«Народная монархия» №1.1. Основные положения.

Необходимо дать хотя бы основные положения о русской монархии — не о том пугале, которое из этой монархии сделали её враги, а о том, чем она была в действительности.

Установление фактов вызовет отвращение «левых», видящих в тысячелетней истории сплошное заблуждение, исправить которое призваны немецкая, французская или английская философия.

Империя Российская – самое старое государство Европы. Она возникла как единое национальное целое, как «Империя Рюриковичей», как «русская земля», единая земля для всех авторов наших летописей. Возраст Империи Российской приблизительно равен возрасту Римской Империи — около одиннадцати веков. С той только разницей, что Римская Империя — за исключением Карфагена — не имела никаких соперников.

Если Империя Российская была беднее других, то не вследствие «политики», а вследствие географии: трудно разбогатеть на земле, половина которой находится в полосе вечной мерзлоты, а другая половина в полосе вечных нашествий извне.

Русская государственность и культура отражают индивидуальные особенности русского народа, принципиально отличные от особенностей Европы и Азии. Основные черты России определились раньше, чем европейское влияние или азиатские нашествия могли наложить на Россию свой отпечаток. На эти черты не повлияла и Византия. Византийская Империя была Империей без нации. Русская Империя со времён «начальной летописи» строилась по национальному признаку.

РОССИЯ В СРАВНЕНИИ…

Великая культура Эллады выросла на крохотном привеске к Балканскому полуострову, поделённому на десяток микроскопических государств. Этой культурой — философией, поэзией, наукой, скульптурой — до сих пор вдохновляется весь культурный мир.

Великая культура Рима дала право и государственность. Рим строил свою Империю на недостаточной количественно, но необычайно высокой качественно человеческой базе; эта база была исчерпана войнами и разжижена иммиграцией. Рим пал.

На обломках великой Римской Империи разместились германские племена, внёсшие неизвестный древнему европейскому миру принцип феодализма: суверенных прав всякого крупного землевладельца. Этот принцип раздробил Европу — дробит её и до сих пор. Все усилия «великих европейцев» не смогли преодолеть этого раздробления.

Феодальный принцип во время Крестовых Походов раздробил также Византийскую Империю. Он же привёл к монгольскому игу в России: Ярослав «Мудрый» раздробил страну на феодальные «уделы», и удельные князья были разбиты поодиночке.

Ввиду этого, империи мирового масштаба выросли только вне Европы: в Англии, где островное положение страны позволило ей преодолеть свой феодальный провинциализм; в России, где не было психологических предпосылок для феодализма, и в САСШ, где выплавляется ещё незаконченный, но новый тип государственности, нации и культуры.

Мы сейчас присутствуем при конце мировой Великобританской Империи и при конце Европы, как культурного и политического гегемона мира. А наши «идеологи» всё ещё пытаются заимствовать из Европы те идеи, которые Европу уже привели к концу.

ЧТО ЕСТЬ «ДУХ»

Еврейский народ за всё время ни разу не попытался заселить тогда в изобилии пустовавшие земли. Глупо убеждать евреев в желательности стройки Еврейской Империи. Однако почему-то не считаются глупостью попытки навязать России политические порядки, выросшие из западно-европейского феодализма. Россия имеет свои пути, выработала свои методы, идёт к своим целям, и поэтому никакие политические заимствования извне ни к чему, кроме катастрофы, привести не могут.

Решающим фактором государственного строительства является психология, «дух» народа-строителя. Географические и климатические условия могут помогать строительству, как они помогали Риму, и могут мешать строительству, как они мешают нам. Но эти условия не могут ничего создать и не могут ничему помешать. Из всех культурных стран мира Россия находится в наихудших географических и климатических условиях — и это не помешало стройке Империи. Из европейских стран Франция находится в лучших условиях, и у неё не вышло ничего.

КРИВЫЕ ЗЕРКАЛА

Психологию народа нельзя понять по его литературе. Литература отражает только отдельные клочки национального быта, окрашенные в цвет лорнета наблюдателя. Лев Толстой, разочарованный крепостник, рисовал идеализированный быт русской знати и отражал её обречённость. Ф. Достоевский — быт деклассированного и озлобленного разночинца, окрашенный в тона писательской эпилепсии. А. Чехов — быт мелкой интеллигенции туберкулёзного происхождения. М. Горький — социал-демократического босяка. Л. Андреев — свои алкогольные кошмары. Алкогольные кошмары Эдгара По никто не принимает за выражение североамериканского духа, как никто не принимает байроновский пессимизм за выражение великобританской идеи. Безуховы и Волконские могли быть. Каратаевых и Свидригайловых быть не могло. Плюшкины и Обломовы могли быть, но они не характеризует психологии русского народа.

Русскую психологию характеризуют не художественные вымыслы писателей, а реальные факты исторической жизни.

Не Обломовы, а Дежнёвы, не Плюшкины, а Минины, не Колупаевы, а Строгановы, не «непротивление злу», а Суворовы, не «анархические наклонности русского народа», а его глубочайший и широчайший во всей истории человечества государственный инстинкт.

Всякая литература живёт противоречиями жизни, а не её нормальными явлениями. Всякая настоящая литература есть литература критическая. Наша литература родилась в эпоху крепостничества, достигла необычайной технической высоты и окрасила наши представления о России в заведомо неверный цвет. Но в такой же цвет окрасила их и русская историография.

Факты русской истории мы знаем очень плохо — в особенности плохо знают её профессора русской истории. Это происходит потому, что именно они рассматривали эту историю с точки зрения западно-европейских шаблонов. Русские историки пытались измерить вёрсты килограммами и пуды — метрами. Запутались сами, запутали и нас.

ПОЛИТИКА ПОДКИНУТОГО СЛОЯ

Все оттенки русской политической мысли можно разделить на три основные группы, в которые уложатся все политические партии России.

А. УТОПИЧЕСКАЯ ГРУППА

Исходные теоретические пункты: у марксистов — Карл Маркс с его предшественниками. У «умеренных социалистов», типа эс-эр — Фурье, Сен-Симон. У солидаристов — Шпан, Сартр и прочий «персонализм».

Эта группа наиболее «оторвана от народа», наиболее «убеждена» в своей правоте и наиболее способна к насилию над любыми интересами народа. Психологически — это тип людей, которые шли на собственную смерть, чтобы во имя «освобождения народа» убить его Царя-Освободителя. Эта группа должна быть объектом психиатрии.

Б. РЕСПУБЛИКАНСКО-БУРЖУАЗНАЯ ГРУППА

Основное положение: перенесение в Россию парламентарного образа правления, как уже «проверенного опытом передовых государств». Только клинической близорукостью можно объяснить тот факт, что полный провал «проверенного опытом» парламентарного управления в России, Венгрии, Германии, Италии, Испании, Польше, Португалии и Франции (деголлизм) называется «опытом передовых государств». «Опыт передовых стран Европы» пока поддерживается миллиардами и оружием САСШ. Парламентарные методы управления привели к полному политическому, экономическому и моральному маразму почти все страны Европы, и мир стремится к авторитарному правительству. Диктатура — военная в Испании, партийная в СССР, Германии и пр., профессорская в Португалии — это изнанка естественного стремления всякого человека к какой-то определённости.

В. ПРАВАЯ, КОНСЕРВАТИВНАЯ, УСЛОВНО-МОНАРХИЧЕСКАЯ ГРУППА

Та, которая больше всего оперирует термином «русскости», слой наиболее удалённый от интересов русского народа. Её социальный состав: дворянство и служилый слой. Её философские корни: никаких. Её историческое происхождение: заимствованное из Польши крепостное право, период которого группа считает периодом величайшего «расцвета России». Отсюда — Пётр Первый, символизирующий начала шляхетства и рабства, и Екатерина Вторая, символизирующая апогей и того и другого, названы «Великими». Александр Второй такого отличия не получил.

ОТОРВАННОСТЬ ОТ НАРОДА

Эту фразу повторяет весь русский образованный слой, начиная с Карамзина: «Мы стали гражданами мира, но перестали быть гражданами России».

«Оторванность от народа», «пропасть между народом и интеллигенцией» и «потеря русского гражданства» заключается вот в чём: интересы русского народа — такие, какими он сам их понимает, заменены интересами народа — такими, какими их понимают последователи утопических учений, и интересами «России», понимаемыми как интересы правившего сословия.

Русская интеллигенция должна быть перевоспитана в русском духе. Так как это почти невозможно, то дело идёт о создании новой русской интеллигенции, которая не может родиться по заказу. Если перевоспитание взрослого человека практически невозможно — «перевоспитание» тысячелетней нации есть совершеннейший абсурд.

РУССКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ

Русская историография – результат наблюдения русских исторических процессов с нерусской точки зрения. Эта историография возникла в век «диктатуры дворянства» и отражает на себе его социальный заказ — сознательно и бессознательно.

В русское понимание русской истории искусственно ввели ряд понятий, которые, по формулировке В.О. Ключевского, «не соответствовали ни русской, ни иностранной действительности»: пустой набор слов, заслоняющий русскую реальность.

Это привело к тому, что любой труд по истории России переполнен внутренними противоречиями — не говоря уже о несоответствии этих трудов с элементарными фактами русской истории.

Левые историки читателям заведомо лгут. Правые вынуждены вилять. В качестве примера последнего метода я приведу мнение о Петре Первом Льва Тихомирова — теоретика и историка русского монархизма. Он пишет: «Я глубоко почитаю его гений и нахожу, что он по существу делал именно то, что было нужно». Итак — «гений». Так отдаёт Лев Тихомиров дань официальной фразеологии. И, отдав дань, делает некоторые выводы.

«Учреждения Петра были фатальны для России и были бы ещё вреднее, если бы оказались технически хороши. К счастью, в том виде, в каком их создал Пётр, они были ещё неспособны к сильному действию». И дальше: «Бюрократизм и полное отстранение нации от государственных дел делают из якобы «совершенных» учреждений Петра нечто регрессивное, стоящее бесконечно ниже московских управительных учреждений».

Итак: «реформатор», создавший учреждения бесконечно худшие, чем прежние. «Гений», задумавший «фатальные учреждения», у которого, слава Богу, не хватило гениальности сделать эти «учреждения» «технически хорошими». В. Ключевский повествует о том, как все послепетровские правительства пытались выпутаться из «петровской традиции», и противоречит себе так же, как и Л. Тихомиров. С одной стороны — «гений», с другой — «хороший плотник, но плохой государь». О стратегическом «гении» и говорить нечего.

Умели ли Л. Тихомиров и В. Ключевский логически мыслить? Надо полагать — умели. Могли ли они не заметить их оценки «гения» и тех примеров и выводов, которые сами же делают? Вероятно — замечали. Но с одной стороны, был «социальный заказ», и с другой, тяга к правде и к логике. Вот откуда идут логические несообразности наших историков.

Именно в эпоху Петра и его «реформ» оформилось идейное завоевание России Западом и физическое — шляхетством. Социальные силы, которые разгромили патриархат — при патриархе Никоне, громили монархию при Петре и в XVIII веке почти достигли успеха. Л. Тихомиров так и пишет: «Монархия уцелела только благодаря народу, продолжавшему считать законом не то, что приказал Пётр, а то, что было в умах и совести монархического сознания народа».

Получается необычная ситуация: «ум и совесть монархического сознания народа» «не признавали законом» то, что приказывал монарх. Это ещё одна иллюстрация того, что неограниченной власти не бывает никогда и нигде.

Л. Тихомиров утверждает, что даже турки, завоевав Византию, не обращались с православной церковью так, как обращались с нею при Петре. Это было попыткой разгрома русской Церкви, начатого при Никоне, как весь 18-ый век с его цареубийствами был попыткой разгрома русской монархии, начатого при Петре. Обе попытки удались не совсем, только благодаря «уму и совести монархического сознания народа».

Русская литература НЕ отражает русской жизни. Платонов Каратаевых, как исторического явления, в России НЕ существовало: нелепо утверждать, что на базе непротивления злу можно создать Империю на территории 22 млн. квадратных вёрст или вести упорную и ожесточённую гражданскую войну. Принято говорить о миролюбии русского народа — однако «боёв стенкой» не знают никакие иные народы Европы. Принято говорить о русской лени — однако, русский народ преодолел такие климатические, географические и политические препятствия, каких не знает ни один иной народ в истории человечества. Принято говорить о гении Петра — однако, любая фактическая справка не оставляет от этой гениальности камня на камне. Принято говорить о безумии Павла Петровича — однако, простое перечисление изданных им законов показывает в Павле Петровиче огромный государственный ум, видевший неизмеримо дальше его современников. Принято говорить о Николае Палкине, а он ежедневно рисковал жизнью и подготовил всё для освобождения крестьян — его сын только закончил уже построенное здание. Об Императоре Николае Втором левые историки говорят, как о бездарности, правые — как о кумире. Однако, факты говорят о том, что даже в области стратегии Государь Император обладал большими творческими данными, чем все наши военспецы вместе взятые — и именно военспецы технически саботировали стратегическое творчество Государя Императора.

РАСПЛАТА

Политическая конструкция, которую возвели в России петровские реформы, была нерусской конструкцией и не устраивала русский народ. Оторванными от народа оказались и красная и белая сторона нашей гражданской войны. Как бы мы ни оценивали фронтовой героизм Белых армий и дезорганизацию их тылов — общего языка с народом они не нашли. Никому не пришла в голову простая мысль: опереться на семейные, хозяйственные и национальные инстинкты этого народа в их политической проекции — на Царя-Батюшку, на Державного Хозяина Земли Русской, на незыблемость русской национальной традиции и не оставить от большевиков ни пуха, ни пера.

Меня, монархиста, можно бы попрекнуть голой выдумкой. Однако, выдумка эта принадлежит Льву Троцкому: «Если бы белогвардейцы догадались выбросить лозунг "Кулацкого Царя" — мы не удержались бы и двух недель».

Правившие слои Белых армий этого лозунга выбросить не догадались по той причине, что февральский дворцовый переворот, как и цареубийство 11 марта 1801 года, был устроен именно для того, чтобы устранить «крестьянского царя», и было бы нелепо ставить ставку на «кулацкого царя». «Единая и неделимая» никаким лозунгом не была — «делить Россию» большевики не собирались — это означало бы «деление» и советской власти. Зачем ей было бы делить самое себя?

Нам нужны горячее сердце и холодный ум. Сердце, которое действительно любило бы действительную Россию, а не наши выдумки о ней, и ум, который холодно взвесил бы все наши ошибки.

ПОЛИТИКА И ВОЙНА

Последние десятилетия привели к представлению о том, что война решается оружием, стратегией, гением, доблестью и прочим. Всё это неверно: войны решаются политикой и только ею одной.

Хорошая стратегия только экономит народные силы. Если этих сил мало — не поможет никакая стратегия. Если этих сил много — то, в крайности, можно обойтись и вовсе без стратегии.

При организационных и стратегических данных Петра Первого даже со Швецией пришлось воевать двадцать один год, но результата не изменило и это: Россия была сильнее Швеции приблизительно в десять раз. Только при равенстве сил и потенциала, хорошая стратегия может изменить ход войны.

Московская, национальная, демократическая Русь, политически стоявшая безмерно выше современных ей государств мира, петровскими реформами была разгромлена до конца. Были упразднены: самостоятельность Церкви, народное представительство, суд присяжных, гарантия неприкосновенности личности, русское искусство и даже русская техника: до Петра Москва поставляла Европе наиболее дорогое оружие. Московское служилое дворянство было превращено в шляхетский крепостнический слой. Остальные слои нации, игравшие в Москве огромную национально-государственную и хозяйственно-культурную роль: духовенство, купечество, крестьянство, мещанство, пролетариат (посад), были насильно отрешены от активного участия во всех видах этого строительства. Потери русской культуры оказались безмерно выше, чем её потери от коммунистической революции.

Оторванный от почвы, наш правивший слой постарался ещё дальше изолировать себя от этой почвы культурой, языком и даже одеждой. Оба крыла нашего правящего слоя искали идейных опорных точек где угодно, но не у себя дома. Правое крыло базировалось на немецких министрах и управляющих: оно нуждалось в повиновении масс. Левое крыло из французской революции черпало вдохновение для революции и ГПУ. Так шла история — «русская общественная мысль», русская история, но без России.

Достоевский в «Дневнике Писателя» констатировал: «За последние полтораста лет сгнили все корни, связывавшие русское барство с русской почвой».

Народно-Монархическое Движение пытается понять интересы русского народа такими, какими этот народ понимал их САМ — не из иностранной философии и не из вымыслов отечественной литературы, а из поступков русского народа за всю его жизнь. Этой жизни русскому народу стыдиться нечего: в условиях беспримерной в истории человечества «географической обездоленности», невиданных иностранных нашествий, при хроническом перенапряжении всех огромных своих сил — этот народ создал самую великую и самую человечную в истории государственность.

И.Л. Солоневич