Консервативное искусство против творчества

В целом искусство является консервативным образованием. Несмотря на периодические прорывы в разных типах искусств, это не отменяет того факта, что искусству свойственно диктовать правила. Искусство всегда было и всегда будет направлено в прошлое. Многие считают, что эпоха постмодернизма характеризуется постоянными отсылками. На деле – любая эпоха развития искусства строится на отсылках, потому что искусство в целом не подразумевает никакого творчества (то есть создания чего-то качественно нового).

Искусственные правила

В творчестве правил нет. Об этом мы поговорим несколько позже, но в любом искусстве полно совершенно искусственных и навязанных правил, которые не столько касаются сути деятельности, сколько задают некоторые формальные характеристики. Более того, искусство дрессирует зрителя обращать внимание исключительно на эти формальные характеристики, игнорируя всё действительно важное.

Давайте обратимся к правилам:

Правила в прозе. Самое главное формальное правило прозы – это соблюдение правил родного языка. Какого именно? Какого диалекта? Классического! То есть имеется определенный элитарный язык, на котором обязаны писать все. Если и делается исключение, то лишь в единичных случаях, которые рассматриваются как великое новаторство! В остальном не желательно, чтобы автор отходил от правил родного классического языка. И чего же в этом плохого? Плохо то, что проза рассказывает историю (в этом её онтологический аспект), а история может быть рассказана далеко не на классическом языке.

Более того, русский язык перенасыщен правилами. Все бы эти знаки препинания пустить на пользу читающему! Указывать с их помощью (,) интонации, выделять (,) паузы, работать над (,) речью героя без дополнительных выразительных средств. Нет! Чем дальше от правил, тем крамольнее.

Но это еще не верх маразма. Когда речь заходит про стилистику и её правила, тогда уже любой разумный человек, кроме любителей филологической идиотии, должен отчаливать, сняв при этом шляпу (лучше вместе с головой). Стилистика – это бред. Я не встречал в жизни ни одного человека (даже среди многочисленных профессоров), которые бы при этом говорили без единой стилистической ошибки. Естественная речь любого человека подразумевает стилистические ошибки, потому что на деле стилистическими ошибками является практически всё! Повторы, тавтологии, чрезмерное словоупотребление, парцелляция, слишком короткие предложения, слишком длинные предложения, употребление слов недостаточно подходящих здесь по стилю и т.д.. Стилистика – это полноценная религия со своими нелепыми законами, далекими от естественной речи. Это свод нелепых правил, с помощью которых можно забраковать многие хорошие произведения, отличнейшие истории, глубочайшие рассуждения.

И это только вершина айсберга. В современной литературе появились теории об идеальной схеме произведений, возможности повторения тех или иных слов через определенное количество символов, какие-то ключевые темы и многое-многое другое. В плохой литературе слишком много правил, и на них делается основной упор. Именно поэтому писателями в последнее время становятся не фантазеры и рассказчики интересных историй, а обыкновенные бездарные с точки зрения последних важнейших атрибутов корректоры.

Правила в поэзии. Поэзия включает в себя те правила, что использовались в прозе, но добавляются новые формальные критерии, которые не могут негативно не влиять на смысл написанного (напомню, что основная функция языка – передача смыслов).

Первый такой критерий: рифма. Притом, мы встречаем несколько направлений, которые задают правила рифмовки: классическое и современно-футуристическое. Классическая рифма подразумевает точность, чаще всего одинаковые окончания и одинаковые ударные слоги. Современно-футуристическая же за более изощренные вещи, например, за созвучия, ассонансы, разбиения и так далее. То есть у нас имеется две системы правил.

Второй критерий: ритм. Ритм заключается в систематизации ударных и безударных слогов. И, вроде бы, если слоги уже как-то систематизированы, то уже – поэзия! Нет! Многие поэты скажут вам, что надо писать не просто силлабо! Не просто тоническим! А только силлабо-тоническим размером! Прекрасно.

Правила в изобразительном искусстве. Изобразительное искусство также функционирует на ряде правил, которые в принципе не являются обязательными для рисования. Во-первых, это, конечно, соотношение цветов. Совершенно безумная эстетическая фантасмагория, основаная на мистическом сочетании каких-то красок, которые в реальности в такой последовательности не встречаются (так как природе откровенно плевать на эстетические предрассудки особо фанатичных художников).

Во-вторых, речь идет об игре света и тени. Ну, вы видели, как девочки в инстаграмме фотографируют свои лица и прочие части тела. Тем же занимаются и художники. Тени особым образом ложатся на картину. Это принято считать красивым. И? А толк-то от этого какой, если изображена очередная обнаженная дама? Какое дело зрителю должно быть до игры света и тени, если он наблюдает очередной банальный сюжет из греческой мифологии, Библии или Второй Мировой Войны? Это всё также красиво только по договоренности.

В-третьих, хотелось бы упомянуть стремление рисовать с натуры, максимально соответствуя анатомии или форме. Если художник работает так, то чем он лучше фотоаппарата? Художники говорят, что они лучше цвета улавливают. Тогда чем художники лучше фотоаппаратов, которые хорошо улавливают цвета?

Когда человек может нарисовать всё, что угодно, но при этом он рисует с натуры голую женщину по всем безумным правилам академического искусства, то какой же он творец?

Дело в том, что правил можно придумать очень много и использовать для их основания множество техник. В этом и есть преимущество художника. Он может нарисовать абсолютно всё, что угодно. Если правила мешают ему это сделать, то это плохие правила.

Правила в музыке. Даже у музыки есть правила. Христианская классика, конечно, не могла обойтись без них. Это правила гармонии (которой не существует) и правила нотной системы, которая очень близка к математике Пифагора. Заметим, что существуют альтернативные музыкальные системы в разных культурах, где и подход к гармоничному звучанию и количество нот отличаются от европейского. То есть то, что используется в качестве фундамента музыки, - это не абсолют, а просто акциденциальные догмы.

Многие спросят: а как можно без правил? Ответ до неприличия прост: легко. Не правило является мерилом творчества. Наоборот, правило – это то, что тормозит творческое развитие.

Также следует заметить, что многие приведенные выше правила не используются в искусстве повсеместно. Например, есть исключительные прозаики, которые могут писать без знаков препинания или поэты верлибристы. Нарушение правил иногда имеет место, и если оно признается деятелями искусства, то может быть либо уникальным исключением, либо стать новым правилом. Даже новаторство в искусстве постепенно консервируется.

Онтология созидания

Онтология творца заключается в том, что он работает без правил. Это не значит, что он не может использовать уже имеющиеся наработки других авторов или оперировать уже существующими системами правил. Может. Но эти формальные критерии не являются для него основными.

Что является онтологией того или иного типа искусства? То, без чего оно не может обойтись. Может ли музыка обойтись без нот? Может. Поэтому ноты – случайное формальное образование, которое служит лишь вспомогательным инструментом для извлечения определенной совокупности звуков. А без чего не может обойтись музыка? Без звучания. Именно поэтому онтология творческого музыканта заключается в том, чтобы создавать качественно новое звучание, найти новые звуки, собрать звуки в новые совокупности и обыграть всё это.

Что является онтологией изобразительного искусства? Изображение. Здесь всё настолько просто и основательно. Например, кроманьонцы, которые рисовали в пещерах охоту – вот первые художники. Для того, чтобы создать основательнейшее произведение искусства, которое предопределило судьбу человечества, кроманьонцу не нужно было овладевать академической техникой. Ему было плевать на соотношение цветов, теплое и холодное, свет и тени – без всего этого формального материала он смог сотворить произведение искусства. Скажете, примитивно? Но обратимся к творчеству древних китайцев. Никаких теней, никаких теплых и холодных смесей, никаких явных соотношений цветов, никакой анатомии и натуры – просто интересные и достаточно сложные картины, включающие в себя множество разных элементов. Без чего не может обойтись изобразительное искусство? Без академических мазков? Без света и тени? Без анатомии? Без всего этого оно может обойтись. Оно не может существовать без изображения. И что должен делать художник, который хочет также зваться творцом? Он должен создавать качественно новые изображения (по технике, смыслу, задумке – хоть по какому-то из всех возможных параметров).

Что является онтологией поэзии? Построчное разделение. Всё остальное – формальности. Без чего не может обойтись поэзия? Без слов. И, вероятно, без строчек. Риторические фигуры, ритм, рифма – всё это вторично и изменяемо в зависимости от поэтической традиции или даже культуры (нередко поэтические возможности привязаны к некоторым свойствам языка. Например, поэты, пишущие на языке с дифтонгами, могут учитывать их для более точного ритмического рисунка). Что должен делать поэт, чтобы называться творцом? Создавать какие-то новые стихотворения, которые выражают некие новые смыслы. Копировать технику, ритмику и темы классиков – это не поэзия, а лишь переписывание.

Что является онтологией прозы? История или рассуждение. Представить прозу без истории или рассуждения практически невозможно. Влияет ли на онтологию прозы грамотность? Нет. Пунктуация? Нет. Стилистика? Нет. Это всё правила, которые делают текст неестественным, пустым, универсальным. Автор, согласуя написанное с этими правилами, отказывается от собственного внутреннего языка, от собственных смыслов и от собственной истории, делая её обезличенным достоянием филологов. Так много правил, обезличивающих текст. И при этом они совершенно не касаются сущности текста. Без чего прозы не может быть? Без смысла. Что нужно делать, чтобы прозаик мог называть себя творцом? Писать работы с уникальными историями и смыслами.

Всё это невероятно простые вещи, которые забываются в бесконечной веренице правил, где имеется множество поверхностных оценщиков, стремящихся покарать нарушителя за каждую мелкую помарку. В итоге работа над любым произведением превращается в мелочную корректировку незначительных аспектов, вместо усиления значительных.

Это и значит, что деятелем любых искусств следовало бы признать не творца, а корректора. И корректоры по природе своей деятельности и формальности мышления – всегда враждуют с творцами.

Творческие прорывы в искусстве, которые стали догматическими правилами

Также в отдельном параграфе следует упомянуть, что имеются различные исключения, когда искусство действительно показывало высший пилотаж творчества. Какие-то новаторские подходы проявлялись в некоторые эпохи (чаще всего переходные, когда одна философская парадигма общества сменялась на другую). Более того, иногда великими деятелями искусства признавали знатных творцов (что, по моим наблюдениям, редкость, так как в искусстве всегда количественно доминировали не создатели, а эпигоны).

В итоге всё это становится не важным, так как на каждого Сальвадора Дали приходится по несколько тысяч подражателей, которые сделали из его творчества искусство, начали ему поклоняться и технически повторять то, что было сделано этим интересным творцом.

То же и с Достоевским, который своим несуразным языком и длинными рассуждениями о самых банальнейших вопросах религиоведения (притом, банальнейших в том числе и для того времени, так как он опоздал с ними лет на сто), покорил многих читателей. Его работы явно не вписываются в стандарты типичной бульварной литературы (законодательницы мод). Но при этом в России появилось множество подражателей и слепых фанатиков этого знаменитого писателя. Достоевщина благодаря поклонникам Достоевского стала чуть ли не обязательным элементом не только русской прозы, но и киноискусства. Типичным подражателем Достоевскому в кино я бы назвал Тарковского со всеми его христианскими нравоучениями. Исключение может стать правилом – и таких примеров множество.

Идеологическая направленность искусства

Искусство всегда было и до сих пор остается идеологически направленным. Искусство – рабствует перед религией, философией, идеологией и политикой. Вся эстетическая проблематика искусства заключена в философии и все позиции по этому поводу там давно разобраны.

Также долгое время искусство подчинялось христианству. Из этого возникла иконопись, классическая музыка, Достоевский и многие другие чисто религиозные явления. Христианство не является единственной повелительницей искусств. Напомню, что индийский и китайский эпос также носят религиозный характер. Прочитайте то же «Путешествие на запад». Это чисто буддийская история.

Политике и идеологии искусство также подчиняется периодически. Отличным примером служит советское искусство, которое прославляло идеалы партии и не выполняло никаких значимых творческих задач. Те же совписы – самые бездарные творцы, каких только можно себе представить. Чтобы найти интересное произведение раскрученного советского писателя, которому при этом не угрожали, не сослали в лагерь, не выгнали из страны или не расстреляли – довольно сложно. При Гитлере также были подручные шавки от искусства. И сегодня идеология либеральных ценностей распространяется в различных видах искусств.

Искусство, осознающее себя вне философии

Искусству в целом нравится осознавать себя вне философии, представлять себя чем-то иным или даже чем-то большим, чем философия. На самом деле оно оказывается слепым фанатиком той или иной философии или религии. Это мы уже обсудили в прошлом параграфе. Но суть проблемы заключается как раз в попытке разделить внутренний мир человека, который изначально развивается равномерно (в ощущениях, чувствах, мыслях, вопросах и фантазиях), а потом специализируется на какой-то узкой сфере. Философия включается в себя искусства. И тот, кто не видит этого включения, часто делает из искусства религию со своими вечными и незыблемыми эстетическими канонами, которые якобы невозможно разрушить и которые держатся на человеческой природе.

Но насколько хрупка человеческая природа, если данную веру легко опровергнуть апелляцией к любой культуре, не затронутой европейской догматической эстетикой? Невероятно хрупка!

У эстетики нет своих однозначных законов. Это спекулятивная философская дисциплина. И я уже не говорю, что помимо эстетических искусство передает и этические, онтологические, гносеологические, метафизические, антропологические и многие другие философские положения.

Исходная творческая свобода

Многие люди исходно обладают способностью к созданию продуктивных образов и идей. Дети нередко проявляют её в своих играх, вопросах и творческих попытках. Проблема заключается в том, что со временем происходит уничтожение этой способности. Общество, в частности, культура, и в особенности искусство не заинтересованы в свободном творчестве течении мысли и воображения. Почему?

Дело в том, что искусство держится на определенных традициях (и правилах). Если оно будет допускать вольности, то и ценность традиции упадет, а, значит, упадет и ценность идолов искусства, то есть тех людей, которых признают гениями и классиками.

Творчество же многогранно. Дело в том, что мир ни чем неограничен ни на идеи, ни на образы (как минимум, эту границу смертное человеческое существо обнаружить не может). Количество возможных ответов на вопрос о первостихие только лишь комбинаторно дает квадриллионы вариантов. Также и ответ на любой вопрос может давать неограниченное множество вариаций (это я исследовал в своей магистерской диссертации). Перенести эти тезисы на образы воображения довольно просто (особенно с учетом того, что я в своем творчестве исследую эту самую неограниченность). Доказывать эти тезисы в статье было бы слишком долго. Тем более, они аргументированы в прочих моих работах.

Если творческий потенциал человека не имеет определенного ограничения, то два творца, если они освобождены от культурных и искусственных стереотипов, независимо друг от друга никогда не смогут создать похожие произведения. Впрочем, некоторые элементы могут совпадать, но у двух творцов точно никогда не будет абсолютного сходства, потому что возможных вариаций слишком много.

ВЫВОД

Деятели искусства и их поклонники чаще всего не только не имеют никакого отношения к творчеству, но и являются его ярыми противниками, потому что вся их деятельность направлена на подчинение правилам и принятие репрессивных мер против тех, кто этим правилам не подчиняется. Исключения же из этого тезиса являются таковыми на довольно короткий срок, потому что в итоге всякая принятая искусством парадигма стигматизируется в той или иной системе правил, которые противоречат творчеству.

Многие люди обладают способностью к созданию продуктивных образов и идей, но искусство, как и многие другие сферы человеческой деятельности, выступает в качестве механизмов подавления.

Два творца независимо друг от друга никогда не смогут создать похожие произведения. Творчество обладает большими возможностями, но оно мало представлено в искусстве. Главный критерий искусства – не творчество, но соответствие определенным алгоритмам. И это радикально противоречит идее творчества.