Европейская дипломатия 1930-х годов: Чехословакия

Перевел отрывки книг о европейской дипломатии 1930-х годов, связанной с Германией, включая Чехословакию и Мюнхенское соглашение с последствиями. Основной текст — Тедора и Ирвинга, отрывки — Столфи и Кемпа. Предыстория.

До кризиса

Тедор

Во время Первой мировой войны чехи служили в австро-венгерской армии. Иммигранты в Лондоне и Париже основали Чешский комитет 14 ноября 1915 года. Два чеха в изгнании, Томаш Масарик и Эдвард Бенеш, заручились поддержкой Антанты на создание будущего чехословацкого государства, которое должно было быть создано из частей королевства Габсбургов. 18 октября 1918 года чехи в Париже и США провозгласили независимость Чехословакии.

[Кемп писал: «Чехи составили 51% населения новой страны, словаки — 16%, немцы — 22%, русины (русские) — 6% и венгры — 5%. Многие словаки хотели независимости или, по крайней мере, значительной автономии. Три миллиона немцев-австрийцев хотели остаться в составе Австрии. Чехословакия унаследовала промышленные регионы Австрии, что в одночасье превратило ее в одну из наиболее промышленно развитых стран Восточной Европы. Австрия же лишилась своего главного промышленного региона и пришла в серьезный экономический упадок».]

Томаш Масарик убедил Вильсона исключить немцев их своих 14 пунктов, которые обещали каждой национальности Австро-Венгрии возможность самоуправления. Эдвард Бенеш сознательно занизил численность судетских немцев почти на миллион. Он ложно утверждал, что они не были единым меньшинством, а жили вместе с чехами.

В 1910 году в Богемии проживало 2,070,438 немцев и 116,275 чехов; в Судетской области — 643,804 немца и 25,028 чехов; в Богемском лесу — 176,237 немцев и 6,131 чех; в южной Моравии — 180,449 немцев и 12,477 чехов.

Т.к. Парижская мирная конференция продолжалась до середины 1919 года, немецкие провинции технически все еще были частью Австрии, когда Австрийская республика проводила свои первые демократические выборы 16 февраля. Судетские немцы подготовили бюллетени для участия. Чешская армия силой сорвала мероприятия. 4 марта тысячи судетских немцев организовали демонстрации в своих городах и деревнях в знак протеста. Чешские солдаты открыли огонь по безоружной толпе, убив 54 немца.

Бенеш пообещал Союзникам «предоставить немцам все полагающиеся права… В целом Чехословакия будет очень либеральной страной».

Чешское правительство принижало немецкое население статусом «иммигрантов» и проводило политику «быстрой дегерманизации» в Богемии и Судетской области. Прага перевела туда военные гарнизоны, железнодорожный персонал, государственных служащих, заключенных и даже пациентов больниц, чтобы манипулировать данными переписи населения. Получившаяся статистика лишила немецкие округа надлежащего представительства в парламенте. На предвыборном митинге Судето-немецкой партии в Теплице-Шенау в 1937 году основной докладчик Карл Франк критиковал Бенеша. Чешская полиция разогнала собрание, убив 53 немца.

Власти Праги закрывали небольшие немецкие школы по всей Судетской области. Они заменили их школами на чешском и часто требовали, чтобы их посещали немецкие дети. Правительство закрыло 9 из 19 немецких университетов Богемии. Только 4.7% финансовой помощи государства шло немецким студентам колледжей, хотя немцы составляли почти четверть населения Чехословакии.

Немцев в Богемии и Моравии лишили 25% их земель в пользу чехов после земельной реформы. Потеряли работу половина немецких муниципальных и сельских чиновников, 41% немецких почтальонов и 48.5% железнодорожного персонала. Власти уволили 40 тысяч немецких работников лесного хозяйства и заменили их чехами. В 1936 году немцы Чехословакии — 22% населения — составляли 60% безработных.

С 1922 по 1936 год в Райхенберге закрылось 153 фабрики. Прага заключала контракты на строительство и другие общественные работы в Райхенберге с иностранными компаниями, которые привлекали свою рабочую силу.

Бенеш называл чехов «смертельными врагами немцев».

В 1921 году Масарик без повода ввел чешские войска в немецкие поселения. В соответствии с «Законом о защите республики» чешские власти арестовывали судетских немцев, требовавших самоопределения, как предателей или шпионов. С 1923 по 1932 год государство провело 8972 судебных разбирательства против представителей этнических меньшинств Чехословакии [не чехов].

Прага создала огромную «пограничную зону», в которой проживало 85% судетских немцев, все поляки и русины и 95% венгров страны. Там ввели постоянное военное положение. Армия контролировала заводы, крупные строительные проекты, общественные работы, телефонную связь и лесное хозяйство. Военные власти ограничивали гражданские свободы в «пограничной зоне», которая занимала 56% территории страны. Это не мешало Бенешу восхвалять Чехословакию как «светоч демократии».

В январе 1924 года Париж и Прага заключили «договор о дружбе», содержащий военное условие, которое предусматривало взаимные переговоры генеральных штабов для подготовки совместной оборонительной стратегии на случай нападения общего врага. В октябре 1925 года стороны подписали официальный военный договор.

Бенеш сменил 85-летнего Масарика на посту президента республики в декабре 1935 года. За несколько месяцев до этого Бенеш в качестве министра иностранных дел заключил военный союз с Советским Союзом. Договор предусматривал значительное чешско-русское сотрудничество.

Когда 7 марта 1936 года Германия вновь разместила войска в Рейнской области, Бенеш предложил Франции поддержку чехословацкой армии для совместного вторжения в Германию. В последующие месяцы численность армии Чехословакии увеличилась до 1,453,000 человек.

Кризис

Тедор

Аншлюс Австрии ободрил Судето-немецкую партию (СНП). Под руководством ее основателя Конрада Генлейна она уже получила 44 места в парламенте Чехословакии и 23 в сенате на выборах в мае 1935 года. На собрании СНП в Карлсбаде 25 апреля 1938 года Генлейн потребовал автономии для региона этнических немцев. С поддержкой 90% избирателей Судет он обладал достаточным влиянием, чтобы чехи вступили в переговоры.

Британское правительство следило за обостряющейся ситуацией. «Очевидно, что судетских немцев притесняют чехи», — отмечал Роберт Ванситтарт, постоянный заместитель министра иностранных дел Великобритании. Посол Британии в Чехословакии, Бэзил Ньютон, отправил в Лондон подробный анализ из Праги 15 марта 1938 года. Он предсказывал, что чехи будут продолжать свою нынешнюю политику до тех пор, пока они смогут рассчитывать на англо-французскую поддержку в случае вооруженного столкновения с Германией. Если Париж и Лондон будут поощрять чешское сопротивление компромиссу, война неизбежна.

Англия и Франция, продолжал Ньютон, не смогут предотвратить быстрый проигрыш Чехословакии. В лучшем случае они могут развязать войну, чтобы восстановить статус-кво, который уже оказался нерабочим. Ньютон пришел к выводу, что ни одно правительство Германии не примет «враждебную Чехословакию на своем фланге». Ознакомившись с докладом Ньютона, посол Великобритании в Берлине Невил Гендерсон телеграфировал своему министерству 17 мая: «Я безусловно и во всем соглашаюсь с мистером Ньютоном».

Комитет по внешней политике обсудил анализ Ньютона на следующий день. Как записано в протоколе, «г-н Ньютон считает, что нынешнее политическое положение Чехословакии неустойчиво, и он не видит причин, по которым мы должны поддерживать существование такой нестабильной страны».

21 марта начальники штабов представили комитету доклад, в котором объясняли, что британская и французская армии были слишком слабы, чтобы воевать из-за Чехословакии с Германией, Италией и Японией. Галифакс подытожил 27 апреля: «Ни мы, ни Франция не готовы к войне с Германией».

Новый премьер-министр Франции Эдуард Даладье посетил Лондон 28 апреля, чтобы убедить Чемберлена публично гарантировать английскую защиту Чехословакии. Его британский коллега возразил, что Бенеш никогда не давал обещанных свобод немецкому меньшинству на аннексированных территориях.

20 мая Бенеш призвал более 150 тысяч резервистов на действительную службу, заявив, что ему пришлось это сделать из-за тайной мобилизации вооруженных сил Германии. Военное министерство Чехии заявило, что 8-10 немецких дивизий движутся к границе. Французский военный атташе в Берлине сообщил своему правительству, что он не видит свидетельств больших перемещений войск. Гендерсон отправил двух армейских офицеров из своего посольства в приграничные провинции, Саксонию и Силезию. Позже он писал: «Они не нашли никаких признаков необычной или значительной военной активности Германии, как, впрочем, и военные атташе других иностранных миссий в Берлине, которые также прочесывали страну».

[Столфи писал: «20 мая 1938 года Бенеш, якобы опасаясь неминуемого немецкого вторжения, частично мобилизовал чешскую армию „для усиления гарнизонов в Судетской области“. 21 мая, основываясь на непроверенных слухах, британское правительство через министра иностранных дел, лорда Эдуарда Галифакса, предупредило правительство Германии, что Британия, вероятно, вступит в войну, если французы вмешаются в чешскую ситуацию. Однако 22 мая посол Великобритании Невил Гендерсон подтвердил, что слухи о массировании германских войск, которые он передал в Лондон — из-за чего Британия угрожала войной — были необоснованными. Ни британские военные атташе, обследовавшие Силезию и Саксонию, ни французские атташе вокруг Дрездена и Лейпцига не нашли никаких признаков значительной военной активности Германии. Капитан Пол Штелин, помощник военно-воздушного атташе Франции, отмечал, что „наши чешские друзья… так себя обманули, что описали военную ситуацию, существующую только в их воображении“».]

Гитлер проигнорировал провокацию Бенеша. Журналисты в Париже, Праге, Лондоне и Нью-Йорке поверили ложным утверждениям Бенеша о размещении германских войск. Они публиковали истории о том, что Гитлер стянул свои дивизии, чтобы блефом заставить чехов согласиться на его требования. Когда Бенеш смело ответил своей частичной мобилизацией, Гитлер якобы «отступил» и отозвал свои формирования, что стало глубоким унижением для диктатора, который был «неспособен исполнить свои собственные угрозы».

Британцы провели частичную мобилизацию своего флота, а французы разместили войска в своих укреплениях вдоль границы с Германией, хотя обе страны знали, что кризис вызвал их чешский союзник.

Майский кризис поразил Гитлера тем, насколько враждебно западные демократии и Чехословакия относились к Германии.

Гендерсон писал Галифаксу: «Разумеется, Гитлер тоже должен быть готов ко всем неожиданностям, но неверно говорить, что он уже решил воевать с Чехословакией этой осенью». Британский посол также писал в августе: «Я не думаю, что он хочет войны». В своих мемуарах Гендерсон размышлял о майском кризисе: «Когда мы думали только о том, что Германия вот-вот нападет на чехов, немцы опасались, как бы чехи не спровоцировали европейскую войну прежде, чем они сами будут к ней готовы».

Ирвинг

21 мая до Гитлера дошли новости о том, что чешские полицейские застрелили двух немецких фермеров возле Эгера [Хеба] и что чешское правительство мобилизовало около 200 тысяч солдат под совершенно ложным предлогом, что Германия уже массирует войска против Чехословакии.

Всю неделю Гитлер бился над вопросом — атаковать сейчас или позже? Его поражали неистовые антигерманские тирады в зарубежной прессе. Лорд Галифакс, министр иностранных дел Великобритании, в письме бестактно призвал Гитлера не ухудшать ситуацию — как будто это Гитлер мобилизовал армию. Чехи и британцы даже злорадствовали, что только приказ Бенеша о мобилизации заставил Гитлера отступить. Война западных держав с Германией казалась неизбежной.

Лето-осень

Тедор

Чемберлен оценил позицию Англии так: его страна еще недостаточно перевооружилась, чтобы поддержать Францию в случае войны; предоставление Гитлеру свободы действий для сведения счетов с Бенешем подорвало бы репутацию британцев; плебисцит по Судетской области имел свои недостатки. Прага выступала против плебисцита, поскольку такой прецедент побудил бы словаков, венгров, поляков и русинов также потребовать проведения плебисцита. Т.к. эти меньшинства притесняли и им не давали должного представительства в правительстве, после таких плебисцитов Чехословакия бы вероятно распалась.

Даладье предложил компромисс: Чехословакия уступит Судетскую область Германии без проведения плебисцита. Таким образом, чешское государство останется более или менее целым. Оно было нужно Франции, как Даладье объяснял Чемберлену, потому что «в любой военной операции можно отлично напасть на Германию с территории Чехословакии». Министр авиации Франции Пьер Кот согласился с этим. В лондонской News Chronicle от 1 июля 1938 года Кот заявил, что Франции и Англии нужна Чехословакия, «потому что оттуда легче всего бомбить германскую экономику и промышленность… Совместные атаки французских и чешских военно-воздушных сил могут быстро уничтожить все производственные объекты».

В августе Чемберлен предложил поехать в Германию, чтобы встретиться с Гитлером и вместе решить судетский вопрос. Он добился обещания, что Германия не предпримет никаких военных действий во время переговоров. Министр иностранных дел Чехии Камиль Крофта заявил британскому и французскому правительствам, что его страна отказывается уступать Судетскую область Германии. Лондон парировал прямо: «Только франко-британский план [передачи Судетов] предотвращает угрозу нападения Германии», и если Прага отвергнет его, Англия и Франция не будут вмешиваться, если Германия вторгнется в Чехословакию. 21 сентября Бенеш согласился с этим предложением.

Саботируя Даладье, министр колоний Жорж Мандель сказал Бенешу: «Париж и Лондон не имеют права приказывать вам. Если на вашу территорию вторгнутся, вы должны сразу приказать своей армии защищать родину… Если вы сделаете первый выстрел в целях самообороны… пушки Франции, Британии, а также Советской России поддержат вас». Немцы также перехватывали сообщения между Прагой и ее посольствами в Лондоне и Париже. Правительство Бенеша приказывало им тянуть время, пока «партии войны» в Англии и Франции не свергнут Чемберлена и Даладье.

22 сентября Гитлер совещался с Чемберленом в Бад-Годесберге. Сообщения о растущих беспорядках в Судетской области омрачали атмосферу. Генлейн сформировал немецкое ополчение численностью около 40 тысяч человек, которое перестреливалось с чешскими солдатами и полицией. Чешское правительство усилило репрессии. За 14 дней 120 тысяч судетских немцев пересекли границу Германии, спасаясь от насилия. Генлейн попросил Гитлера ввести германскую армию, «чтобы прекратить убийства из-за чешского фанатизма».

Бенеш объявил всеобщую мобилизацию. Еще 1.2 миллиона чешских резервистов возвращались на действительную службу. После конференции Чемберлен вел переговоры с чехами. Геринг показал Гендерсону стенограммы телефонного разговора Бенеша и Яна Масарика, проливающие свет на чешские интриги. Ни англичане, ни французы не сомневались в их подлинности. 28 сентября в Мюнхене Чемберлен, Гитлер, Даладье и Муссолини утверждали детали аннексии Судетской области, на которую Прага согласилась 21-го.

[Кемп писал: «Судетскую область передали Германии, а более мелкие регионы передали Польше и Венгрии».]

Выбрав изгнание в Лондоне, Бенеш позже сказал своему коллеге: «Нам нужна была война, и я сделал всё, чтобы развязать войну».

Ирвинг

13 сентября 1938 года Прага объявила военное положение вокруг города Эгер. На следующий день немецкая пресса заявила: «Чешский убийственный террор приближается к анархии. Немцев убивают чехи». Вечером 14-го Карл Франк позвонил Гитлеру из судетского города Аш и попросил немецкие войска и танки вмешаться. Гитлер ответил: «Франк, не торопи события. Время еще не пришло».

Ежедневные прослушивания телефонных разговоров показали, что чешский посланник [Масарик] оскорблял западных чиновников [из «партий войны»], которые просили у Праги больше денег, и вместе с Черчиллем и его парижским коллегой готовил свержение режимов Чемберлена и Даладье.

19 сентября англо-французский план сообщили Бенешу, но не Масарику. План фактически предписывал Бенешу сдаться: он должен был уступить Гитлеру все территории с немецким большинством. Бенеш рассказал Масарику суть дела по телефону и спросил, что думают такие люди, как Черчилль. Масарик ответил: «Когда я спросил их, они… надеются, что мы не сдадимся без сопротивления».

Прослушка показала, что Черчилль обещал Масарику, что Чемберлена свергнут к полудню, что три министра в Париже письменно протестовали Даладье, и что «этот придурок» Бонне тоже занимает свою должность последние дни. [Ничего этого не произошло.]

Британские друзья Масарика призывали Прагу отложить принятие официального решения по этому плану по крайней мере до 26-го числа. Масарик просил Бенеша: «Господин президент, общественная поддержка здесь [в Лондоне] растет как пожар… Черчилль, Иден и архиепископ хотят, чтобы вы это знали».

Тайный визит Черчилля во Францию вызвал недовольство по обе стороны Ла-Манша. Сэр Морис Хэнки записал в своем дневнике: «Внезапный визит Черчилля и генерала Спирса во Францию только к членам правительства, таким как Мандель, которые выступают против мира, был в высшей степени неуместным. Бонне, министр иностранных дел, жаловался на это, спрашивая, что бы мы сказали, если бы видные французские государственные деятели сделали то же самое».

Поскольку ни одна сторона не уступила, переговоры были прерваны. В мае 1942 года Гитлер вспоминал «двуличное» поведение британцев: из прослушки он знал об их готовности пойти на уступки, но на публику они все равно упирались. Его раздражение усиливали нарочитое высокомерие британской делегации и ее небрежная одежда. Позже он упрекнул Гендерсона: «Если ко мне снова придут люди в потертых костюмах, я отправлю своего посла в Лондоне к вашему королю в свитере: передайте это своему правительству».

Следующий шаг премьер-министра не был неожиданным: 23 сентября он направил Гитлеру ноту, в которой объяснял, что британское общество не потерпит новых требований Германии. Гитлер ответил, что не доверяет чехам: они тянут время. Чемберлен попросил фюрера изложить свои предложения в меморандуме. Документ передали Чемберлену в десять вечера. В 22:30 посыльный принес Гитлеру записку: «Бенеш только что объявил всеобщую мобилизацию по чешскому радио». Это оживило встречу. Гитлер встал и заявил, что на этом все. Чемберлен тоже встал и спокойно приготовился уйти.

Это было совсем не то, чего хотел Гитлер; его спас Риббентроп, который предложил, что, раз британцы просили меморандум, им стоит хотя бы прочитать его. Они снова сели. [После встречи] Гитлер поблагодарил Риббентропа за его вмешательство: «Вы спасли положение».

Чемберлен сообщил своему внутреннему кабинету, что, по его мнению, он «имеет некоторое влияние на господина Гитлера»; он чувствовал, что Гитлер не откажется от своего слова. Он сообщил всему кабинету министров, что Гитлер «очень хочет заручиться дружбой Великобритании… было бы большой трагедией, если бы мы потеряли возможность достичь взаимопонимания с Германией». Он считал, что теперь Гитлер ему доверяет.

Масарик в Лондоне по телефону с Бенешем издевался: «Немцы сделали из него такой фарш, что сегодня утром он едва мог справиться с заиканием». Когда Масарик упомянул слух о том, что Гитлер требует, чтобы чехи немедленно впустили вермахт, Бенеш взорвался: «Не может быть и речи… мы не можем сдать свои позиции!»

Гитлер размышлял, уступит ли Бенеш. Сам он был уверен, что чешский президент этого не сделает, а Геббельс считал, что тот уступит.

Франция начала частичную мобилизацию. В море вышли части британского флота. 25 сентября Франция, Британия и Чехословакия отвергли Годесбергский меморандум Гитлера.

Повертев в руках записи телефонных разговоров Масарика с их почти непереводимыми ругательствами в адрес Чемберлена и сэра Хораса Вильсона, Гитлер увидел возможность вбить клин во вражеский лагерь. Он поручил Герингу передать копии послу Гендерсону.

Вайцзеккер [27 сентября] застал фюрера наедине с Риббентропом. Гитлер объявил, что теперь он уничтожит Чехословакию. Несколько дней спустя Вайцзеккер отметил: «Это было сказано только в присутствии Риббентропа и меня… Так что было бы неверно полагать, что фюрер блефовал. Негодование по поводу событий 22 мая — когда британцы высмеивали его за „отступление“ — толкнуло его на путь войны». Вполне возможно, что Гитлер знал из прослушанных разговоров, что Вайцзеккер сговаривался с британскими дипломатами. [Вайцзеккер еще появится в статье о предателях.]

К полудню [28 сентября] в Берлине узнали, что британский флот мобилизовался.

Утром 28-го числа французский посол Франсуа-Понсе попросил встречи с Гитлером, чтобы передать ему новые секретные предложения Бонне, о которых даже чехи еще не знали.

В кабинете Гитлера разгорелась острая дискуссия. Геринг обвинил Риббентропа в том, что он действительно хочет войны. Геббельс отметил: «Риббентроп питает слепую ненависть к Британии. Геринг, Нейрат и я призываем Гитлера принять [предложения послов]». За обедом Геббельс прямо заявил: «Мой фюрер, если вы думаете, что немецкое общество жаждет войны, вы ошибаетесь».

В 12:30, когда Франсуа-Понсе уходил, прибыл Гендерсон с официальным предложением Чемберлена о проведении конференции пяти держав. Казалось, что мир обеспечен. Во второй половине дня официальные приглашения были отправлены Британии и Франции. Они не отказались. Чехословакию не пригласили.

Гитлера возмущало упрямство Чемберлена: «Даладье, этот юрист видит вещи такими, какие они есть, и делает правильные выводы. Чемберлен же торговался за каждую деревню и мелочь, как рыночный торговец, гораздо хуже, чем делали бы чехи! Что ему терять в Богемии? Как она его касается?!» Вкус победы стал горьким во рту. «Британии пора перестать играть роль гувернантки Европы», — жаловался Гитлер. «Если она не сможет отказаться от своей опекунской роли, в долгосрочной перспективе войны не избежать».

Ранним утром было подписано Мюнхенское соглашение.

Затем Чемберлен предъявил лист бумаги с напечатанным заявлением и попросил Гитлера подписать его, сказав, что это значительно облегчит его положение в Лондоне. Гитлер подписал его без заметного энтузиазма. Оно завершалось словами: «Мы считаем Мюнхенское соглашение и англо-германское военно-морское соглашение символом желания наших двух народов никогда больше не воевать друг с другом».

Комментируя «листок бумаги» за обедом в Берлине 1 октября, Гитлер отметил, согласно дневнику Геббельса, что он не думает, что Британия будет соблюдать его. Чемберлен был лисой: «Он хладнокровно решает каждую проблему. Нам стоит быть начеку с этими британцами».

Последствия

Тедор

Мюнхенское соглашение, разработанное западными демократиями для спасения Чехословакии, по иронии судьбы стало ее смертным приговором. Прецедент самоопределения побудил другие пленные меньшинства страны последовать примеру судетских немцев. Наиболее видными среди них были словаки. Чешская армия и ополчение заняли их землю в 1919 году. Томаш Масарик не выполнил своего обещания о региональной автономии. Словаки также не были в равной степени представлены в администрации; из 8000 государственных служащих в Праге только 200 были словаками.

Прага перестала контролировать недовольные меньшинства. В октябре словаки и русины учредили региональные парламенты. Новый президент Чехии, доктор Эмиль Гаха, прибег к обычным силовым методам. 6 марта он ввел войска в Подкарпатскую Русь и назначил генерала Льва Прхалу министром внутренних дел и финансов. В Словакии Гаха распустил региональный парламент. Он ввел в Братиславе военное положение и заключил в тюрьму 60 словацких политиков. Чешских солдат и полицию перевели в Братиславу. Гаха столкнулся с нарастающим хаосом и угрозой открытого восстания. Он попросил Йозефа Тисо, которого словаки избрали своим премьер-министром, помочь восстановить порядок.

13 марта [1939 года] Тисо посетил Берлин, чтобы спросить Гитлера, как бы он отреагировал на провозглашение независимости Словакии. Фюрер ответил, что он не заинтересован в оккупации Словакии, поскольку эта земля никогда не принадлежала Германии. Тисо вернулся в Братиславу. На следующий день он провозгласил национальную независимость в парламенте. Опасаясь того, что венгерская армия вторгнется в Словакию и аннексирует ее, Тисо попросил защиты у Германии. Гитлер ответил: «Я подтверждаю получение вашей телеграммы и беру на себя обеспечение безопасности словацкого государства». В этот день Чехословакия перестала существовать как республика. Канцлер Германии умиротворил венгров, позволив им занять Подкарпатскую Русь.

Гаха попросил аудиенции у Гитлера. Он и Хвалковский прибыли в Берлин ночью 14-го. С момента вступления в должность оба мужчины работали над улучшением отношений с Германией. Их усилия саботировали махинации оставшихся соратников Бенеша, антигерманская пресса и общественное мнение, испорченное 20-летним чешским шовинизмом, пропагандируемым Бенешем. Перед встречей с Гитлером Гаха сказал Риббентропу, что он прибыл, чтобы «передать судьбу чешского государства в руки фюрера».

Во время их последующего разговора Гитлер сказал Гахе, что на следующий день он отправит германскую армию через границу. Он приказал ОКВ подготовить операцию тремя днями ранее. Фюрер посоветовал своим гостям приказать чешской армии не сопротивляться: «В этом случае у вашего народа есть хорошие перспективы на будущее. Я гарантирую ему большую автономию, чем все, о чем он мог мечтать во времена Австрии». Гаха приказал не сопротивляться командующему армией генералу Яну Сыровому. Германские войска вошли в Чехию 15 марта в 6:00 утра.

Гитлер приказал сократить чешскую армию мирного времени численностью 150 тысяч человек до 7000, включая 280 офицеров. Немецкая военная администрация просуществовала всего месяц. Во время войны 1939-1945 годов немцы не призывали чешских граждан в свои вооруженные силы. Их страна осталась практически невредимой во время разрушительного мирового конфликта.

Гаха и его новый кабинет возобновили контроль над правительством 27 апреля 1939 года. Чешский оставался официальным языком. Административные функции включали внутренние дела, образование, сельское хозяйство, правосудие, транспорт, культуру, социальные службы и общественные работы. Германия управляла внешней политикой и финансами.

Немцы конфисковали большую часть боеприпасов чешской армии и включили их в состав своих собственных вооруженных сил. Германские войска ненадолго вошли в Словакию, чтобы опустошить чешские военные склады у границы. Огромное количество военной техники подкрепило утверждение Гитлера о том, что Чехословакия в коалиции с другими европейскими странами представляла угрозу для Германии. Во время первой недели оккупации немцы отправили в Германию 24 грузовых поезда с военной техникой. По их оценкам, для полной перевозки требовалось 500 поездов.

Генерал-квартирмейстер Эдуард Вагнер написал жене 30 марта, что количество боеприпасов, обнаруженных в этой маленькой стране, было «пугающим». Инвентарь включал 1582 самолета, 2175 полевых орудия, 468 танков, 501 зенитное орудие, 785 минометов, 43856 пулеметов, более миллиона винтовок, три миллиона артиллерийских снарядов, более миллиарда винтовочных патронов, большое число специальных предметов военного назначения, таких как оборудование для строительства мостов и прожекторы. Это было современное, хорошо спроектированное вооружение. Современные производственные мощности, такие как завод Шкода, были достаточно обширными, чтобы одновременно выполнять оборонные контракты для СССР.

Риббентроп направил доктора Фридриха Бербера в Прагу для изучения документов в чешских дипломатических архивах. Его группа изучила записи, «связанные с английским и французским подходом к чешскому вопросу». Основываясь на множестве документальных свидетельств, как из Праги, так и из Вены, Бербер пришел к выводу, что Лондон регулярно вмешивался «в политику этих стран», чтобы «сохранить их независимость и ослабить Германию». Записи также показали, что британцы «так же действовали и в отношении Польши». Из полученных данных Гитлер сделал вывод, что «Англия хочет войны».

Ирвинг

[После Мюнхенского соглашения] когда Венгрия потребовала Словакию и всю Подкарпатскую Русь, Гитлер отказался и слушать ее.

В середине октября Гитлер сказал Дараньи: «Словацкие лидеры уже несколько дней говорят нам, что они не хотят присоединяться к Венгрии». Это было правдой. 25 сентября словацкого инженера Франца Кармазина, лидера Карпатско-немецкой партии, видели в лесном особняке Геринга, Каринхалле. Кармазин организовал встречу с вице-премьером Словакии доктором Фердинандом Дюрчанским 12 октября; премьер-министр заверил немецкого фельдмаршала, что его народ никогда не хотел присоединяться к Венгрии, что только словацкие евреи выбирали Венгрию. «Словаки хотят полной автономии с сильной политической, экономической и военной зависимостью от Германии», — сказал он.

Чехи тоже теперь обратились к Гитлеру за защитой. Бенеш бежал в Соединенные Штаты; умеренные политики заменили его министров и хотели заслужить расположение Гитлера.

12 октября чешский посланник Войтех Мастны заверил Геринга, что его страна «полностью изменила свою политику»: Чехословакия приведет свою внешнюю политику в соответствие с германской, последует примеру Германии в отношении евреев и коммунистов и предоставит промышленную поддержку Германии. «Судьба и жизнь чехов находятся в руках Германии», — писал впоследствии Геринг. «Мастны просит не загонять его страну в нищету».

Гитлер заявил, что он не намерен терять бдительность, поскольку в демократических странах государственных деятелей, которые искренне трудились ради мира, всегда можно в одночасье заменить сторонниками войны: «Достаточно только, чтобы Дафф Купер, или Иден, или Черчилль пришли к власти вместо Чемберлена, и можно быть уверенным, что они будут стараться начать новую мировую войну. Они этого не скрывают, они признают это совершенно открыто».

Гитлер польстил [французскому] послу, что в общении с французами всегда можно ожидать честного «да» или «нет». «Однако с англичанами все по-другому. Вы подписываете им бумагу. Начинается буря дебатов, затем они тратят миллиарды на перевооружение, и ваше положение оказывается не лучше, чем раньше».

Прослушка Форшунгсамта показала, что и Париж, и Лондон пытались саботировать Мюнхенское соглашение.

Франсуа-Понсе вылетел в Берхтесгаден 18 октября. Фюрер поразил его предложением немедленно заключить пакт с Францией. По мнению Франсуа-Понсе, тогда все это звучало искренне: «Он говорил о нашей „белой культуре“ как об общем и драгоценном достоянии, которое необходимо защищать. Кажется, его искренне задел антагонизм, который сохраняется даже после Мюнхена, и, по его мнению, позиция Британии ясно показывает это. Его явно заботит возможность грядущего кризиса и всеобщей войны».

Однако французский посол, вероятно, правильно понял намерения Гитлера, когда он сообщил: «Мы можем быть уверены, что, несмотря на все это, фюрер хочет вбить клин между британцами и французами и стабилизировать мир на западе только для того, чтобы обрести свободу действий на востоке. Какой план он уже вынашивает в своей душе? Будет ли это Польша или Россия? Или эти планы должны быть реализованы за счет стран Прибалтики? Знает ли он это сам?»

Войтех Тука, словацкий агитатор, который много лет провел в чешской тюрьме и лишь недавно был амнистирован после бегства Бенеша, льстиво призывал Гитлера защитить словаков и принять их в качестве экономических и культурных коллег «славной немецкой нации». Тука посетил Гитлера 12-го [февраля] и официально вверил судьбу Словакии в его руки: «Мой народ ждет от вас полного освобождения».

10 марта 1939 года в 5:20 утра Вальтеру Хевелю позвонили из Вены и сообщили, что чешские войска вошли в Братиславу. Отец Йозеф Тисо, премьер-министр Словакии, укрылся в иезуитском колледже. В 11:50: «Кепплер звонит. Тука арестован. Телефоны отключены. Военное положение. Входят войска. Кармазина тоже могли арестовать». Гитлер сообщил, что решил ввести войска в остальную часть Чехословакии 15-го числа и захватить Прагу.

Они не спали до поздней ночи, обсуждая дальнейшие действия. Риббентроп предупредил Гитлера, что в итоге неизбежно возникнет конфликт с Британией. Геббельс отметил: «Фюрер готовится к нему, но не считает его неизбежным».

Президент Чехии Эмиль Гаха заменил Тисо в Словакии доктором Каролом Сидором. Гитлер отправил своего агента Кепплера в Братиславу. Кепплер спас Тисо и 13 марта привез его в Берлин. Не ходя вокруг да около, Гитлер посоветовал Тисо провозгласить независимость Словакии от Праги и сделать это сейчас.

Выгоды от этого нового завоевания [Чехии] значительно перевесили осуждение западных держав: контроль над Прагой принес Гитлеру золото, необходимое для преодоления огромного дефицита бюджета Германии, аэродромы, которые угрожали Польше и России, и на тысячу миль более короткую границу для защиты. Оно предоставило ему чешские танки, артиллерию и авиацию; также оно поставило в зависимость Румынию и Югославию, поскольку их вооруженные силы в основном оснащались оружейным заводом Шкода в Пильзене. Офицеры Гитлера восхищались его новым достижением, и многие из более слабых людей, которые в трудные времена примкнули бы к «движению сопротивления», в марте 1939 года восхищались в своих дневниках и письмах.

Удивительно, но «протекторат» принес пользу и чехам. Их экономика стабилизировалась, а безработица исчезла. Их мужчин не призывали в армии гитлеровской коалиции. Их вооруженные силы были распущены, а офицерам по приказу Гитлера были назначены государственные пенсии. Усердные чехи принимали богатые контракты от Германии и со временем начали ценить «тевтонский мир», введенный Рейнхардом Гейдрихом в 1941 году. Это был кладбищенский мир, но Гейдрих до такой степени завоевал любовь чешских рабочих — например, введением первых в истории бисмарковских систем социального обеспечения и пенсий — что 30 тысяч чехов протестовали против его убийства в 1942 году на Вацлавской площади в Праге. Чехам не пришлось продавать свои души, и именно это Гитлер обещал Гахе в Берлине. Сам Гаха никогда не чувствовал обиды. Он умрет забытым в тюрьме Союзников в 1945 году; Тисо и Туку повесят.