось всё, что угодно. Но использовалось в первую очередь то, что колется. Если мы говорим о каменном веке, то есть о каменных орудиях, об изделиях из камня — как можно сделать изделия из камня? Либо расколоть камень определённым образом, чтобы у вас был максимально длинный режущий край, либо отшлифовать его так, чтобы у вас был максимально режущий край. Других технологий не существует. Физика. И вот, благодаря тому, что человек очень хорошо разбирался в физических характеристиках разных видах каменного сырья, он прекрасно знал, что колется, то есть что можно расколоть так, чтобы получить преднамеренно продуманную форму, а какие виды каменного сырья такой обработке не подлежат, — например, граниты. Гранит расколоть невозможно. Вы его просто разобьёте, он у вас разлетится на мелкие осколки. А вот кремни, обсидианы, эффузивы всякие, некоторые виды песчаников, некоторые виды известняков, огромный спектр этих пород подойдут.
И вот здесь вы видите примеры. Например, кварцованный доломит из раскопок на Таманском полуострове. Очень-очень древний памятник, порядка 2 миллионов лет. Грубые рубящие орудия. Чоппер из того же памятника, например. Вот памятник в Северной Осетии, Мыштулагты-лагат. Замечательная совершенно стоянка. Остриё, вы видите, леваллуазское, которое изготовлено из микрокварцита. И вот выпуклое боковое скребло из верхнего палеолита. Это уже поздняя эпоха, Костёнки. Это песчаник. Мы сами это скребло чистили на культурном слое, и оно в таком состоянии находится. Цементирующий состав уже оттуда ушёл, поэтому, к сожалению, оно практически рассыпается. Приходится его закреплять.
Дальше. Стоянка Гараджа, Азербайджан, нижний палеолит, ашельская эпоха. Совершенно разные виды сырья, ручные рубила изготовлены из галечников, которые несла Кура. Река Кура, вы знаете, течёт в Закавказье и впадает в Каспийское море, как и Волга. И то что Кура вымывала, переносила, выносила частично с разных регионов, через которые протекала, вот, пожалуйста, используется человеком для изготовления изделий.
Дальше. Северный Казахстан. Это только те материалы, которые прошли через мои руки. Вот, например, замечательные изделия из кремнистого алевролита. Изделия тоже среднепалеолитические, которые великолепно выглядят и великолепно колются, то есть они хорошо подготовлены для того, чтобы быть преобразованными во что-то. То есть не подготовлены, а они имеют ту структуру, которая позволяет с ними работать.
Ну и так далее. Вот есть ещё замечательное. Например, на русской равнине широко распространены так называемые сливные песчаники, особенно в восточной части русской равнины. Вот стоянка Непряхино. Великолепные наконечники из сливного песчаника.
Таким образом, конечно, сырьевой спектр был очень большой.
Каменные орудия грубые, тупые, в подмётки не годятся металлическим.
Ну, это надолго. Конечно, нет.
Тут надо сказать, каким образом мы можем понять функции этих изделий. Во-первых, конечно, у нас есть вот такие находки. Например, в верхнем палеолите мы можем совершенно спокойно говорить о том, что у нас есть определённые вещи, найденные в культурном слое, в функции которых мы сомневаться не можем. Вот это (на слайде) вкладышевые орудия. Заготовка остова делается из фрагмента какой-то кости, например, фрагмента трубчатой кости или фрагмента ребра какого-то. И туда вставляются вот такие вот микропластиночки, мелкие, кремневые, одна в одну буквально. И возникает длинная режущая кромка. Конечно же, это какое-то орудие для разрезания каких-то крупных массивов мяса или каких-то крупных органических вещей.
Кроме того, есть в более поздние эпохи уже. Вот со стоянки Талицкого прекрасная совершенно находка. Это Южный Урал, тоже верхний палеолит. Ну, и в мезолите в наличии есть ещё значительное количество находок таких вот. Просто органика сохраняется лучше.
Кстати говоря, насчёт топора. Вот посмотрите, там есть находка вот такого топора с муфтовым креплением (нижняя часть правого сегмента слайда, изображение со шкалкой), о котором мы говорили немножко раньше. Это один вариант.
Есть второй вариант, и таких находок в последние годы возникает большое количество, даже какая-то мода на поиск этих вещей пошла. И, честно говоря, и мы ожидаем их в наших раскопках тоже. Это клеящие вещества, которыми первобытный человек, начиная с неандертальца, крепил каменные изделия к какой-то основе. Эта основа была тоже органическая, специально изготовленная.
То есть любая орудийная форма может быть нами понята как двухсоставная. Каменное изделие — часть одного орудия, и какая-то деревянная или костяная основа — часть того же самого орудия.
Технологии по изготовлению вот этих вот клеящих веществ… Сейчас я не знаю, сколько статей на эту тему написано, это очень модная тема. У нас, в науке о каменном веке, тоже есть такая вещь, как мода. И все сразу туда ломанулись, давка начинается. И вот буквально последняя статья немецких коллег на эту тему, 23-го года — реконструкция по изготовлению из дёгтя методом сухой возгонки. Очень специфическая штука. А началось всё вот с этого маленького орудия, вот этой вот масипунечки (изделия D1, D2 и D3 на слайде). Это стоянка Кёнигзауе около озера Ашерслебен в Германии, в Саксонии. Там ещё в 70-е годы раскопана прекрасная совершенно стоянка среднего палеолита, замечательная, неандертальская, с очень красивыми изделиями. И одной из находок был вот это вот маленький фрагментик смолы с отпечатком большого пальца человека на нём сверху. Вот тут-то всё и началось.
Трасологический анализ. Трасология — это наука о функциях изделий. Когда вы находите в культурном слое какой-то набор каменных изделий, функция которых вам непонятна, — а таких изделий будет 95% из того, что вы нашли, если не 99,9%, — у вас есть специалисты, которые занимаются трасологическим анализом. Этот трасологический анализ был специально изобретён Сергеем Аристарховичем Семёновым, нашим соотечественником. В 50-е годы, послевоенные этот анализ уже оформился окончательно как помощь археологам для того, чтобы понять функции древних орудий. Но этот анализ не только микроскоп.
О чём идёт речь? О том, что вы вещь смотрите под микроскопом, находите следы от различного использования на кромках этих изделий и выносите своё суждение. На самом деле нет. Это очень сложное направление в науке, где вам нужно создать экспериментальную базу, эталонную базу. С помощью экспериментов создать эталонную базу, на основании которой вы будете уже судить о функциях изделий, которые находите в культурном слое. То есть вам нужно иметь что-то для сравнения.
Трасология больше всего напоминает криминалистику. Это очень жёсткая, чётко регламентированная наука. И вот здесь вы видите как наши студенты и аспиранты занимаются созданием таких эталонных изделий. Что такое эталон? Это изделие, изготовленное по тем древним технологиям. Не как сегодня, а по древним, без болгарок, без ручной дрели и всего остального. И используется это изделие в каких-то определённых видах работы: резание, строгание, рубка, копание и так далее.
Дальше вы набираете определённое количество этих изделий (они, как правило, сделаны из разного сырья), и сравниваете следы, которые остались на их лезвийных кромках, с тем, что вы имеете в археологических коллекциях. Трасологическая наука — наука о следах, предполагает ещё различные совершенно варианты использования этих эталонов. То есть вы можете ими строгать, снимать шкуры, мездрить эти шкуры, делать пушение бахромы знаменитое, то есть превращение шкуры в замшу, и так далее и тому подобное, метать, изучать их износ на этих эталонах, чтобы потом сравнивать.
Александр Соколов: Спасибо. Мне было интересно послушать. Но сейчас каменный топор вам вряд ли поможет. Готовы ли вы ответить за свои слова? На сцене вредный оппонент и в руках у него маленький, правда, каменный топорик.
Василий Новиков — кандидат исторических наук, доцент Мезоамериканского центра исторического факультета РГГУ, автор 50 научных статей и монографий.
Василий Новиков: Спасибо. Мы с вами коллеги по фронту, конечно, в любом случае, но я вот послушал предыдущие доклады, послушал Ваш доклад, и у меня не укладывается в системе следующее понимание. Два вопроса сразу задам, и мы, наверное, попробуем на них ответить. Вы попробуете.
Первый вопрос. Вы как-то обходите его стороной все время. Вы говорите о повсеместном распространении некой каменной индустрии, то есть, в разное в разных группах человеческих обществ появляются каменные орудия, которые можно попытаться типологизировать, сделать классификацию. Распространяются они повсеместно, но мы с вами, вот предыдущие коллеги сколько выступали, антропологи, человеческое сообщество — маленькое, группы маленькие, торговых путей как таковых нет… Как это может происходить, иметь характер некой повсеместности? Я вот этого не очень понимаю. И не услышал это в ответе.
И второй мой вопрос. Вы упоминали ножи из курганов в частности. Это такая понятная вещь, и на основании ножей, мечей, предметов там всяческих, украшений, мы, когда работаем со средневековым материалом в частности, выстраиваем типологии понятные, изменения. А самое главное — эти вещи помогают нам делать некие даже этнические привязки. Ну, и какую-то реконструкцию, связанную с распространением какой-то археологической культуры. Вот я посмотрел на каменные орудия в массе. Они позволяют с этим как-то вообще работать, или все эти вот заключения очень умозрительны? То есть, я не услышал какой-то системы. Можно прокомментировать?
Александр Очередной: Да. Значит, смотрите, когда мы составляли мифы, о которых я сегодня должен был рассказывать, мы, конечно, упустили один миф, а его надо было обязательно включить, — хронологический. Дело в том, что, когда Вы говорите о распространении человеческих коллективов, очень мелких, небольших, когда вы говорите об отсутствии торговых путей и всём остальном, нужно не забывать о том, что всё это умножается на гигантские возраста, о которых идёт речь. Выход человека из Африки как таковой — это неоднократное мероприятие. Их было много. Сколько? Мы не знаем, честно говоря. Распространение человека по Евразии шло разными путями. Не вдаваясь сейчас в подробности, потому что это предмет ломки копий между учёными постоянной, тоже проходило сотни тысяч лет это мероприятие. То есть это периодические пульсации населения, как мы понимаем сейчас, то туда, то обратно, то туда…
Если мы говорим, например, о среднем палеолите или о конце нижнего палеолита, или о верхнем палеолите, это уже входит в систему с климатом очень жёстко. Потому что оледенение периодически.
Сейчас я перейду к ответу на Ваш вопрос. Оледенения периодически меняют климатическую ситуацию, по крайней мере, в северной части Евразии. Это оказывает сильное влияние на продвижение населения. Всё это растягивается во времени.
Василий Новиков: Я… Можно вклинюсь?
Александр Очередной: Да-да-да.
Василий Новиков: Если вы полагаете, что даже вот этот длительный выход из Африки, когда маленькая группа, количество особей в которой, там, 5-7-10 человек. Предположим, они вынесли технологию обкалывания какую-то, значит, вынесли, кому-то успели там передать. И вот этот вот процесс, через этих 10 человек, в течение даже очень длительного времени может привести к некому повсеместному распространению некой единой, не знаю, хорошо, возьмём, каменной индустрии — я не говорю про клеение, там, и прочие истории. И дать какую-то общую картину, как это связано с человеческими обществами в Европе и в Африке одновременно. То есть это так у Вас выглядит в этой системе?
Александр Очередной: Да, безусловно, это так и есть. Это не то, что так выглядит, понимаете? Просто, когда мы с вами говорим о том, что, например, первые эректоидные формы вышли за пределы Африки, они вынесли с собой очень древние олдувайские индустрии. Дманиси — памятник, которому около двух миллионов лет, там, 1,7 миллиона. И вот дманисская индустрия дальше продолжения не имеет в Евразии. Это была своего рода инновация, если можно так сказать, для такого примитивного облика индустрии, для индустрии такого примитивного облика, которая не вышла никуда дальше, она не закончилась ничем, не продолжилась. Дальше откат как бы обратно, и начинаются очень древние технологии нижнего палеолита, тоже пришедшие пока непонятно откуда, скорее всего, тоже из Африки, через Израиль, через Убедию, через Ливан, потом на Кавказ, потом распространились как-то по Европе, и так далее. Может быть, зашли ещё с востока, может быть зашли через Магриб из Испании. Это всё пути распространения технологий. Человек всегда идет под ручку с технологией.
Василий Новиков: Безусловно, бесспорно, когда мы говорим о более поздней истории. Но здесь вот у меня остаётся вопрос. Когда человек приносят технологию туда, где ничего нет… Они приходят на территорию из-за климата, окей, пусть будет так, приходят, садятся, опять-таки малая группа. Они там что-то в этой закрытой группе делают, даже ходят, там, за источниками пропитания. Всё понятно. Ни с кем не встречаются. Потом эта группа, так или иначе, но она погибает, и с ней умирает технология, потому что, как мы знаем, носитель технологии — это человек, который умеет делать что-то.
Александр Очередной: Естественно.
Василий Новиков: И он должен иметь осознание, что нужно вот прийти сюда и рассказать своему соплеменнику. Это понятно. А когда нету взаимосвязи, вот такой межкультурной, межплеменной, где появляется идея передачи?
Александр Очередной: Понимаете, мы про эти взаимосвязи практически ничего не знаем для каменного века. Это один из самых краеугольных вопросов, огромных вопросов для каменного века — как оценить влияние одной культуры на другую? То, о чем вы сейчас говорите… Во-первых, культура это или нет — для древних этапов каменного века?
Василий Новиков: Это к вопросу второму: культура это или нет.
Александр Очередной: Да, потому что здесь есть нюанс: культура это или это ответ на вызов того биоценоза, частью которого является человек.
Василий Новиков: А Вы что думаете по этому поводу?
Александр Очередной: Я за культуру. Я только за культуру. Я человек культурной принадлежности, скажем так, в палеолите. Но есть целые когорты учёных и исследователей, которые говорят, что культур, например, в нижнем палеолите не было вообще, что культура начинается только в верхнем палеолите. Есть такая точка зрения.
Так вот, я возвращаюсь к нашим баранам. Передача технологических инноваций каких-то — она осуществляется очень быстро. Если мы посмотрим по Средним векам, например, есть масса примеров, когда какая-то эпоха за сотни лет охватывает гигантские пространства. Например, скифская эпоха, скифская триада — мгновенно от Алтая до до дальних границ западных. Огромное пространство. То же самое, скорее всего, было и в каменном веке, мы можем это предположить.
Василий Новиков: Разная степень мобильности, да?
Александр Очередной: Конечно, на это влияла степень мобильности, близость к ресурсам и так далее и тому подобное. Огромное число факторов. Климат, естественно, влиял.
Василий Новиков: Хорошо, вот тогда второй вопрос, который дополняет первый. Вот Вы поклонник культурного распространения, да? Вот эта каменная индустрия или индустрия, связанная с костью, клеением и прочее — они могут нам позволять этнически что-то выстраивать, какие-то группы выделять, какие-то комплексные археологические культуры? Потому что в основном-то вы оперируете «памятник такой», «памятник такой», «памятник такой». Причём индустрию каменную Вы распространяете глобально на всё. Но внутри у Вас только памятники, в основном, получается, для ранних этапов.
Александр Очередной: Вы понимаете, это же глобально распространяется индустрия какого-то определённого облика. Этот облик имеет свои границы. Внутри — ну, это та же самая классификация; как мы будем классифицировать? Внутри вот этой большой общности у нас подразделение на какие-то отличия по каким-то отдельным характеристикам, так оно сужается, сужается, сужается, сужается. В итоге мы можем, конечно, прийти к одному-двум-трём памятникам, которые очень похожи друг на друга по материальной культуре, и мы можем выдвинуть предположение о том, что это какой-то один коллектив. Этнически он одинаковый или не этнически, или ещё как-то он одинаковый, мы не знаем. Но материальная культура у него была похожая. Таких примеров у нас немало, на самом деле, для верхнего палеолита в основном. Для среднего тоже есть, для нижнего ещё меньше.
Общая закономерность для всего палеолита: чем древнее, тем меньше данных. Так сказать можно, но насколько это связано с этнической принадлежностью, честно говоря, на сегодняшний день ответа нет, пока мы этого не знаем. Можно ли сказать, что вот это были люди одного этнического круга, а это были люди другого этнического круга, и являются они родственниками, в каких они отношениях, не являютсяли — мы этого сказать не можем. Это уже другие методики для анализа должны быть изобретены и использованы для того чтобы ответить на этот вопрос.
Василий Новиков: А скажите мне, поскольку осталось ещё время, я все-таки ещё один маленький успею вопросик задать. Смотрите, Вы опять-таки в докладе сказали о том, что вот эта техника клеения, обнаружение клеевых масс — это такое новое открытие, которое недавно локализовано, относительно недавно с точки зрения...
Александр Очередной: Ну, раскопки 1972 года.
Василий Новиков: В исторических масштабах можно сказать, что недавно. Вот скажите, Вы строите определённую реконструкцию с культурной точки зрения, с точки зрения развития памятников, индустрии. А Вам не кажется, что, поскольку вот это изобрели не так давно, то огромный массив информации, который был не понят и утерян, он как-то не реконструируется и не позволяет Вам делать вот эти Ваши построения более точно? До 1970-го года клеевые массы мы не знаем, не известно же, что было, а каменным веком занимаются очень давно. Упущено было что-то, что делает в целом выводы по построению такого очень эфемерного материала — ну, будем честны, он более эфемерный, чем в Средневековье, — достаточно условными?
Александр Очередной: Ну, он не то, что бы эфемерный, тут я с Вами в определении, конечно, не соглашусь, потому что я палеолитчик. Но дело вот в чём. После того, как что-то обнаруживается на каких-то новых памятниках, изученных с новыми методами фиксации, сейчас, естественно, огромное количество исследователей ныряют в старые коллекции и ищут там что-то типа этого же — и находят. И вот сейчас, например, недавно была статья по памятнику Ле-Мустье во Франции, где нашли вот те же самые клеящие вещества на старых, давным-давно изученных, уже опубликованных неоднократно изделиях.
То есть, так как мы сохраняем археологические коллекции, слава Богу, а не выкидываем их после публикации, мы имеем возможность к ним вернуться и иногда что-то новое найти в уже якобы давно изученном.
Александр Соколов: Спасибо.
Василий Новиков: Благодарю.
Александр Соколов: Вредный оппонент получает от нас подарочки.
А я попрошу зрителей проголосовать и оценить, насколько вредным был Василий. Пожалуйста, проголосуйте.
Вопрос прислал наш очень независимый, неподкупный зритель. Мы сейчас на него посмотрим на видео.
Александр Очередной: Давайте посмотрим.
Очень Неподкупный Зритель (Захария Деникин): Утверждают, что каменный век не был каменным. Что до наших дней дожили только орудия из камня. Дерево, кость и прочие материалы истлели. Ну а что если в этот список добавить железо? Посмотрите на старые железные изделия. Уже за несколько десятилетий проржавели насквозь. Средневековые находки — вообще труха. Очевидно, что если десятки тысяч лет назад людям были доступны великолепные изделия из стали, археологи просто не смогут их найти. Всё рассыпалось в пыль. А что Вы так изменились в лице, дорогой археолог? Я всего лишь развиваю Вашу мысль!
Александр Очередной: Для того, чтобы ответить на этот вопрос, нужно пару раз поучаствовать в археологических раскопках. Вашему вредному оппоненту...
Александр Соколов: Пригласим.
Александр Очередной: Да, да, пожалуйста, приезжайте. У Вас есть с ним связь какая-нибудь?
Александр Соколов: Ну, такая астральная в основном.
Александр Очередной: Пусть приедет, да. Дело в том, что археологические находки вне контекста не существуют. Это моментально становятся предметы, которые имеют только какую-то кладоискательскую ценность. Контекст — это самое главное, что у нас есть. Если Вы будете говорить о предположении, что что-то, например, из совершенно неизвестного сырья и изготовленное по совершенно неизвестным технологиям, было в глубокой древности, то Вы должны понимать, что оно само по себе с неба, из космоса свалиться не могло. Был определённый контекст, который предшествовал его появлению. Если это металл, то это плавка, добыча руды, кузнечные всякие дела и так далее и тому подобное. Понимаете? Что-то от этого обязательно в культурном слое останется.
Даже если не останется ничего, организация пространства, а мы изучаем пространство, культурный слой — это вариант того пространства древнего, который до нас доходит сейчас, в видоизменённом виде, естественно. Вот вариант организации этого пространства будет нам говорить о том, что извините, товарищи, это не палеолит, а это что-то более позднее. И таких примеров очень много.
Оппонент, видимо, хорошо разбирается в археологии, например, эпохи бронзы или, например, раннего железного века, где у нас каменные изделия использовались славянами, использовались в культурах бронзы очень широко и часто. И расщеплял человек камень примерно по тем же технологическим цепочкам, операционным цепочкам, как это делали в палеолите. Потому что это физика. Другого ничего не выдумаешь, физику не изменишь. Но это были поселения бронзовой эпохи. То есть у них была организация поселений другая, не такая, как в палеолите. У них была технологическая цепочка, касающаяся разных находок тоже иная. То есть контекст другой.
Поэтому когда мы часто находим какие-то, например, каменные вещи в нехарактерном геологическом положении, мы сразу понимаем, что нам стоит задуматься о том, что это может быть не палеолит, а что-то более позднее, например. Это происходит очень часто, поверьте, практически каждый полевой сезон. Контекст!
Александр Соколов: Вопрос, присланный Алёной Абрамович, звучит так: что о жизни древних людей можно сказать непосредственно на стоянках при раскопках? Или любые выводы делают только потом, в кабинетах, на основании собранных данных?
Александр Очередной: Ну, конечно. Дело в том, что, понимаете, без раскопок археология умирает. Когда вы сидите в музее и занимаетесь вот этими классификациями каменных орудий, которые являются у вас уже элементами постоянного хранения каких-то музейных фондов, — это уже не совсем археология. Можно, конечно. И какой-то коэффициент полезного действия у вас будет. Но когда вы вскрываете непосредственно тот уровень, из которого это изделие происходит, когда вы видите, как они относятся друг к другу на культурном слое, какова степень сохранности этого культурного слоя, какие объекты вы можете там выделить и так далее, — это совершенно бесценная информация, которую никакая музейная коллекция никогда не заменит.
Мало того, даже при современных методах фиксации, которым вот несколько лет, эта информация ещё более бесценной становится, потому что теперь у нас появляется возможность зафиксировать практически всё. Мы сейчас можем сделать просто модель электронную любой поверхности, любого уровня, который нам надо оставить для себя навсегда. Это сейчас делается, эти технологии существуют, мы их используем в нашей работе.
Без этого можно бесконечно долго заниматься перекладыванием вещей из одной кучки в другую кучку. Может быть, будет какой-то результат. Но без культурного слоя — никак, без полевых работ — никак. Любые планиграфические исследования, а планиграфия — это наука о реорганизации пространства древним человеком в пределах того места, где он жил в каждый конкретный момент. Без полевых работ планиграфические исследования обречены на выхолащивание. Это моя точка зрения.
Александр Соколов: Александр, готовы ли Вы теперь к блицу? Это значит, что максимально лаконично, я понимаю, что это непросто, максимально лаконично, кратко отвечать на вопросы в течение трёх минут. Готовы?
Александр Очередной: Если у меня получится, я первый раз.
Александр Соколов: Давайте посмотрим. Итак, поехали.
Дробышевский на одной из лекций рассказывал про понтовое рубило огромного размера.
Есть ли ещё примеры таких бесполезных, но понтовых орудий?
Александр Очередной: Ну, во-первых, почему бесполезные? Да, есть.
Александр Соколов: Какие привычки у людей сохранились с каменного века?
Александр Очередной: Мне перечислить?
Александр Соколов: Не знаю.
Александр Очередной: Любовь к труду, точка.
Александр Соколов: Когда появились специализированные орудия для нападения и защиты от сородичей, ближних и дальних?
Александр Очередной: С самого начала каменного века, с самой большой древности.
Александр Соколов: Благодарю за интересный доклад. Скажите, где можно сейчас научиться технологии изготовления каменных рубил?
Александр Очередной: Ну, этому можно поучиться много где. Желательно, непосредственно в компании со специалистом, хотя есть масса роликов в Ютьюбе и Вконтакте, где можно это всё найти. Желательно выехать куда-нибудь в поле, где этим занимаются профессионалы, сесть рядом — и вас научат.
Александр Соколов: Возможно ли прожить пару дней, используя только древние каменные орудия труда?
Александр Очередной: Да, можно.
Александр Соколов: Как мы можем судить о их быте, если от них остались только несколько костей?
Александр Очередной: От кого от них? Каких костей?
Александр Соколов: Если предположить отсутствие ограничений в выборе, то найдя скелет неандертальцев в полный рост, какую экспертизу вы закажете в первую очередь?
Александр Очередной: Найдя скелет неандертальцев в полный рост?
Александр Соколов: Да.
Александр Очередной: О, Господи! Станислава Владимировича позову.
Александр Соколов: Какое бы орудие или явление Вы показали бы древним людям, если бы переместились в прошлое?
Александр Очередной: Современное орудие?
Александр Соколов: Не знаю. Любое.
Александр Очередной: Нож.
Александр Соколов: Пользовались ли первобытные люди столовыми приборами?
Александр Очередной: Думаю, что да, но специфическими.
Александр Соколов: Раз каменный век не такой каменный, получается, это костный или костяной век?
Александр Очередной: Каменный век — это условное наименование. На самом деле, конечно, это каменно-органический век, скажем так.
Александр Соколов: Есть ли археологические реконструкции, позволяющие оценить долговечность палеолитической обуви?
Александр Очередной: Не знаю. Может быть.
Александр Соколов: Какая самая впечатляющая находка каменного века вам попадалась?
Александр Очередной: Одно из самых замечательных из того, что я держал в руках, — это гигантское двусторонне обработанное изделие, гигантский бифас из коллекции Таганрогского музея. Найденный — к сожалению, это подъемный материал, — 28 см, вот такая вот замечательная штука. Асимметричное изделие, скорее всего, нож среднего палеолита, находится в Таганрогском музее.
Александр Соколов: Из тех изделий и орудий, которые известны вам, применение большей части известно или нет?
Александр Очередной: Большей части — нет.
Александр Соколов: Использовались ли человеческие кости для изготовления орудий?
Александр Очередной: Да.
Александр Соколов: В каменном веке была религия?
Александр Очередной: Безусловно.
Александр Соколов: Из орудий, которые вы находили, какое самое большое расстояние было от места создания до места потери или находки?
Александр Очередной: В литературе известно до нескольких метров.
Александр Соколов: 16 вопросов.
Александр Очередной: Мало?
Александр Соколов: Я не помню. Узнаем в конце дня. Так, переходим к более спокойному, так сказать, темпу вопросов. Прошу.
Сергей, Москва: Здравствуйте! Вы рассказывали про то, что в Германии в известняках сохранились деревянные изделия. Расскажите, пожалуйста, нашли ли луки и как вообще, в том числе, обстоят дела с составными луками? Может быть, костные части есть? И когда это датируется, каким периодом?
Александр Очередной: Здравствуйте. Дело в том, что, во-первых, это не известняки, это торфяники. Во-вторых, это та эпоха, когда о луке ещё никакой речи вообще не идёт. Лук у нас, может быть, возникает в самом конце верхнего палеолита. Может быть. Есть специальные исследования на эту тему. Для начала это дротики ещё с эпохи начала верхнего — середины верхнего палеолита. Это изготовление дротиков, наконечники для дротиков. Мы фиксируем в большом количестве наконечники с боковой выемкой так называемые. Есть ещё целая замечательная, очень известная культура, которая называется «стрелецкие наконечники с вогнутым основанием», у нас в Российской Федерации. Это тоже верхний палеолит. Ни о каких луках пока речи не идёт. Это копья или рогатины.
Вот эти изделия, которые найдены в Шёнингене, — это палки-копалки в большом количестве, как мы знаем из нашей школьной программы, аналог чего-то этого. И вот такие вот изделия для поражения с помощью длинной палки заострённой. Можно их называть копьями, можно рогатинами. Но о метательном вооружении мы можем говорить устойчиво — вернее, о метательном вооружении, имея в виду лук в первую очередь, — только с конца верхнего палеолита. Тем более о каких-то составных технологиях изготовления луков. Лук и средний палеолит — это не одно и то же. Лук и начало верхнего палеолита — это не одно и то же. Луки появляются намного позже.
А составные изделия в палеолите могут быть и метательные. Метательное вооружение, если мы говорим о копьях, например. Но это не связано с использованием физики, вот натягиванием и всем остальным.
Александр Соколов: А древнейший лук — это не Эци, случайно?
Александр Очередной: Нет, конечно.
Александр Соколов: Древнейший лук археологически есть более древний? Находки имею в виду.
Александр Очередной: Нет, может быть, сама находка — это и Эци. Может быть, я луками не занимаюсь, не моя специальность. Может быть, это и Эци. Но у нас, луки или дротики можно реконструировать по наконечникам.
Александр Соколов: Я знаю.
Александр Очередной: Вот! А наконечники у нас появляются в опрёделенную эпоху.
Александр Соколов: Так, давайте во второй ряд, пожалуйста, микрофон.
Евгений, Москва: Здравствуйте! Вот Вы сказали, что можно больше двух дней прожить, используя орудия каменного века. А можете рассказать о каком-то самом масштабном или длительном эксперименте?
Александр Очередной: Ну, я вообще такими экспериментами, слава тебе, господи, не занимаюсь, поэтому живой тут стою. (смеётся) Но вообще есть специалисты. Вот близкий знакомый Александра Борисовича в Австралии занимается съёмкой многосерийного художественного фильма про то, как он там выживает среди кенгуру, питонов, кого там ещё, крокодилов и так далее, жутких пауков страшных, вообще без ничего. Живёт, до сих пор живой, они переписываются.Так что всё хорошо.
Александр Соколов: Так, вопрос от Дмитрия Решетникова, сейчас я попытаюсь его зачитать, а Вы попытайтесь понять.
Физики часто похихикивают над эмблемой МАГАТЭ, в которой запечатлена планетарная модель атома. С научной точки зрения это примерно как если бы эмблема НАСА или Роскосмоса содержала изображение плоской Земли. Есть ли аналогичные казусы, связанные с археологией и антропологией?
Александр Очередной: Ну, наверное, есть. Это ж надо… Наверное, есть. Сейчас я придумаю, подождите, казусы. Это вспомнить надо. Вот, да, есть. Вот этот топорик я вам показывал, да? Вот каменный топор. На самом деле каменный топор — как топор в современном понимании этого слова — появляется намного позже. А везде эмблемой идёт этот каменный топор, который на самом деле к палеолиту, скорее всего, никакого отношения не имеет. И таких примеров можно набрать ещё немало.
Александр Соколов: Так, давайте в первый ряд дадим микрофон, пожалуйста, молодому человеку.
Лев, Санкт-Петербург: Здравствуйте! В общем, Вы говорили, что развитие технологий определяло буквально вектор развития того, куда шла человечество. Так вот, у меня вопрос, какие именно технологии, которые появились, позволили нашим предкам выйти в Европу в плане одежды? Ну, потому что из Африки надо было переходить в более холодный климат, и, очевидно, должны были появляться какие-то технологии для, видимо, выделки кожи и так далее. Спасибо.
Александр Очередной: Ну, вот смотрите, значит, у нас есть орудийный набор, по которому мы можем что-то об этом говорить. Орудийный набор из каменных изделий, в первую очередь. У нас есть большое количество разнообразных орудий для разрезания и явно освежёвывания, то есть это снимание шкур. Дальше у нас есть набор орудий, который посвящён тому, то есть существует для того, чтобы мездрить шкуру. Мездрить — это снимать сухожилия, которые на шкуре существуют, освобождать шкуру от этих сухожилий и так далее, и тому подобное. То есть какие-то варианты изготовления чего-то из шкур у них были. Насколько это была одежда? Ну, может быть, была одежда, я не знаю, честно говоря.
Скорее всего, была, конечно, одежда, потому что без одежды распространиться на такое огромное совершенно расстояние невозможно. Это просто самоубийство. Есть такая точка зрения, что, например, иглы из Денисовой пещеры с ушком, очень древние иглы (это верхнепалеолитический слой Денисовой пещеры, по публикациям коллег оттуда) — это достижение сапиенса. Есть даже специальная статья одного из наших петербургских палеолитчиков, которая отождествляет распространение хомо сапиенса с наличием иглы.
И хомо сапиенс, благодаря наличию вот такой иглы в руках, мог серийно себе шить одежду, одевался прекрасно, значит, утеплялся, там были, как это называется, дома мод, определённые направления моделирования. Может быть. Но для того, чтобы понять, что человек должен был одеться, найти иголку? Это и так понятно, без одежды далеко не убежишь, грубо говоря, вот и всё.
Анастасия, Москва: Здравствуйте! У меня вопрос. Вот Вы говорили, что находят всякие изделия, ну. такие, практической направленности, чтобы, там, шкуру разделать и так далее. А есть ли какие-то находки этого времени, которые можно идентифицировать как музыкальные инструменты?
Александр Очередной: О, да, есть.
Александр Соколов: Кратенько.
Александр Очередной: Кратенько сложно, потому что был такой Бибиков, академик Академии наук УССР, который записал пластинку, винил. Это очень известная вещь.
Александр Соколов: Долгоиграющая.
Александр Очередной: Да, очень долгоиграющая, долгостучащая. Вот этот винил. Он был записан, я не могу это назвать музыкальным произведением, у меня не артикулируется это. В общем, вот это стучание костями по костям, это было выдано за музыку и продемонстрировано как музыкальное произведение палеолита. На основании находок на стоянке Мезин и Межиричи, две стоянки на Украине, замечательные совершенно памятники с богатейшим культурным слоем, это верхний палеолит, развитый-развитый, да уже такой переразвитый немножко. Вот этот верхний палеолит.
Александр Соколов: Оркестр там.
Александр Очередной: Да, да, да. Там вот огромное количество костяных всяких изделий непонятного назначения. И Бибиков предположил, что это может быть использовано как музыкальные инструменты. Это верхний палеолит. Бибиков — это вообще очень-очень давняя история, ну, винил, понимаете, какие это годы, да? А теперь у нас, значит, недавние находки из Гайсенклёстерфлейта, из вот этой вот истории с Дивье Бабе, замечательная, Ваш любимый сюжет.
Александр Соколов: Дивье Бабе, это фигня.
Александр Очередной: Который, да, оказался ерундой.
Александр Соколов: Тата Флейта, вроде, ничего такая.
Александр Очередной: Значит, находки музыкальных инструментов мы фиксируем с начала верхнего палеолита для Центральной Европы, для Германии. Это флейты, очень простые, блокфлейты. А Дивье Бабе — это то, что было сделано на фаланге маленького медвежонка и отождествлялось со средним палеолитом, с неандертальцами, но не прошло проверку, потому что оказалось, что это следы клыков гиены.
Александр Соколов: Там не фаланга.
Александр Очередной: А что?
Александр Соколов: Какая-то ножка.
Александр Очередной: Ну, она трубчатая.
Александр Соколов: Да, трубчатая. Ну, она маленькая, маленькая, детёныша медвежонка.
Александр Очередной: Да, маленький медвежонок.
Александр Соколов: Так, кому мы вручаем приз за лучший вопрос? В качестве приза у нас книга у нас книга Василия Климова «Кто с кем дружит в природе?» Я могу даже напомнить, какие были вопросы.
Александр Очередной: А это про все вопросы идёт речь или только от зрителей?
Александр Соколов: Про все.
Александр Очередной: Ну, девушке, конечно, про музыкальные инструменты.
Александр Соколов: Девушке, про музыкальные инструменты. Хорошо, тогда вам книжка Василия Климова. Сейчас мы посмотрим, как оценили Василия Новикова в качестве вредного оппонента.
Интересный собеседник, считает большинство зрителей. Интересная беседа у вас была.
Сейчас подарки получает уважаемый Александр от форума «Учёные против мифов».
Александр Очередной: Спасибо большое!
Александр Соколов: На экране должен появиться рисунок Юлии Родиной на тему вашего выступления. Посмотрите.
Александр Очередной: Это я молодой.
Александр Соколов: Похож?
Александр Очередной: Похож, подтверждаю!
Александр Соколов: Большое спасибо!
Александр Очередной: Спасибо вам!
===================================================================