Развитие восприятия с поведенческой точки зрения

Перевод главы из монографии «A behavior analytic view of child development» Генри Шлингера мл. 1995 года про поведенческую детскую психологию.

Когда психологи пишут о развитии моторного контроля и движений у младенцев, они часто включают развитие сенсорных и перцептивных систем. Согласно Джеку Кифу и Дэвиду Сагдену, анализ движения «должен учитывать природу двигательной задачи и характеристики организма в контексте окружающей среды». Дэвид Галлахью предлагает рассматривать взаимодействие с окружающей средой «и как перцептивный, и как моторный процесс».

Рассмотрим исследования развития перцептивного поведения у младенцев — в особенности того поведения, которое важно для контроля движений. Вместо рассмотрения восприятия как «вещи» или как «процесса», как это делают большинство когнитивных психологов, поведенческие аналитики рассматривают восприятие как поведение под контролем определённых стимулов. Развитие перцептивного поведения — это просто переход от более простых к более сложным формам стимульного контроля.

Начнем с развития зрительного перцептивного поведения, то есть на контроле поведения при помощи зрительных стимулов и их взаимосвязях. Такой выбор обоснован важностью зрительных стимулов для таких форм поведения, как локомоция и направляемое взглядом протягивание руки. Основные темы этой главы — восприятие глубины (включая пространственную ориентацию) и восприятие объектов (например, постоянство объекта). Развитию слухового перцептивного поведения посвящена глава про языковое развитие.

Ощущение и восприятие

В учебниках по психологии обычно проводится различие между ощущением и восприятием. Термин «ощущение» обычно относится к базовому воздействию стимулов на сенсорные рецепторы. Восприятие, однако, описывается как когнитивный процесс:

Процесс, посредством которого животные получают знания о своём окружении и о себе по отношению к окружению. Это начало познания и, следовательно, важная часть когнитивной деятельности. Более конкретно, воспринимать — значит получать информацию об окружающем мире через стимуляцию.

Джон Дворетский использует термин «восприятие» для обозначения того, как организм интерпретирует сенсорный опыт. Согласно Дэвиду Галлахью, ощущения становятся восприятием только тогда, когда «сенсорные стимулы объединяются с уже хранящейся информацией». Следующая цитата отражает подход к развитию восприятия младенцев у когнитивистов:

Новорожденные придают мало значения сенсорным стимулам. Способность интегрировать хранящуюся информацию ограничена. Например, лучи света, попадающие в глаз, регистрируются на сетчатке и передаются в соответствующие нервные центры в сенсорных областях коры головного мозга. Реакция новорожденного проста (ощущение): свет тусклый — зрачки расширяются; свет яркий — зрачки сужаются и часть стимуляции отключается (зрачковый световой рефлекс). Вскоре новорожденный начинает моргать, когда стимул приближается. Через очень короткое время младенец начинает придавать значение получаемым зрительным стимулам, и эти простые рефлекторные действия сохраняются на протяжении жизни. Вскоре определённое лицо становится «мамой». Объект идентифицируется как имеющий три или четыре стороны. Младенец теперь обращает внимание на определённые стимулы и придаёт им базовое значение.

Обратите внимание, что в приведенной цитате стимулы не контролируют поведение, а имеют «значение». Именно младенец «обращает внимание» на стимул, «идентифицирует» его и, в конечном итоге, «придаёт» ему значение. С точки зрения поведенческого анализа перцептивного поведения, определённые стимулы контролируют поведение, которое мы называем вниманием, определённые условия подкрепления ответственны за поведение, которое мы называем идентификацией, а стимулы имеют значение только тогда, когда они контролируют соответствующее поведение. Более того, если что-то «придает» значение стимулу, то это условие подкрепления связанно с этим стимулом и поведением организма. Другими словами, все эти ярлыки относятся к отношениям между поведением и окружающей средой.

Визуальное перцептивное поведение

Согласно Джеку Кифу и Дэвиду Сагдену:

Зрение – наш основной и наиболее полный способ описания окружающей среды, предоставляющий отображение части окружающей среды в поле нашего зрения. Чтение визуального отображения становится общей проблемой в развитии визуального восприятия. Люди должны находить и узнавать конкретные объекты как части и целое, а также уметь объединять их в более крупные конфигурации и паттерны. Они также должны уметь видеть окружающую среду, воспринимать расстояние и глубину, а также обнаруживать движение и следить за ним.

В развитии визуально-перцептивного поведения можно выделить две области: восприятие глубины и восприятие объектов (включая постоянство объектов). Эти обе области восприятия важны для развития контроля над движениями. Как мы увидим, некоторый перцептивный контроль возникает ещё до того, как младенцы получают возможность свободно двигаться в трёхмерном пространстве.

Однако прежде чем продолжить, давайте сначала разъясним предыдущую цитату Кифа и Сагдена в контексте поведенческого анализа. Вместо того чтобы описывать «общую проблему» в развитии восприятия как «чтение визуального отображения», поведенческий анализ объясняет, как визуальное отображение (т. е. стимулы) приобретает функциональный контроль над поведением, которое мы называем восприятием. Киф и Сагден скорее всего правы, когда говорят, что «индивидуумы должны находить и знать конкретные объекты и их пространственные и временные отношения». Это означает, что для выживания в данной среде поведение индивидуума должно соответствовать условиям подкрепления, связанными с объектами, с которыми он взаимодействует. Это включает в себя ситуации, когда важна реакция на части объекта, а не на целые, а также на конкретные паттерны и конфигурации, особенно в связи с другими типами стимуляции. Следует помнить, что, как и в случае с ранее обсуждавшимися темами памяти и двигательного поведения, эти «восприятия» не являются ментальными или когнитивными операциями или процессами, как подразумевают многие авторы, а поведением, которое взаимодействует с условиями подкрепления и изменяется под их действием. Наконец, не младенец должен «находить и узнавать» объекты и их отношения друг к другу, а скорее условия подкрепления отбирают поведение, относящееся к этим объектам.

Восприятие глубины

Восприятие глубины важно не только для перемещения в пространстве и правильного реагирования на пространственную конфигурацию окружающей среды, но и для распознавания объектов. Фундаментальный вопрос, касающийся восприятия глубины, заключается в том, как люди реагируют на трёхмерные аспекты окружающей среды, несмотря на то, что поверхность сетчатки является двумерной.

Способность адекватно реагировать на удаленные объекты (или глубину) зависит как минимум от трёх общих классов сигналов: бинокулярных сигналов, кинетических сигналов и статических (монокулярных) сигналов (сигналов-изображений). Бинокулярные сигналы, такие как бинокулярная диспаратность (также называемая бинокулярным параллаксом), возникают в результате того, что два глаза находятся на небольшом расстоянии и, таким образом, получают слегка отличающиеся изображения объектов, которые находятся на небольшом расстоянии от глаз. Кинетические сигналы (которые являются монокулярными сигналами) возникают в результате различий в скорости, с которой изображения объектов, расположенных на разных расстояниях, перемещаются по сетчатке. Эти изменения могут быть вызваны либо движением объектов в пространстве (называемым оптическим расширением), либо движением головы или тела наблюдателя (называемым параллаксом движения). Статические (монокулярные) сигналы (часто называемые сигналами-изображениями, поскольку они используются художниками для создания впечатления глубины), которые важны для восприятия глубины, включают линейную перспективу, интерпозицию, градиенты текстуры, относительный и знакомый размер, а также воздушную перспективу.

Бинокулярный стимульный контроль

Восприятие глубины, контролируемое бинокулярными сигналами, может быть результатом угла сходимости или расхождения. Угол сходимости — это точка, в которой фиксируются оба глаза. Таким образом, более близкие расстояния дают большие углы. Расхождение относится к изменениям сходимости, необходимым для фиксации объекта на другом расстоянии. Восприятие относительной глубины на основе расхождения называется стереопсисом (стерео-эффектом). Существует общее согласие в том, что контроль с помощью бинокулярного сигнала расхождения впервые проявляется у младенцев в возрасте от 2 до 3 месяцев и полностью формируется к 5 месяцам.

Карл Гранруд показал, что бинокулярная диспаратность была более эффективным сигналом для пространственного восприятия (т.е. расстояния и размера) у детей в возрасте от 4 до 5 месяцев, чем монокулярные сигналы. Несколько исследований фактически продемонстрировали, что стимульный контроль реакции, соответствующей глубине, с помощью бинокулярных сигналов возникает примерно в 5 месяцев. Например, используя стереоскопический дисплей, который имитировал приближение объекта, находящегося на траектории столкновения с лицом младенца, Альберт Йонас с коллегами показал, что 5-месячные младенцы, но не 3-месячные, чаще тянулись к объекту, отводили голову и моргали. Линда Петтерсен, Альберт Йонас и Роберт Фиш показали, что младенцы в возрасте 6 недель моргают «защитно» в ответ на движение объекта к их лицам, и, более того, что моргание было функцией не изменения давления воздуха, а функцией визуальных характеристик дисплея.

Мартин Бэнкс и Филип Салапатек указывали, однако, что результаты исследований, показывающие, что реакции, соответствующие изменению глубины, не возникают у младенцев до 4-месячного возраста, не являются окончательными. Возможно, что измеряемые реакции — протягивание рук и защитные реакции — появляются только в возрасте около 4 месяцев. Таким образом, возможно, что некоторое контроль со стороны сигналов глубины присутствует и до этого возраста, но это невозможно оценить с помощью поведения, связанного с протягиванием рук или защитными реакциями.

Кинетический стимульный контроль

Кинетические сигналы возникают в результате движения, которое может «вызываться наблюдателем» (так называемый параллакс движения) или «вызываться окружающей средой» (так называемое оптическое расширение). Первый случай предполагает движение глаз, головы или тела наблюдателя, а второй — движение наблюдаемого объекта. Исследования показывают, что поведение младенцев чувствительно к контролю кинетическими стимулами и что кинетические сигналы могут быть единственным типом сигналов глубины для поведения у очень маленьких младенцев.

Возможно, самые известные (и самые ранние) исследования восприятия глубины младенцами (в частности, восприятия высоты) были проведены Элеанор Гибсон и Ричардом Уолком. Гибсон и Уолк разработали прибор, который они назвали «визуальным обрывом» (см. рисунок 6.1). Он состоял из большого листа стекла, под которым был размещен материал с узором. С одной стороны обрыва материал с узором был прижат к стеклу сверху, а с другой стороны лист материала с узором лежал на полу. Эта разница между двумя сторонами обрыва создавала впечатление обрыва или уступа. Гибсон и Уолк обнаружили, что детеныши нескольких видов животных, в том числе крыс, кур, кошек, овец, собак, свиней и коз, избегали видимого обрыва, когда их помещали на «мелкую» сторону визуального обрыва. Когда младенцы в возрасте от 6 до 14 месяцев были помещены в центр устройства, а затем их матери звали младенцев на «мелкую» или «глубокую» сторону, большинство, но не все младенцы не ползли на глубокую сторону. Фактически, многие младенцы начинали плакать, когда их матери звали их с «глубокой» стороны устройства. Гибсон и Уолк интерпретировали эти результаты как доказательство того, что человеческие младенцы могут воспринимать глубину в период, когда начинают ползать. Однако результаты с детенышами животных (например, 24-часовыми цыплятами) показали, что восприятие высоты может наследоваться. Гибсон и Уолк сделали «довольно общий вывод», что «видящее животное будет способно различать глубину, когда его передвижение будет достаточным, даже если передвижение начинается с момента рождения». Из этого следует, что избегающее поведение человеческих младенцев в присутствии визуального обрыва, как и аналогичное поведение других видов, может иметь наследственную составляющую.

Демонстрации Гибсона и Уолка побудили других исследователей задаться вопросом, действительно ли восприятие глубины является врожденным. Возможно, самой большой проблемой исследований визуального обрыва является отличие людей от большинства животных. Человеческие младенцы не могут передвигаться при рождении и даже вскоре после него, а когда начинают хорошо ползать, то у них уже было много возможностей для обучения. Поэтому трудно сделать выводы о врождённости восприятия глубины у людей. Некоторые исследователи отбирали реакции для исследования, отличные от самостоятельных движений. Например, Джозеф Кампос с соавторами продемонстрировали замедление сердечного ритма у младенцев в возрасте 2 месяцев и ускорение сердечного ритма у 9-месячных младенцев, когда их помещали на глубокую сторону устройства с визуальным обрывом. Они пришли к выводу, что избегающее поведение у человеческих младенцев не отражает врожденное восприятие глубины, как у развитых животных. Вместо этого исследователи рассматривали его как возможную функцию условной реакции страха, которая может возникнуть только после опыта самостоятельного передвижения (например, ползания).

Другие исследователи оспорили эту интерпретацию и предложение объяснение, основанное на созревании. Например, результаты исследования Джона Ричардса и Нэнси Рейдер показали, что возраст начала ползания, а не опыт ползания, был лучшим предиктором избегающего поведения при появлении визуального обрыва. В частности, младенцы, которые научились ползать до 6.5 месяцев, пересекали визуальный обрыв, а младенцы, которые научились ползать после 6.5 месяцев, избегали глубокой стороны визуального обрыва. Исследователи объяснили эти результаты с помощью гипотетической, контролируемой созреванием «перцептивно-моторной программы», которая, предположительно, направляет ползание в ответ на визуальный сигнал. Если ползание начинается до активации этой гипотетической «программы», оно будет контролироваться в большей степени тактильным, чем визуальным сигналом. Таким образом, по мнению этих исследователей, существует критический период для связи визуальной информации и ползания. Однако в этих исследованиях использовались корреляционные методы, и, поскольку предлагаемые независимые переменные не поддаются наблюдению, доказательства существования «программы созревания» являются косвенными.

Элеанор Гибсон и Ричард Уолк определили, что основным сигналом, контролирующим поведение малышей животных на визуальном обрыве, был параллакс движения, хотя на более взрослых животных также влияли узор и плотность текстуры. Напомним, что при параллаксе движения, который является одним из двух основных визуальных сигналов для определения расстояния, изображения на сетчатке смещаются, когда голова поворачивается или движется (рисунок 6.2). Величина смещения изображения на сетчатке зависит от расстояния и направления фактически наблюдаемой сцены с точки фокусировки. В устройстве визуального обрыва элементы узора на мелкой стороне движутся по полю зрения быстрее, чем элементы узора на глубокой стороне, когда животное меняет своё положение или просто двигает головой.

Результаты исследований с животными на визуальном обрыве предполагают, что изменения частоты сердечных сокращений у младенцев, наблюдаемые Кампосом и коллегами, могли контролироваться кинетическими сигналами. Напомним, что младенцы в этих исследованиях были слишком малы, чтобы ползать, поэтому экспериментаторы переносили их через стороны визуального обрыва, создавая видимое движение элементов узора от мелкой стороны к глубокой.

Хотя мы более подробно рассмотрим постоянство размера в разделе ниже, интересно упомянуть одну из деталей отчёта Тома Бауэра о постоянстве размера у младенцев в возрасте от 6 недель. Он указывает на кинетический сигнал параллакса движения как на основную контролирующую переменную. Чтобы определить, какие из сигналов глубины были наиболее заметными для младенцев, Бауэр сначала обучил младенцев поворачивать голову в присутствии неподвижного куба размером 30 сантиметров, расположенного на расстоянии 1 метр. После обучения оценили генерализацию путём изменения размера и расстояния до куба. В тестах на генерализацию куб размером 30 см был помещен на расстоянии 3 метров, куб размером 90 см был помещен на расстоянии 1 метр, а тот же куб размером 90 см был помещен на расстоянии 3 метра. На рисунке 6.3 показаны стимулы для обучения и проверок в их реальном размере и размере на сетчатке. В этой конфигурации более активная реакция на куб размером 30 см, расположенный на расстоянии 3 метра, будет свидетельствовать о постоянстве размера, даже если изображение на сетчатке будет меньше, чем у того же куба, расположенного на расстоянии 1 метра.

Более активная реакция на куб размером 90 см, расположенный на расстоянии 3 метра, будет указывать на то, что размер изображения на сетчатке был основным контролирующим фактором, поскольку куб размером 90 см, расположенный на расстоянии 3 метра, даёт такое же изображение на сетчатке, как и куб размером 30 см, расположенный на расстоянии 1 метр. Из трёх групп младенцев одна группа рассматривала реальные кубики, но с одним завязанным глазом, что позволяло видеть только параллакс движения или сигналы-изображения (оба монокулярные сигналы). Вторая группа рассматривала проецируемые слайды вместо реальных кубиков, что позволяло видеть сигналы-изображения, но не позволяло видеть бинокулярные сигналы или сигналы параллакса движения. Третья группа носила специально сконструированные стереоскопические очки и смотрела проецируемые стереограммы, которые предотвращали параллакс движения, но позволяли бинокулярный параллакс и сигналы-изображения. Результаты показали, что младенцы из первой (монокулярной) группы больше всего реагировали на тот же куб, расположенный дальше, что свидетельствует о том, что их поведение контролировалось не размером изображения на сетчатке, а фактическим размером (т. е. постоянством размера). Младенцы, которые смотрели слайды (группы 2 и 3), показали не такие хорошие результаты. Младенцы из группы 2, которые имели доступ только к сигналам-изображениям, и младенцы из группы 3, которые имели некоторый доступ к бинокулярным подсказкам, не реагировали по-разному на три генерализирующих стимула. Эти результаты показали, что параллакс движения был наиболее эффективной подсказкой для определения глубины и размера у 6-недельных младенцев.

В дополнение к параллаксу движения и оптическому расширению, ещё одним кинетическим сигналом для восприятия глубины является аккреция-удаление. Это происходит, когда движение наблюдателя или объектов в поле зрения вызывает нарушение структуры видимой текстуры, проецируемой на глаза наблюдателя. Альберт Йонас и Синтия Оусли описывают аккрецию-удаление следующим образом:

Поскольку наземная среда заполнена непрозрачными объектами и поверхностями, визуальный мир делится на видимые и перекрытые поверхности в каждой возможной точке наблюдения. Когда наблюдатель движется в окружающей среде или когда объект движется относительно наблюдателя, некоторые поверхности перекрываются, а другие открываются.

Как и в случае с другими кинетическими сигналами глубины, исследователи определили, что поведение детей в возрасте от 5 месяцев чувствительно к сигналам аккреции-удаления. В одном из исследований Карла Гранруда и коллег использовались сгенерированные компьютером изображения со случайными точками, в которых аккреция и удаление текстуры были единственными сигналами для контура или глубины на обрыва (рисунок 6.4). Когда изображение двигалось, поверхность переднего плана двигалась перед движущейся поверхностью заднего плана и закрывала её (аккреция и удаление); а когда изображение было неподвижным, оно выглядело как плоская матрица точек. Исследователи обнаружили, что обе группы, 5 и 7 месяцев, чаще тянулись к переднему плану, чем к заднему.

Общий вывод из исследований заключается в том, что поведение младенцев чувствительно к контролю кинетическими стимулами и что эти подсказки могут действительно быть единственным типом подсказок глубины для поведения младенцев в возрасте от 6 недель.

Статический (монокулярный) стимульный контроль

Альберт Йонас и Синтия Оусли хорошо описывают важность монокулярных сигналов для восприятия глубины:

Если читатель поднимет взгляд с этой страницы, трёхмерная планировка комнаты станет сразу же очевидной. Если читатель затем закроет один глаз, бинокулярная информация о глубине исчезнет, но потеря пространственной четкости будет минимальной, особенно если голова наблюдателя находится в движении, что обеспечивает кинетическую информацию о глубине. Если мы пойдем дальше и удалим кинетическую информацию, например, попросив наблюдателя свести к минимуму движения глаз, головы и тела и предотвратив движение объектов, наблюдатель всё равно будет воспринимать мир в трёх измерениях. Комната не будет выглядеть как набор двумерных цветовых пятен.

Это описание подразумевает, что некоторые стимулы могут контролировать реакцию, соответствующую глубине, даже с одним глазом и статичным оптическим массивом. Как упоминалось ранее, эти статичные монокулярные сигналы глубины также называются сигналами-изображениями, поскольку они используются художниками для создания впечатления глубины в двухмерных изображениях. Итальянский художник эпохи Возрождения Леонардо да Винчи был первым, кто описал многие из сигналов глубины, которые используют художники.

Мы уже отмечали, что контроль поведения, соответствующего глубине, с помощью бинокулярных сигналов возникает примерно в 5-месячном возрасте, а контроль с помощью кинетических сигналов происходит даже раньше. Интересно, что контроль с помощью статических (монокулярных) сигналов появляется позже, чем контроль с помощью бинокулярных сигналов. Бауэр обнаружил, что поведение 6- и 8-недельных младенцев было чувствительным, в порядке убывания, к сигналам параллакса движения, бинокулярного параллакса и статическим (в виде изображения) сигналам. Статические (изобразительные) сигналы практически не влияли на поведение 6-8-недельных младенцев в исследовании Тома Бауэра в отношении постоянства размера. Как обсуждалось ранее, эти результаты подтверждают точку зрения поведенческого анализа, согласно которому развитие восприятия глубины происходит в результате постепенного взаимодействия между перцептивными сигналами и поведением. Хотя существует несколько различных типов статических (в виде изображения) сигналов глубины, мы обсудим только два из них — линейную перспективу и знакомый размер.

Линейная перспектива. В нескольких исследованиях изучалось влияние различных монокулярных сигналов на восприятие младенцами. Например, Альберт Йонас и коллеги использовали трапециевидное окно, расположенное параллельно фронтально-параллельной плоскости (рисунок 6.5), для исследования контроля с помощью сигнала линейной перспективы. Когда один глаз был закрыт, 6- и 7-месячные младенцы чаще (неправильно) тянулись к более широкой (т. е. визуально «более близкой») стороне трапеции, как будто она была ближе. Когда было разрешено бинокулярное зрение, младенцы чаще тянулись к разным частям фронтально-параллельной плоскости, как будто все они были одинаково близки. Напротив, 5-месячные дети тянулись примерно одинаково часто к обеим сторонам трапециевидного окна, что свидетельствует о неэффективности сигналов-изображений. Однако другая группа 5-месячных детей чаще тянулась к ближней стороне реального прямоугольного окна, повернутого примерно на 45° вокруг вертикальной оси, что свидетельствует о контроле кинетическими сигналами (т. е. параллаксом движения). Эти результаты можно было предсказать на основе выводов Тома Бауэра о порядке, в котором сигналы глубины контролируют поведение младенцев. Другие исследования подтвердили выводы Йонаса и коллег в том, что движения рук 5-месячных младенцев могут контролироваться бинокулярными сигналами, но не контролируются сигналами-изображениями глубины. Это ещё раз подтверждает поведенческий анализ развития перцептивного поведения как результата прогрессивного взаимодействия между поведением младенцев и их окружением.

Знакомый размер. Ещё одной возможной контролирующей переменной для эффективного реагирования на расстояние является знакомый размер. Хотя знакомство с объектами или опыт их использования не являются необходимыми для адекватного реагирования на глубину, очевидно, что размер изображения на сетчатке может стать эффективным сигналом для реагирования на глубину, если объект является знакомым. Рассмотрим исследование Альберта Йонаса и коллег. Они изучали эффективность знакомого размера как сигнала для реакции на расстояние, исследуя детей в возрасте 5 и 7 месяцев. Знакомыми объектами были две картинки разного размера с лицами матерей детей; незнакомыми объектами были две шахматные доски разного размера. Все стимулы были представлены на одинаковом расстоянии и рассматривались монокулярно. Результаты показали, что 7-месячные дети чаще тянулись к бо́льшему лицу, но одинаково часто к двум шахматным доскам, тогда как 5-месячные дети одинаково тянулись ко всем стимулам. Эти результаты показывают, что 7-месячные дети, но не 5-месячные, демонстрировали адекватную размеру реакцию на знакомые объекты. Можно сделать вывод, что реакция, соответствующая размеру, обычно появляется к 7 месяцам и что опыт играет важную роль в пространственном восприятии.

С точки зрения поведенческого анализа, что означает называть объекты «знакомыми» или «незнакомыми»? Очевидно, что объекты становятся знакомыми в зависимости от опыта взаимодействия с ними. С точки зрения поведенческого анализа, объекты становятся «знакомыми» благодаря истории подкрепления, которая вызвала соответствующие реакции на них. Другими словами, после взаимодействия с объектами они начинают оказывать стимулирующее воздействие на оперантное поведение, которое является для них подходящим. Например, способ обращения с объектом или его удержания определяется последствиями успешного удержания или обращения. Часть этого поведения можно охарактеризовать как перцептивное, если размер изображения на сетчатке плюс угловое расстояние, под которым объект виден, являются источником стимульного контроля над соответствующей реакцией (например, протягиванием руки).

В дополнение к линейной перспективе и знакомому размеру, Альберт Йонас и его коллеги также определили, что статические изобразительные сигналы, при которых один объект перекрывает или закрывает другой объект, и затенение, которое включает в себя изменения яркости в изображении на сетчатке, становятся эффективными сигналами для достижения соответствующей глубины в возрасте от 5 до 7 месяцев. Конечно, простая демонстрация того, как в процессе развития определённые визуальные стимулы эффективно контролируют перцептивное поведение, не обязательно проливает свет на сами процессы, ответственные за это изменение. Хотя некоторые исследователи утверждают, что в развитии визуального перцептивного поведения играет важную роль компонент созревания, с точки зрения поведенческого анализа, в той мере, в какой на такое поведение влияет опыт, принципы поведенческого анализа могут быть использованы для понимания возможных процессов, происходящих в окружающей среде.

Ощущение и восприятие принято рассматривать как происходящие внутри организма когнитивные процессы, но с поведенческой точки зрения — это просто процесс установления и поддержания стимульного контроля над поведением. Например, зрительное восприятие является поведением под контролем визуальных стимулов. Такая точка зрения позволяет разложить развитие зрительного перцептивного поведения на этапы — в какое время и благодаря какому прижизненному опыту появляется тот или иной паттерн стимульного контроля. Руководствуясь такими соображениями, из существующих отчетов по экспериментам с зрительным восприятием младенцев можно предположить, что сперва поведение детей попадает под контроль параллакса движения, затем бинокулярного параллакса и, позже, в процессе накопления опыта взаимодействия со средой, статичными признаками глубины, например, линейной перспективы.

Переводил Артем Ефремов, редактировал Иван Чистяков, иллюстрации Вероники Романовой. Подписывайтесь на не.психологию, чтобы не пропустить новые материалы!