Социальное и эмоциональное развитие
Перевод отрывка из монографии «A behavior analytic view of child development» Генри Шлингера мл. 1995 года про поведенческую детскую психологию.
Социальные стимулы могут выполнять те же базовые поведенческие функции, что и несоциальные. Иными словами, социальные стимулы могут функционировать как безусловные или условные вызывающие стимулы, дискриминативные стимулы, а также подкрепители и наказания. Например, мы уже приводили исследование Джейкоба Гевирца и Марты Пелаэс-Ногерас, которое показало, что стимулы, связанные с уходом и отсутствием матери, могут вызывать протестное поведение младенца, потому что такое поведение приводило к материнскому вниманию. Но если для поведенческих аналитиков свидетельства поведенческих функций социальных стимулов не вызывают сомнений, другие психологи могут оставаться неубеждёнными или считать необходимым «более глубокий» анализ.
В этом разделе мы приведём два конкретных примера поведенческих функций социальных стимулов. В первом мы рассмотрим работу Энтони ДеКаспера и его коллег, показавшую, что различные слуховые стимулы — включая звук материнского голоса и внутриутробного сердцебиения — могут приобретать подкрепляющие функции в результате пренатального опыта. Во втором примере мы предложим поведенческую интерпретацию феномена, называемого социальным ориентированием на сигналы, показав, как выражения лица матери могут становиться дискриминативными стимулами для моторного поведения младенца.
Социальное подкрепление
Подкрепление — термин, обозначающий наблюдение, где последствия поведения повышают частоту этого поведения при сходных условиях. «Сходные условия» относятся к установочными операциям (УО) и дискриминативным стимулам, присутствующим в момент возникновения подкрепляющих последствий. Некоторые поведенческие аналитики описывают подкрепление как изменение вызывающей функции УО и дискриминативными стимулами так, что частота поведения в их присутствии становится выше. Термин «подкрепитель» используется независимо от источника последствия или его формальных свойств. Подкрепители могут возникать как из несоциальной, так и из социальной среды. Для целей этой главы термин «социальный подкрепитель» относится к стимулам, возникающим из поведения одного человека, которые, происходя в зависимости от поведения другого человека, повышают частоту этого поведения при сходных обстоятельствах.
В серии остроумных исследований Энтон ДеКаспер с коллегами показали, что воздействие определённых стимулов до рождения может привести к тому, что эти стимулы приобретают подкрепляющие функции и после рождения. В одном из наиболее часто цитируемых исследований в литературе по возрастной психологии ДеКаспер и Файфер показали, что новорождённые предпочитают звук голоса своей матери голосу отца или других женщин. Но что имеется в виду под «предпочтением»? Энтони ДеКаспер и Уильям Файфер брали новорождённых младше трёх дней, вставляли им в рот непитательную соску и надевали наушники. Согласно протоколу, каждый младенец слышал голос своей матери, когда паттерн его сосания включал более длительные интервалы между отдельными сериями сосательных движений (интервалы между сериями, ИМС), чем наблюдалось в базовых условиях. Когда паттерн сосания включал ИМС короче базовых, младенец слышал голос другой женщины. Результаты показали, что более длительные ИМС учащались относительно базового уровня, а более короткие — становились реже, демонстрируя подкрепляющую функцию звука голоса матери.
Закономерный вопрос состоял в том, приобрёл ли звук материнского голоса подкрепляющую функцию до рождения или же за короткий трёхдневный период после него. Чтобы проверить это, ДеКаспер и Мелани Спенс попросили матерей читать вслух своим плодам сказку Доктора Сьюза «Кот в шляпе» на протяжении последних шести с половиной недель беременности. После рождения младенцам давали непитательную соску, и их сосательное поведение приводило либо к тому, что мать читала «Кота в шляпе», либо к тому, что она читала другое стихотворение с другим метром. Результаты показали, что паттерн сосания, приводивший к прослушиванию «Кота в шляпе», учащался относительно паттерна, приводившего к прослушиванию другого стихотворения. Иными словами, звук того, как мать читает «Кота в шляпе», функционировал как подкрепитель для более длительных ИМС.
Не-поведенческие трактовки этих находок обращаются к когнитивным объяснениям. Например, Питер Хеппер пишет, что младенцы «выучили и запомнили нечто об акустических признаках» конкретной сказки, прочитанной им до рождения. Джон Дворецки пишет, что результаты демонстрируют «наличие функционирующей памяти». Поведенческая же трактовка просто состоит в том, что в результате пренатального опыта звук голоса матери приобрёл подкрепляющие функции.
ДеКаспер с коллегами также показали, что звук внутриутробного сердцебиения может функционировать как сильный подкрепитель для поведения новорождённых. Помимо подтверждения предположения о том, что поведенческие функции стимулов могут изменяться ещё до рождения, эти находки ДеКаспера с коллегами также косвенно свидетельствуют о том, что на определённом этапе развития плод способен слышать. Находки ДеКаспера с коллегами также частично объясняют другие связанные результаты. Например, Роберт Уэйлер обнаружил, что вербальные реакции и улыбки матерей функционировали как более мощные подкрепители для улыбки у трёхмесячных младенцев, чем те же от незнакомых женщин. Хотя в эксперименте Уэйлера младенцам было три месяца, находки ДеКаспера с коллегами указывают на то, что подкрепляющая функция звука материнского голоса могла быть установлена ещё до рождения. ДеКаспер и Филлис Прескотт также показали, что звук отцовского голоса не функционирует как подкрепитель для паттернов сосания новорождённых, хотя новорождённые и способны отличить голос отца от других мужских голосов. Если находка о пренатальном научении действительно достоверна, как кажется, она может отчасти объяснить те особенности ранней привязанности, которые заставляют теоретиков привязанности предполагать врождённые механизмы привязанности.
Социальные дискриминативные стимулы
Мы уже приводили примеры экспериментальной демонстрации социальных дискриминативных стимулов. Однако ещё одна демонстрация поможет укрепить нашу поведенческую интерпретацию. Возьмём традиционное понятие возрастной психологии — социальное ориентирование на сигналы — и опишем как поведенческую интерпретацию этого явления, так и эксперимент, который эту интерпретацию подкрепляет.
Социальное ориентирование на сигналы
В разделе книги Дэвида Шаффера «Социальное и личностное развитие» под названием «Распознавание эмоций: способны ли младенцы читать лица и голоса?» он пишет:
Примерно в то же время, когда младенцы начинают распознавать эмоциональные выражения на фотографиях, они также становятся довольно искусны в считывании эмоциональных реакций своих матерей на неопределённые ситуации и в использовании этой информации для регуляции собственного поведения.
Шаффер имеет в виду «феномен» социального ориентирования на сигналы. Приведённая цитата прекрасно иллюстрирует всё, что мы говорили о недостатках преимущественно когнитивной интерпретации поведенческого отношения. Например, там нет ни единого упоминания собственно поведения. Более того, вместо описания прямого воздействия стимулов, возникающих из поведения матери, на поведение младенца, говорится, что младенцы «используют информацию» и, наконец, «регулируют» собственное поведение. Если коротко, то младенцы «считывают» реакцию матери, а затем используют содержащуюся в ней информацию, чтобы определить собственное поведение. Описание Шаффера не уникально — другие авторы, пишущие о возрастном развитии, обсуждают социальное ориентирование на сигналы в схожих терминах. Например, Майкл Льюис писал, что младенцы «получают информацию… опосредованно», а Роберт Эмде писал, что, «столкнувшись с ситуацией неопределённости… можно наблюдать, как младенец ищет эмоциональную информацию у другого человека…». Хотя большинство этих авторов признают влияние социальной среды на поведение младенцев, это влияние редко, если вообще когда-либо, становится предметом непосредственного интереса. Действительно, Карен Барретт и Джозеф Кампос пишут, что «реакции» младенцев «формируются значением эмоционального выражения». Для Льюиса важны именно схемы младенцев, а не их поведение.
Хотя социальное ориентирование на сигналы было продемонстрировано в нескольких исследованиях, мы кратко опишем одно из показательных — исследование Джеймса Сорса, Роберта Эмде, Джозефа Кампоса и Мэри Клиннерт. В своём исследовании Сорс с коллегами использовали методику зрительного обрыва. Они помещали младенцев на мелкую сторону зрительного обрыва и просили матерей младенцев демонстрировать выражение либо радости, либо страха, когда их младенцы начинали двигаться в их сторону, приближаясь к «глубокой» стороне обрыва. [Шлингер уже упоминал эту экспериментальную парадигму в другом контексте, когда писал про зрительное восприятие младенцев — прим. ред.] Неудивительно, что исследователи обнаружили: младенцы с большей вероятностью переползали через глубокую сторону зрительного обрыва, когда на лицах их матерей было радостное выражение, чем когда те демонстрировали выражение страха. Мы уже отмечали традиционные когнитивные описания этих и сходных находок, в которых выражение лица матери влияло на поведение её младенца в «неопределённой» ситуации. Теперь рассмотрим более экономную, поведенческую интерпретацию.
Джейкоб Гевирц с коллегами взяли этот феномен привязанности и экспериментально продемонстрировали правдоподобность экономной поведенческой интерпретации. В эксперименте Джейкоба Гевирца, Марты Пелаэс-Ногерас, Лурдес Диаса и Марты Виллате младенцы сидели за столом, на котором был установлен кукольный театр. Восемь закрытых коробок, каждая из которых содержала набор из восьми незнакомых младенцам предметов, располагались вне поля зрения, за кукольным театром.
В начале сессии мать младенца просили выбрать одну из восьми коробок, и в каждой пробе отдельные предметы, накрытые белой тканью, предъявлялись младенцу в случайном порядке. Экспериментатор снимал ткань после того, как младенец, сначала взглянув на мать, поворачивался обратно к предмету — это и есть социальное ориентирование на сигналы.
Матерей обучили подавать младенцам два различных произвольных сигнала. Если младенец тянулся к предмету после того, как мать подносила сжатый кулак к носу (рисунок 9.3), звучал один из трёх чередующихся громких звуков. Если младенец тянулся к предмету после того, как мать демонстрировала знак «ладони у щёк» (рисунок 9.4), проигрывалась детская музыкальная мелодия. Матерям было велено сохранять нейтральное выражение лица всё время и ничего не говорить младенцам. До вмешательства все младенцы тянулись к предмету примерно одинаково часто в присутствии обоих материнских сигналов, но к концу этапа со вмешательством все младенцы тянулись к предмету в 100% случаев (медианный процент дотягиваний) после позитивного сигнала («ладони у щёк», дискриминатвный стимул, или S+) и лишь в 20% случаев после негативного сигнала («кулак у носа», S-дельта, или S−).
Результаты этого эксперимента показывают, что реакции младенцев в незнакомых ситуациях можно поставить под стимульный контроль материнских сигналов; рисунок 9.5 показывает последовательные детали процесса социального ориентирования на сигналы. Такая демонстрация служит весомым доводом в пользу правдоподобности поведенческих интерпретаций социального ориентирования на сигналы. И, вероятно, самое важное, что эти находки еще раз показывают, что формальная классификация поведения младенцев может скрывать функциональное сходство между внешне разными поведенческими феноменами. Формальная классификация поведения младенцев может также приводить к тому, что для функционально сходных, но формально различных форм поведения постулируются разные объяснения.
Формирование системы отношений между поведением и средой, которую обычно называют «привязанностью», можно экономно объяснить с позиции принципов поведенческого анализа. К этой системе относятся реакция на голос матери и социальное ориентирование на ее сигналы. Как показывают исследования, функция поведения матери как подкрепления появляется в результате обусловливания — например, чтение той или иной сказки в пренатальном периоде превращает голосовую запись этой сказки в подкрепляющий стимул, а сочетание выражения лица с приятной мелодией заставляет младенцев ориентироваться на это выражение лица в ситуациях выбора.
Переводил Артем Ефремов, редактировал Иван Чистяков, иллюстрации Вероники Романовой. Подписывайтесь на не.психологию, чтобы не пропустить новые материалы!