Авторитет традиции: Полис как символ

В начале пятого века проконсул Азии Стефан решил перестроить библиотеку Цельса — разрушенный монумент в сердце Эфеса. Расчищая беспорядочно возведенные трущобы, он реставрировал колоннадный фасад и построил отражающий бассейн подле разбитых передних ступеней. Отделанные тонкой резьбой барельефы были установлены вдоль внешней стороны нового бассейна. В завершение этого был выгравирован короткий стих:

«Узрите, какой великой и блестящей работой Стефан почтил Эфес, а Эфес почтил Стефана».

Стефан был одним из многих позднеантичных наместников провинций Малой Азии, реставрировавших общественные места в региональных центрах (под общественными местами тут и далее подразумеваются как здания, так и улицы). На первый взгляд эта практика не нуждается в объяснении. Рост данных про местные строительные программы в IV-V веках показывает, что локальные гражданские элиты способствовали деятельности наместников в этом направлении. Более того, такие проекты были краеугольным камнем в карьере амбициозных губернаторов. Выдающиеся постройки по типу библиотеки Цельса были легко различимыми свидетельствами хорошей службы и щедрости. Кроме того, реставрация полуразрушенного монумента как правило обходилась дешевле возведения нового.

Однако технические сложности таких проектов не стоит недооценивать. Это было риском, потому как во-первых, это могло быть непопулярно. Позднеантичные губернаторы были ответственны за дорожную сеть, бани (термы), стены и акведуки. Если этими обязательствами пренебрегали ради престижной архитектуры, местное возмущение было гарантировано. Вдобавок к этому такие проекты главным образом финансировали гражданские элиты, которые были бы недовольны излишне дорогостоящими проектами. Работа, наконец, требовала соблюдения сроков. Имперским чиновникам было запрещено присваивать свои имена незавершенным постройкам: управитель, оставивший пост до завершения строительства не мог претендовать и на слово благодарности.

Но губернаторы нуждались в милости императора для продвижения, а для её обретения им требовалось благосклонность элит. Восстановление общественных зданий и мест в [провинциальных] столицах была эффективным способом получения как местного одобрения, так и привлечения внимания со стороны высших лиц. По различным причинам и император, и гражданские элиты ассоциировали монументальную общественную архитектуру с эпохой ранней империи и вековой традицией, символом общества и имперской моделью. Римские императоры всегда позиционировали себя хранителями порядка и традиции; и в ответ на кризис третьего века они сделали восстановление былой славы основополагающей частью публичного имиджа.

Подобно ним и позднеантичные гражданские элиты, несколько потесненные имперской бюрократией и священниками, ассоциировали себя с процветающим прошлым, в котором их статус был куда выше. Восстанавливая монументы, и император и местная знать отождествляли себя с безмятежными временами ранней империи. Таким образом губернатор мог себя проявить одновременно в качестве эффективного администратора и просвещенного покровителя.

В период, рассматриваемый в этом эссе - с начала IV по середину V века - реконструкция и активная эксплуатация зданий рассматривались в качестве способа общения с властью и о власти.

Монументальные общественные постройки были классическим способом не только высказать приверженность традиционным ценностям - они также создали среду уважения и поддержания этих ценностей. Колонированные украшенные статуями улицы и площади Константинополя являются наиболее известными свидетельствами убежденности имперского правительства в том, что общественные места в классическом стиле и просто символизировали власть, и заявляли о ней. Проекты, предпринятые губернаторами в провинциальных столицах показывают ту же идею, но в другой манере, обусловленной сложной природой диалога между имперской и местной властью путем использования классического архитектурного "языка".

Это эссе состоит из двух частей. Первая проводит глубокую связь между имперским законодательством пятого века о правилах застройки провинциальных городов с губернаторским обычаем реконструкции улиц и площадей. Вторая часть связывает консервативный образ полиса из риторического образования местной знати с акцентом на историю и культуру, прослеживаемые во многих реставрационных проектах губернаторов.

I. Полис как символ

В результате реформ Диоклетиана губернаторы стали главными источниками финансирования гражданского строительства в провинциях. Способные прибегать к налоговым сборам, богатству местной знати и даже имперской щедрости для финансирования проектов, они располагали существенными ресурсами. Они также имели и ряд причин для крупномасштабного строительства, так как содержание гражданской инфраструктуры было заметной частью их обязательств. Более того, так как большинство позднеантичных губернаторов стремились к занятию более высоких должностей, то популярный и хорошо выполненный проект мог стать хорошим инструментом для получения повышения. Множество управителей, наконец, рассматривало строительство как способом увековечить свою службу и добродетели.

Пока губернаторы выполняли исправно базовые обязательства по поддержанию инфраструктуры, они могли свободно выбирать что и где строить. Впрочем, на практике рамки ставились необходимостью одобрения со стороны императора и его двора. Хотя от наместников требовалось лишь консультироваться с императором о предпринимаемых проектах, предполагалось что они будут уведомлять его обо всех завершенных постройках. Как было сказано выше, императоры благоприятствовали раннеимперской ностальгии, так что губернаторы имели серьёзные причины для реставрации тех гражданских построек, которые бы отсылали к величию былых времен.

Поддерживая городской идеал

Римское законодательство о внешнем виде провинциальных городов имеет долгую историю. Хотя меры по экономии финансов вели к контролю над общественными зданиями, в целом во II-III векам императоры поддерживали практику коллективного, а подчас и личного меценатства. При этом имперская администрация всегда подчеркивала необходимость поддержания базовой инфраструктуры и строго запрещала разбирать [даже нефункционирующие] здания на стройматериалы.

Хотя законодательство первоначально было ориентированно на предотвращение злоупотреблений, оно быстро перешло в область эстетического. К примеру император Адриан рекомендовал совету Лидии Стратоникейской попросить некоего Тиберия Клавдия Сократа отремонтировать его дом либо отдать его соседу, чтобы он не был разрушен временем или пренебрежением. Плиний заверял Траяна в том, что каждый крупный проект в городах Вифинии достоин его правления. Его послания имели целью вселить чувство, что каждый провинциальный город способствует славе императора и империи. Актуальность этой идеи повысилась с упадком городов во время кризиса третьего века, став главным мотивом к позднеантичной реставрации в городах. Тем не менее сохранившийся кодекс Феодосия свидетельствует о том, что это не были просто копии своих предшественников.

Позднеантичный реставрационизм был беспрецедентен по своим масштабам, фактически являясь частью городской политики империи. Он подчеркивал тему обновления и возвращения эпохи процветания, что увеличило значение губернаторов в имперской политике.

Имперские конституции IV-V веков, в частности кодекс Феодосия с поразительной частотой и страстью настаивают на сохранении традиционной общественной архитектуры. Это особо проявляется в конституциях, посвященных Риму и Константинополю. В них императоры несколько раз предписывают префектам Рима выделять ресурсы на реставрацию старых зданий, и строго осуждают практику разбора монументов на стройматериалы. Что касается молодого и стремительно растущего Константинополя, то в нем посягательства частных лиц на общественные места были более существенной проблемой, чем руины и хищения. Череда императоров ответила на этот вызов, приказав префектам убрать рыночные лавки с улиц города. Такие частные постройки, как провозглашалось в конституции 389, "подвергают опасности изящность общественных мест" , посягаясь на "строения, созданные украшать наш изысканный город". Эстетический аспект этих законов подчеркнут более поздней конституцией, обязывающей облицовывать мрамором каждую рыночную лавку, располагающуюся в общественном портике. Указ о праздновании возведения нового портика, возведенного имперскими властями, также оправдывал расчистку частных зданий для проектов, направленный на поддержание городской красоты.

Портик — это крытая, но находящаяся снаружи часть здания, опирающаяся на колонны. Защищенность от дождя и близость к людному месту делала их выгодным местом для продажи товаров.

Те же стандарты существовали и для провинциальных городов. Когда Констанцию II поступили жалобы о том, что губернаторы, опираясь на книгу Константина, переносили украшения из городов в столицы провинций, он убедил проконсула в том, что "пусть ни один человек не думает, что [обычные] города могут быть лишены их красоты лишь потому, что о них не упоминали древние". Другие императоры повторили эту мысль, подчеркнув, что "статуи, мрамор и колонны" городов являются неотъемлемой частью их наследия. Даже храмы с идолами были защищены от бессмысленного сноса на основании того, что они украшали города. Как и в Риме, разбор старых зданий - особенно общественных - на стройматериалы был строго запрещен; только свободные участки, "не используемые и не украшающие город" могли быть застроены частными владельцами.

В духе темы сохранения, поддержание всех общественных зданий и мест - в том числе капищ - было объявлено долгом куриалов. Даже статуи императоров прошлого должны были быть аккуратно возвращены обратно, если здание или место, где они стояли было отремонтировано. Как и в Константинополе, имперские конституции стремились подчеркнуть выразительный и величественный внешний вид общественных мест: должностным лицам вновь и вновь указывали сносить любые частные постройки, посягающие на территорию портиков или других общественных зданий.

С середины имперской эпохи губернаторы были ответственны за поддержание в хорошем состоянии общественных зданий в городах под их управлением. Однако лишь на заре реформ Диоклетиана они более широкие возможности распоряжаться налоговыми поступлениями. Как показывают собранные в кодексе Феодосия конституции, от наместников ожидалось направление большей части бюджета на реставрационные проекты.

В одним из императорских писем сказано, что губернатор обязан "восстановить орнаменты и мраморные украшения для поддержания городской красоты, и пусть они они вновь приносят пользу". Ассоциация всех городов с величественными и украшенными статуями общественными местами происходила автоматически. Это обусловлено тем, что к четвертому веку стареющая престижная архитектура такого рода могла быть найдена в буквально каждом городском центре. И все же главным образом такой масштаб был связан с тем, что императоры рассматривали традиционные монументальные общественные места как символы и здорового гражданского общества, и римской власти. Именно поэтому от губернаторов ожидались траты заметной части их ресурсов на восстановление столиц [провинций].

Имперские места

Предпринятые в IV-V веках губернаторами в двух провинциальных столицах Эфесе и Афродисиасе реставрационные проекты показывают влияние имперского городского идеала. В начале IV века оба города обладали множеством великих и в то же время ветхих зданий, которые были хорошим фундаментом для восстановительных кампаний губернаторов. Эфес, столица провинции Азия в эпоху принципата, долго являлся одним из самых крупных и богатых городов средиземноморского мира. Однако серия катастрофических землетрясений превратила большую часть центра города в руины. Общественная архитектура Афродисиаса, столицы провинции Кария с конца III века, также пострадала от землетрясений и недостатка финансирования.

Хотя позднеантичные наместники восстанавливали множество разных общественных зданий и мест в обоих городах, они проявили особое внимание восстановлению площадей и главных улиц. Подобный ремонт был легко заметен и определенно необходим. Однако он также был инструментом пробуждения традиционного городского образа, запечатленного в имперских законах о провинциальных городах - и его ассоциации с мудрыми наместниками, разумеется.

В позднеантичном Эфесе губернаторы были постоянно вовлечены в реконструкцию и украшение монументальных улиц и площадей. Число таких предприятий значительно. Например, в V веке проконсул Евтропий был почтен за "украшение [города] вымощенными мрамором улицами" - заметная трата на эстетику. Еще более грандиозным проектом являлось восстановление улицы в гавани и Нижней Агоры после того, как они пострадали от землетрясения. Восстановленным местам были даны имена - Аркадиева [улицa] и Форум Феодосия соответственно. Имена показывают, что оба проекта были осуществлены с помощью императорского финансирования.

Губернаторы Карии восстановили или украсили три монументальных площади в Афродисиасе. Вероятно в конце IV века губернатор Флавий Пелагий Иоанн восстановил портик близ Северной Агоры, традиционно политического центра города. На личные средства Иоанна была возведена по меньшей мере одна из колонн, и вполне вероятно что некоторые из местной знати последовали его примеру. Несколькими десятилетиями ранее наместник Гелладий восстановил большие Адриановы бани, уделив особое внимание переднему двору - месту, имевшему и некоторые общественные функции. Флавий Евтомий Татиан, префект Востока в конце IV века, работавший совместно с наместником Антонием Приском, установил вдоль колонн переднего двора не менее трех статуй, чтящих память членов династии Феодосия. Позднее губернатор Татиан в том же месте установил восстановленную статую его деда, префекта Татиана.

Третьим восстановленным общественным местом Афродиаса был Тетрастун - площадь, примыкающая к театру. Где-то в середине V века губернатор Антоний Татиан построил внутренний двор, вероятно на ранее разрушенном землетрясением месте. Вне зависимости от прошлого, Тетрастун быстро вызвал ассоциации с римской властью: Татиан лично курировал установку статуй Юлиану и Валенту вдоль недавно возведенных колоннад.

Примечательно и весьма вероятно, что не без влияния губернаторов граждане Афродисиаса устанавливали статуи наместников на всех трех восстановленных площадях. Вскоре после восстановления Иоанном Северной Агоры не менее двух посвященных губернаторам статуй было размещено в одном из реконструированных портиков. Одна из них чествовала Экумения (Oecumenius), наместника Карии, другая Александра, уроженца Афродисиаса, ставшего губернатором соседней провинции. Несмотря на то, что передний двор Адриановых бань не кажется наиболее подходящим местом для престижных статуй среднеимперской эпохи, именно там чествовали память губернаторов и других лиц империи после восстановления бань Гелладием. В конце концов Тетрастун стал любимым местом наместников для размещения статуй; нам известно не менее трех статуй напротив колонн Татиана.

То, что губернаторы и местная знать решили установить статуи на восстановленных улицах и площадях Эфеса и Афродисиаса не кажется удивительным - это традиционные места для таких вещей. Однако множество обстоятельств указывают на более серьёзную связь. Ранее было указано, что некоторые работы были проведены при прямой поддержке императора - хороший повод для увековечивания. В более общем смысле старинная практика провозглашения (устно, а иногда еще и письменно) имперских указов в агорах провинциальных столиц придавала этим местам особую ассоциацию с римской властью.

Возможно главным мотивом, стоящим за каскадами статуй императоров и наместников был простой факт того, что величественные улицы и площади - главное звено, соединяющее губернаторов с местным населением. Аккламации (голосования) касательно деятельности губернаторов регулярно проходили на Аркадиевой и Мраморной улицах в Эфесе и на переднем дворе Адриановых бань и Тетрастуне в Афродисиасе. Тоже самое касается судебных процессов, проводимых губернаторов в столицах провинций. Даже если формально в этих местах не проводились судебные заседания, шествия по ним все равно составляли ключевой аспект позиционирования губернатора. Остается фактом и то, что этот фон был не только величественным, но и традиционным, что делало величавые улицы и площади отличными местами для демонстрации римской власти.

Перевод и редакция — Владислав Коган
Авторский паблик — Adeptus Historicus | Basilica