Театр абсурда в Елизаветинскую эпоху

Быть или не быть — таков вопрос;
Что благородней духом — покоряться
Пращам и стрелам яростной судьбы
Иль, ополчась на море смут, сразить их
Противоборством? Умереть, уснуть —
И только.
— Уильям Шекспир, Гамлет.

Есть лишь один поистине серьезный философский вопрос — вопрос о самоубийстве. Решить, стоит ли жизнь труда быть прожитой или нет, — это значит ответить на основополагающий вопрос философии. Все прочие вопросы — имеет ли мир три измерения, существует ли девять или двенадцать категорий духа — следуют потом. Они всего лишь игра; сперва необходимо ответить на исходный вопрос.
— Альбер Камю, Миф о Сизифе.

Камю

Альбер Камю начал писать «Миф о Сизифе» в 1940 во время оккупации Франции. Хотя использование мифа подчеркивает антиисторическую природу дискуссии, XX век отчетливо показал фундаментальную проблему абсурда.

Согласно Камю, жизнь — это абсурд, то есть, она бессмысленна. Люди живут в постоянной борьбе между ожиданиями и реальностью — между их идеалами и тем, каков мир на самом деле. Иногда этот абсурд становится очевиден. Нет конкретного события, провоцирующего это осознание — любое событие может нарушить повседневный образ мышления. Тот самый момент, когда Вселенная раскрывает безразличие к целям конкретного человека, этот разрыв в сложно сплетенной ткани жизни — это, для Камю, абсурд.

Философское эссе состоит из четырех частей: «Рассуждение об абсурде», «Человек абсурда», «Абсурдное творчество», «Миф о Сизифе». В нем Камю определяет философию абсурдизма через обсуждение других философов. На протяжении его работы упоминаются Карл Ясперс, Эдмунд Гуссерль, Фридрих Ницше, Оноре де Бальзак, Марсель Пруст. Камю замечает общий недостаток — все они пытаются преодолеть абсурд, а не найти способ жить с ним.

Он хвалит описания абсурда в повседневной жизни Достоевским, но критикует обращение к Богу за его разрешением. Как Кьеркегор, можно интерпретировать абсурд как часть высшего замысла Бога, но такое мышление только отвлекает от этого мира. Эссе также содержит приложение «Надежда и абсурд в творчестве Франца Кафки». Хотя Камю признает, что работа Кафки изысканно описывает абсурдное состояние, он считает что Кафка — не писатель абсурда, его работы содержат проблеск надежды.

Про Сизифа писали античные писатели, включая Гомера, но Камю воссоздаёт историю, подчеркивая определенный нарратив — борьбу с безнадежностью ситуации. Боги наказали Сизифа за то, что он считал себя хитрее — он вынужден толкать камень в гору, чтобы тот затем скатился вниз. Камю заявляет, что как Сизиф, мы отрезаны от цели. Наша реальность не имеет определенного финала. Это судьба, на которую мы обречены.

Бессмысленность жизни поднимает фундаментальный вопрос о логике суицида. Если в жизни нет смысла, то единственным рациональным выбором остается самоубийство. Камю считает эту логику ключевой философской проблемой. Он утверждает, что с радостным принятием абсурда, индивид обретает идентичность. Тот, кто ведет достойную жизнь несмотря на безнадёжность своего состояния, по Камю, — герой абсурда.

Вместо того, чтобы искать спасение в надежде на другой мир, нужно бунтовать против обреченности и создавать искусство, отражающее человеческие переживания.

Шекспир

Философии периода Второй Мировой войны о бессмысленности человеческого существования нашли выражение в новом авангардном жанре «Театра абсурда», который, однако, не является новшеством XX века. Мартин Эсслин в своей работе «Театр абсурда» называет Софокла, Эсхила, Шекспира, Клейста и Бюхнера авторами, пишущими о человечестве во всем его брутальном абсурде (стр. 194).

Эпоху Возрождения в XV веке ознаменовал новый интерес к изучению человеческого опыта и осознанности. В XVI и XVII веках, по мере наступления Ренессанса в других странах, возник скептический вариант гуманизма с акцентом на ограничения человеческого понимания. Например, согласно французскому гуманисту Мишелю де Монтень, люди живут в мире обличий и не могут надеяться на знание реальности, лежащей за ними. Именно в такой мир помещает своих персонажей Шекспир.

Гамлет сталкивается с ситуацией, для разрешения которой у него просто не может быть достаточно знаний. Пока он задается вопросами, на которых нет ответа, пьеса показывает сложность взаимодействия с другими людьми — их вину или невиновность, их мотивацию и чувства, здравомыслие или безумство. Мир других людей — мир обличий, а «Гамлет» является пьесой о сложностях жизни в этом мире.

Абсурдное состояние появляется с самого начала пьесы, когда Гамлет узнает от призрака своего отца, что тот был убит своим братом Клавдием, нынешним королём, влившим ему в ухо яд во время сна. Невозможность Гамлета разрешить ситуацию и достичь определенности будущего — одна из особенностей абсурдизма. Данная призраку клятва становится контекстом боли и отчаяния:

Каким докучным, тусклым и ненужным
Мне кажется все, что ни есть на свете!
О, мерзость! Это буйный сад, плодящий
Одно лишь семя; дикое и злое
В нем властвует.
— «Гамлет», действие 1, сцена 2.

Затем он отвергает свой жизненный опыт и образование:

Ах, я с таблицы памяти моей
Все суетные записи сотру,
Все книжные слова, все отпечатки,
Что молодость и опыт сберегли;
И в книге мозга моего пребудет
Лишь твой завет, не смешанный ни с чем,
Что низменнее;
— «Гамлет», действие 1, сцена 5.

Знаменитый монолог, в котором Гамлет уравнивает жизнь и смерть, — квинтэссенция абсурдизма:

Быть или не быть — таков вопрос;
Что благородней духом — покоряться
Пращам и стрелам яростной судьбы
Иль, ополчась на море смут, сразить их
Противоборством? Умереть, уснуть —
И только; и сказать, что сном кончаешь
Тоску и тысячу природных мук
— «Гамлет», действие 3, сцена 1.

Резюме

Жить в иллюзиях без надежды познать реальность, в мире, где идеалы разбиваются о суровую действительность — значит жить в мире, где предложенные окружающими инструкции не получают последующей поддержки в виде слаженной социальной активности. Или наоборот — где окружающие поддерживают активность, расходящуюся с предложенной ранее инструкцией.

Слаженная активность возникает редко, потому что перераспределение ресурсов на шейпинг после каждой озвученной инструкции конфликтует с другими аллокациями, задействованными в выживании культуры. Отбор благоприятствует сообществам, чьи участники дают инструкции направо и налево, передавая ответственность за шейпинг спонтанно складывающимся паттернам социальной активности.

Текст: Тимур Курицын
Оформление: Вероника Пачина