Неудавшийся реванш, цитаты

Избранные цитаты из книги Юрия Цурганова «Неудавшийся реванш: Белая эмиграция во Второй мировой войне» (ISBN 5-87604-054-1).

Часть 1, 1930-е

Активисты Русского Обще-Воинского Союза (РОВС) проверили себя в деле в ходе гражданской войны в Испании 1936-39 годов. Белоэмигранты симпатизировали генералу Франсиско Франко, противопоставившего себя правительству, зависимого от прокоммунистического Народного фронта.

72 человека русского отряда воевали в Кастелиано-Арагонском легионе Национальной испанской армии. Отряд возглавлял генерал-майор Анатолий Владимирович Фок. Генерал Франко несколько раз встречался с русскими добровольцами. Они участвовали в параде победы в Валенсии 3 мая 1939 года, получили воинские звания испанской армии, удостоились военных наград. Белоэмигранты в Испании показали Франко, что, помимо военных советников Сталина, существуют «руссо бланко» — белые русские.

Белая эмиграция стремилась донести до международной общественности суть событий в России. В 1926 году Российский зарубежный съезд в Париже выступил с «Обращением ко всему миру»: «Над Россией властвует ныне международная коммунистическая организация — III Интернационал. Она говорит и действует именем России, притязает на её наследие и на её права для того, чтобы тратить силы и средства, накопленные веками русской государственности, на дело мировой революции, т.е. на разрушение политического и социального уклада во всех странах, у всех народов. Организация III Интернационала, властвующая над Россией, не должна отождествляться с Россией и рассматриваться как русское правительство, она, наоборот, злейший враг нашей родины».

С.С. Ольденбург подготовил доклад о коммунистической власти: «По своей интернациональной природе, коммунистическая власть угрожает всем государствам. Мировая коммунистическая партия — международная опасность, международное зло, в борьбе с которым в первую очередь заинтересована Россия, но эта борьба не менее существенна для уцелевших государств».

Съезд обратился ко всему миру, призвал помочь России: «Формы этой помощи могут быть многообразны, как многообразна сама борьба России с её врагом — Интернационалом… Не будет мира в мире, пока не займёт в нём своего места воскресшая и возрождённая Национальная Россия».

Большевики не скрывали своих намерений. О том, что Коминтерн — мировая коммунистическая партия, сказано в первом параграфе устава этой организации. Там же определена её главная задача: «Коммунистический Интернационал борется за создание Всемирного Союза Советских Социалистических Республик…» По сути, объявляет войну всему миру.

По линии НКИД большевики добивались международного признания, а по линии Коминтерна дезорганизовывали Западное общество, провоцировали в нём социальные конфликты, разжигали революции. Зарубежные компартии послушно исполняли волю руководства РКП (б).

Ленин и другие большевистские вожди немало высказывались о том, что любые договоры с капиталистическими странами являются лишь тактическим маневром, но стратегическая цель не меняется — уничтожение капиталистического окружения и победа коммунизма в мире. Программа Коминтерна предполагала истребление ведущих слоёв общества зарубежных стран, что уже полным ходом осуществлялось большевиками в России.

Большевики предвидели, что белогвардейцы не прекратят бороться с ними после ухода из России, поэтому они пытались агитацией и пропагандой воспрепятствовать отступлению Русской Армии из Крыма в 1920 году. Командующий фронтом М. В. Фрунзе обратился по радио к П. Н. Врангелю: «Предлагаю вам прекратить сопротивление и сдаться… Революционный военный совет гарантирует сдающимся полное прощение всех проступков, связанных с гражданской борьбой… Мы не стремимся к мести. Всякому, кто положит оружие, будет дана возможность искупить свою вину перед народом честным трудом».

После занятия Крыма Красной Армией, деятель Коминтерна Бэла Кун опубликовал принципиально иное заявление: «Крым — это бутылка, из которой ни один контрреволюционер не выскочит, а так как Крым отстал на три года в своём революционном движении, то мы быстро подвинем его к общему революционному уровню России…»

В городах начались облавы. В первую ночь пребывания большевиков в Симферополе расстреляли 1800 человек, в Керчи — 1300, в Феодосии — 420. Затем террор «упорядочили» — начали анкетировать население. Большевиков интересовало отношение к Врангелю, социальное происхождение, имущественное положение анкетируемых и их родственников.

Жертвами террора становились офицеры, солдаты, военные чиновники, члены их семей; а также врачи, медицинские сёстры, инженеры, земские деятели, священники, студенты, гимназисты. В Севастополе расстреляли свыше пятисот портовых рабочих, помогавших эвакуации беженцев. 28 ноября опубликовали первый список расстрелянных — 1634 человека. 30 ноября — второй список — 1202 человека. В Симферополе зафиксированы случаи расстрелов женщин с грудными детьми, в Ялте и Севастополе — расстрелов раненых и больных, вынесенных из лазарета на носилках. Применялись также массовые затопления в трюмах барж. Количество жертв красного террора в Крыму оценивается от 50 до 150 тысяч человек.

Борьба против РОВС была важным направлением деятельности ОГПУ и разведки РККА. Советские спецслужбы внедряли в ряды РОВС свою агентуру, провоцировали конфликты между эмигрантскими организациями и правительствами стран, похищали людей.

26 января 1930 года в Париже советская агентура похитила генерала-лейтенанта Александра Павловича Кутепова, возглавлявшего РОВС после смерти Врангеля в 1928 году. На пост председателя РОВС вступил генерал-лейтенант Евгений Карлович Миллер, командовавший в 1919-20 годах войсками Северной области. 22 сентября 1937 года в Париже его похитили агенты НКВД и тайно вывезли в СССР. После отказа призвать эмиграцию отказаться от борьбы с большевиками, Миллера расстреляли 11 мая 1939 года.

Генерал-лейтенант Алексей Петрович Архангельский возглавлял РОВС на протяжении Второй мировой войны и после неё. При Архангельском РОВС впервые привлёк красноармейцев на свою сторону во время войны Советского Союза против Финляндии. Белые эмигранты в Финляндии сформировали из советских военнопленных отряд из двухсот человек.

В 1936 году генерал-майор А. В. Туркул создал и возглавил Русский Национальный Союз Участников Войны (РНСУВ). Члены Союза полагали, что либерализм и демократия с их парламентаризмом «отжили свой век»: «Сейчас на смену им пришли новые течения… Мы должны взять от нового всё хорошее и полезное, но переделать это на русский лад…» Утверждалось, что «единственным строем, подходящим для России, была и будет монархия».

Российские военные за рубежом двадцать лет жили мечтой о «весеннем походе» — ситуации, когда европейские державы возобновят интервенцию против СССР. Тогда белогвардейцы возобновят и гражданскую войну с большевиками. Подготовка к «весеннему походу» была основным смыслом жизни военных эмигрантов. Идея защиты СССР от внешней агрессии представлялась белоэмигрантам настолько абсурдной, что они даже не полемизировали с ней.

Схему выбора союзников Врангель вывел в виде формулы: «Хоть с чёртом, но против большевиков». Ближайший соратник Врангеля — генерал-майор фон Лампе писал: «Лозунг «ХСЧНПБ» исповедывался покойным Главнокомандующим, о чём он не раз говорил мне лично».

Белая эмиграция не рассматривала большевистский период как логическое продолжение российской истории. Попытки Сталина апеллировать к русскому прошлому воспринимались как идеологическое мародёрство. Белоэмигранты не считали, что большевистский режим обрёл легитимность за два десятилетия власти. Государственные структуры СССР не стали и никогда не станут русским национальным правительством. «Власть антинациональной секты губительнее и отвратнее господства другой нации. Под татарским игом русская самобытность менее искажалась, нежели под игом коммунистическим. Оно внешне менее заметно, так как коммунист говорит на том же языке… и, потому, сопротивление коммунистическому разложению требует большей сознательности, нежели противодействие иноземному засилью».

Белоэмигранты разочаровались в бывших союзниках по Антанте. Многие русские офицеры были убеждены, что Россия вступила в Великую войну, чтобы помочь союзной Франции. Помощь оказали должным образом — русские армии П. К. Рененкампфа и А. В. Самсонова отвлекли на себя часть германских войск. В результате французы победили в битве на Марне и не допустили сдачи Парижа. Франция оказалась в долгу перед русскими.

В ходе Гражданской войны в России державы Антанты занимали двойственную позицию по отношению к Белому движению. Первоначально ему оказывали материальную и моральную поддержку. Но после того, как военный успех начал сопутствовать красным, отношение изменилось. Страны Антанты были заинтересованы в прекращении Гражданской войны, чтобы начать торговать с советской Россией. Это воспринималось российским офицерством как предательство. И всё же, надежда на то, что союзники по мировой войне будут верны своему долгу, ещё сохранялась.

«Я ушёл из Крыма, — писал генерал Врангель, — с твёрдой надеждой, что мы не будем протягивать руку за подаянием, а получим помощь от Франции как должное, за кровь, пролитую в войне, за нашу стойкость и верность общему делу». Правительство Франции смотрело на ситуацию иначе.

Константинополь, куда в ноябре 1920 года прибыла Русская Армия Врангеля, был оккупирован войсками Антанты. Они отнеслись к русским как к нежеланной обузе и потребовали роспуска армии. Это было абсолютно недопустимо для русского командования, поскольку уход из Крыма рассматривался как временное отступление. Франция сочла себя свободной от союзнических обязательств и согласилась лишь обеспечить снабжение русских войск. Великобритания вообще отказалась помогать, настаивая на немедленной репатриации белогвардейцев обратно в Россию. За снабжение Русской Армии продовольствием французы реквизировали имущество, эвакуированное из Крыма: 45 тысяч винтовок, 350 пулемётов, несколько сот тысяч гранат и снарядов, 12 миллионов патронов, 300 тысяч пудов зерна, 20 тысяч пудов сахара, 50 тысяч пудов другого продовольствия, 200 тысяч комплектов обмундирования, три парохода с углём, запас материалов для шитья тёплой одежды и многое другое. Были конфискованы все русские военные и торговые суда, остатки денег врангелевского правительства в парижском банке, личные счета лиц из окружения Врангеля.

Сокращением пайков и угрозами французы стремились заставить российских военных возвращаться в Россию, ехать в Бразилию рабочими на плантациях, вступать в ряды Французского Иностранного легиона, становиться беженцами и рассредотачиваться по Европе. На одной из встреч с недавними союзниками Врангель заявил: «Если французское правительство настаивает на уничтожении русской армии, лучше её бы высадили с оружием в руках на берегу Чёрного моря, чтобы она могла, по крайней мере, достойно погибнуть…»

Державы Антанты стремились превратить отступившую, но сохранившую боевой настрой и организованность, Русскую Армию в политических эмигрантов. Именно поэтому Врангель перевёл свои войска в славянские земли, где можно было рассчитывать на добросердечный приём. К 1922 году большая часть русских войск была принята Югославией и Болгарией.

Положение эмигрантов осложнилось в правовом и психологическом отношении после того, как с 1924 года европейские державы стали устанавливать дипломатические отношения с СССР. Ещё большим ударом для эмигрантов было принятие СССР в Лигу Наций в 1934 году.

Ситуация ухудшилась в период мирового экономического кризиса 1929-1933 годов. Промышленное производство упало к уровню начала века, число безработных в странах Запада приблизилось к 30 миллионам. Эти факты подталкивали белоэмигрантов к выводу, что они наблюдают фиаско либерально-демократических основ построения общества. Всё больше они интересовались авторитарными режимами Европы.

В Германии к 1922-23 годам число эмигрантов из России возросло до 600 тысяч, из которых 360 тысяч проживало в Берлине. Берлин превратился в один из главных культурных центров российской эмиграции. По причине инфляции марки там были выгодны типографские работы. К 1924 году из 130 русских эмигрантских издательств, 87 находились в Берлине. Годовая продукция русских книг в Германии превысила число немецких.

После Первой мировой войны Германия оказалась в ужасающем положении. По Версальскому договору, Германия потеряла 1/8 часть своей территории, все колонии. Ей было запрещено иметь авиацию, подводный флот и крупные бронированные корабли, производить самолёты и дирижабли, броневики и танки, химическое оружие. Она имела право иметь только 100-тысячную армию. Введение всеобщей воинской повинности запрещалось. К 1921 году был установлен объём репараций в 132 миллиарда золотых марок.

В психологическом отношении положение немцев и, прежде всего, ветеранов кайзеровской армии оказалось сродни положению их недавних противников — ветеранов Русской Императорской Армии. И те, и другие чувствовали себя оскорблёнными и хотели реванша.

После 1933 года эмигрантские организации помогали соотечественникам покинуть Францию, Бельгию и другие страны, чтобы переселиться в Рейх. Там можно было найти работу и обрести социальный статус в обществе. «Белый эмигрант с оружием в руках боролся с марксизмом и узнал подлинную демократию на собственной шкуре».

Казаки

Вождь казачества, генерал-лейтенант Пётр Николаевич Краснов сказал: «В своё время была Великая Русь, которой следовало служить. Она пала в 1917 году, заразившись почти неизлечимым недугом». Будучи убеждённым монархистом, он воспринял события февраля-марта 1917 года как трагедию. 25 октября Краснов откликнулся на призыв Керенского снять войска с фронта и направить их на подавление большевистского мятежа в Петрограде.

Он был едва ли не единственным командующим Северного фронта, который поддержал Керенского. Другие отказались, считая, что армия должна защищать страну от внешнего врага, а не участвовать во внутриполитических баталиях. Краснов умел прагматично преодолевать свои антипатии. Он предпочитал выбирать меньшее из двух зол и своему выбору он следовал до конца: «Я никогда не был поклонником Керенского… Всё мне было в нём противно до гадливого отвращения… А вот иду же я к нему… предлагать свою жизнь и жизнь вверенных мне людей в его полное распоряжение? Да, иду. Потому что не к Керенскому иду я, а к Родине…»

По-особому сложилась судьба казачьей эмиграции из азиатской России: Астраханского, Оренбургского, Уральского, Сибирского, Семиречинского, Забайкальского, Енисейского, Уссурийского и Амурского казачьих войск. Центром Дальневосточной эмиграции была Маньчжурия, где ещё до революции проживало 200 тысяч российского оседлого населения, связанного с эксплуатацией Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД).

Это было российское «государство в государстве» со своими охранными войсками, судом, средними и высшими учебными заведениями, газетами и журналами. Здесь были десятки православных церквей, четыре монастыря; действовала Русская духовная миссия в Китае.

Ключевой политической фигурой казачьей эмиграции на Дальнем Востоке в 1921-45 годах был атаман Забайкальского Казачьего войска, генерал-лейтенант Григорий Михайлович Семёнов. В 1920 году Верховный Правитель России адмирал А. В. Колчак подписал приказ о передаче Семёнову «всей полноты верховной власти на территории Российской Восточной Окраины».

В оценке большевизма Семёнов не отличался от других видных представителей российской военной эмиграции: «Я не против диктатуры в решительные моменты жизни наций, но не понимаю, какие преимущества получила наша родина, сменив самодержавную власть монарха на произвол кучки политических проходимцев и международных авантюристов».

Семёнов не считал важным вопрос о форме государственного строя, полагая, что все виды монархии и республики имеют свои достоинства и недостатки. По его убеждению, идейность должна выражаться в стремлении к национальному возрождению и благополучию народа. Семёнов высказывался против копирования иностранных моделей для будущей России. Он настороженно относился к политическим партиям и парламентаризму. Это было характерно для русского офицерства, которое считало, что борьба партий и Государственная Дума привели Россию к революции. По мнению Семёнова, политической борьбой думские деятели подменили участие народа в управлении государством, они препятствовали полезным реформам для развития страны.

В 1920-30-е годы правительства многих стран считали возможным мирное сосуществование с СССР. Семёнов считал, что их борьба с большевизмом неизбежна, и конец её наступит только если большевики будут вырваны из России, или если власть Красного Интернационала распространится на все государства мира.

Особое значение Семёнов придавал формированию международного общественного мнения: «В прессе должны быть раз и навсегда исключены по отношению к большевикам слова — „Русское правительство“, „Русская армия“, они должны быть заменены словами — „Правительство Красного Интернационала“, „Армия Красного Интернационала“».

Политорганизации

Появилось понятие «Зарубежная Россия» — сообщество людей, эмоционально связанных с родиной, которые не желали ассимилироваться в странах, предоставивших им политическое убежище, стремились сохранить и передать своим детям национальную культуру России и намеревались вернуться на родину, но не в качестве людей «прощённых» советской властью.

Мысли и чувства Зарубежной России отражала газета «Возрождение», выходившая в Париже с 1925 по 1940 год. Главный редактор, Пётр Бернгардович Струве, писал: «Мы старались объединить национальное общественное мнение за рубежом. Мы не мечтали разом объединить всех, одним ударом стереть все различия... Объединение, к которому зовёт „Возрождение“, — не объединение вокруг доктрины или партии... Мы выдвигаем личный авторитет Великого Князя... Авторитет не господства, а служения. Мы считаем себя слугами великого организма Русской Армии, той силы, которая защищает бытие и честь России против разрушительной антинациональной смуты... Мы слуги и глашатаи белой идеи и белого движения. Зарубежье не должно вариться в собственном соку духовно и политически, ... а всеми мыслями и действиями обратиться к подъяремной внутренней России. России нужно возрождение, а не реставрация...»

Часть 2, 1941-1944

Отношения с Германией

В Париже русские эмигранты создали Русский Представительный Комитет. Новый Комитет принял следующие руководящие идеологические начала:
1) Непримиримость к иудо-марксистскому интернационалу и масонству всех толков.
2) Борьба со всеми силами, мешающими возрождению Национальной России.
3) Считая, что православие сыграло основную роль в создании Российского Государства, одухотворив Российскую имперскую идею, видеть в вере Божьей залог возрождения нашего Отечества.

Комитет трудоустраивал эмигрантов. С 1 августа по 10 ноября Комитет истратил на благотворительные нужды 143,5 тысячи франков.

Руководитель Русского Представительного Комитета — Юрий Сергеевич Жеребков — говорил: «Патриот тот, кто, не ставя условий, идёт переводчиком, врачом, инженером и рабочим, чтобы помочь русскому народу забыть большевистское иго и изжить страшный марксистский яд, проникший ему в душу». Он настаивал на раздельном отъезде российского зарубежья: «Возврат всей эмиграции в Россию был бы несчастием для нашей Родины, так как среди нас много вредных элементов. Не забывайте, что кроме белых бойцов армий Врангеля, Колчака и Юденича… в Париж, Нью-Йорк и Лондон приехали господа, которые подготовили революцию 17-го года и привели Россию к гибели».

Заместителем Жеребкова был назначен полковник П. Н. Богданович — руководитель созданной до войны скаутской Национальной Организации Российских Разведчиков (НОРР). В 1938 году они оценивали свою численность в 12 тысяч человек. В 1940 году численность увеличивалась — все организации российской молодёжи объединились в НОРР.

Идеалом организации была национальная Россия, в которой НОРР заменила бы октябрят, пионеров и комсомол. В НОРР господствовал культ российской государственности, императорской армии и флота. Организация строилась на принципах иерархии и единоначалия, в противовес демократическому и выборному началу.

Боевые действия

Как и большинство белоэмигрантов, Борис Алексеевич Смысловский полагал, что русский народ не сможет свергнуть большевизм без помощи извне. Смысловский исходил из убеждения, что «биологическая сила русского народа, по сравнению с силой германского народа, настолько велика, что нам, русским, не приходится опасаться, что немцы нас проглотят и переварят».

Приём людей из лагерей военнопленных в Русскую Народную Национальную Армию (РННА) производился на добровольных началах. Командование РННА сделало немало для достижения взаимопонимания между людьми «оттуда» и «отсюда». Бригада выступала под бело-сине-красным флагом.

Руководителем «Бюро по защите интересов русских эмигрантов в Сербии» был назначен генерал-майор Михаил Федорович Скородумов. Он участвовал в Первой мировой войне, в августе 1914 года был тяжело ранен и после лечения признан негодным к строевой службе, однако он настоял на возвращении на фронт. Несмотря на инвалидность, он вступил в Добровольческую Армию Белого движения.

В Сербии интенсивность борьбы нарастала. 12 сентября Скородумов сказал: «Ныне открывается новая страница Русской истории. От нас зависит, что будет записано на этой странице. Если возродится Русская Армия, то возродится и Россия».

Майор И. Н. Кононов в 1948 году напишет: «Живя в Советском Союзе, я видел все прелести террора, нищеты, издевательства над народами под гнётом коммунизма. Я решил освободить нашу родину от варваров, бандитов-коммунистов во главе с проклятым, кровавым горным шакалом Джугашвили-Сталиным».

Начальник Казачьего управления Гимпель и войсковой старшина Д. А. Стаханов решили, что подходящим местом для размещения Казачьего стана будет северная Италия у Карнийских Альп. В сентябре-ноябре 1944 года туда прибыло свыше 22 тысяч казаков и членов их семей. Для их транспортировки, а также для перевоза вооружения, скота, и имущества потребовалось 112 железнодорожных эшелонов в составе 50 вагонов каждый.

В северной Италии в Казачьем стане открылись учебные заведения: юнкерское училище, кадетский корпус, военно-ремесленная школа, войсковая гимназия, женская школа, шесть начальных и церковно-приходских школ, восемь детских садов.

В Тольмеццо открыли Казачий музей, банк, походную типографию, театр, действовало Казачье офицерское собрание и Епархиальное управление. В населённых пунктах создали сеть магазинов, мастерских и больниц. Город Олессио переименовали в Новочеркасск, переименовали некоторые проспекты и улицы. Весной 1945 года организовали посевную кампанию. Возрождался образ жизни казачьих поселений дореволюционной России.

В Сопротивлении

Количество российских эмигрантов, служивших в армиях стран Антигитлеровской коалиции, оценивается в переделах от 3 до 6 тысяч человек. Число выходцев из России в Сопротивлении не превышает нескольких сотен.

Только через Русский Охранный Корпус прошло свыше 17 тысяч человек, из которых 12 тысяч были эмигрантами и 5 тысяч — бывшими военнослужащими РККА.

Часть 3

Политика большевиков с момента захвата ими власти в России:

1) Репрессии ВЧК-ОГПУ-НКВД на протяжении всего периода большевистского правления против всех слоёв населения.
2) Форсированная индустриализация вызвала спад уровня жизни в городах, рабочие эксплуатировались на государственных предприятиях, законодательства направлялись против интересов трудящихся — уголовная ответственность за опоздания, закрепление рабочих на предприятиях и т.д.
3) Насильственная коллективизация и раскулачивание, голод и реалии советской колхозной системы.
4) Идеологический диктат в науке и культуре, сделавший невозможным полноценное развитие интеллектуальной деятельности.

Из манифеста Комитета Освобождения Народов России (КОНР): «Плутократы Англии и США угнетают и эксплуатируют другие страны и народы. Клика Сталина мечтает о мировой революции и уничтожении национальной независимости других стран и народов.

Силы разрушения и порабощения прикрывают преступные цели лозунгами защиты свободы, демократии, культуры и цивилизации. Под защитой свободы они понимают завоевание чужих земель. Под защитой демократии они понимают насильственное навязывание своей политической системы другим государствам. Под защитой культуры и цивилизации они понимают разрушение памятников культуры и цивилизации, созданных тысячелетним трудом других народов».

Окончание войны

18 апреля 1945 года Смысловский приказал своей армии выдвигаться в сторону швейцарской границы. Туда же должен был прибыть и Русский Корпус, однако соединение с ним не состоялось. 12 мая колонна сдала оружие англичанам. 1 ноября 1945 года чины Русского Корпуса были перевезены в лагерь Келлерберг. Шесть лет они стремились избежать выдачи советской стороне и отправиться в более спокойные и безопасные точки земного шара.

В Лихтенштейн прибыло 494 человека. Русскому формированию гарантировали политическое убежище, оружие было сдано и утоплено в озере. Князь Лихтенштейна, Франц-Иосиф II, в отличие от Рузвельта и Черчилля, не пошёл на поводу у Сталина и не допустил насильственной репатриации.

28 апреля 1945 года итальянские партизаны предъявили ультиматум, согласно которому казаки должны были оставить Италию и сдать оружие. Казачий военный совет под председательством П. Н. Краснова принял:

1) Отвергнуть ультиматум, не соответствующий Казачьей Чести и Славе.
2) Не сдавать оружие, даже с гарантией пропуска в Австрию.
3) Прорвать с боем, если необходимо, кольцо партизанского окружения и выйти в Восточный Тироль.

Итальянские партизаны 29 апреля начали атаковать казаков. 30 апреля казаки решили эвакуировать Стан из Италии. Нейтральная Швейцария отказалась принять Казачий Стан.

7 мая казаки прибыли в Австрию. Вслед за ними из Италии двигались английские войска, Доманов выслал им навстречу парламентёров. Командир 36-й моторизованной пехотной бригады Джефри Мессон принял сдачу Казачьего Стана в плен, но не ответил о дальнейшей судьбе личного состава. На вопрос о возможной выдаче казаков СССР ответил отрицательно. Численность Казачьего Стана на 23 мая 1945 года составила 40325 человек, включая женщин и детей.

Парламентёры не знали, что их участь давно предрешена правительствами стран антигитлеровской коалиции. По Ялтинскому соглашению между Сталиным, Рузвельтом и Черчиллем от 11 февраля 1945 года, США и Великобритания обязались репатриировать лиц, которые 1 сентября 1939 года являлись советскими гражданами и вместе с тем: а) либо взяты в плен в германской форме; б) либо 22 июня 1941 года были военнослужащими Красной Армии; в) либо доказанным образом добровольно работали с врагом. Генерал де Голль присоединился к Ялтинскому соглашению 29 июня 1945 года.

Практически эта договорённость превратилась в насильственную репатриацию всех без разбора, включая и старых эмигрантов, которые никогда не были советскими гражданами. Когда люди не желали вернуться в СССР, их обманывали и жестоко избивали. 12 мая американцы выдали Сталину 1-ю дивизию ВС КОНР, Штаб ВС КОНР и руководство движения, около 10 тысяч человек.

1 июня 1945 года англичане выдали большевикам Казачий Стан Т. И. Доманова. 28 мая якобы «на конференцию» вывезли и передали органам СМЕРШ офицеров, а 1 июня штурмовали лагерь, более половины состава которого составляли семьи военнослужащих. 1430 офицеров Доманова (68% личного состава) являлись старыми эмигрантами. Выдавая их, англичане «перевыполняли» ялтинские обязательства.

Похожая участь постигла 3-й казачий запасной полк полковника Лобасевича. Его доставили в распоряжение СМЕРШ, и после шести месяцев его состав осудили к 25 годам принудительных работ в «исправительно-трудовых лагерях». Только небольшая часть военнослужащих Русского Корпуса доказала, что они не подлежат выдаче.

Англичане и американцы знали, что ждёт этапируемых ими людей. В Мурманске, Одессе и Любеке репатриантов расстреливали на глазах у англичан, что отражено в их рапортах. Многие эмигранты-антикоммунисты заявляли, что предпочитают выдаче смерть. Таких «смутьянов» англичане репатриировали в первую очередь, прилагая стенограммы их заявлений. Самоубийства среди репатриантов были обычным явлением. В 1947 году, при выдачах из Италии, каждый состав включал в себя вагон-морг, поскольку советские представители принимали мёртвых и зачисляли каждого из них за пленного.

Одна из причин, побудивших правительства Запада пойти на поводу у Сталина — необходимость обеспечить безопасность собственных военнопленных, находившихся на территории Восточной Европы. Поддавшись шантажу, союзники обменяли свыше 5 миллионов человек, которых требовал Сталин, на 150-200 тысяч граждан своих стран.

Бывший офицер НКВД сообщил, что в 1943-1947 годах было репатриировано около 5,5 миллионов граждан СССР. Профессор Й. Хоффманн сообщает, что 30% военнослужащих РОА и «восточных батальонов» расстреляли, остальные получили по 25 лет лагерей.

Советская сторона настаивала на выдачах, чтобы не допустить укрепления эмиграции свежими силами и не выпускать в западный мир миллионы свидетелей своих преступлений. Лишь небольшой части бывших советских граждан удалось стать Второй волной российской эмиграции, которая составила от 450 тысяч до 620 тысяч человек.

Третье течение российской эмиграции объединяло людей, непримиримых к государственному строю СССР. Они отрицали принципы, которые предлагали новоявленные советские патриоты и «умеренные». С. П. Мельгунов в 1945 году писал: «Только люди с чрезмерно короткой памятью и заглохшей политической совестью могут предать забвению совершённые коммунистической диктатурой преступления перед народом и звать нас к „искреннему примирению“ с ней».

Советские спецслужбы не оставляли российскую эмиграцию своим вниманием. Ушедший на Запад офицер Советской армии написал письмо-предостережение в редакцию эмигрантского журнала «Набат». В нём он изложил содержание секретной инструкции Отдела Главного Управления МГБ по разложению эмиграции. Это не единственное свидетельство такого рода. Сотрудникам «компетентных органов» предписывалось:

«Поддерживать и усиливать материальные и религиозные разногласия между беженцами разного подданства... Необходимо обострить враждебность „старых“ и „новых“... Следует разжигать антагонизм между политическими группами беженцев, добиваться обострения между ними в их прессе, жизни и деятельности. Мы должны подменять их борьбу против нас — борьбой между ними самими, вовлекая в неё массы. Необходимо парализовать культурную деятельность эмигрантов, для чего следует привлекать к художественному творчеству бездарных, бесталантных людей, чтобы они попусту тратили бумагу, заваливая редакции эмигрантской прессы безвредной для нас работой... Необходимо создавать скандалы, чтобы убедить иностранцев в том, что культурная ценность современной эмиграции равна нулю... Нам нужно поощрять преступность в лагерях УНРРА... Наши агенты должны подталкивать кладовщиков, бухгалтеров, комендантов и других лагерных работников на скользкий путь растраты... Прельщать этих людей деньгами, одеждой и спиртными напитками... Замазывать рты опасным личностям и расчищать дорогу к власти и влиянию дуракам, чтобы их потом использовать в наших интересах. Необходимо добиться состояния общего недовольства и безнадёжности, создать среди эмигрантов настроение полного отчаяния...»

Однако эмигрантская молодёжь не теряла присутствия духа. В первом номере за 1948 год «Бюллетень АЦОДНР» поместил передовицу «Единый патриотический фронт». Организация обращалась с призывом «ко всем честным патриотам России» сплотиться и забыть всё, что разделяет эмиграцию: «Антибольшевистский Центр считал и считает, что у подлинных патриотов больше общего, чем различного, что говорит за возможность создания единого патриотического фронта в борьбе с большевизмом».

У старой эмиграции моральных и физических сил для продолжения политической деятельности уже не было. 5 августа 1945 года Алексей Александрович фон Лампе писал Ивану Александровичу Ильину: «В ноябре 1943 года, когда я с женой был в служебной поездке в Праге, — в мой дом в Берлине попало 38 зажигательных бомб, и в огне погибло всё, что было в моей квартире. Там было немного дорогих вещей, но много „ценностей“ В тот же день и час сгорела квартира и подвал дома Бискупского, где находилось моё собрание фотографий о России (22 000 изображений)… и ящик с 70 лучшими книгами моей библиотеки… А наше знамя, спасённое из Праги, по пути сгорело в вагоне… Офицер, оставшийся в вагоне — погиб… Казалось, что рушилось всё…

Я сначала решил оставить всё, но потом решил, что напоследок я должен отдать оставшиеся силы тем, кто в них нуждается — бесподданным, которым грозит участь быть выданными на мучительную смерть… Масштаб мой невелик, я не претендую на большее и хочу сделать то, что успею, потому что я не сомневаюсь, что меня неизбежно присоединят к Александру Павловичу и Евгению Карловичу… {{А. П. Кутепов и Е. К. Миллер были похищены и убиты большевиками в 1930-е годы.}}

Мне на днях исполнилось шестьдесят лет. Ну и довольно! За мою жизнь видено и пережито совершенно достаточно, чтобы ею не дорожить…

Какая судьба… — ведь я последний преемник Петра Николаевича… А гробница Петра Николаевича в Белграде уцелела от налётов (я был у неё в 1942 г.) и теперь в руках большевиков…»

Ю.С. Цурганов