Деловая сделка | Джеймс Хантер
Начало дня не предвещало ничего необычного: Джеймс, как обычно, выпил с утра чашку горячего чая, пусть и не мог по достоинству оценить вкус напитка, подаренному ему Уиллом еще тогда, когда он решил выйти из-под опеки мягкосердечного полицейского. Вроде как, это был первый раз, когда врач вообще притронулся к этой банке за все те несколько месяцев вольной жизни. Он бы и не вспомнил про чай, если бы во время очередного переезда не наткнулся на него в недрах одной из коробок с немногочисленными пожитками.
Это отнюдь не значило, что Джеймс не дорожил приятелем и его добрым жестом, ни в коей мере. Однако при нынешних обстоятельствах они могут видеться едва ли ни каждый день, но что же будет, когда «Ди», как ласково его называл Уилфорд, соберется уехать, покинуть Нью-Анджелес с его мрачными улочками и разношерстными жителями? Дмитрий уже давно приглядел небольшой фермерский домик, вдали от городов, куда он мог бы уехать, как приведёт дела в порядок. Возможно, он стал бы разводить пчел, изредко поминая старого приятеля, который, буквально, вытащил его из лап смерти, пусть и не смог полностью восстановить канувший в туман забвения рассудок.
Конечно, сейчас такие планы на будущее были не более чем призрачной идеей, без какой-либо конкретики и плана, однако мечтать не вредно. Дмитрий еще не знал, какие случайности может ему подкинуть этот город, поэтому не хотел планировать все настолько далеко.
Всю ночь по окнам и кирпичам наружной стены тарабанил дождь, а в трубах плакал и гудел ветер, словно малое дитя. К утру непогода стихла, оставив после себя лишь расплывчатый след в виде тяжелого, призрачно-бледного тумана, который в эту пору был особенно густ. От летней жары не осталось ни следа, а холодный воздух вместе с росой мерзко лез за шиворот и в рукава, вынуждая редких прохожих сильнее кутаться в пальто и шарфы. Город еще спал.
Джеймс в этот раз избрал для себя дорогу, проходившей сквозь плотные ряды магазинчиков и лавок, рассчитывая засмотреться на пёстрые, как попугаи, витрины, оттеняющие друг друга в борьбе за внимание потенциального клиента, поэтому покинул мрачное жилище несколько раньше обыкновенного. Туман, однако, оставил неприятный осадок с самого утра, поглотив все мелкие достопримечательности этой части Северо-восточного района, где Джеймс находился впервые. Мужчина нахмурился от такого факта и, надвинув шляпу на самые глаза, неспешно брёл дальше, опираясь на крепкую трость.
Большую часть рабочего дня едва ли можно было назвать занимательной - кто бы что ни говорил, патологоанатом посвящает работе над мертвым телом от силы 20% всей деятельности, и это мучило Джеймса. Конечно, сидение у микроскопа намного облегчает нагрузку на больную ногу, однако в том было сравнительно меньше азарта, чем в поиске причины гибели пациента. Его радовал не сам факт смерти человека, не подумайте плохо, хотя и эмоциональной отдачи на чью-то кончину тот не проявлял. Да, трагедия, бесспорно - семья потеряла человека, но пока это не касалось лично Джеймса, его это не тревожило. Ваше дело будет его проклинать и бранить за чёрствость, недопустимую для врача, однако всем не посочувствуешь, отрицать этого он не собирался, хотя открыто такого мировоззрения не оглашал. Ему просто было интересно искать, копаться, гадать, даже если вывод мог оказаться весьма прозаичным и заурядным.
Однако, из состояния обыденной полудрёмы Джеймса вывела внезапная смерть пациентки.
Он мало что о ней знал, кроме того, что поступила она сегодня ночью и погибла, не приходя в сознание.
Джеймс был бы рад приняться за работу сразу, однако все было не так просто - для проведения вскрытия требовалось письменное дозволение, так что для начала пришлось приготовить тело для опознания. За подготовку он брался основательно, с упорством, как говорится, достойным наилучшего применения, и здесь оно пришлось как нельзя кстати.
Увидев, с чем ему придется работать, Хантер даже удивился, мол, как девушка ещё ухитрилась дожить до оказания медицинской помощи, хоть и току от нее оказалось мало. При поверхностном осмотре он бы мог сказать, что погибла та от кровоизлияния в мозг - травмы были обширными, нацеленными на голову и нанесенные, судя по всему, тупым предметом вроде дубины или кувалды, на глаз точно это определить являлось затруднительным делом. Коллеги сделали всё, что было в их силах, но едва ли бы она смогла оправиться, даже если бы помощь была оказана своевременно. Однако нельзя было отрицать, что жертва была сильна духом, на редкость для юной леди. Это было убийство, в том Джеймс даже не усомнился.
Мужчина цокнул языком, неудовлетворенно завозившись на стуле. Смертями, в которых был хоть намёк на чужое вмешательство или бездействие, он не занимался - то было уже сферой деятельности судмедэксперта, из чего следовало, что следует передать тело соответствующему специалисту. Джеймс был недоволен таким раскладом, ведь это были уже вторые сутки, когда ему не удавалось поработать с трупом. Люди умирали каждый день, но не ко всем телам допускали скальпель патологоанатома то ли из религиозных побуждений, то ли не считая это нужным. Хотя, могло быть и такое, что специалист попросту не внушал доверия, Джеймс вполне мог понять такую реакцию, однако ему-то от этого не легче.
Дама, которая приходила на опознание, охотно дала согласие на выяснение точной причины смерти, пусть и диалог их был…не самым приятным. Судя по всему, они с убитой были в достаточно тёплых отношениях, однако проявившаяся искра смущения и сострадания в тёмных глазах врача потухла так же быстро, как и появилась, стоило только даме покинуть отделение. Это не его проблемы, его это не касается.
Вроде бы, ничего не препятствует работе - вот они, тело, инструменты, оборудование, однако Джеймс сомневался: трудовая этика велела ему обратиться к более компетентному в этом вопросе человеку, азарт же вторил, что ничего не будет, если патологоанатом первым осмотрит мертвеца.
К счастью или сожалению, голос совести оказался недостаточно убедительным и громким, поэтому, неожиданно резво для своего возраста, он вскочил на ноги и принялся за дело.
Одна из причин, по которой Дмитрий отказался от должности судмедэксперта в пользу патологоанатома стало предположение, что, работая вдали от полиции и расследований, он оградит себя и от преступного мира, став в их глазах незначительным звеном.
Работа была в самом разгаре, когда в привычно тихих коридорах отделения послышались шаги. Чужие, незнакомые.
Джеймс гордился своей наблюдательностью и за несколько месяцев честного труда в этом месте уже научился определять по походке своих коллег, уборщиков, санитаров и медсестер. Походка ему говорила даже больше, чем лицо, которое отпечатывалось в памяти далеко не с первого раза.
Мужчина выпрямился, вслушиваясь. Судя по поступи, идущий был не выше самого Джеймса, однако и субтильностью не отличавшийся. Шаги были быстрые, резкие, твёрдые и направлялись абсолютно точно сюда, к нему. Что может быть нужно посетителю здесь? Обычно, визитёры с неохотой спускаются в подвальные помещения, атмосфера здесь дружелюбностью не славилась, так что привести сюда кого-то постороннего могло только большой важности дело и, судя по всему, не терпящее отлагательств.
Морг от коридора отделяла крепкая стальная дверь, которая с хлопком ударилась о стену под напором посетителя. Джеймс прикрыл ухо ладонью, оглушенный столь дерзким вторжением, и посмотрел в проём, ведущий во тьму коридора. Человек, решивший посетить его в такой момент, явно был не в самом славном расположении духа, поэтому на причину визита, в виде внезапного и пылкого желания пожелать доброго вечера, можно было даже не рассчитывать.
- Сэр, вы… - Голос врача от длительного молчания звучал сипло и даже не успел набрать силы, как его бестактно прервали.
- Щенок. - Грубо отозвался незнакомец, делая шаг вглубь помещения. Дверь за его спиной шумно захлопнулась, потеряв опору. Врач сердито свел брови и поджал сухие губы. Такое обращение вызвало у него негодование, тут же заглушившее завозившуюся в глубине души тревогу. Он уже было открыл рот, чтобы бросить какую-нибудь едкую колкость, мол, что за сопля ворвалась к нему в кабинет на ночь глядя еще и такими словечками раскидывается, однако передумал и смолчал. Словесная перепалка явно окончилась бы плохо в этом случае. Суровое лицо гостя смягчилось, на губах заиграла лёгкая улыбка, однако едва ли этот маленький жест можно было назвать дружелюбным. - Джеймс, верно?
- Для Вас я доктор Хантер, молодой человек. - Возразил патологоанатом. Голос его был негромким, отчего не оказал никакого влияния на незваного гостя.
Когда визитёр вошел под свет ламп, Джеймс смог рассмотреть его. Судя по всему, пришел он с Южного района. Интересно, что за дело такое могло заставить человека переться в такую даль и врываться к нему в кабинет во внеурочный час? В прочем, он не сильно горел желанием это узнать.
Судя по одежде и обилию татуировок, посетителю не приходилось жаловаться на финансовое положение, а манера держать себя указывала на то, что робким нравом он тоже не отличался.
Джеймс напрягся. Такие повадки и манера одеваться обычно были свойственны гангстерам, а наличие у гостя шрамов только подкрепляли эту теорию.
Однако какой группировке могло что-то понадобиться от столь малозначимого врача? Чего они хотят от него добиться?
Врач вперился взглядом в татуировки бандита. Тот и не думал их скрывать, однако ни одного знакомого узора, который мог хотя бы намекнуть на причину посещения, Джеймс не уловил.
Он достаточно пристально следил за новостями и слухами, касающихся преступных группировок, среди которых мог выделить только три, имеющих существенное влияние - клан Хеби в Чайнатауне, семья Пеларатти с Севера и банда «Диаблос» с Юго-Запада.
Вариант с якудзами отпадал сразу. Также Джеймс ставил под сомнение, что мелкой шушере или члену банды на полтора человека хватит наглости вламываться в центральную больницу, пусть и не средь бела дня. Такие сведения едва ли можно было назвать отрадными.
Учитывая, что патологоанатом работал в том же районе, где располагалась штаб-квартира семьи Пеларатти, было бы логично предположить, что гость имеет отношение к тому итальянцу и, если натянуть сову на глобус, то можно было подумать, что такой особе может оказаться интересна мелкая сошка вроде Джеймса, особенно если вспомнить его фееричную историю появления в Нью-Анджелесе. Хотя, если верить слухам, Матео Пеларатти был той еще хитрожопой мразью, да и амбиции у него были не иначе, как наполеоновские, едва ли он стал растрачиваться на всякую ерунду. Однако на публике держит он себя довольно сдержанно, чего требовал и от подчиненных. Думалось, что такое обилие тату на теле своего подопечного Дон счел бы вульгарным.
Осталась только «Диаблос»…
Те были известны непредсказуемым и воинственным, даже буйным, нравом своего главаря. Подобная выходка как будто вполне могла бы прийти в голову кому-то из них, это, пожалуй, самая жизнеспособная теория.
- Закрой свою пасть и слушай сюда. - Визитёр грубо прервал ход его мыслей, вторгшись в личное пространство врача и по-хозяйски постучав костяшками пальцев по его груди. Джеймс поморщился и отступил, упёршись в секционный стол. Теперь он мог детально разглядеть лицо вторженца. Мужчина удивился, потому что при детальном рассмотрении в ярком свете больничных ламп, стало видно, что преступник, поразивший патологоанатома внезапностью своего визита, был девушкой. Молодой, однако на лице которой остался неизгладимый след житейских невзгод и хлебнувшей горя, отчего черты ее загрубели и принадлежность к прекрасному полу стала неочевидной. Даже голос ее был грубым, громким, лишенным девичьей нежности и изящества. Она ощутимо уступала врачу в росте, однако не поднимала лица, чтобы заглянуть в глаза патологоанатому, даже наоборот - смотрела исподлобья, ведь задирание головы было бы некоторым признанием его превосходства.
- У тебя есть то, чего здесь не должно быть. Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. - Джеймс заметил, что бандит заглядывает за его плечо, где лежало вскрытое тело девушки. Лицо покойницы было накрыто тканью, так что посетительница не могла опознать в ней случайную жертву, однако мужчина быстро осознал, чью смерть лихорадочно хотят сокрыть и по какой причине. Однако не мог взять в толк, каких же действий от него ожидают.
- Эта шлюха знала слишком много. Я хочу чтобы…все забыли про неё. - Напускное дружелюбие тут же сошло с лица, сделав его угрюмо-озабоченным. Сказано это было с определённым нажимом, чётко дав понять серьёзность её слов и важность всего предприятия. Отказ не принимается.
Джеймс вслед за ней свёл брови к переносице, внимательно глядя на бандита. Посетительница носила солнцезащитные очки и врач только сейчас смог разглядеть её глаза. Наверное, при других обстоятельствах, он бы даже сказал, что у нее красивые глаза - они выделялись на фоне жгуче-тёмного лица необычайной яркостью и насыщенностью, если бы не брошенная на них тень тревожного напряжения и хищного ожидания, что же ответит на это невольный соучастник.
- Вы хоть понимаете, о чём просите меня? - Он понизил тон, перейдя едва ли не на шёпот. Произнесено это было очень строго, всё-таки, речь шла о пособничестве преступлению, серьёзнее обстоятельства и не придумаешь, пусть и обсуждалось это, словно речь шла о простой дружеской услуге.
Преступница усмехнулась. Конечно же она ожидала того, что Джеймс не согласится исполнять её просьбу за «спасибо». Она деловито полезла в карман, заставив собеседника насторожиться. Угрозы расправой тоже могли бы сойти за стимул, однако она не была таким лютым извергом, чтобы поступать столь варварским способом, хоть про «Диаблос» и утверждали обратное, особенно после минувшего фестиваля. С хлопком на металлическую поверхность стола опустилась увесистая пачка купюр, придавленная тяжёлой рукой, словно поставленная на документ государственная печать, дающая бумаге юридическую силу, что заставило медицинские приблуды со звяканьем подскочить и опуститься обратно на холодную, зеркально-гладкую поверхность.
Джеймс поджал губы, косясь на предлагаемую взятку. Похоже, решение вопроса действительно сильно волновало налётчицу, раз она считает, что дело стоит таких средств. Он явно сделал правильный вывод, когда заключил, что проблем с деньгами посетительница не испытывает. Глубокие синие, почти чёрные, глаза заблестели от любопытства и азарта. Предложенных средств наверняка хватило бы на то, чтобы покинуть этот город и жить в отдалении, где его бы никто не потревожил…
К неудаче для Джеки, он не нуждался в деньгах. Однако она показала, что настроена на диалог. Раз выдалась такая возможность, Джеймс будет торговаться. Едва ли он осмелится отказать, глядя на ту, кто решил вести переговоры, однако он сам назначит цену услуге, которую его просят оказать.
Мужчина глубоко вздохнул, опустил плечи и слегка улыбнулся, чего нельзя было увидеть из-за хирургической маски, но нетрудно было догадаться по тому, как он чуть сощурил глаза.
- Предложение, определенно, заманчивое… - Джеймс говорил спокойно, однако поняв, что он хочет отвергнуть сделку, бандит нахмурилась, внимательно глядя ему в лицо. Лучше не оставлять недосказанности, поэтому он продолжил, успокаивающе приподняв ладони: - Однако я считаю, что вы могли бы оказать мне небольшую услугу, интересующую меня куда сильнее, чем деньги.
В самом деле, это ведь первый и единственный раз, когда он оказывает подобного рода помощь. Он не вступает банду, он не преступник. Многим ли станет хуже, если Джеймс слегка приврёт о причине смерти какой-то проститутки? Всё остаётся как раньше, он не связывает себя никакими обязательствами с «Диаблос» или любой другой организацией.
Джеки выглядела удивлённой: лицо ее вытянулось, очки сползли с переносицы. Она не успела даже открыть рот, чтобы выразить свое неудовлетворение от отказа, как он огорошил ее своей наглостью, выдвинув своё требование. Законопослушные граждане редко когда проявляют такое корыстолюбие, отстаивая свои идеалы до последнего. Такая податливость, сочетаемая с деловитым напором выглядела подозрительно.
- И что за услуга? - Вопрос звучал сурово. Она и не планировала скрывать своё негодование, однако сделка была необходима. Оставалось надеяться, что докторишке хватит здравомыслия и он не станет выдвигать каких-то заоблачных условий, ведь в таком случае к единому знаменателю они не придут.
- Сущий пустяк. - Заверил он посетительницу, став неторопливо отходить к своему пальто, висевшем на крючке с самого утра. Шаги врача были тяжелыми, грузными, он то и дело протаскивал по кафельному полу правую ногу. Ходьба давалась Джеймсу с трудом, а без трости, непредусмотрительно оставленной у входа, его собственный вес становился тяжким бременем, затрудняя и без того непростую жизнь.
Мужчина полез в карман пальто, шурша плотной тканью. Он искал свой бумажник, однако внезапно наткнулся на что-то тяжелое…металлическое.
Джеймс о чем-то размышлял, как находка заставила внутренний голос запнуться и замолкнуть. Он вспомнил: намедни он купил револьвер и, судя по всему, так и не вытащил его из кармана. Если полагаться на память, орудие даже было заряжено, хоть и на предохранителе - для испытаний в тире оружейник зарядил все шесть патронов, из которых, на данный момент, стреляно было только три. В иной день такая неосмотрительность могла выйти доктору боком, однако сейчас это было скорее той самой спасительной нитью.
Гостья пристально наблюдала за действиями патологоанатома. Кажется, она явилась сюда в одиночестве и без оружия. По крайней мере, огнестрельного. Если Дмитрий будет возиться слишком долго, это заставит Джеки насторожиться, она же не круглая идиотка и сильно осторожничает, раз вообще решила сюда явиться, чтобы замести следы. Стены здесь были толстые, глухие, а спрятать тело в морге не составит большого труда…
Джеймс выпрямился и повернулся к бандиту. Кажется, та уже утомилась ждать, когда мужчина озвучит свое требование. Он испытывал ее терпение достаточно долго и более не собирался продолжать.
Врач подтянул себя к столу с инструментами, который располагался к нему ближе всего, положив на стол фотографию. Судя по излому бумаги в середине изображения, хранилась она в бумажнике, пусть и складывалась туда с целью сохранности.
- Её зовут Мирабель Шип. - Джеймс был мрачен, яркие фонари кабинета сгущали тени на его лице, отчего глаза и щеки казались глубокими провалами на глиняно-белом лице. В нём взыграла жадность. - Месяц назад она уехала в Швейцарию на лечение, к концу недели должна вернуться вечерним пароходом. - Он подвинул фотографию ближе к сообщнице, чтобы она смогла разглядеть стройную молодую леди с большими, отстранёнными от мирской грязи, светлыми глазами. - У неё слабое сердце. К сожалению, я не могу её сопровождать, а рассказывает о своих бедах она не слишком охотно, поэтому я бы хотел, чтобы вы помогли мне. - Мужчина тяжело опустился на стул, словно груз, висевший на нём все это время, стал уже невыносимо тяжёл.
Джеки взяла фотографию в руки, повертев её в пальцах с явным неудовольствием и недоверием косясь на торгаша. Тот же, поддавшись своей привычке, прикрыл один глаз, устало потирая гудящий висок.
- Я так понимаю, мне нужно будет шпионить за ней? - Она показательно помахала черно-белой распечаткой, озвучив вопрос так, словно его просьба была самой возмутительной глупостью, которую ей только доводилось слышать. - Серьёзно?
- И, если потребуется, обеспечить ей защиту. Если получится, чтобы она ни о чем не догадывалась. - прибавил Хантер, не видя ничего странного в своей просьбе. Он склонил голову набок, глянув на Джеки. Ему было непонятно ее возмущение. - Слишком трудная задача?
Она раздражённо выдохнула, сунув обратно в карман подготовленную для договора пачку банкнот.
- Мне нетрудно побегать по твоим делам, псих. - Холодно заключила она. - Однако тебе была предложена кругленькая сумма, а ты просишь меня заниматься какой-то хернёй. Считай большим одолжением то, что я вообще тут с тобой торгуюсь.
Джеймс на это только пожал плечами.
- Можно дать человеку то, что он хочет, а можно то, что ему нужно. Я считаю, что её безопасность для меня куда важнее. - Он снова поднялся на ноги и протянул прорезиненную перчатку для рукопожатия, серьёзно глядя на собеседницу. - Услуга за услугу.
Джеки угрюмо посмотрела на протянутую руку. Она была недовольна, что ей поручают крысиную работу, которую считала ниже своего достоинства и многократно уступавшей в щедрости предложению, озвученным ею изначально, однако договор с патологоанатомом был необходим, каким бы чудаком она его ни считала. Оставалось надеяться, что он сделает все чисто и никто ни о чем не узнает.
- Хер с тобой. - Процедила та сквозь плотно стиснутые зубы и сжала мужскую ладонь с длинными пальцами, с силой тряхнув. - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
