Страх веры

Для современного интеллектуала признать свою веру – это что-то позорное. Догматик – это упрек в образованном сообществе. Фанатик – это прямое оскорбление. Человек обязательно должен щеголять искусственным сомнением, прикрывая им свои очевидно имеющие место убеждения. Почему так вообще получилось? Откуда идет традиция стыда за собственную веру? Почему я считаю более зрелыми тех людей, которые отдают себе отчет в своей вере, а не тех, кто пускает пыль в глаза иллюзорным сомнением? Попытаюсь в этой статье ответить на данные вопросы.

Мнение и знание Платона

Древние, включая Платона, делили убеждения людей на мнения (догмы) и знания. Сразу же заметим, что слово догма греческое и на наш язык переводится как мнение. Чем же знания отличаются от догм? Знания – истинны, а догмы – сомнительны, или даже ложны. Философия Платона претендовала на обладание знанием о мире идей, которые были реальнее самой материи. Именно поэтому Платон и делил убеждения на мнения и знание, потому что считал себя обладающим знанием. Так поступали многие античные мыслители, которые не сомневались в собственных исследованиях, а потому могли называть точки зрения, противоположные своей, мнением.

Что же такое мнение для греческого философа догматического толка? Мнение – это всё, что противоречит его учению. Любая позиция, которая не соотносится с великим, лучезарным, могучим и неоспоримым учением Платона – мнение для платоников. То, что не соотносится с гениальным и непревзойденным учением Аристотеля – мнения для перипатетиков. Заметим, правда, что всякая догматическая философия всегда обладала полем дискуссии, в котором и позволялось производить какие-то предположения. Христиане, мусульмане, конфуцианцы, платоники, перипатетики и ученые – не были в этом деле исключительными. То есть всякая догматическая школа мысли признает, с одной стороны, знание, которым она обладает, а с другой – некоторые дискуссионные области, что не является свидетельством какой-то скептичности, к которой греки никогда и не стремились, и которой не кичились.

Тождество мнения и знания у античных скептиков

В прошлом параграфе говорилось о разделении мнения и знания у мыслителей догматического толка. Но есть мыслители недогматического толка, то есть софисты и скептики. Как же они разделяли мнение и знание? В общем-то, никак и не разделяли. Для учений, которые принципиально не верят в то, что они достигли истины, противоположность мнения (догмы) и знания снимается. Было бы странно, если бы скептик верил в существование какого-то знания, так как он сомневается в наличии критериев истины. О каком знании может идти речь, если нет критерия? Всякое мнение, даже если оно по какой-либо случайности оказывается истинным, остается мнением, то есть убеждением, то есть верой.

В широком смысле нет никакой необходимости в рамках скептического дискурса разделять эти понятия, так как даже реальное совпадение мнения со знанием не делает мнение знанием, надежный критерий истины сомнителен.

В общем-то, это и есть единственное возможное скептическое описание соотношения мнения, веры и знания. Для скептика это всё одно по той причине, что нет критерия для различения. Вера в самом общем смысле то же, что убеждение, мнение, догма и так далее.

Христианская вера

Особую мешанину во все эти термины привнесло христианство. Если у греков-догматиков и греков-скептиков определения были понятны и взаимозависимы, то христианство создает особое понимание веры и его отличия от знания. Теперь вера – это христианское чувство, которое проявляется в доверии Священному Писанию и любви к Богу. Дело в том, что в христианстве понятие веры и догмы отделяется непосредственно от мнения (мнение – это уже не вера) и от знания (результата рационального постижения). Главным авторитетом для христианства становится Библия, а из нее выводится и вера, и догматы.

Таким образом христианство называет верой лишь свою узкорелигиозную веру, игнорируя тот факт, что христианская вера является лишь одной разновидностью из множества.

Сопротивление религиям в эпоху Возрождения и Новое время

На базе христианской культуры в эпоху Возрождения, а после и Нового времени соотношение веры, мнения, знания и сомнения были пересмотрены. Теперь вера понималась в качестве исключительно религиозной. Притом, чем более христианской она была, тем в большей степени соответствовала этому понятию. С другой стороны окончательно оформилось понятие рационального и эмпирического знания, которое, по какой-то неведомой причине, стало объединяться мыслителями со скептицизмом. Да, действительно, рационалисты и эмприки нередко сомневались в христианских догматах, а потому их даже называли свободомыслящими, но то, что на фоне христиан кажется свободомыслием, на фоне греков смотрится обыкновенной догматикой, только другого типа.

Здесь следует сделать акцент именно на том, что начиная с Возрождения, многие мыслители, одновременно основываясь на христианских идеях, критиковали церковь и официальное христианство. Вот они – мыслители! Вот они – скептики!

Также обратим внимание на одного из первейших европейских скептиков – Монтеня. Он считается христианским скептиком, который написал текст, переполненный моральными разглагольствованиями, названный «Опыты». В тексте много критики. Прежде всего, этической. Монтень задается многочисленными вопросами. Это, конечно, определенное движение мысли, но к скептицизму оно отношения не имеет. Все эти рассуждения античные скептики называли бы мнениями, догмами или верой.

То же следует сказать и про известного радикального скептика Декарта. Его «мыслю, следовательно, существую» - также сомнительно, как и любые догматические суждения. Да, Картезий задается рядом интересных вопросов (особенно для того времени). Вдруг нет объективного мира? Вдруг нет Бога? Вдруг математика работает неправильно? Вдруг нет души? Но потом оказывается, что существует Я, а, следовательно, всё, в чем мы усомнились, также имеет место. В этом основной прокол Декарта как скептика. В нем нет ничего скептического, кроме того, что он попытался разрешить ряд проблем, которые в схоластике не решались. Это, конечно, уровень для европейской философии, но никакой не скептицизм.

То же можно сказать про Дэвида Юма, который, скорее, может быть назван агностиком. В его учении мы встречаем полноценную модель внутреннего мира, в которой данный мыслитель не сомневается. Такой подход тоже далек от скептицизма.

Следует заметить, что во всех рассмотренных выше учениях, которые являются безусловно наиболее выдающимися работами своего времени в области сомнения, мы четко можем проследить веру в некоторые знание, некоторые положения, некоторые аксиомы, которые берутся в качестве фундамента для дальнейших рассуждений.

Стыд догматика

Современное общество, основанное на базисе европейской философии, испытывает огромное почтение к науке, а многие сциентисты используют в своем лексиконе такие слова как сомнение и скептицизм. Было понятно объяснено во многих статьях и видео, почему они не имеют к этому никакого отношения. Но это не меняет факт того, что в наши дни интеллектуальное сообщество стыдит догматиков. Стыдно во что-то верить! Как минимум, стыдно признавать, что ты веришь. Тебя стыдят, следуя за канонами Просвещения, если ты открыто признаешься в своей вере. Чтобы озвучить свои убеждения без упрека, нужно либо подтвердить их мнением тех или иных специалистов (это, конечно же, ни капли не догматично), либо хитро извернуться (как это делают кантианцы, настаивая на том, что критическая философия никак не может называться догматической).

Притом забавно, что и наука, и философские учения строятся на ряде догматических суждений, которые воспринимаются их создателями на веру. Да, итоговые выводы могут доказываться тем или иным образом (эмпирически, логически, математически), но сами основы методов доказательств остаются догматическими. Например, очевидно, что эмпирическое познание с большим трудом может претендовать на истину, потому что, как минимум, у нас нет критерия достоверности эмпирического познания (ибо само эмпирическое познание служит этим самым критерием для прочих научных суждений). У нас нет никакой гарантии, что эмпирический метод является методом, позволяющим нам докопаться до какой-нибудь частной истины. Если мы верим в то, что позволяет – то это не следствие каких-то достоверных и неоспоримых доказательств. Это просто наша вера.

Но при всем этом без каких-либо уловок современный интеллектуал не имеет права признаваться в собственной вере, а если он и верит в какую-то религию, то как бы различает религиозную веру и, скажем, научные знания, которые, якобы, строятся на совершенно противоположных принципах, а не на базовых аксиомах.

Стыд религиозных философов

В целом видно, что даже религиозные философы подвержены стыду догматики. Они пытаются отыскать доказательства бытия Бога. Им не достаточно просто верить. Они пытаются найти Создателя, обосновать Творца, даже описать его или выразить сомнение в том, что он познаваем. Трудно сказать, что все религиозные мыслители стыдятся за свою веру, но многие действительно испытывают некий стыд, пытаясь перевести веру в область знания, пытаясь утвердить догматические положения в качестве достоверно доказанных.

Формирование комплекса скептика

Таким путем и формируется комплекс скептика, то есть комплекс ложного сомнения. Человеку приятно думать, что он во всём сомневается, а те убеждения, которых придерживается, в его мировоззрении занимают место неоспоримых знаний. В этом вся проблема. Такой скептицизм еще более догматичен, чем религиозный подход.

Новое мировоззрение формирует в человеке такую догму: стыдно не сомневаться. Но что значит сомневаться? Не принимать недоказанные утверждения? Но какие утверждения доказаны, а какие нет? Доказана ли сама система доказательств? Доказана ли логика (нет)? Доказан ли эмпиризм (нет)? Доказана ли математика (нет)? То, что является основанием для доказательства, подвергать сомнению не принято, притом, это таким образом вытесняется из области веры, что люди на полном серьезе верят в то, что они ни во что не верят. Ученые же не верят в свои теории! Ученые же не верят в свои факты! Верят. Просто не называют это верой.

Комплекс скептика – это необходимость притворяться сомневающимся. Будто в этом есть что-то хорошее, что-то позитивное, что-то желательное. Будто скептицизм реально может давать положительные знания (и это при том, что в самом процессе той же научной деятельности совершенно нет места сомнению, так как в алгоритме научных операций оно определенно не является нужным). Комплекс скептика – это совокупность бессмысленных театральных практик, которые не имеют никакого отношения к действительному сомнению.

Боязнь признать свою веру

На базе комплекса скептика формируется боязнь многих современных интеллектуалов признавать свою веру. Они будут до последнего настаивать на том, что они ни во что не верят! Как и их великие кумиры! Например, философы! Ах, эти философы! Ни во что не верили! Всё в мировоззрении каждого философа либо доказано от и до, либо он лишь выдвигал предположения! Ни в коем случае ни один философ не верил в то, что говорил и писал, если не проверил это на сто процентов достоверно!

Нередко в академическом сообществе встречаются такие люди, которые напрочь отказываются видеть те положения, которые они и их кумиры берут на веру. Для них есть только белое и черное: абсолютная догматика без единого доказательства и уже реальная философия, в которой доказательства в некоторой степени присутствуют. Но проблема заключается в том, что нет ни одной религии, которая не пыталась бы доказать свои посылки. Также нет ни одной философии или науки, все посылки и выводы которых были бы абсолютно доказаны и несомненны.

Из этого я и вывожу, что боязнь веры – это следствие комплекса скептика, возникшего на базе философии Нового времени и Просвещения. Людям действительно очень страшно признавать, что они во что-то верят. Не менее страшно им узнавать, что их знания, по сути, также являются верой. «Нет» - говорят они! «То, что мы используем, это не догмы, а аксиомы, постулаты, базовые элементы, очевидные основания, здравый смысл и прочее… Как же принципиально для многих не называть свои фанатичные и не подлежащие критике положения догмами, а своё мироощущение по отношению к ним – верой. Как же многим, даже религиозным философам, противен этот (псевдо)христианский сленг. Как же им хочется быть знающими, а не верящими; думающими, а не воспроизводящими; сомневающимися, а не утверждающими. Как же страшно в процессе рефлексии или спора для них обнаружить этот вопиющий грех веры!

Высмеивание догматиков

Конечно же, настоящие скептики не знают другого развлечения, кроме как высмеивать догматиков за их веру! А догматики для них – это все люди, которые придерживаются не их мировоззрения. Удивительное совпадение! Как же смешны и примитивны догматики! Они же просто верят! А мы знаем! Достоверно знаем!

Приписывание оппонентам атрибута догматизма

Как было сказано выше, одним из основных критериев догматика для современного «скептика» является наличие у него иного мировоззрения. Именно поэтому расплодилось много научных скептиков, христианских скептиков, философских скептиков, которые, на самом деле, не ведают, чем же реальный скептицизм отличается от напускного (это разобрано в ряде моих статей и видео).

Человек – это существо догматическое

Начнем с азов. Человек – существо догматическое. Скептицизм ему в принципе не свойственен и дается с большим трудом. Еще Аристотель замечал, что невозможно всегда и во всем быть скептиком, потому что в таком случае и выживать не получится (например, тот, кто всегда и во всем сомневается, усомнился бы и в том, что нужно есть и спать). Это говорит нам о том, что человеку в принципе не свойственно сомневаться. Сомнение – не является его естественной способностью. Человеку куда привычнее верить в мифы, религии, философские учения, науку – человеку привычно утверждать. Именно поэтому язык построен не столько на терминах сомнения, сколько на терминах утверждения. Речь и формируется во многом из утверждений, потому что язык догматичен. Сомнение в рамках языка всегда парадоксально и попадает в дурную бесконечность (ты сомневаешься во всём, а, значит, сомневаешься и в сомнении).

Человек живет догмами. Убеждения составляют его жизнь. Убеждения формируют его бытие. Убеждения создают культуры, общества, племена. Убеждения – объединяющий фактор, фактор человеческий. А убеждение – есть догма и вера (если брать эти слова не в узком христианском значении, а в широком греческом). Притом в догматизме человека нет ничего плохого. Это обычное дело. Догматизм имеет место в любой из сфер человеческой деятельности. Это настолько нормально, что бояться этого, вытеснять свою веру или притворяться скептиком, когда им не являешься – просто нелепо.

Невозможность философии без веры

Философия – вещь довольно многообразная и многоликая, но подавляющее большинство философских учений – определенно стоятся на догмах и создают догмы с помощью выводов. Конечно, философы пытаются разобраться в мире, его установках, в человеке, но все базовые философские методы, а также многие исходные посылки – чистой воды необоснованные утверждения. Да, философия, как у Спинозы, может состоять из одних доказательств, приближенных к геометрическим, но кто вообще сказал, что аксиомы Спинозы верны? Кто сказал, что логика работает в мире субстанций? Кто сказал, что в принципе можно доказать нечто метафизическое? Вера.

Многие попробуют защитить философов философия – рациональное знание. Во-первых, далеко не всегда рациональное (иррационализм). Во-вторых, а кто вообще решил, что догмы рационализма не являются догмами и не подлежат сомнению? Скажут, что философы ищут! Пытаются найти! Им не даны все ответы заранее. Но и Священные тексты, в которые кто-то верит, когда-то писали. Искали те самые слова, которые будут в них использоваться. Более того, важно понимать, что всякий поиск ведется на том или ином фундаменте, который не может не быть догматичным. Есть либо исходное сомнительное утверждение, которое находится в основании того или иного метода или идеи, либо существует цикл и идеи (метод) замыкаются на себе.

В философии есть лишь одна альтернатива такому подходу – абсолютный скептицизм. При этом его трудно назвать философией. Некоторые авторы используют термин «антифилософия». И интуиция их не поводит. Дело в том, что абсолютный скептицизм действительно отличается от всех прочих философских школ. И то в него периодически прокрадываются догмы, потому что человек – существо догматическое, а процесс сомнения – неимоверно сложен.

Невозможность науки без веры

Основания всяких методов берутся на веру. Без метода невозможно познание. Существует вера в эмпиризм, математику, логику, а также и в результаты, которые получаются с их помощью. Если бы математический метод подвергался сомнению, то ученые не строили бы модели и не вычисляли формулы в таком большом объеме, так как крайне сомнительно то, что метод радикального абстрагирования (т.е. математика) может принести хоть какое-то реальное знание (кроме, конечно, математического). То же можно сказать и про эмпиризм. Наивно полагать, что он имеет какое-то отношение к чему-то, кроме калибровки теории к практике. Да, эмпирический опыт позволяет сделать так, чтобы теории не противоречили практическим данным, но это еще не дает нам достоверности, истинности. Практика – не критерий истины. Практика – критерий практики. Убеждение в том, что эмпирический опыт ведет к истине, - чисто догматическое.

Невозможность общества без веры

Помимо всего прочего, невозможно и общество без веры. Общество без догматов не будет верить ни в науку, ни в философию, ни в религию. У него не будет общего базиса. Не будет никаких общих устремлений. Развитое общество вынуждено иметь и развитые догматические взгляды. Без догм не могут работать суды (иначе как можно обрекать людей на многолетние мучения?), не могут существовать общественные институты, не могут действовать ни образование, ни различные рабочие сферы. Если убрать из общества убежденность (синоним догматизма и веры), то что от него вообще останется?

ВЫВОД

Человек – существо догматическое, и существуют такие люди, которые хотят мнить себя скептиками, при этом отрицая свою веру, чаще всего являющуюся очевидной для других. Человек – это обитель мнений. Притом ничто не спасает его от убеждений и догм навсегда. Нет какого-то спасительного учения (науки), которое бы изолировало его от всякой веры. Вера внутри всякого мировоззрения, внутри всякого мироощущения, внутри практически всякой философии. Бессмысленно, болезненно отрицать свою веру. Её принятие – куда более продуктивная стратегия как в рамках дискуссии, так и для понимания работы своего внутреннего мира. Вытеснение же веры при её наличии лишь показывает низкий уровень рефлексии человека.