Внутренняя мотивация как метафора для подкрепления
За последние 30 лет многие социальные психологи и педагоги критически относились к использованию вознаграждений в бизнесе, образовании и программах по изменению поведения. Проблема в том, что термин «вознаграждение» связывают с контролем — утверждают, что это приводит к снижению самодетерминации, внутренней мотивации и творческого поведения индивида.
Хотя «подкрепление» — технический термин, означающий повышение относительной частоты активности из-за ее корреляции с филогенетически важными событиями, в такой критической литературе подкрепление и вознаграждение используют как взаимозаменяемые. Вознаграждение — это описание того, как выглядит социальный эпизод, это слово упускает контекст экспериментального анализа поведения.
Когда ребенка, которому нравится рисовать, хвалят за рисование или вознаграждают баллами и деньгами, то говорят, что мотивация ребенка рисовать снижается — ребенок будет меньше рисовать и получать удовольствие, как только вознаграждения прекратят.
В статье 1996 года в журнале American Psychologist, Роберт Айзенбергер и Джуди Камерон представили всесторонний анализ литературы, которая посвящена влиянию подкрепления на внутреннюю мотивацию людей. Вопреки мнению многих психологов, их результаты не указывали на отрицательное свойство подкреплений, а доказывали, что они оказывают благоприятное влияние на поведение.
Те, кто выступает против вознаграждений, поддерживают свою позицию отсылками к экспериментальным исследованиям вознаграждения и внутренней мотивации и утверждают, что вознаграждения оказывают негативное воздействие (Деци, Кестнер и Райан, 1999).
Чтобы систематизировать и интерпретировать разные данные о вознаграждениях и внутренней мотивации, Камерон, Айзенбергер и Пирс провели несколько количественных анализов литературы (Камерон и Пирс, 1994, 2002; Камерон, Банко и Пирс, 2001; Айзенбергер и Камерон, 1996; Пирс и Камерон, 2002). С помощью метаанализа Камерон (2001) проанализировала результаты 145 экспериментов с вознаграждением и внутренней мотивацией, чтобы ответить на вопрос о вездесущем негативном влиянии вознаграждения на внутреннюю мотивацию.
Результаты показали, что вознаграждения эффективны для повышения или поддержания интереса индивида к деятельности. Словесное вознаграждение повышает производительность и интерес к выполнению задач. Аналогично, деньги повышают производительность и интерес к деятельности, которая ранее была скучной и неинтересной. Дети, которые мало читают или не занимаются математикой, «обретают внутреннюю мотивацию» благодаря системе вознаграждений, которая связывает поощрение с повышением уровня владения материалом.
Метаанализ указывает на вознаграждение как на основной фактор внутренней мотивации. Камерон (2001) обнаружила, что вознаграждения, которые не связаны с поведением, приводят к снижению внутренней мотивации. Люди, которые получают вознаграждения просто за то, что они пришли и сели за работу, а не продвинулись на определенный объем работы, прилагают меньше усилий и быстрее теряют интерес.
Когда вознаграждают высокие результаты, «внутренний интерес» возрастает. Сотрудникам, которым предлагают вознаграждение за результативность, присваивают высокую оценку компетентности и самоопределения (Айзенберг и Шэнок, 2003). Эти результаты противоречат утверждению о том, что вознаграждения связаны с контролем и снижением независимости. Кроме того, поощрения, которые привязаны к постепенному повышению уровня достижений, придают большой «внутренний интерес», чем награды за выполнение стабильной работы (Камерон, Пирс, Банко и Гир, 2005).
Вознаграждения не оказывают негативного влияния на внутреннюю мотивацию. Награды, связанные с высокой производительностью, достижениями и возрастающим опытом, повышают «внутреннюю мотивацию», которую также воспринимают в терминах «компетентность» и «самодетерминацию».
На первый взгляд, кажется, что «безусловное положительное отношение» в основе клиенто-центрированной терапии Карла Роджерса, противоречит положительному подкреплению как центральному принципу в основе терапии, основанной на принципах анализа поведения, например функционально-аналитической психотерапии.
Рождерс известен за свое противостояние «использованию подкрепления» для изменения поведения, и кажется логичным, что он бы и не стал использовать его в своей практике. Однако, анализ Чарльза Труакса (1966) показывает, что в реакциях Роджерса на поведение клиентов есть заметная корреляция, которая соответствует процедуре дифференциального подкрепления желательной активности. Безусловная забота и искренность влекут за собой увеличение относительной частоты определенных действий клиента, то есть являются положительным подкреплением.
Основное различие во взглядах бихевиористов и гуманистов в том, что Скиннер считал, что эффективный терапевт пытается изменить поведение клиента, а Роджерс думал наоборот. Дифференциальное подкрепление — одна из процедур в оперантном взгляде на терапию. Таким образом, использовал ли в своей практике Роджерс дифференциальное подкрепление можно считать основным вопросом по вопросу контроля, который философски различает две позиции.
Значимые корреляции, представленные в таблице, показывают паттерн, в котором реакции терапевта в клиенто-центрированной психотерапии на поведение клиента высоко избирательны — определенные действия клиента получают больше внимания, чем другие. Не будь в работе Роджерса дифференциального использования эмпатии, принятия или настойчивости, то все бы корреляции были бы незначимыми (ns) и их значение было бы околонулевым. Такого не происходит.
Терапевт избирательно реагировал с помощью дифференциальных уровней эмпатии, теплоты, настойчивости на высокие и низкие частоты следующих классов поведения клиента:
- реплики, дискриминированные относительно себя и чувств;
- снижение неоднозначности или повышение определенности в репликах;
- разговор об инсайте;
- выражения по стилю похожие на разговорный стиль терапевта;
- ориентация по проблемам.
Когда клиент выражался похожим на терапевта образом, терапевт проявлял больше эмпатии, был более теплым и принимающим и менее настойчивым. И наоборот, когда клиент разговаривал в любом ином стиле, терапевт проявлял меньше эмпатии, меньше принятия или теплоты, и больше настойчивости.
Из предыдущей таблицы девять классов поведения клиента распределили по степени корреляции между подкрепляющими репликами терапевта и поведением клиента. Если избирательные реакции терапевта функционируют как подкрепление, то можно ожидать повышение относительной частоты первых пяти классов поведения, и неизменность или снижение частоты последних четырех.
Принимая только эмпатию за основной вид подкрепелния в психотерапии, можно ожидать, что успешные и неуспешные терапевты могу отличаться в:
- конкретных действиях клиента, выбранных для дифференциального подкрепления — например, включающие «Я» реплики или разговоры об истории или генетике;
- относительная частота дифференциального подкрепления — например, 23% или 75% для конкретного класса поведения;
- интенсивность используемого подкрепления — например, глубина эмпатии;
- режим подкрепления — например, фиксированный интервал или вариативная пропорция.
Представленная перспектива полностью согласуется с заявлением Шонбара (1964) о том, что «Как терапевт, я не более машина подкреплений, чем мой клиент — говорящий голубь».
Текст: Вероника Пачина и Тимур Курицын
Оформление: Вероника Пачина
Оригинал:
Pierce, W. D., & Cheney, C. D. (2017). Behavior analysis and learning: A biobehavioral approach. Routledge.
Truax, C. B. (1966). Reinforcement and nonreinforcement in Rogerian psychotherapy. Journal of abnormal psychology, 71(1), 1.