Совершенство текста и построение формальных систем
Введение
Разные культуры делали ставку в своем развитии на разные аспекты. Для индийской - это были всевозможные духовные психопрактики, а для западной - развитие формальных систем. Конечно, и на Западе существовали психопрактики, и в Индии создавали и развивали формальные системы, а также это не единственные аспекты развития, в которых преуспевали выше обозначенные культуры, но важно отметить что при сравнении мы обнаруживаем радикальный уклон к тому или иному аспекту.
Для значительного числа феноменологически (практически номиналистически) настроенных индийских интеллектуалов прошлого абсолютно не очевидно, что познание можно осуществлять с помощью общих понятий. Более того, для многих из них свойственна тенденция обесценивания языка и его познавательной функции. Мир может быть дан только в процессе его феноменально-медитативного анализа. Из этого следует четкое разграничение разговорных функций и функций обретения знания. Знание обретается путём духовных практик (феноменального анализа), а вот язык, применяемый в диспутах, не может отразить её.
Для западного человека дела обстоят иначе. Наша философия формировалась под влиянием мыслей Платона и Аристотеля. Первый - радикальный реалист, а второй - умеренный. Для них общие понятия реально существуют либо как отдельные сущности (идеи Платона), либо как форма вещи (Аристотель). Отсюда и развиваются многочисленные формальные проекты, ведь предметы их изучения подлинно истинны (даже боле истинны, чем наблюдаемый мир). Платонизм преимущественно занимается развитием математики, а перипатетизм - логики. При этом за исключением пифагорейцев (математиков) и стоиков (ещё одних логиков) многие предшественники и современники Платона и Аристотеля не разделяли догматический пыл в области развития формальных систем и считали его пустым делом, заслуживающим критики. Впрочем, их труды не сохранились, а влияния представители этих школ оказали значительно меньше. Таковы генеалогические основания логики и математики в нашей культуре. Они происходят из веры в разные формы реализма, но в условиях более поздней философии даже номиналисты разных сортов начинают защищать эти проэкты, пытаясь вывести логику и математику из зоны влияние реализма.
И здесь, как мне кажется, наблюдается проблема, которую я хочу осветить в данной статье. Развитие формальных систем было бы невозможно без развития письменных практик. Развитие и усложнение письменных практик, а также правил напрямую связаны с развитием той же логики в рамках аргументации. И я попробую это показать в данной работе.
СОКРАТ
Легендарный Сократ многим видится истоком Западной философии. Правда, в отличие от многих последующих мыслителей он имел большую софистическую страсть к разговорам, а не к письменному изложению своих идей. Он принципиально не писал книги, и это очень важно. В источниках он представлен с разных сторон. У того же Платона Сократ выступает в роли глубочайшего собеседника, который улавливает каждое слово своего оппонента и потом разворачивает из каждого тезиса такие выводы, которые заставляют соперника отказаться от своих изначальных идей и... в случае отдельных диалогов продолжать поиск, а в случае некоторых принять интерпретацию Сократа.
Впрочем в "Воспоминаниях о Сократе" Ксенофонта Сократ предстаёт не вычислительной машиной для споров, которая помнит буквально каждое слово и улавливает все возможные выводы из позиции оппонента, а вполне нормальным (пусть и выдающимся) человеком, отвечающим на колкость колкостью и далеко не всегда способным к многочасовым интеллектуальным построениям в дискуссии. Оно и понятно. За всю жизнь я не встречал такого человека, который бы в режиме ad hoc ("к месту", имеется ввиду в режиме интеллектуальной импровизации) без остановки выдавал мудрейшие соображения, всегда заслуженно подмечал слабости оппонента и без ошибок контраргументировал. Более приземленный Сократ в этом смысле мне кажется более прадоподобным. И, мне видится, влияние Сократа на мировую философию обусловлено в основном теми представлениями, которые о нём создал Платон.
ПЛАТОН И ЕГО ДИАЛОГИ
Платон - писатель, но писатель не простой, а философствующий. В центре его философской прозы мы можем обнаружить вымышленного персонажа, Сократа, который, как я уже написал выше, своим умом и умением беседовать может одолеть в дискуссии любого врага (за редкими исключениями). Сократу легко даются длинные монологи, обмен позициями, утончённые замечания, критика и многие другие вещи, которые делают его Шерлоком Холмсом Античности.
Можно не сомневаться в том, что Платон приукрасил образ Сократа по нескольким причинам. Среди них, конечно, идолопоклонничество, ученическая любовь и многие другие, но самой главной мне видится художественная причина. Если бы Платон переносил диалоги из реальности такими, какие они были, то они были бы куда более затянутыми, Сократ бы, скорее всего, часто (как и любой другой смертный, а может и несколько реже) совершал ошибки, да и побеждал бы не в большинстве случаев, а потому не получилось бы создать идеальный образ мифического героя, который одолел мастеров риторики (софистов), многочисленных афинян, да и вообще всех, кого он встречал на своём пути. Сократ у Платона так совершенен, потому что он - литературный образ.
В качестве поддержки к этим высказываниям я также замечу, что для исследователей Платона и так известно, что большинство диалогов Платон придумал. Это не является никаким открытием в истории философии. И даже те диалоги, которые реально происходили и на которых автор мог присутствовать, не всегда были засвидетельствованы лично Платоном, о чём он сам и пишет. И если в случае с ранними диалогами мы можем рассчитывать в лучшем случае на крайне основательную литературную обработку, то уже в поздних Платон полностью отдаётся своему литературному чутью.
Так вот, платоновский Сократ - это идеальный философ, воображаемый и, скорее всего, невозможный человек, который показывает невероятные высоты в дискуссиях и одновременно с этим общается с самими богами (даэмон). Почему же реальный Сократ трансформировался в непобедимую машину для дискуссий? И как это повлияло на развитие философии в определенном направлении?
ЧТО ПОЗВОЛЯЕТ ДЕЛАТЬ ТЕКСТ
Речь и мышление человека - это вещи довольно поточные и безостановочные. Отчасти они спонтанны и люди, даже самые образованные, без заучивания определённых положений, не могут избежать хаоса в своих высказываниях и мыслях. Впрочем, текст позволяет это сделать. В рамках текста вы можете записать и переписать одну и ту же мысль множество раз. Вы можете править текст неограниченное количество раз. Вы можете записывать идеи, которые вас рано или поздно покинут. И только тогда мы получаем некий литературный идеал безошибочности, которые в дальнейшем будет развиваться в Западной культуре.
Если завести речь о правилах языка и стилистике, то текст может похвастаться нагромождениями правил, которые необходимо соблюдать и наличие которых в речи не обязательно. Более того, мало кто заметит, что вы не отделили паузой тот или иной фрагмент. А вот в тексте отсутствие запятой многих заденет. Если в диалоге люди из контекста могут понять неудачное употребление слов и даже не обратить на это внимание, то в тексте обыкновенно наблюдается тотальная въедливость как на литературном, так и на академическом уровне.
Текст во многом подобен речи, но он лучше её. Текст представляется форматом, позволяющим производить безостановочную редактуру и устремлять написанное к совершенству по многим параметрам от стилистических до аргументационных. Более того, без возможности записи многие математические и логические построения было бы просто невозможно запомнить. Что в очередной раз позволяет нам убедиться в том, что уровень развития формальных систем на протяжении долго времени зависел от возможности их записи, а, следовательно, от состояния методов написания и мест, куда записывались те или иные вещи (табличек, книг, компьютеров).
Текст можно сделать совершенным. И со временем росла скорость редактирования уже имеющейся работы, что позволяло все стремительнее приводить свой труд в более идеальное состояние. Сейчас многие ошибки исправляются автоматически.
Я полагаю, что повышение уровня работы с текстами, а также акцентуация на философский реализм в вопросах универсалий и вели к иррациональному развитию формальных систем, когда ещё не было очевидно, что они могут быть полезны в этом своем развитии. То есть у нас с одной стороны была идеологическая причина развивать формальные системы (реализм), а с другой — техническая, которая была обусловлена уровнем книгосоздания (еще даже до возникновения книгопечатания) и повышением требований к совершенствованию текста (как одной из формальных систем).
Никакая длинная логическая цепочка не имеет значения без записи, потому что её будет трудно запомнить и анализировать. Способности человеческой памяти и восприятия слишком малы, а потому в открытой дискуссии без текста мы практически всегда сталкиваемся с большой степенью непонимания оппонентов, а также с различными речевыми вольностями. Любая спонтанная беседа всегда будет переполнена ошибками.
ОТ ТЕКСТА ОБРАНО К РЕЧИ
Язык, преображенный многочисленными правилами, возникшими в рамках текстовой деятельности, также получает ограничения, которые устремляют его к мнимому совершенству. Важно понимать, что в эпоху обилия текстовой информации многие наши речи являются лишь отражением написанного (иногда нами, а иногда другими). Профессора записывают лекции и заучивают их. Студенты читают тексты и пишут конспекты, а потом в речи пытаются воспроизвести их, иногда даже дословно. Участники дебатов заранее готовят текст для выступления, чтобы во время дискуссии воспроизвести его. Это уже не чистая речь, а речь пропущенная через текст (получается, своеобразная диалектика). Более того, люди с обеих сторон, вероятно, представляют себе, что будет говорить их оппонент и воспроизведут ряд выученных из книг аргументов. И проблемы в такой дискуссии начнутся тогда, когда мы затронем вопрос, который ранее в книгах не разбирался или соперник ничего про это не читал. Здесь и проявит себя мыслительная способность человека создавать аргументацию на ходу, и в подавляющем большинстве случаев это будет крайне неудачно. Более того, со слуха люди в среднем воспринимают значительно хуже, чем после многочисленного прочтения, а потому при озвучивании новой информации многие сталкиваются с большими проблемами в понимании.
НЕЕСТЕСТВЕННОСТЬ ПИСЬМА
Впрочем, тут есть один фундаментальный нюанс. В стремлении к совершенству мы позабыли одну фундаментальную проблему: мы мыслим не в формате текста. Текст служит костылями для многих операций, которые недоступны нашему уму без него. Но в чистом виде анализировать влияние текста на нас нам довольно трудно, потому что наше мышление без текста оказывается без этих самых костылей. Спонтанное и свободное мышление не работает и никогда не работало по законам текста и законам логики. В естественной мыслительной среде мы не мыслим логически. Мы нарушаем базовые законы, такие, как закон тождества. В своей речи мы лишь постфактум можем убедиться в том, что используем слово в одном и том же смысле, и то не убедиться, а постулировать некоторое запомненное определение и предоставить оппонентам возможность отыскать в наших рассуждениях противоречие. Притом, что это лучше всего делается в формате текста.
Мы пытаемся сделать наше мышление текстовым и понимаем под ним подлинную правильность, но мы можем анализировать текстовое мышление преимущественно с опорой на него же, потому что наши личные ресурсы без подпорки и выучки в виде текстовых костылей совсем не справляются. Я хочу сказать, что текстовое мышление — это мышление, выходящее за границы наших способностей. Мы не можем анализировать его в чистом виде. И у нас имеется лишь вера в то, что оно работает, потому что доказать его пригодность для познания и выражения истины мы не можем. У нас есть просто набор социальных текстовых практик, которые мы считаем заслуживающими изучения и преумножения ввиду разных причин, большая часть из которых надуманна.
ИРРАЦИОНАЛЬНАЯ СТИЛИСТИКА РАЦИОНАЛЬНОСТИ
Иррациональное стремление к текстовому совершенству в литературе мне видится здесь крайне подобным иррациональному стремлению к аргументации в философии. Ведь в конечном итоге даже в рамках аргументации мы не пришли к каким-то общим истинам и не отыскали ответы на интересующие нас вопросы. Мы сохраняем иррациональный формы рационалистического анализа лишь по причине нашей пустой убежденности и традициям, а также ввиду эстетических предрасположений, которые мы получили вместе с традициями. И здесь мне видится четкая корреляция между развитием текстовых и формальных практик.
Послесловие
Статья не претендует на тотальную доказательность и представляет собой лишь заметки по некоторым вопросам, в рамках которых у меня имеются критические интуиции. Сходство между формализацией текста и формализацией «мышления» было замечено мной относительно недавно, а потому я только сейчас начал продумывать данный аспект и решил посвятить этой проблеме небольшой текст. В дальнейшем, если у меня появятся новые идеи на этот счёт, я попробую развить полноценную описательную модель и собрать в её пользу некоторые положения, как и принято в сообществе людей, чье мышление пользуется текстовыми костылями. Я ими тоже пользуюсь.
