Леди Юй

Её голос чист и сладок, как пряный мёд. Её движения просты, но полны изящества и грации, будто она поёт во дворце пред светлые императорские очи, а не в баре простым работягам.

Даже зовут её — леди Юй.

Джозеф смотрит на неё с барной стойки, потягивая свой виски, и взгляд его скользит по идеально уложенным волосам, по тонким рукам и останавливается на глазах.

Кажется, она смотрит на него. И на всех.

Но на самом деле нет.

Джозеф не любит Голденшот, а местная публика обыкновенно не слишком любит его. Но мадам Чжэнь была права — леди Юй достойна быть произведением искусства. А потому достаёт блокнот и карандаш, глядя на неё уже профессиональным взглядом.

Чистый голос заполняет бар, умы и сердца. Карандаш скрипит по бумаге, лёгкими чертами выводя веер, а на нём — раскинувшую крылья птицу с длинной шеей, окружённую тонкими ветвями плакучей ивы.

Кажется, в Китае ива считается символом женственности.

Бармен смотрит на него будто бы недружелюбно, но Джозеф уже слишком пьян, чтобы размышлять об этом.

Цветная эмаль, серебро… И жемчуг. Обязательно жемчуг.

Блокнот отправляется в карман, а стакан наполняется снова.

Мадам Чжэнь рассказывала ему о кандзаси — шпильке для волос, украшенной веером со свисающими с него нитями. Недельку-другую спустя леди Юй получит его творение… А пока можно просто послушать.

И ощутить себя тем самым журавлём.