Осада Сиракуз и Архимед
Вторая Пуническая война в самом разгаре. Победа Ганнибала при Каннах позволила Карфагену заручиться поддержкой со стороны Македонии, Сиракуз и ряда южноитальянских полисов. Но удача стала отводить свой взгляд от пунийцев в сторону римлян. Неудавшееся взятие Нолы и последующая зимовка в Капуе ослабили карфагенскую армию. Требовалось подкрепление для дальнейших действий в Италии.
Рим прекрасно понимал положения карфагенян и пытался лишить Ганнибала подкрепления. Одним из направлений удара римской армии стала Сицилия, где пунийцы добились существенных успехов. Стремясь вернуть себе Сицилию, римский консул Марк Клавдий Марцелл решил быстрым штурмом взять главный оплот сопротивления острова, но наткнулся на жесткий отпор, которым руководил никто иной, как Архимед. Сиракузы, жемчужина Сицилии, не желали просто так сдаваться.
Выбор стороны
Сиракузы за время Второй Пунической войны были и на стороне Рима, и на стороне Карфагена в разные периоды конфликта.
В самом начале войны двух коалиций за Средиземноморье Сиракузами правил Гиерон II, который на протяжении пятидесяти лет сохранял верность Риму. После его смерти в 215 году до н.э. власть перешла к его пятнадцатилетнему внуку Гиерониму - высокомерному и жестокому тирану.
Гиероним, в отличие от своего деда, поддерживал Карфаген и отправил послов к Ганнибалу. Для заключения союза в Сиракузы прибыли двое: Гиппократ и Эпикид. Одновременно к сиракузскому царю прибыли послы от Аппия Клавдия Пульхра, претора и наместника Сицилии, с предложение возобновить союз с Римом, но им было отказано.
Пока приближенные Гиеронима обсуждали условия союза в Карфагене, ситуация в Сиракузах изменилась.
Гиероним отправился с войском в Леонтины и был убит одним из своих телохранителей в результате заговора. По итогу город избавился от тирана и должен был сохранить свободу, но тут вмешались Гиппократ и Эпикид, которые сеяли обвинения против совета и все больше людей склоняли к мятежу. Даже новый правитель города Адранодор, муж одной из дочерей Гиерона II, поверил словам карфагенян и собирался устроить мятеж, но из-за своей болтливости был уличен советом и убит. Разбушевавшаяся толпа, охваченная гневом, истребила весь род Гиерона, а новыми правителями города были выбраны Гиппократ и Эпикид, поддержанные римскими перебежчиками. Но как бы карфагенские послы не старались, народ Сиракуз решил сохранить мир с Римом, и уже уведомил об этом прибывшего в Сицилию консула Марка Клавдия Марцелла.
Но мир был нарушен отправившимся в Леонтины Гиппократом, который нападал на римские владения по дороге в город. Марцелл потребовал арестовать карфагенских послов, но они успели настроить Леонтины против римлян и сиракузян, и те отказались выдать послов. В ответ римская армия взяла Леонтины первым же штурмом, но Гиппократ со своим братом успели бежать в Гербес.
Взятие Леонтин наделало много шума, в основном из-за ложных слухов об устроенной римлянами там резне. На самом деле римляне обезглавили только перебежчиков, остальных они не трогали. Этими слухами воспользовались карфагенские послы и склонили на свою сторону сиракузский восьмитысячный отряд, который двигался в Гербес, а потом захватили власть в самих Сиракузах.
В итоге, когда римская армия подступила к Сиракузам, власть в городе принадлежала Гиппократу и Эпикиду, а народ был жестоко обманут и настроен против Рима.
Осада Сиракуз: Марцелл против Архимеда
Когда стало ясно, что Сиракузы окончательно потеряны, римская армия незамедлительно выдвинулась в их стороны из Леонтин. Так как Леонтины были взяты первым же штурмом, римский консул Марк Клавдий Марцелл, который руководил римской армией в Сицилии и уже имел славу выдающегося полководца, самонадеянно думал, что с Сиракузами больших проблем не возникнет.
Разбив лагерь у храма Зевса Олимпийского, который находился в двух километрах от города, Марцелл еще раз попробовал решить все миром и отправил в Сиракузы послов с требованием выдать зачинщиков убийств и восстановить свободу в городе, но их даже не пустили за стену. Тогда консул дал команду на штурм города.
Штурмовать город начали одновременно с двух сторон. Марцелл возглавил флот и напал на Ахрадины, в то время как Аппий Клавдий одновременно напал с суши, штурмуя крепостные стены Эпиполы. Такой стремительный штурм дезориентировал защитников города и скорее всего римской армии действительно не составило бы проблем быстро взять город, если бы не одно «НО». В то время в Сиракузах проживал один из величайших умов античности – Архимед. Состоя в близком родстве с Гиероном II Архимед, по его просьбе, построил различного рода машины для обороны города. Когда римская армия начала штурм, он лично возглавил оборону Сиракуз.
Обрушив на город град из стрел, дротиков и других дальнобойных орудий к Ахрадине подошли шестьдесят римских квинкверем. Часть судов, которые несли на себе пехоту, осталась поодаль от берега, а часть подобралась, как можно ближе к нему и была оборудована осадной конструкцией, а именно самбукой (длинная лестница с площадкой на вершине, как описывал ее Полибий). Подошедший римский флот встретил град из камней разного размера. Созданные Архимедом и размещенные по стенам машины стали метать в дальние корабли огромные каменные глыбы, а в ближние камни меньшего размера. Для того чтобы отгородить защитников города от вражеских стрел, Архимед проделал в стене большое количество бойниц шириной в локоть, и оборонявшиеся вели стрельбу из луков и малых скорпионов оставаясь незримыми и недостигаемыми для неприятеля. Что бы выйти из зоны обстрела, корабли стали подходить еще ближе, но тут их встречало удивительное изобретение, которое прозвали «Когти Архимеда»:
«Некоторые корабли подходили ближе, чтобы оказаться вне обстрела камнями; им на палубу подъемным рычагом, укреплявшимся над стеной, бросали железную лапу на крепкой цепи; захватив нос корабля, лапа вздымалась вверх с помощью очень тяжелого свинцового противовеса — и вот: корабль стоит стоймя с задранным носом; внезапно цель отпускали, и корабль с перепуганными моряками, падая как со стены, с такой силой ударялся о воду, что даже если он падал не перевертываясь, всё равно заливался водой.
Тит Ливий «История от основания города» кн. XXIV 34, 3−1»
Существует упоминания об еще одном изобретении, которое назвали «горящий луч». По легенде с помощью системы плоских зеркал Архимед поджигал вражеские корабли. Правда нет даже точного описания этого изобретения и оно не упоминается в описании осады Сиракуз у Тита Ливия, Полибия и Плутарха. Двойная проверка легенды в научно-популярной программе «Разрушители легенд» не подтвердила возможности поджигания корабля системой зеркал.
Существует мнение, что Архимед поджигал римские корабли не с помощью концентрации солнечного света, а с помощью зажигательных снарядов. Зеркала же использовались для прицеливания.
Видя бесплотность попыток взять город с моря, Марцелл приказал трубить отступление. Штурм с моря не удался, но осталась надежда на Аппия Клавдия, правда дела у него шли не лучше. Мало того что крепостные стены располагались над отвесными скалами, так еще и метательных машин с этой стороны оказалось никак не меньше чем со стороны моря.
Хоть такой отпор со стороны защитников города был неожиданным и даже ошеломляющим для римлян, Марцелл сумел сохранить стойкость духа и отнестись с юмором к поражению. Посмеиваясь, он сказал: «Не довольно ли нам воевать с этим Бриареем от геометрии, который вычерпывает из моря наши суда, а потом с позором швыряет их прочь, и превзошел сказочных сторуких великанов — столько снарядов он в нас мечет!» В итоге Марцелл созвал военный совет, на котором было принято решение о смене стратегии и переходе на затяжную осаду.
Можно с уверенностью сказать, что штурм римских войск был отбит благодаря Архимеду. Не будь его и изобретенных им машин в городе, то его бы взяли так же быстро, как и Леонтины.
Сила или хитрость?
Осада города продолжалась с 214 до 212 г. до н.э. Ничего примечательного за ее время не было. Штурм был бесполезен, морить горожан голодом не имело смысла, так как им почти беспрепятственно подвозили съестное. Перемены наступили в 212 г. до н.э. когда параллельно римляне осаждали Капуи. Марцелл, раздумывая о том осаждать ли город дальше или двинуться к Агригенту против Гиппократа и Гимилькона, решил все таки остаться на месте и взять город изнутри. Обратившись к сиракузским изгнанникам, он организовал заговор, к которому присоединилось 80 человек. Но он был не удачный.
«Все было готово, как вдруг некий Аттал явился с доносом к Эпикиду. Этот человек донес на приятелей и близких знакомых единственно из обиды – за то, что они не посвятили его в свои планы. Заговорщики погибли в страшных муках...
Тит Ливий « История от основания Рима» книга XXV, гл.23»
В итоге заговор провалился из-за простой обиды одного человека. Казалось, что надежды нет, но судьба была благосклонна к римлянам. В плен удалось взять спартанца Дамиппа, посла к македонскому царю от сиракузян. Эпикид предложил выкуп за него, и римляне не особо сопротивлялись, т.к. Спарта была в союзе с Этолией, а Рим был заинтересован в дружбе с ней. Во время обсуждения об условиях выкупа между римским лагерем и северной стеной города один из солдат обратил внимание, что стена ниже, чем казалось ему и остальным, и на нее можно забраться с помощью не очень больших лестниц. Он сообщил об этом Марцеллу, который принял информацию к сведению. Но эту часть стены охраняли особо тщательно, поэтому пришлось ждать удачного случая, который представился довольно скоро.
Приближался праздник Артемиды, который сиракузяне справляют три дня. Один из перебежчиков сообщил Марцеллу, что припасов не очень много, но зато вдоволь вина и Эпикид приказал раздавать его даром.
Марцелл не мог упустить такой шанс и на военном совете было решено иди ночью на штурм. С наступлением темноты римский отряд пришел в движение. Сиракузяне, которые пили с середины дня, должны были уже спать непробудным сном. В полной тишине и темноте к стене продвигалось около тысячи римлян, один манипул (основное тактическое подразделение легиона) по приказу Марцелла нес лестницы. Без шума на стену поднялись передовые, за ними остальные, и вот уже на стене тысяча воинов, которые направились в сторону Гексапила, не встречая ни души. Караульные еще пировали в башнях, некоторые спали, нескольких убили прямо в постели. Добравшись до Гексапил, отряд подал знак трубой остальным и стал выламывать небольшую дверь. Ночную тишину разорвали звуки сигнальной трубы и удары топоров о дверь. Скрываться уже не имело смысла, дальше были Эпиполы, которые охранял многочисленный отряд — главное было запугать противника. И это удалось. От криков римских воинов и звуков сигнальных труб караульные перепугались и подумали, что весь город уже захвачен. От испуга они пустились в бегство, прыгая со стен или падая под напором толпы. Большинство еще все таки не имело понятия что происходит. В таком большом городе вести распространяются медленно.
На рассвете Гекспапил был взломан и римские войска вошли в город. Сиракузяне уже отошли от хмеля и пытались помочь городу, но было уже слишком поздно. Эпикид, не веря, что все римское войско уже в городе, выступил с Ортигии, но убедился в обратном и повернул в Ахрадину. Боялся он не римлян, как могло показаться, а измены, ибо случай был благоприятный для ненавистников пунийцев.
Как пишет Тит Ливий, когда Марцелл взошел на стену и увидел один из самых красивейших городов в те времена, он заплакал, радуясь окончанию столь важной операции и скорбя о древней славе Сиракуз. Понимая, что город может обратиться в пепел в ближайшее время, римский консул с помощью сиракузян попытался убедить противника сдать город. Но не вышло. Ахрадину обороняли римские дезертиры и не рассчитывали на пощаду. Марцелл отступил к Эвриалу, холм в западном углу Эпипол с крепостью. Этой крепостью командовал аргосец Филодем, к которому на переговоры отправился Сосис, один из убийц Гиеронима. Но Филодем тянул время, надеясь на прибытие Гиппократ с Гимильконом. Понимая, что Эвриал не взять, Марцелл расположи лагерь между Неаполем и Тихой, не желая оставаться в густонаселенных районах. Из Тихии и Неаполя пришли послы с просьбой не убивать простых жителей и не жечь дома. На военном совете с общего согласия было решено запретить насилия над свободными гражданами, но было разрешено мародерство.
Филодем, устав ждать карфагенское войско, вывел гарнизон и сдал крепость римлянам, с условием, что они спокойно вернутся к Эпикиду.
Пока внимание было приковано к Эвриалу, Бомилькар сумел выскользнуть с тридцатью пятью кораблями из сиракузской гавани и отправиться в Карфаген. Через день он прибыл с сотней судов.
Марцелл осадил Ахрадину. В это время, наконец, прибыли Гиппократ и Гимилькон, и римляне сами оказались в окружении. Гиппократ напал на старый римский лагерь, которым командовал легат Тит Кви́нкций Криспи́н, Эпикид сделал вылазку на стоянку Марцелла, а Бомилькар причалил к берегу между старым римским лагерем и городом, чтобы ни Марцелл, ни Криспин не смогли помочь друг другу. Правда помощь не потребовала ни тому, ни другому: Марцел прогнал Эпикида обратно в Ахрадину, а Криспин обратил Гиппократа в бегство.
Необдуманные атаки прекратились, но тут на лагеря карфагенян и римлян обрушилась новая беда – чума. Нездоровая местность, жара и зной истомила всех.
Болезнь быстро распространилась в обоих лагерях. Особенно досталось карфагенянам. Сицилийцы, увидев, что зараза распространяется, вернулись обратно в свои города, карфагеняне же погибли все, включая Гиппократа с Гимильконом. Римляне же болезнь перенесли легче, так как привыкли к климату за время осады. Марцелл, видя разрушительное действие чумы, перевел своих людей в город и дал им пожить в домах. Это уберегло многих, но потери все равно были большие.
В это время Бомилькар повторно отправился в Карфаген, откуда вышел с большим флотом: сто тридцать военных и семь сотен грузовых судов. С попутным ветром он быстро добрался до Сицилии, но этот же ветер помешал ему обогнуть мыс Пахин. Весть о прибытии Бомилькара и его задержка у мыса быстро облетела весть остров. Вновь собиралось войско, созывались добровольцы, бежавшие от моровой язвы сицилийцы возвращались под знамена. Эпикид, опасаясь, что Бомилькар из-за ветра вернется обратно в Африку, уплыл к нему, передав командование в Ахрадине начальникам наемных отрядов. Хоть карфагенский флот был больше чем римский, Бомилькар боялся вступать в сражение из-за неблагоприятного ветра, но Эпикид убедил его дать бой.
Марцелл же решил не допустить высадки карфагенян в Сиракузах и ждал его с другой стороны мыса Пахин, несмотря на численное превосходство пунийского флота. Как только свирепствовавший на море ветер стих, Бомилькар снялся с якоря и начал огибать мыс, но увидев двигавшейся на встречу римский флот испугался и вышел в открытое море. Бомилькар отправился в Тарент, отправив в Гераклею послов с приказом вернуться грузовым судам в Африку. Эпикид, лишившись поддержки, не решился возвращаться обратно в город и отплыл в Агригент, выжидать, чем все кончится.
Узнав, что карфагенский флот вместе с Эпикидом покинул остров, сицилийцы решили идти на переговоры к Марцеллу, заранее обсудив условия сдачи города с осажденными. В итоге было решено, что царские владения останутся за Римом, а сицилийцы сохранят свободу и свои законы. При этом особых условий для отдельных сицилийцев не будет, участь окажется для всех одинакова.
Послы отправились в Сиракузы. Рассказав о договоре с Марцеллом, они дали надежду осажденным на благоприятный исход. Троих ставленников Эпикида убили и созвали народное собрание, на котором были выбраны преторы и отправлены в качестве послов в римский лагерь.
Договор был заключен, но тут в городе началась междоусобица. Римские дезертиры, зная, что их отдадут на расправу римлянам, убедили наемников в том, что их ждет та же судьба. В ответ те убили сначала новых преторов города, а потом, разбежавшись по городу, начали убивать первых встречных. Далее были выбраны три начальника на Ахрадине и три на острове Ортигия. Как раз, когда волнение утихли, прибыли послы от Марцелла. Тогда выяснилось, что римляне не собираются наказывать наемников в отличии от перебежчиков.
Среди начальников Ахрадины был испанец Мерик, которого склонил на свою сторону один из солдат испанского отряда, находившийся в свите римских послов. Чтобы отвести от себя подозрения Мерик предложил разделить опасные места, чтоб караулы лучше несли службу. Ему достался участок от источника Аретузы до входа в гавань. Ночью он укрыл прибывших римлян, а на рассвете Марцелл бросился на Ахрадину и, чтобы отбить натиск римлян, защитникам пришлось оставить охрану острова и броситься на помощь товарищам. Спрятанные Мериком римляне вышли из укрытия и без трудов овладели Островом. Почти сразу к ним прибыло подкрепление.
Марцелл, видя, что остров и одна из частей Ахрадины уже взяты, а Мерик открыто присоединился к нему, велел трубить отбой, боясь, что солдаты разграбят царские сокровища.
Перебежчикам дали спокойно покинуть Ахрадину. Сиракузяне открыли ворота Марцеллу и отправили к нему послов просить только об одном – сохранить им и их детям жизнь. Марцелл же на совете сказал, что сиракузцы сами уже наказали себя. Остров был отдан на разграбления, в царскую сокровищницу была послана охрана. Также охранялись дома сиракузян, которые находились в римском войске.
Осада была закончена, город был взят.
Среди суматохи, что была в городе, произошло событие, которое ввергло в скорбь Марцелла — был убит Архимед. Под крики и царивший вокруг хаос Архимед спокойно размышлял над начерченными на песке фигурами, когда один из грабивших город солдат ворвался к нему и, не узнав, кто это зарубил, мечем. Марцелл был сильно опечален этим и позаботился о похоронах греческого мыслителя, а также оказал покровительство его родственникам.
Так погиб один из величайших умов античности.
Автор — Руслан Вагитов
Авторский паблик — Adeptus Historicus | Basilica
