Советские археологи на Великой Отечественной войне
О том, как советские археологи в годы Великой Отечественной воны сражались на фронте и трудились в тылу, участвовали в борьбе своей страны и продолжали развивать научные исследования, рассказал научный сотрудник музея-заповедника «Аркаим», археолог Федор Петров.
Сегодня мы поговорим о том, чем стала Великая Отечественная война для советских археологов и что делали в дни тяжелейших испытаний на фронте и в тылу люди этой совсем не военной профессии. Весной – в начале лета 1941 года еще никто не знал что совсем скоро начнется война и археологические экспедиции по всей стране приступили к своей плановой работе. Но 22 июня нацистская Германия и ее союзники напали на Советский Союз, началась Великая Отечественная война. К июлю 1941 года большинство археологических экспедиций срочно вернулись в города, не завершив свои полевые исследования.
Центральным археологическим институтом нашей страны в те годы был Институт истории материальной культуры, располагавшийся в Ленинграде и имевший крупное отделение в Москве. С началом войны в силу угрожающего положения Ленинграда институт получил распоряжение об эвакуации имущества и сотрудников вглубь страны. Однако из-за быстрого наступления немецких войск значительную часть архивов так и не удалось вывезти. Некоторые сотрудники отправилась на фронт, другие осталась в блокадном городе. Несмотря на тяжелые условия, научная жизнь в Институте не прекращалась, и даже в суровую зиму 1941-1942 гг. здесь проходили защиты кандидатских диссертаций.
Москва также уже в 1941 году стала прифронтовым городом. Оставшиеся здесь археологи, в первую очередь – сотрудники Московского государственного университета и Московского отделения Института истории материальной культуры, участвовали в работе служб противовоздушной обороны, обеспечивая светомаскировку, борьбу с зажигательными бомбами и ликвидацию последствий бомбардировок. В 1943 году в Москву была переведена дирекция Института истории материальной культуры.
Один из основателей российской археологии Василий Алексеевич Городцов в годы войны продолжал читать лекции по археологии для студентов Московского университета. Одна из бомб существенно повредила научную библиотеку университета, и молодой археолог Михаил Григорьевич Рабинович возглавил ее команду ПВО, а затем и саму библиотеку в самое тяжелое военное время.
С первых дней Великой Отечественной войны многие археологи были призваны в ряды Красной Армии либо вступили в народное ополчение. Целый ряд археологов погибли на фронте: научный сотрудник Государственного Эрмитажа Сергей Николаевича Аносов; ученый секретарь Государственного исторического музея Павел Алексеевич Дмитриев; старший научный сотрудник Керченского археологического музея Николай Петрович Кивокурцев; научные сотрудник Института истории материальной культуры Андрей Павлович Круглов и Николай Афанасьевич Прокошев и многие другие.
Многие советские археологи воевали на фронте солдатами или младшими офицерами. Со звания младшего лейтенанта начал свою службу призванный в Красную Армию в 1942 году исследователь бронзового века Нижнего Дона Георгий Александрович Иноземцев, но к концу войны он уже в звании гвардии подполковника командовал 71-й гвардейской стрелковой дивизией на 2-м Прибалтийском фронте, и в Курляндской группе войск Ленинградского фронта. За проявленный в боях героизм он был удостоен звания Героя Советского Союза.
У некоторых из выживших на фронте археологов судьба складывалась очень не просто. Один из ведущих исследователей бронзового века Волго-Уралья Отто Николаевич Бадер в 1941 году ушёл на фронт в составе ополчения МГУ, но в конце того же года был отозван с фронта как этнический немец и направлен в трудовую армию (трудармию) в город Нижний Тагил, а в последние два года войны работал в штате Тагильского краеведческого музея.
Еще один этнический немец Владимир Федорович Генинг даже не был допущен на фронт, а сразу оказался направлен в трудармию. После войны он стал учеником Отто Николаевича Бадера, одним из ведущих специалистов Урала и основал ту археологическую школу, развитием которой является вся современная челябинская археология. Именно под его руководством в 1970-е гг. проводились основные исследования Синташтинского могильника, ставшего эпонимным для выделения синташтинской археологической культуры, к которой относится и наше знаменитое поселение Аркаим.
На Северном флоте воевал один из ведущих исследователей каменного века Южного Урала Геральд Николаевич Матюшин. Он служил рулевым на тральщиках, участвовал в боевых действиях и разминировании Баренцева моря, его катер подрывался на минах, он тонул, но остался жив.
Наверное, самое удивительное, что в годы войны на территории нашей страны все-таки продолжались археологические исследования. Фархадская археологическую экспедицию из сотрудников Института истории материальной культуры, эвакуированных в Ташкент, возглавил Виктор Францевич Гайдукевич. В начале войны он работал на строительстве оборонительных сооружений под Гатчиной, состоял в команде ПВО при институте, и только благодаря постановлению правительства его вместе с семьей вывезли из осажденного Ленинграда. Его экспедиция исследовала городище Мунчак-Тепе с постройками первых веков нашей эры и развитого Средневековья.
В 1943–1944 годах силами Института истории материальной культуры были организованы раскопки Луговского и Ананьинского могильников в Прикамье под руководством Петра Петровича Ефименко. Артемий Владимирович Арциховский и Борис Александрович Рыбаков исследовали в 1944 году Царицынские курганы (1944 г.) и с 1943 по 1945 гг. вели археологические раскопки в Звенигороде.
Молодой археолог Алексей Павлович Окладников, ставший впоследствии основателем очень серьезной научной школы археологии Сибири, в годы войны проводил исследования в Якутии. Совместно со своей супругой Верой Дмитриевной Запорожской он обследовал нижнее течение реки Лены, выявил целый ряд стоянок каменного века, а также провел раскопки остатков зимовки полярной экспедиции XVII века, обнаруженной в районе полуострова Таймыр. А директор Уманского исторического музея Мечислав Константинович Якимович даже попытался в условиях оккупации продолжить исследования открытой им палеолитической стоянки у села Владимировки Кировоградской области, однако эта попытка ожидаемо не увенчалась успехом.
Кроме немногочисленных полевых археологических исследований, археологи также выполняли в годы войны важную работу по выявлению ущерба, нанесенного многочисленным памятника истории в ходе боевых действий. Так, известные советские археологи Артемий Владимирович Арциховский и Александр Львович Монгайт при участии своих молодых коллег выезжали в только что отбитый у немцев, очень сильно разрушенный ими Смоленск, и фиксировали состояние объектов культурного наследия. С 1944 года обследование состояния археологических памятников и музейных археологических коллекций в освобожденных от немцев районах проводилось по заданиям Чрезвычайной государственной комиссии под руководством археологов, профессоров Сергея Павловича Толстова, Бориса Александровича Рыбакова и Татьяны Сергеевны Пассек.
Еще одним направлением работы, как вспоминал московский археолог Михаил Григорьевич Рабинович, было составление справок по этническому составу населения различных территорий для нужд государственных органов, готовивших предложения по послевоенному устройству мира. Это была не совсем археологическая работа, но этнографов в стране было немного, а каждый отечественный археолог тогда, как и сейчас, имел определенную подготовку в этой сфере.
Война еще только заканчивалась, а археологическая деятельность в стране начала возрождаться. В конце февраля 1945 года в Москве состоялось Всесоюзное археологическое совещание, организованное Институтом истории материальной культуры. В нем приняли участие 156 делегатов – археологи из академических институтов, университетов, педагогических институтов, музеев и Комиссии по охране памятников. Участники совещания почтили память археологов, скончавшихся на фронте и в тылу за годы войны, и сформулировали планы развития нашей науки на послевоенные годы.
