Северный Понт и Рим в поздней античности

В первые века н.э. Pax Romana окончательно объединила под своим управлением практически все охваченные античной цивилизацией территории Европы, Северной Африки и Ближнего Востока. Возникшая как береговая, приморская культура, античная цивилизация расширяла свои границы не только путем прямых завоеваний, но и на основе постепенного развития хозяйства и включения новых территорий в единую экономическую систему Средиземноморья. Сложилась система «ойкумена - варвары» или «центр - периферия - дальняя периферия».

Стоит заметить, что хотя римляне часто поддерживали союзные или вассальные отношения с небольшими княжествами на Кавказе, в Месопотамии и Аравии, но из-за того, что такие отношения редко были стабильными и продолжительными ввиду тревожности границ их редко отмечают на картах.

Государства, существовавшие на периферии античного мира, могут быть охарактеризованы как клиентские («вассальные») по статусу и буферные по геополитическому положению. В эпоху поздней античности пояс периферийных государств сохранялся лишь на восточных рубежах Римской империи, где выполнял роль буфера по отношению к иранскому миру (империи Сасанидов). Здесь буферные государства обладали большей самостоятельностью, чем просто периферийные, были более открыты в культурной и идеологической областях. Можно вести речь о целой полосе буферных государств Востока от Боспора на севере до Аравии на юге (Апсилия, Абасгия, Лазика, Иберия, Армения, сирийские княжества, арабские клиентские государственные образования).

Во внешней политике Римской империи в принципе все прочие государства и общества рассматривались как чуждые, а в мировоззренческом плане - варварские. Поэтому выделить пласт отношений империи с варварами Северного Понта в принципе несложно. Более труден вопрос об отношениях империи с античными центрами Северного Причерноморья, так как, с одной стороны, это часть общей внешней политики, т.е. имеет общие черты с политикой в отношении варваров. С другой стороны, можно попытаться выделить специфические черты политики в отношении единственного античного региона, оставшегося вне непосредственной политической власти империи. Ментально же и культурно эти земли рассматривались как часть античного мира.

На Боспоре после окончания набегов германцев (ок. 276 г.), очевидно, восстановилась политическая и военная зависимость Боспора от империи. Боспорские монеты выпускались с изображением на одной стороне портрета боспорского царя, на другой - римского императора. Существует также надпись боспорского сановника Валерия Аврелия Сога, относящаяся к 305-306 году н.э. Употребление в ней слова «епархия» дает возможность утверждать, что в этот период Рим значительно усилил свое влияние в Боспоре, пусть он и продолжал сохранять государственность ввиду действий антиримских сил.

Б.И. Надэль предполагает проведение Римом активной политики в Северном Причерноморье при Диоклетиане и в связи с этим допускает некоторое ограничение власти боспорских царей в то время по аналогии с восточной политикой Нерона в 62-68 гг. Не лишним будет вспомнить вышеупомянутого Сога, одаренного почестями римских императоров Максимилиана и Диоклетиана. Сам факт того, что один из высших боспорских сановников в течение долгого времени, по-видимому, находился на службе у римских императоров, очень показателен. Само собой напрашивается предположение о том, что Сог был одним из вождей боспорских изгнанников-сторонников проримской ориентации, осевших в Феодосии, слабо контролировавшейся боспорскими царями.

Об усилении позиций Рима на Боспоре свидетельствует также еще одна надпись, уже от 307 г. В ней употребляются римские названия двух столиц Боспора времен Августа - Кесария и Агриппия. Это кажется весьма удивительным через три столетия после первого упоминания. Вызывает интерес и формулировка, указывающая на существование автономных гражданских общин.

Видимо, при Фофорсе (боспорский царь 285-309) в последний раз проявились старые претензии Боспора на гегемонию во всей Таврике, которые восходили ко времени Митридата (I век до Р.Х.) и оживились после падения царства поздних скифов. Риму так или иначе удалось пресечь эти тенденции.

Очень важным является факт нахождения в Керчи серебрянных сосудов и блюд с изображением Констанция II. Посуда бывает важной — чаши были, несомненно, подарены представителям высшей боспорской знати, а может быть и правителям Боспора римской администрацией. Это позволяет высказать мнение об общем характере взаимоотношений Боспора с Римом в середине 340-х: при Рескупориде и его преемниках Боспор довольно прочно входил в орбиту римского влияния. Учитывая общее состояние империи при Констанции, такая версия звучит разумно.

В середине IV в. Рим, скорее всего, прекратил предоставление субсидий для Боспора (также, как и для готского Ойума). Указание на это содержит известный факт отправки боспорских послов к Юлиану в 362 г. с настоятельной просьбой о помощи. Упоминания о делегации обычно подчеркивают страх боспорян в условиях начавшегося передвижения гуннов и их стремление заручиться помощью империи. Но при этом обычно забывают, что кроме боспорян к императору ехали послы также и «неведомых народов». И это были, скорее всего, представители каких-то племен гуннского союза, ибо аланы были известны в империи с I в. н.э., а готы - с III в. Таким образом, картина гуннского нашествия предстает далеко не однозначной. Припонтийские степи могли стать для этих племен родными уже за полвека до данных событий. Также трудно допустить, чтобы Боспор мог в это время, опасаясь нападения, обещать платить регулярную дань Риму, тем более, что ранее Боспор получал субсидии от империи. Кроме того, со стороны Рима было бы неразумно ослаблять буферное государство на границе со степью.

На протяжении всего позднеантичного периода Херсонес был тесно связан с римской администрацией — префектурой Востока — являясь опорой римского влияния в регионе. В позднеантичный период прямая военная помощь была заменена субсидиями на содержание гарнизона города и союзников-готов, осевших в окрестностях Херсонеса и на Южном берегу. В этом районе в III-начале IV веков еще действовала римская военная база. Таким образом, на протяжении IV в. отношения Херсонеса с империей строились на союзной основе; в то же время юридически город в состав империи не входил.

Византийская дипломатия V века

Начиная с гуннского нашествия конца IV в. империя, центр которой теперь находился в Константинополе, испытав постепенное политическое оформление в качестве Восточно-Римской, больше не имея возможностей для прямого вмешательства, перешла к активной дипломатической политике в регионе Северного Причерноморья, как и в других зонах варварской периферии.

В целом византийское правительство в рамках стратегической политики обороны проводило целый комплекс мероприятий, которые должны были воспрепятствовать проникновению варваров в пределы империи.

В системе правовых норм, регулировавших отношения империи с соседями-варварами, возникшей в IV-V вв., важное место занимали меры по охране приморской полосы, контролю над судами, законодательство о форме брачных союзов и союзов побратимства, в которых выражались связи пограничных жителей с варварами. Распоряжения правительства Византии по охране границ подчеркивают особый характер политических порядков на византийских окраинах и служат лучшим комментарием к статьям договоров с варварами.

Влияние империи в Юго-Западной Таврике, исходившее через Херсонес, в данный период неуклонно возрастало. Судя по происходящему из Херсонеса фрагменту декрета, Феодосий I, а затем в 408 г. и Гонорий разрешили варварам-федератам селиться в Херсонесе и его округе. После некоторого перерыва, во 2-й пол. V в. Византия, вероятно, продолжила политику расселения федератов в Юго-Западном Крыму. Византийский термин «энспондой» (федераты) несколько отличался от латинского. Энспондой имели меньший политический вес, расселялись скорее за границами империи, чем внутри них. Чем сильнее империя клонилась к упадку, тем с большим уважением там относились к федератам. При Юстиниане даже стала зарождаться новая терминология, признававшая варваров на словах высшей знатью империи.

Широкое развитие торговли в ранней Византии было тесно связано с наличием многочисленных городов, находившихся в цветущем состоянии. Некоторые «стратегические» товары, которые могли оказать влияние на политику по отношению к варварам, находились под контролем властей. Так, по закону 370-375 гг. не допускалась продажа варварам вина, масла, соленой рыбы. Указ 374 г. запрещал платить варварам за товары золотом. При Маркиане в 456 г. полностью запрещается продажа варварам оружия: панцирей, щитов, стрел, мечей, железа вообще, хотя эта торговля ограничивалась еще с начала III в.

Это была ликвидация последнего пробела в законодательстве. Отныне смертной казнью каралась продажа любого оружия и железа любому варвару или представителю варваров. Прокопий сто лет спустя отмечает, что этот закон все еще действует. Запрет касался всех варваров, а не только враждебных. Тем не менее, торговля с варварами в той или иной форме продолжалась в «гражданской» сфере.

В целом период V в. был временем стратегического отступления империи, которая, не присутствуя в регионе прямо и непосредственно, тем не менее, активно участвовала во взаимоотношениях племен вокруг античных центров Северного Причерноморья. Безусловно, суть византийской дипломатии в этот период состояла в обеспечении собственной безопасности от варваров Северного Понта как бы «через голову» Херсонеса и особенно Боспора (или Пантикапея). Если Херсонес в отдельные промежутки времени в большей или меньшей степени продолжал выполнять свои функции форпоста империи в регионе, то Боспор фактически был предоставлен своей участи, несмотря на то, что в политике он продолжал проявлять проримские симпатии.

К концу V в. степень фактической власти империи в Херсонесе значительно возросла. Акта о вхождении города в состав империи нет, но в течение V в. здесь вводятся многие имперские должности, что как бы намекает.

К этому времени, видимо, уже вполне определилось положение города в геополитической системе византийских владений того времени. Из дозорного пункта Херсонес вновь превращается в опорный пункт империи. В конце V в. при Зеноне, видимо, была одержана некая победа над гуннами, позволившая империи взяться за укрепление своих позиций. С этого времени также шел процесс подчинения империи окружавшего Херсонес местного населения Юго-Западного Крыма. Характерно, что в ранневизантийской традиции, в восприятии столичных жителей Херсонес слывет городом варварским и даже «городом готов» или городом «в стране тавро-скифов».

Римское утверждение в VI веке

Судьбы позднеантичного Боспора нашли свое завершение в VI веке. В начале этого столетия регион вновь попадает в сферу внимания авторов письменных источников, что связано с активизацией здесь политики Ромейской империи. Римское правительство, опекая свои интересы на дальней окраине Тавриды, не могло долее спокойно относиться к владычеству гуннов в степях полуострова.

При Юстине (518-527) «боспориты отдали себя под власть императора», что означало признание зависимости от империи и вхождение в «христианскую ойкумену». Юстин отправил в Боспор патрикия Проба, племянника прежнего императора Анастасия, чтобы склонить варварское племя утигуров прийти на помощь иверам против персов. Раздираемые внутренними распрями варвары не выполнили просьбу, зато на Боспоре высадился византийский отряд и поставил страну под непосредственный контроль империи около 523 года.

Видимо, под влиянием миссионеров вождь утигуров Грод (Гордас) решил креститься и для этого поехал в Константинополь. Там над ним и было совершено таинство крещения, причем восприемником гунна был сам император. После этого Грод получил пышный имперский титул патрикия и был отправлен на Боспор «блюсти интересы империи». Проводивший христианизацию сородичей наместник пал жертвой гуннского мятежа по наущению гуннских жрецов. Не пожелавшие принять христианство гунны убили Грода. В результате византийский отряд был уничтожен, город Боспор был захвачен варварами, многие города Боспора подверглись погромам. Этот мятеж привел к временному восстановлению гуннского господства в районе Боспора. Здесь мы видим редкий случай того, когда крещение вождя не привело к крещению его народа.

Крещение готов для примирения с ними было стратегической задачей еще с IV века. На изображении ниже епископ Вульфила обращает готов в христианство.

Значительность боевых сил, посылаемых Римом к Боспору после того, как гунны, противники Грода, перебили упомянутый гарнизон, обусловлена, может быть, не столько опасностью от гуннов, которые покидают город при первых слухах о приближении имперских сил, сколько необходимостью поддержать авторитет недавно приобретенной власти перед самим населением города.

Вскоре после этих событий Юстиниан высадил на Боспоре войска. Прокопий в речи армянских послов к персидскому шаху перечислил последние успехи Юстиниана: «Разве не послал он своих военачальников к жителям Боспора и не подчинил своей власти город, совершенно ему не принадлежавший?». «И стал жить в мире Боспор под управлением римлян», - заключает Иоанн Малала.

Имперская граница была закреплена цепью крепостей, которую некоторые специалисты называют таврическим лимесом. Юстиниан развернул широкую строительную программу в регионе. По всей видимости, римская политика привела к стабилизации положения — прекращаются миграции племен, резко увеличивается численность населения, о чем свидетельствует появление новых некрополей, рост числа погребений, новые крепости.

Заключение

В течение VI в. политика империи на Боспора претерпела ряд этапов:

1. Военное присутствие в отдельной административной единице с объединением военной и фискальной власти в руках командира имперского гарнизона при помощи союзных гуннов.
2. Прямая власть империи административном округе двух уровней: трибун - командир гарнизона и глава налогового ведомства; архонт - глава гражданского аппарата.
3. Боспор — часть провинции Херсон, включавшей все южное побережье, во главе с дуксом.

Византийская политика в регионе отличалась двойственностью. Империя всегда пыталась удержать здесь плацдарм для военных операций, торговли и дипломатического обмена. Но вместе с тем она почти всегда предпочитала не рисковать собственными силами, а иметь барьер из зависимых племен и натравливать наиболее опасных соседей друг на друга.

Хотя статус этого района продолжает вызывать споры, все же общее направление политики Византии здесь видно вполне четко. Так же византийцы вели себя и в отношении филархов (вождей) арабов, гуннов, армянских князей и прочих пока из глубин Аравии не выплеснулось море исламских воинов в VII веке, полностью опрокинувшее политику империи в отношении ее варварской периферии и лишившее ее половины территории. Но об этом в другой раз.

Редакция — Владислав Коган
Больше интересного — Adeptus Historicus | Basilica