Скептофобия

Скептофобия - это страх, вызываемый у людей отсутствием убеждений и абсолютным скептицизмом. Притом речь идет не о явлении, подобном гомофобии или русофобии, потому что в обоих случаях мы имеем дело не с фобией, но с определённого рода ненавистью. Речь идёт о страхе, который возникает у человека, когда он пытается вообразить себя без каких-либо мнений. Побеседовав со многими молодыми людьми, я понял, что это довольно распространённая проблема. С одной стороны у них удобные и привычные убеждения, с которыми они чувствуют себя как дома, а с другой - пустота и неизвестность, пугающая с разной степенью эффективности.

Оказывается, у многих людей имеется страх к сомнению. И я говорю о подлинном сомнении, в котором все убеждения ему подвержены. Мы здесь не разбираем такие формы "скептицизма", при которых лишь заявляется правило "сомневаться во всём", но этим руководят вполне очевидные убеждения (научные - если речь идет о научном скептицизме, христианские - если речь идет о христианском скептицизме по типу Монтеня и т.д.). Мы подразумеваем абсолютное сомнение, разбивающее все догматические скрижали.

О моём опыте

Мне изначально непонятна эта проблема. Я отмечу, что никогда не испытывал страха перед сомнением и довольно легко шагнул вперёд, когда начал нащупывать свой герменевтический метод и дисциплину по исследованию мнений. Эта лёгкость позволила вполне естественно, непринуждённо и просто входить в состояние сомнения, что изменило мою личность навсегда. Более того, я всегда понимал под сомнением такую опустошающую операцию, которая должна предшествовать последующему плюралистическому наполнению и анализу разных философских и религиозных позиций. Как бы ни было пусто в процессе сомнения, потом чаша сознания переполнится до самого края. Я себе представляю абсолютный скептицизм с крайне позитивного ракурса. Для многих же он представляет как один сплошной негатив, в котором не будет больше ничего. Парадокс заключается в том, что скептицизм может предоставить вам куда больше, чем догматические учения, потому что он открывает для вас их все.

Также мне принципиально трудно представить человека, которого силком затаскивают в скептицизм и усиленно убеждают в его правоте, потому что скептицизм - это территория за пределами всякой убеждённости. И я, стараясь делиться своими состояниями в стихах и прозе, а также описывая их на стримах и в афоризмах, ни в коем случае не стремился заставить всех людей с неизбежностью занять "скептическую позицию". Наоборот, это были попытки подтолкнуть тех, кто уже и так подошёл к краю бездны. Остальных же такой подход скорее отталкивает.

Я был в достаточной степени удивлён, когда услышал из уст некоторых зрителей, что они опасаются подобных состояний, хотя лично для меня не было в мире ничего более освобождающего и стимулирующего, чем быть скептиком. Именно поэтому я решился написать данную статью, в которой мы попытаемся разобрать разные аспекты страха к сомнению и попробуем объяснить (хотя и достаточно гипотетически) многочисленные нападки на скептицизм со стороны всевозможных мыслителей, в окружении которых и не было никаких ярких скептиков, представляющих реальную угрозу их взглядам. Что вообще вызывает эту критику? Почему школа античного скептицизма оказывается под прицелом через пару тысячелетий после своего исчезновения? Почему людям приходится отвечать на вопросы, поставленные скептиками?

«Самая старая и сильная эмоция человечества — это страх, а самый старый и самый сильный вид страха — это страх перед неизвестным» Г. Лавкрафт

Скептицизм - это погружение в неизвестное. Мы, конечно, сомневаемся в том, что страх - самая сильная эмоция и что самый сильный вид страха - это страх перед неизвестным, но можем сделать достаточно большую ставку на то, что у многих людей такой страх присутствует, и он достаточно силён. Скептицизм глубоководен, прошу прощения за метафоричность данной статьи. Скептицизм - это погружение на самую глубину океана или прыжок в самые тёмные глубины космоса. Скептицизм вынуждает обитать среди подводных и космических монстров, которых не видно, потому что даже органы чувств здесь не могут работать достоверно. Скептицизм - это подход, который позволяет вам жить в тенях и питаться их мраком, наполняя себя силуэтами из пещеры Платона (феноменами). В этом мраке живет куда больше, чем может показаться на первый взгляд, и исследование этого мрака наполняет новыми силами и ресурсами для дальнейшей работы, но со стороны все выглядит не так.

Со стороны человек, который смотрит на скептицизм, выглядывает из своего удобного батискафа или космического корабля. У него здесь есть столик, телевизор с правильными фильмами и произведениями искусств, его излюбленные научные, философские или религиозные тексты, которые он может постоянно перечитывать. Он смотрит на бездну со стороны, и ему страшно погружать в неизвестность. Да и смысла в этом нет, если и так всё устроено достаточно комфортно для него. Что там в бездне? Всё, что угодно. Может быть, абсолютная пустота, а, может быть, неведомые твари - и тут же непонятно, что будет пугать сильнее.

«Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». Ф. Ницше

Основная же проблема заключается в том, что многие люди оказываются перед этой бездной, когда сомневаются в своих самых сокровенных убеждениях: философии, религии, науке, логике, математике, любви, счастье и так далее. Вероятно, поэтому скептицизм так упоминаем и порицаем в разных сообществах от аналитической философии (Рассел, Витгенштейн) до сообщества самих современных научных скептиков. Ни киренаики, ни киники не являются объектом такой регулярной философской критики, потому что ни первые, ни вторые не связаны с какой-то общечеловеческой способностью, которая принадлежала бы им в большей степени, чем остальным. Не нужно быть киренаиком, чтобы позитивно оценивать удовольствия. Не нужно быть киником, чтобы жить скромно. Кроме того, у обоих подходов есть довольно позитивные альтернативы в современном мире. У скептицизма их нет. Более того, скептицизм - это бездна внутри каждого из нас.

Способность сомневаться свойственна всем здоровым людям, но используется она чаще всего в довольно частном ключе, который легко совмещается с догматикой. Такое сомнение является слугой догматизма. Но нередко люди сами по себе задумываются о возможности подвергнуть сомнению всё, а потому могут поставить себя перед бездной. Этот процесс, вероятно, происходил не только в Античном мире, но и в Древней Индии и Китае. Имеются свидетельства о шраманском мудреце Санджае Белаттхипутте, который независимо от античных мыслителей (и, вероятно, раньше них) пришел к абсолютному скептицизму.

Но бездна смотрит на них в ответ холодным взглядом. Она пронизывает человека своим безразличием до костей. Она прикасается ледяными щупальцами к самым сокровенным и дорогим убеждениям и ценностям. Всё, что человеку дорого, включая само свойство «дорожить чем-то» оказываются под угрозой. Человек отворачивается от бездны и старается на неё больше не смотреть, потому что там можно потерять всё, а вот те сокровища, что обитают на глубине, ему не интересны.

Более того, человек считает тех, кто не разделяет его моральных ценностей, чудовищами, монстрами. Чтобы погрузиться в скептицизм, необходимо стать одним из чудовищ. Необходимо преобразить себя, отбросить старые скрижали и не заменять их новыми идолами, даже придуманными самостоятельно. Скептик в таком смысле оказывается монстром, обитающим во мраке бездны. Он один из древних богов, которые не имеют ничего личного, близкого и дорогого. Но в конечном итоге это не так. Скептик - это профессиональный аквалангист, который может погружаться в бездну и выходить из неё. Бездна, конечно, влияет на человека и даже делает его в каком-то смысле «монстром», но те дары, которая она даёт, несоизмеримо велики по сравнению с теми жертвами, которые приходится приносить. Нет ничего плохого в том, чтобы стать чудовищем, когда это открывает широчайшие перспективы в собственном становлении.

Метафора аквалангиста и страх глубины

Можно сказать, что состояние без мнений - это более глубинное состояние, чем состояние с убеждениями, а потому метафора аквалангиста подходит здесь куда лучше. Скептицизм ныряет на глубину, где ещё не зародились те или иные догмы. Это отсылает нас отчасти к младенчеству, но при полном наличии сознательности и уже после обретения довольно большого количества убеждений.

Ребёнок задаёт много вопросов, подобно скептику, но он всё ещё легковерен, и на него работает авторитет родителей. Ребёнок постепенно лишается своей независимости от мнений и начинает исповедовать те же догмы и стереотипы, которые продвигаются в его среде (будь она молодежная, научная, религиозная или философская). Чтобы раскопать все эти залежи убеждений, необходимо нырнуть достаточно глубоко, расчищая всё больше и больше важных для самого себя догм. Это отчасти ведёт к потере собственной личности.

На самом дне, в самой глубине себя не остаётся практически ничего. Никакой морали, эстетики, убеждений о боге или его отсутствии, рассуждений о душе и психике, никакой эволюции или стагнации - почти tabula rasa. Человек не рождается с математическими, логическими, физическими, онтологическими, метафизическими и прочими убеждениями. Ближе к самому дну он оказывается напротив самого же себя в самой пустотной форме. Только вот опыт и разного рода информация никуда не деваются, что ведет к переоценке. Это преображение на глубине - оно тоже может показаться пугающим и трансформирующим. Человек привык цепляться за собственную личность, которой свойственны те или иные особенности, большая часть из которых (самые существенные) обусловлены мнениями (ценностного, практического и теоретического характера). Человек ассоциирует себя со своим же набором убеждений, часто не понимая этого. Он есть добрый и стремящийся быть добрым? Это легко вынести за скобки. Он логичен? Это также легко вынести за скобки. Он любопытен? Если человека переубедить, то он избавится от любопытства.

На этой глубине распадается то, что человек ценит больше всего, а это не столько его тело или сознательность. Это его набор убеждений, к которому человек уж точно не относится всего-то инструментально. К его убеждениям примешивают рациональные и иррациональные мотивы. Притом последние в десятки раз сильнее, ибо привязывают убеждения к эмоциям и чувствам, что позволяет мнениям тесно войти в нашу феноменальную жизнь, искажать наше восприятие, подменять воспоминания на более уместные, влиять на воображение и мышление.

Есть один наиболее эффективный и простой способ познать себя - это отбросить всё лишнее и наживное. Несмотря на тотальную философскую, психологическую и религиозную манию самопознания, все философские направления и религиозные течения не готовы пожертвовать своим авторитетом, чтобы дать человеку возможность освободиться от разного рода убеждений. Даже буддизму они необходимы. Но именно в этом нырянии и заключается наиболее чистый и искренний акт доступного нам самопознания. Но это очень смелый и жертвенный акт, в конце которого следует воздание. Но люди боятся самой жертвы, потому аквалангист в итоге должен стать монстром и объединиться с бездной.

Страх выпасть из общества

Человек стадное животное. За это утверждение я не ручаюсь, но по наблюдениям за людьми можно сказать, что они крайне зависят от мнения окружающих. Редкий и крайне смелый человек может себе позволить долгое время придерживаться нераспространённых в его среде убеждений. Сторонники есть у разных мировоззрений, но у скептицизма их довольно мало, если не брать в расчет лжескептиков и псевдосомневающихся фанатиков научного рационализма.

Скептики всегда были не самым большим сообществом. Сейчас их ещё меньше по отношению ко многим другим (настолько мало, что я с трудом могу перечислить хотя бы одного известного скептика современности). Ввиду этого скептицизм сталкивается с очень сильным ступором в глазах обывателя. Он стоит в одном ряду с небольшими сектами, мелкими философскими течениями, раритетнейшими субкультурными направлениями и так далее. В общем, быть скептиком банально не модно, а человек боится придерживаться взглядов (или их отсутствия), которые не разделяются хотя бы некоторыми представителями его среды.

Предыдущие обозначенные страхи были более базовыми, а этот - вполне решаем, если получится собрать достаточно увесистое скептическое сообщество или хотя бы сообщество людей, которые не презирают скептиков и готовы с ними дискутировать и выслушивать их сомнения (сейчас и такого нет). Впрочем, более базовые страхи по вопросам скептицизма нередко мешают собрать достаточно целостное сообщество, а также брендом скептиков сейчас незаслуженно владеют сциентисты, которые без должного понимания использовали это слово и позиционируют свой подход как наиболее умеренную и рациональную форму сомнения. А люди в целом любят компромиссы.

Древние Боги и преображение в божественное зеркало

Скептицизм предлагает не просто нырнуть на самое дно, но и обратиться в одного из чудовищ, стать очередным древним богом, обладающим могуществом безразличия и силой перевоплощения. Скептицизм открывает страшную комбинаторную природу человека и позволяет изменять себя, переходя в удобные состояния. Скептицизм оказывается пустым пространством, которое можно наполнить любым содержанием, или, если выражаться более тонко, зеркалом, отражающим феноменальную и мыслительную действительности.

Человек, постигший состояние скептицизма, преображается «духовно» и теряет ряд старых ценностей, что со стороны может выглядеть пугающе. Конечно, нередко скептика не отличишь от обычного человека, если он не заговорит или не проявит себя в разных практиках, но если проявит, то народ увидит чудовищную изменчивость, которая может отпугнуть непосвящённого. В глаза людям могут броситься кажущиеся аморализм, нигилизм, отсутствие ценностей и привязанностей, а также смелость в предположениях и возможность свободно подвергать сомнению любые табу. Искренний скептик, не скрывающий своих достижений, покажется обывателю и представителям многих учений либо чудовищным, либо сумасшедшим, потому что они не смогут осмыслить всю глубину его погружения в себя и оценить ту конструктивную работу, которую он над собой провёл.

ВЫВОД

В итоге при первом рассмотрении данной проблемы мы выявили несколько причин страха перед скептицизмом:

• Страх неизвестного;
• Страх глубины;
• Страх самопознания, маскируемый ложной рефлексией, навязанной разными убеждениями;
• Страх потерять связь с обществом;
• Страх обратиться «чудовищем»;
• Страх перед самим скептиком, который может показаться людям не таким.

Эти причины страха представляются достаточно фундаментальными, чтобы объяснить причину, по которой люди стараются убежать от своих же сомнений. Эти причины также объясняют довольно плохое отношение к абсолютному скептицизму в среде учёных, сциентистов (Шермер), философов (почти всех, включая Рассела, Витгенштейна и прочих рационалистов), религиозных людей и обывателей. Также с помощью иррациональных страхов довольно просто понять, почему люди не могут основательно прочитать «Пирроновы положения» и понять, в чём заключается программа скептицизма. Здесь явно имеется иррациональный аспект, который, скорее всего, заключается в некоторых сильных эмоциях: одна из них - скептофобия, а другая - радость, даруемая собственным набором убеждений.

Ответ, полученный в данной статье, не является окончательным и требует тщательной доработки. Это буквально первые мои наброски по данной теме, которую я считаю довольно важной и относящейся к более общему кластеру проблем, связанных с доксологической психологией.