Ленинизм и биоленинизм

Перевод — [ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН]
Редакция — XI Неизвестный
I часть — Биологический ленинизм
II часть — Первый шаг на пути к биоленинизму
III часть — Ленинизм и биоленинизм [вы находитесь здесь]

[Последние годы] оказались вполне насыщенным. Думаю, общее настроение — разочарование. Трамп ничего не добился и, кажется, у него уже никогда ничего не получится. Европейцы замедлили вторжение беженцев, но не намного. Китай создал систему ИИ для упрощения государственного контроля над обществом. Вскоре и запад возьмет на вооружение эти технологии, только западные державы оруэллианские инструменты используют в угоду биоленинизму.

В прошлом посте мы остановились на истории развития западной парламентской системы. У экономистов есть великая концепция — «невидимая рука». В свободном рынке, если есть возможность заработать, кто-то это сделает. В политике работает тот же принцип: если в свободной политической политической среде есть власть, которую можно взять, найдется кто-то, кто её захватит — экономика и политика очень похожи.

Этот аспект экономической теории называется «теорией фирмы». Почему существуют корпорации? Почему все не могут быть самозанятыми? Как-то так работали средневековые гильдии. Почему теперь все мы рабы корпораций?

Существует много гипотез, почему так, но самая распространенная заключается в том, что корпорации строят из-за «транзакционных издержек». Обычно на свободном рынке индивидуальные экономические субъекты не до конца доверяют друг другу, на это есть причины. Слишком много людей вокруг, непонятно кому можно верить, а кому нет. Иерархическая компания фиксирует социальные отношения и создает структуру ответственности и доверия, экономическое взаимодействие становится более предсказуемым и безопасным.

Классическая либеральная теория заключалась в том, что все политические субъекты должны быть самозанятыми, но, сюрприз, политические партии оказались более эффективны, чем отдельные политики. Точно так же, как корпорации склонны искать людей другого типа, нежели старых ремесленников, так и политические партии выбирают соратников иного типа: тех, кто подчиняется, кому можно доверять. Здесь было зарыто семя ленинизма, позже оно проросло.

Фирмы или какие-то организации ничем не ограничены в росте или действиях. Государство — всего лишь банда, которая выросла в армию и завоевала территорию, в итоге она превратилась в государство и контролирует почти всё. В китайской истории много примеров, но есть более близкий нам: Ост-Индская торговая компания создавалась для торговли специями, а ко времени своего заката управляла 400 миллионами человек. Почему? На каждом этапе процесса можно было получить немного больше прибыли.

То же случилось и во время образования первых политических партий. Они создавались, чтобы удержать господство в парламенте, но если у вас есть машина для захвата власти, зачем останавливаться? Власть есть и вне парламента, независимо от того, что говорится в конституции. Для начала, есть ещё судебная и исполнительная власть; пресса, власть над общественным мнением; образование, власть над умами детей и их социальными связями. Вокруг множество социальных групп, почему бы не поглотить их? Если есть власть, которую можно получить, найдется тот, кто её захватит. Либеральные революции осуществлялись, чтобы открыть дорогу к власти, бросить её под ноги жаждущих.

Какая неожиданность, жаждущие попытались её поднять! Невидимая рука рынка создает эффективную экономику, если вы ей не мешаете, невидимая рука политики также делает свою работу. Экономические предприятия основаны на стремлении к прибыли, политические партии строятся вокруг людей с низким статусом на обещании повысить статус собственных сторонников и избирателей после обретения власти.

Все мы знаем, как развивались сложные и эффективные механизмы получения прибыли. Либерализм оказался первоначальным субстратом для эволюции механизмов захвата власти. Для создания сильного, стабильного и чрезвычайно заразного механизма много времени не потребовалось. Социализм. Идея всегда была близка, но Маркc опубликовал манифест коммунизма в 1848, том самом году, когда либеральные революции добивали монархии Европы.

Социализм усовершенствовал либеральную политику, основой предвыборной программы которой было обещание высокого статуса людям. Полуассимилированные евреи, начиная с Маркса, не совсем поняли шутку о либеральном эгалитаризме и довели её до логического завершения. Не нужно было этого делать, нужно было понять шутку. Но он не понял. Свобода и равенство? Тогда давайте отменим частную собственность! Эй, подожди немного. Ты серьезно? Отменим частную собственность?

Он не мог говорить это серьезно. Частная собственность — не только основа цивилизации, даже у аграрных племен есть частная собственность. Даже обезьяны любят присваивать вещи. Насколько безумен должен быть человек, чтобы заявить, что частная собственность должна быть упразднена? Кто, чёрт возьми, присоединится к этой идее? Ну, много кто. Капитализм изменил работу общества, он изменил распределение статуса. При капитализме власть оказалась у купцов, и многих настигло несчастье из-за этого.

Некоторые люди просто не способны добиться успеха в капитализме, это не так просто. Они не виноваты, если вдруг какой-то еврей, который даже говорить нормально не умеет, неплохо зарабатывает, и внезапно повысил свой статус в тысячу раз. Всего лишь сто лет назад они были бы уважаемыми членами феодального сообщества, а еврея бы презирали и ненавидели. Неприятно сознавать, что ты с чем-то не справляешься, вот люди и были раздосадованы, социализм воспользовался обидой.

Разумеется, социализм не должен был открыто призывать к упразднению частной собственности. Можно было бы просто потребовать прогрессивное налогообложение, социальное обеспечение, законы, ограничивающие ростовщичество и тому подобное. Но зачем выдвигать обоснованные требования, если нет никакой разницы? Политическая партия не обязана выполнять свои обещания, особенно левая. Левая партия по определению борется против истеблишмента, если она не может исполнить обещания — всегда можно обвинить в этом действующие власти. Люди поверят — ведь действующие власти держат бразды правления, или, по крайней мере, держали раньше. Они поверят по инерции; народная память может быть размыта и неточна, особенно если им помогают оставаться таковыми.

Политическую партию не покарают за ложь; политическое движение, то есть размытый и эмбриональный вариант политической партии, может уйти даже от наказания за убийство. Им не нужно ничего исполнять, им не нужно ничего разумно обосновывать, даже не обязательно, чтобы в идеях был смысл. Главное — набирать преданных идее людей. И знаете что? Нерациональные идеи привлекают гораздо более лояльных последователей, чем рациональные. Почему? У уравновешенного, рационально-мыслящего человека всегда есть широкий выбор возможностей, ему не нужно связываться с какими-то безумными идеями, он может просто жить обычной жизнью. Возможность выбора у нерационального и неуравновешенного человека существенно ограничена, присоединение к политической партии, предлагающей отменить то, что делает общество возможным —скорее всего, благоприятнейший шанс достигнуть высокого статуса. Так что почему бы и нет? Коммунизм!

Опять же, есть разные версии нерациональных и неуравновешенных. Некоторые действительно не очень хорошо разбираются в капиталистических отношениях. Не их вина, они такими родились. Писатели, журналисты, посредственные юристы. Реки чернил истрачены на описание того, что интеллектуалы всегда чрезмерно левые. Что странно, ведь коммунизм оказался не слишком благоприятным для интеллектуалов. Капитализм возводит в высший статус противоположный тип человека, купцов, чего интеллектуалы не могут стерпеть. Они естественные и самые рьяные социалисты.

Путем простой эвристики можно было бы определить естественную составляющую каждого политического движения, как людей, которые повысятся в статусе, если политическое движение захватит власть. Это не совсем верно, потому что вы не можете знать будущего. Ранние социалисты понятия не имели, что случится, если социализм захватит власть. Они утверждали, что знают, но никто не способен предсказывать будущее. Неопределенность постоянно присутствует в человеческой жизни, любые утверждения об обратном — абсурд, или, если говорить научно, сигнал.

Естественной составляющей любого оппозиционного общества являются те, кто прямо сейчас проигрывает в битве за социальный статус. Они злы, обижены на мир и делают всё возможное, чтобы напакостить обществу. У них есть разумная причина: жизнь коротка и дается один раз, никто не хочет терять статус, последствия довольно неприятны. Низкое положение в иерархии, если говорить зоологическими терминами, означает низкокачественных сексуальных партнёров или даже полное их отсутствие. Таким образом, вы ставите на то, что все эти обиженные интеллектуалы, желая перейти к обещанному, сокрушат капитализм и зловредных толстосумов. Даже если в процессе уничтожится всё хорошее, что есть в жизни. Разве кого-то это волнует? Наоборот, всё становится только увлекательнее.

Опять же, восприятие поражения субъективно. Нерациональный человек не будет доволен пока не получит абсолютную власть и гарем с двумя тысячами жён. Политические движения стремятся приютить как можно больше таких, наряду с теми, кто отстает не по своей вине. Многие терпят неудачу из-за собственных неверных решений, скажем, изучают искусство кукольника вместо чего-то полезного, так что они неудачны по причине собственных ошибок, но ничего не могут с этим поделать, кроме как вступить в ряды оппозиции.

Дело не в том, кто формирует ряды оппозиции, а в том, что в условиях демократии оппозиция нацелена на получение власти. У них есть такое право, их подталкивают к этому. Таким образом, любой разумный политический деятель находит возможность организовать этих людей, точно так же, как умный коммерческий агент находит способ заработать деньги. Всегда есть кто-то такой, они появляются в ходе эволюционного процесса.

Обиженные победят, потому что возможность попасть наверх — самый сильный мотиватор. Надежда превосходит страх, и те, кто нацелен на получение статуса, всегда вытесняют тех, кто старается сохранить status quo. В «свободном обществе» политика всегда будет дрейфовать влево. Всегда.

Конечно, степень её перемещения влево зависит от степени свободы политического процесса. Первая часть — законодательная власть, самая доступная. Как я говорил, есть и другие сегменты структуры власти: бюрократы, судьи, пресса, которая определяет темы дискуссий для всех предыдущих, и система образования, которая воспитала их и воспитывает их детей. Очевидно, если какой-то политический деятель стремится захватить власть, он должен овладеть не только парламентом, но и всеми остальными ветвями, а это сложнее, чем борьба за места в парламенте. Мы снова видим процесс, по причине которого депутаты дрейфуют влево: политической партии нужны лояльные сторонники, следующие приказам; скорее всего, люди с самым низким статусом будут самыми преданными из-за отсутствия альтернатив. Но бюрократов и судей контролировать сложно: они, как правило, умные. Им необходимо обладать нехилым умом только для того, чтобы делать свою работу, государства стараются нанимать толковых людей на бюрократические или судейские должности. Китайцы принимали их (В Китае не считали необходимым разделение властей и губернаторы были одновременно судьями) через известную систему экзаменов, во многих местах бюрократов до сих пор отсеивают с помощью экзаменов, не говоря уже о судьях и адвокатах. Они обязаны пройти проверку.

Как их всех контролировать? Не получится делать это открыто, как с политиками, нельзя объединить их в официальную партию, это против правил. Как уследить за тем, чтобы невыборные сегменты власти находились в гармонии с выборными? Здесь Левая машина разделяется на два учения. Я называю эти ветви левизны Формальным Ленинизмом и Распределенным Ленинизмом, которые по историческим причинам преобразовались в классический ленинизм и биологический ленинизм. Это очень хорошо проиллюстрировано концепцией Молдбага об англо-советском расколе.

В течение многих лет левые взгляды в России развивались медленно. При царе Россия была абсолютной монархией, но в 19 веке она немного либерализовалась, открыла двери капитализму и левые идеи начали расти пропорционально капиталистическим среди тех, кто не мог добиться успеха при капитализме. В людях вроде Достоевского недостатка не ощущалось. В России было непропорционально много левых, потому что в отличие от Нидерландов, где капитализм органично развивался, в России он грянул, как гром среди ясного, традиционного и благочестивого неба. Поэтому все эти люди, которые на протяжении многих веков оставались лояльными подданными и хорошими христианами не смогли насладиться свободами, строить фабрики и делать деньги, они возненавидели всё это. Так в России образовались сотни левых самого безумного типа ещё до появления выборных органов.

Завершилось это тем, что появился Ленин, совершил переворот и захватил власть. Что сделал Ленин? Он жаждал абсолютной власти, как и любой другой, но только у него хватило смелости. Ленинский путь обретения власти заключался в том, что я выше обозначил как невозможное, то есть в интеграции всего правящего класса в свою политическую партию. Судей, бюрократов, учителей, журналистов: всё должно быть частью партии. Коммунистической партии. Вспомним, что политические партии создавались для обеспечения дисциплины и организации в политике избирательных систем. Ленин просто расширил эту идею на каждую ветвь власти в России, и она сработала. Всё было непросто, потребовалась долгая и жестокая война, кровавые чистки, революционный террор. Они продолжались около двадцати лет, но после Сталин привел политическую жизнь в порядок, достиг абсолютной власти. Он управлял партией, а партия контролировала всё.

Это классический ленинизм; о нём написано много книг, если хотите знать больше. Китайская система до сих пор работает по тем же принципам, более того, Си Цзиньпин закрутил гайки в тех сферах, которые КПК упустила пару десятилетий назад. После достижения ленинистами власти маховик останавливается, страна перестает двигаться влево. Никаких новых идей, больше никакой услужливости низкостатусным людям и использования их для свержения правительства. Левое движение всего лишь было средством достижения цели, и когда цель достигнута, движение распускается. Оно не исчезает полностью, государства всегда стремятся к идеологической преемственности с лозунгами, которые провозгласили в начале. Китайские императоры обрамляли это как почитание отца сыном, следование идеям дедушки-императора, но, в основном, это просто инерция.

В Западной Европе и Америке все развивалось по-другому. Ни одна левая партия так и не достигла власти на Западе, но не из-за недостатка попыток. У меня есть теория о причинах этого. В странах, в которых капитализм развивался медленно, как правило, меньшее количество людей становились обиженными неудачниками, чем в странах, которые внезапно рванули вперед. Это не совсем моя собственная теория, я прочёл о ней где-то, может вы вспомните, кто первым её описал. Во всяком случае, у ленинизма в России и Китае было множество вариантов развития. Ленин мог не захватить власть, проиграть гражданскую войну или не получать денег от евреев с Уолл Стрит, тогда не было бы никакой Советской России и даже Коммунистического Китая. Так или иначе, революция всё же случилась и социализм в этих местах встал на крепкие позиции, при помощи переворота или без него.

Так что же произошло на Западе? Есть один парень, который очень серьёзно все это обдумал, в течение многих, многих лет. Он сидел в тюрьме, поэтому у него было полно времени на изучение проблемы. Я говорю об Антонио Грамши. Итальянский коммунистический агитатор, которого Муссолини арестовал и отправил в заключение. Всё это время в тюрьме он обдумывал один очень важный вопрос. Почему я здесь? Почему я потерпел поражение? Проклятый Ленин затеял coup d’etat, победил, и сейчас при власти. Теперь посмотрите на меня, я гнию в тюрьме. Что же пошло не так?

Его идея, которая вполне закономерно повлияла на умы, состояла в том, что пока действующая система поддерживает структуру власти, нельзя просто отбросить её и заменить своими парнями. Можно попытать удачу на выборах, но обиженных, готовых упразднить основу общества (собственность), не так много, во всяком случае, в процветающем западном мире. Если вы хотите получить абсолютную власть здесь, вам нужно медленно продвигаться по структуре, повлиять на мысли жителей, изменить их культуру. Звучит слишком эзотерически и сверхъестественно, но это не так. Грамши утверждает, что вы должны взять под контроль прессу и образовательную систему, медленно выстраивая партийную структуру в каждом институте. Политические партии набирают лояльных людей с низким статусом. Внедрите своего человека в отдел кадров каждой школы, газеты, госдепартамента и коллегии судей, управляйте тайной распределённой ленинистской партией, пока не станете управлять всем остальным.

Звучит просто, да? Нет, звучит адски трудно, так и есть, но не настолько: в конце концов, существует множество способов масштабирования сети распространения идей. Один парень знает парня, который знает парня. Величайшим открытием двадцатого века была не атомная энергия, а сила клик. Несколько человек на властных позициях, объединенные в группу — величайшая сила во вселенной. Они могут обратить ложь в истину, заставить вас считать унитазы искусством, а женщин сражаться в рядах армий. Они могут делать всё, что угодно. Социалистам было легко запустить руку в СМИ, так как журналисты — социалисты от природы. Умные парни, которые хорошо пишут, но бездарны в бизнесе. То же самое применимо и к учителям, им тоже мало платят и работа изнуряющая. Почему кто-то хочет стать учителем? Что ж, ради славы социализма.

Как только социалисты колонизировали систему образования, централизованная партия Грамши-Ленин выполнила большую часть работы, школы находятся в точке пересечения всех властей. Монтескье должно быть считал себя самым умным, когда придумал, что бюрократы, суд и законодатели должны быть независимы друг от друга и конкурировать между собой. Да, но куда они отправляют своих детей? В одни и те же школы. Скажите, маркиз, как вы планируете всех этих судей, бюрократов, законодателей, журналистов, юристов, учителей, банкиров и промышленников, выросших вместе, разделивших изолированную жизнь правящего класса, заставить осуществлять надзор и балансировать друг друга? Это не будет работать и не работает. Они женятся друг на друге и отправляют своих детей в одинаковые школы. Да, они будут играть роли в политическом театре, или Кабуки, как почему-то любят говорить американцы, (как будто все остальные театры, кроме Кабуки, искренние), но всё таки они эндогамный правящий класс и знают об этом.

Программа Грамши также называлась «Долгий Марш к Институтам». Медленная, но верная культурная революция. Во многих западных странах она завершилась к 1960-м годам и все мы знаем, что произошло потом. Я думаю, первоначальный план Грамши состоял в том, чтобы захватить власть путем классического ленинизма и установить что-то вроде диктатуры пролетариата, но в Западной Европе поезд уже ушел. Благосостояние рабочих повысилось, они могли позволить себе автомобили, недвижимость и отпуска во Флориде или Испании. Нельзя было побудить их через призывы к уничтожению капиталистов и разделу их собственность между массами.

Итак, партия была создана и начала работать. В 1960-х социалистические клики, более или менее ассоциированные с официальными социалистическими партиями, управляли большинством школ, газет, государственных учреждений, судов и парламентов, но нужно как-то заставить их сохранять преданность и покорность. Ранний, то есть классический, путь заключался в том, чтобы привлечь неудачливых в капитализме людей через обещание высокого статуса после революции. Это отлично работало с 1848 года по 1948. Они завоевали полмира и были близки к тому, чтобы обрести власть в большой части запада, но в 1960 им понадобилась новая идеология, чтобы побудить лояльность и активность среди западных жителей.

Опять же, всё, что они делали после — верность первоначальной идее: пообещать неудачникам высокий статус. Они изменили содержание, приспособили идею к новым временам. Западное общество 1960-х во многом отличалось от общества 1860-х. Оно богаче, равнее, и намного приятнее. Люди работали 8 часов в день, под окном стоял автомобиль, на столе телевизор, девушки стали доступнее и можно всегда найти компанию и развлечься. Абсолютно никакого смысла устраивать революцию. Ну, в 1968-м случилась «революция», всякие анти-вьетнамские выступления и всё такое, но это была всего лишь огромная вечеринка под открытым небом, а не настоящая революция. Просто так круче звучит. Подростки 1968-го сейчас у власти, но частная собственность до сих пор не упразднена.

Левый храповик — не определенный набор людей, это комплекс культурных единиц с собственной жизнью. Вирус эволюционирует, чтобы собирать власть, принимая идеи, которые помогут и отринув те, что помешают. Экономический социализм — организация нищих, больше не работал на западе. Но принцип известен: нужно найти тех, чей статус ниже всего, и такие есть всегда, ведь статус — игра с нулевой суммой. Всегда кто-то наверху, а кто-то внизу, даже в эгалитарных сообществах. Социализм склонил западное общество к эгалитаризму в 1960, но даже в лучшем мире есть люди с низким статусом. Даже если вы перестроите общество по принципам полного равенства возможностей, даже если вы устроите революцию и отмените существующую иерархию, замените её своей, низкостатусные люди будут всегда.

Действует простая биология: некоторые люди высокие, некоторые низкие, кто-то хорошо выглядит, а кто-то урод, есть тонкие и толстые, приятные и вредные, умные и глупые. Кто-то принимает хорошие решения, а кто-то нет, один законопослушен, а у другого преступные наклонности. Последний в каждой паре в любом обществе будет человеком с низким статусом, даже в советском коммунизме под началом Троцкого. Просто некоторые люди — неудачники, так работают гены.

К счастью для левых, даже после достижения процветания и исчезновения рабочего класса, у них всё ещё предостаточно материала для работы по достижению полного контроля. Так левые начали агитацию среди негров, евреев, одиноких женщин, наркоманов, шлюх, толстяков, геев, лесбиянок, агрессивных мусульман, инвалидов, слабоумных, трансов или психически больных. Всех, кто в западном обществе обладал низким статусом, кто был бы на дне в любом случае. Они — неудачники, не слишком производительные люди. Это не их промах, кто-то рождается высоким, а кто-то низким, кто-то умным, а кто-то глупым. Один рождается чутким и способным поставить себя на место других, а второй — психопат. Один довольствуется своей долей, а другой одержим жаждой власти. Вот так вот.

Таким образом, Долгий Марш через институты, который Грамши разрабатывал, как способ для Итальянской коммунистической партии достигнуть того, что удалось Ленину, развился в новый вид ленинистской системы — автономный и неформальный, в отличие от ленинского — формального и централизованного. Новый вид превратился в систему, содействующую отбросам общества самим по себе, вместо продвижения идеи Маркса о несправедливо угнетённом пролетариате. Маркс хорошим человеком не был, но он хотя бы попытался загримировать свои идеи, будто бы они адекватны. Понадобилось поработать, чтобы написать Das Kapital, но это всего лишь случайность. Левые идеи не должны быть осмысленными, они должны делать свою работу.

Разве что незначительно. Дело в том, что биологический ленинизм, как организующий принцип всех центров силы на Западе, существует и становится ещё хуже благодаря тому, что он не слишком хорошо справляется со своей задачей — концентрацией власти, достижением тотального контроля. Того, что удалось Ленину. Когда Ленин захватил власть, точнее, это сделал Сталин, идеологическая доктрина левых стабилизировалась. Ктулху больше не плывёт налево. Но здесь, в Атлантике, Ктулху плывёт веками, становится безумнее день за днём. У нас есть Собор, то есть неформальная децентрализоанная ленинистская партия, он следит за тем, чтобы только его люди занимали властные и влиятельные посты. Но среди них нет ни Сталина, ни Си Цзиньпина, даже какого-нибудь никчемного Путина нет.

Почему? Хороший вопрос. Неписанная конституция английской политики просто слишком крепка. Английская свобода. Только Оливеру Кромвелю удалось приручить зверя, и то ненадолго, да и довольно давно. Запад — вассальная империя США, но у Штатов с абсолютизмом пока не складывается. Но они справятся, они движутся к нему: потенциальная доходность слишком высока. Если есть возможность схватить власть, то кто-то её возьмет. Всё, что ему, или, скорее в таких условиях, ей, нужно делать — воскликнуть: «Наделите меня властью, или все вы, злобные жирные женщины на искусственно созданных для обеспечения занятости рабочих местах, или вы, иностранцы, живущие на пособии, или вы, противные люди с нездоровым образом жизни; вы наделите меня властью или мы вернемся в 1959-й год, станет нормально быть белым, а вам всем придется заправлять постель, убираться в комнате и заниматься полезной и востребованной работой. Вы будете сами по себе.

Как долго это продлится? Так больше быть не может.

Авторский паблик — Adeptus Historicus | Basilica