Опыт Спарты в балансировании между инновациями и традициями
В середине августа 480 года до Р.Х. греческим союзникам, защищавшим Фермопилы, довелось увидеть странное зрелище, когда четыре тысячи пелопоннесских воинов вошли в их лагерь. Самыми впечатляющими из них были триста пожилых мужчин с красными плащами и щитами, украшенными «Λ», что означало их родную страну-Лакедемон. Наряду с этими солдатами прошли семьсот человек, которых называли илотами. Они являлись выходцами из Мессении, покоренной Спартой, и были выставлены в качестве легкой пехоты. Во время сражения спартанцы и илоты взаимодействовали со степенью, беспрецедентной для греческой истории: илоты ввязывались в бой с вторгшейся персидской пехотой, а затем притворялись,что отступают, затягивая врага к спартанцам. Персы, увидев своих товарищей, убитых такой нестандартной тактикой, бежали, называя спартанцев демонами из ада.
Классическая Спарта имела репутацию чрезвычайно консервативного общества, её конституция {или законодательства, оба варианта корректны} была неизменной на протяжении столетий, а люди осторожны и недоверчивы. Фукидид делает контраст между спартанцами и афинянами в речи царя Спарты Архидама до начала Пелопоннесской войны в 331 году до Р.Х.: Архидам описывает спартанцев как затворников, цепляющихся за свои традиции и приписывает афинянам неслыханную смелость и страсть к новым вещам. В действительности спартанцы были чрезвычайно инновационными и хорошо адаптировались, оставаясь всегда впереди в политической и военной сфере на протяжении архаического и классического периодов.
Популярно мнение, относящее истоки спартанской конституции к Криту, другому региону, известному своими социальными институтами в период античности. Платон, поклонник Спарты, делает упор на правильных политическом политическом устройстве города-государства (полиса) — Законах (Laws) на Крите, также рассказывает о диалоге между критскими, спартанскими и афинскими незнакомцами. Согласно легенде Ликург — полумифический основатель Спарты — изучил опыт построения общества в Крите и применил его в Спарте. Этот самый Ликург был описан в «Жизни Ликурга» Плутарха, и некоторые античные историки датируют его жизнь X или IX веком до Р.Х.
Сами спартанцы, однако, утверждали, что реформы Ликурга были более поздними, с чем современная наука соглашается, говоря про то, что они могли иметь место быть конце 7-го и начале 6-го веков. До этих реформ спартанцы жили в «самом беспорядочном городе Греции» по описанию его жителей. Как и другие крупные греческие города в VII веке, Спарта вышла из процесса синоикизма слиянием нескольких небольших деревень в более крупное объединение — город. Однако интеграция правительств этих деревень оказалась сложной. В частности, два местных царских дома, Агиады и Эурипонтиды, отказались уступить друг другу власть, что привело их к конфронтации. Это было в добавку к конфликтам между простолюдинами и Евпатридами (аристократами), происходившим во всех городах.
Законы Ликурга положили конец гражданским беспорядкам, частично предоставив двум домам равное положение, но забрав большую часть их полномочий. Цари заседали на Совете старейшин, или Герусии вместе с двадцатью восемью другими членами и имели абсолютный контроль над армией, когда шла война, но в целом практически не имели власти — сначала они сохранили право объявлять войну и заключать мир, но в конечном итоге у них забрали и это. Также каждый месяц цари должны были клясться соблюдать законы вместе с эфорами, которые клялись не отменять царствование, пока цари соблюдали свои клятвы. Тем не менее, каждые восемь лет эфоры слышали с небес призывы прекратить царство.
Вопреки их изображению в фильме «300 спартанцев», пять эфоров были не чудовищными существами, а обычными людьми. Законодательство Ликурга ежегодно из священников избирало магистратов и передавало им большую часть исполнительных обязанностей. Старший эфор ставил свое имя на год ради учета. Герусия функционировала как главный совещательный орган, но в то же время всему населению из девяти-десяти тысяч человек в городе было дано последнее слово по важным вопросам. Тем не менее, Апелла, или Собрание могла голосовать только криками да/нет по предложениям Герусии, а результаты определялись по их громкости с каждой стороны.
Согласно легенде, спартанская конституция никогда не записывалась, но сохранялась в устной форме. Археологи доказали, что это ложь, найдя надписи, содержащие законы спартанцев, относящиеся к VII веку.
Спартанская конституция отличалось от других греческих городов в паре некоторых аспектах. Во-первых, была заметна роль царей: несмотря на то, что местами они были сильно ограничены, спартанские цари действительно обладали реальной властью в некоторых сферах, в отличие от царей других городов, которые были простыми магистратами. Формально ограниченные полномочия царей означали, что Спарта обладала гибкостью, позволявшей извлечь пользу как из яркого царя, такого как Клеомен I, так и из менее яркого по типу Агиса II.
Также можно отметить относительно небольшое количество избирательных должностей. В Герусии и эфорате у Спарты было тридцать три избранных должностных лица, из которых только пять из них избирались ежегодно. Это сводило избирательную политику к минимуму. Действительно, большинство политических конфликтов, описываемых в древних источниках, происходили с участием царей, пытающихся получить дополнительную власть или влияние. Было и много других должностей, но они назначались по заслугам, должности, по типу офицеров из армии, телохранителей царей и элиты, «Добродеятелей», помощников.
Последней отличительной особенностью было относительное количество граждан Лаконии. Как и во всех греческих городах, не все жители Спарты были полными гражданами. Периэки, «те, кто обитает вокруг», составляли основную часть населения Лаконии и даже обладали небольшими деревнями. Сколько было периэков трудно определить, но по современным оценкам примерно в предполагается, что в 500 году до Р.Х. их было около 50 000 человек, включая женщин и детей, в то же время граждане, учитывая женщин и детей, составляли примерно 25 000 человек. Таким образом, спартанское государство было самым инклюзивным во всей Греции, за исключением разве что афинской демократии, появившейся столетием позднее. К концу V века статус Спарты в этом отношении уменьшился, но с самого начала он был революционным.
Сочетание большого правящего класса и строго ограниченного избирательного права было удивительно стабильным. С одной стороны, с небольшими возможностями для предвыборной кампании лучший способ для амбициозного человека продвинуть свою позицию состоял в том, чтобы быть хорошим солдатом и заслужить уважение его соратников. С другой стороны, право голоса удовлетворило простых людей, требующих реформ, и предоставили большую армию для защиты государства и подчинения близлежащей Мессении.
Контроль над Мессенией был самым важным аспектом спартанской политической системы, а также ключом к ее доминированию в греческих делах в целом. Территория этого региона была пропорционально распределена среди спартанских граждан: по достижении 20-летия спартанцу назначали часть мессенской земли вместе с крепостными (технически принадлежащими спартанскому государству) для ее работы. Предполагалось, что из доходов от этой земли спартанцы заплатили бы взносы за членство в одной из гражданских конфессий и на образование своих детей в агогэ, уникальной спартанской системе народного образования, а также на приобретение оружия и доспехов для гоплита. Распределение земель Месении реформами Ликурга шли более гладко, чем в других городах: там дворяне усиленно сопротивлялись отдавать свои земли, но в Спарте, по крайней мере, это частично компенсировалось.
Хотя они и были завоеванными людьми, к мессианским илотам относились хорошо по сравнению с рабами. Пусть илоты были крепостными и им было запрещено покидать свою землю без разрешения, а также надлежало передавать половину своей продукции спартанцам, но при выполнении данных требований им разрешалось заниматься своими делами. Несмотря на Криптии (ночные разбои), банды вооруженных спартанцев не были угрозой, поскольку илоты платили налоги и ложились спать довольно поздно, им было уже не о чем беспокоиться. Спартанцы запретили илотам владеть оружием и доспехами, но, несмотря на неоднократные мятежи, они все же использовали илотов для внешних войн и награждали тех, кто хорошо воевал. В Фермопилах илоты погибали, сражаясь плечом к плечу со спартанцами.
Иерархия и стратификация определяли спартанскую систему. Спартанцы называли себя гомеями, «сверстниками», и гордились равенством в своих рядах, но при этом у них были офицеры, священники, магистраты, старейшины и цари. Спартанские женщины имели большую степень автономии, занимались бизнесом и прививали своим сыновьям мужские качества, которыми спартане славились, но они не играли никакой роли в политике. У мужчин и женщин были отдельные, неперекрывающиеся сферы.
Не было той спартанской иерархии, которой опасались левые мыслители: одна сильная власть подчиняет всех прочих под свой каблук. Цари возглавляли государство, но были ограничены; эфоры имели большую власть, но лишь на год; старейшины принимали большинство политических решений, но нуждались в одобрении граждан. Спартанцы, в целом, стояли над периэками и илотами, но щедро награждали достойных. В Спарте иерархия была более обширной, чем в любом другом греческом городе.
{Глав. редактор не согласен с таким обобщением вышеизложенного. Автор текста оппонирует идеям Просвещения о разделении властей, но сам ошибочно полагает, что Ликург мыслил такими категориями. В действительности Спарта — классический пример традиционного общества. В традиционном обществе источником права является не государство, а Бог и семья, соответственно централизация власти в одних руках невозможна, а стратификация (расслоение) происходит на основе естественно формирующихся отношений внутри и между социальных групп, что мы и видим на примере Спарты}.
В следующий раз мы рассмотрим военные и внешнеполитические дела Спарты, и то, как способность Спарты к инновациям позволила ей сохранить гегемонию в Греции почти на два столетия.
Авторский паблик — Adeptus Historicus
