ЛЕВ ТОЛСТОЙ: 198 ЛЕТ НЕПРЕРЫВНОГО ПОИСКА

Сегодня, 9 сентября, исполняется 198 лет со дня рождения Льва Николаевича Толстого. Для любителей русской классики это повод перелистать любимые страницы, а для поклонников театра и творчества Александра Домогарова — ещё и повод увидеть неожиданные пересечения. Ведь толстовское слово не раз звучало со сцены, и в том числе в исполнении любимых артистов. Пройдём по главным вехам жизни писателя — не как по сухой хронологии, а как по живой дороге, где каждое событие отзывается в его книгах.

Детство, которое стало прологом

Лев Толстой родился 28 августа (9 сентября по новому стилю) 1828 года в усадьбе Ясная Поляна Тульской губернии. Он был четвёртым ребёнком в большой дворянской семье. Мать, урождённая княжна Волконская, умерла, когда Толстому не было и двух лет. Отец, участник Отечественной войны, ушёл из жизни в 1837 году. Воспитанием занималась дальняя родственница Татьяна Александровна Ергольская — человек, которого Толстой позже назовёт источником «духовного наслаждения любви».

Интересно, как личная память писателя превращалась в литературу. Черты матери — блестящее образование, чуткость к искусству, склонность к рефлексии и даже портретное сходство — он передал княжне Марье Болконской. А отца, с его добродушно-насмешливым характером и любовью к охоте, — Николаю Ростову. Детские воспоминания всегда оставались для Толстого самыми радостными: семейные предания, первые впечатления от жизни дворянской усадьбы стали основой автобиографической повести «Детство».

Университет, кутежи и дневник как компас

В 13 лет семья переехала в Казань. В 1844 году Толстой поступил в Казанский университет — сначала на отделение восточных языков, потом перевёлся на юридический факультет. Но занятия не увлекали, зато манила светская жизнь. Весной 1847 года он подал прошение об увольнении «по расстроенному здоровью и домашним обстоятельствам» — и тут же составил грандиозный план: освоить юриспруденцию, медицину, языки, сельское хозяйство, историю, статистику, написать диссертацию и достичь совершенства в музыке и живописи.

Этот юношеский максимализм сочетался с напряжённым самоанализом. Именно тогда Толстой начал вести дневник, который не бросал до конца жизни. Периоды аскетизма сменялись кутежами, картами, поездками к цыганам. Семья считала его «самым пустяшным малым», а долги, сделанные в те годы, он выплачивал ещё много лет. Но именно эта внутренняя борьба стала фундаментом его художественного метода — умения видеть и честно описывать «диалектику души», как позже назвал это Чернышевский.

Кавказ и Севастополь: школа правды

В 1851 году старший брат Николай, офицер действующей армии, уговорил Толстого ехать на Кавказ. Почти три года писатель прожил в казачьей станице на берегу Терека, участвуя в военных действиях. Кавказская природа и патриархальная простота казачьей жизни поразили его по контрасту с бытом дворянского круга. Эти впечатления легли в основу повести «Казаки», рассказов «Набег» и «Рубка леса», а позже — и «Хаджи-Мурата». Вернувшись в Россию, Толстой записал в дневнике, что полюбил этот «край дикий, в котором так странно и поэтически соединяются две самые противоположные вещи — война и свобода».

Затем была Крымская кампания. Толстой служил в осаждённом Севастополе, командовал батареей на 4-м бастионе, проявил редкую личную храбрость — был награждён орденом Святой Анны и медалями. Здесь он начал «Севастопольские рассказы», которые поразили современников смелостью психологического анализа. Очерк «Севастополь в декабре месяце» прочитал даже Александр II. В этих текстах уже угадывался будущий Толстой-проповедник: он мечтал об «основании новой религии» — практической, очищенной от таинственности, основанной на учении Христа.

Школа, свобода и «Война и мир»

Толстой не ограничивался литературой. В 1859 году он открыл в Ясной Поляне школу для крестьянских детей и помог устроить более 20 школ в окрестностях. Его педагогические взгляды были смелыми: основой обучения должна быть «свобода учащегося» и отказ от насилия. Чтобы изучить опыт Европы, он ездил за границу, встречался с Герценом в Лондоне, изучал популярные педагогические системы — и почти все они его разочаровали. Собственные идеи он реализовал в журнале «Ясная Поляна» и в «Азбуке», ставшей классикой детской литературы.

В сентябре 1862 года Толстой женился на восемнадцатилетней Софье Андреевне Берс. Сразу после венчания увёз жену в Ясную Поляну, где полностью отдался семейной жизни. Но уже с осени 1863 года был захвачен новым замыслом — романом, который долго носил название «Тысяча восемьсот пятый год». Толстой читал воспоминания и переписку людей александровской эпохи, работал в архивах, изучал масонские рукописи, ездил на Бородинское поле. Огромную помощь ему оказывала жена: она переписывала рукописи, потому что почерк Толстого не мог разобрать ни один редактор.

Сам Толстой неоднозначно относился к своему шедевру: называл «Войну и мир» «многословной дребеденью», но при этом признавал своим любимым произведением. Он задумывал роман как «историю народа» и считал невозможным определить его жанровую природу: «не подойдёт ни под какую форму, ни романа, ни повести, ни поэмы, ни истории». В этом противоречии — вся его честность: он не хотел казаться великим, он хотел быть правдивым.

Перелом: новая вера и её цена

1880-е годы стали временем духовного перелома. Толстой всё острее ставил вопросы смысла жизни и веры, критиковал государственные институты, доходя до отрицания науки, искусства, суда, брака. Его новое миропонимание нашло отражение в «Исповеди», «В чём моя вера?», «Царстве Божием внутри вас» и в художественных произведениях — «Смерть Ивана Ильича», «Крейцерова соната», «Отец Сергий», «После бала».

Он проповедовал непротивление злу насилием, отказался от авторских прав, хотел отказаться от частной собственности. Это привело к тяжёлому семейному разладу: Софья Андреевна писала, что он «проповедует любовь ко всему человечеству, но ненавидит собственных детей». В 1901 году Синод официально отлучил Толстого от церкви — событие, вызвавшее огромный общественный резонанс. Но именно духовные искания делали его тексты живыми — не нравоучениями, а настоящей литературой, в которой каждый герой ищет свой путь к правде.

Толстой и театр: парадокс, который стоит понять

Отношения Толстого с театром парадоксальны. В трактате «Что такое искусство?» он жёстко прошёлся по современной сцене, а в романах театр нередко становился символом фальши. При этом сам писал пьесы — «Власть тьмы», «Плоды просвещения», «Живой труп». Домашний театр ценил выше профессионального: в любительских постановках не было притворства, а передача чувства, по Толстому, и есть главная миссия искусства.

Для нашего сообщества особенно интересно, как толстовское наследие живёт на сцене. В 1988 году режиссёр Михаил Козаков поставил для телевидения драму Толстого «И свет во тьме светит» — произведение, которое сам писатель называл «своей драмой». Пьеса была впервые опубликована лишь в 1919 году и ни разу не ставилась в советское время. В блестящем ансамбле с Алексеем Петренко, Ириной Купченко и Натальей Теняковой участвовал и молодой Александр Домогаров. Критик Станислав Рассадин назвал спектакль «потрясением». А в декабре 2015 года в рамках проекта ВГТРК «Война и мир. Читаем роман» Домогаров читал роль Пьера Безухова — и этот опыт показывает, как великая проза продолжает звучать, когда её берут в руки настоящие артисты.

Уход: последняя дорога

Поздней осенью 1910 года 82-летний Толстой тайно покинул Ясную Поляну в сопровождении лишь личного врача. Дорога оказалась непосильной: он заболел и сошёл с поезда на маленькой станции Астапово (ныне станция Лев Толстой). Здесь, в доме начальника станции, он провёл последние семь дней. За сообщениями о его здоровье следила вся Россия. Похороны в Ясной Поляне стали событием общероссийского масштаба.

Его предсмертные слова — «Искать, всё время искать» — лучше всего подводят итог. Он не искал покоя, он искал правду. «Чтобы жить честно, — писал Толстой, — надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать, и опять начинать, и вечно бороться и лишаться». Он жил именно так. И 198 лет спустя его книги по-прежнему заставляют нас останавливаться, оглядываться на себя и задавать вопросы, на которые не всегда легко ответить.

А какое произведение Толстого ближе всего вам? Поделитесь в комментариях — расскажем о нём подробнее.