Собственность Господня. Королевства крестоносцев
Крестовые походы люди помнят много за что. Кто-то смотрел фильм «Царствие небесное», кто-то вспомнит взятие и разграбление Константинополя. Детский крестовый поход, в конце концов. Конечно, были ещё крестовые походы против балтийских язычников, против еретиков, а ещё 13 Чёрных Крестовых Походов, но кто их вспоминает? Короче, как и большая часть вопросов Средневековья, так или иначе связанных с религией, они представляют из себя такую весёлую шизу, где две группы людей ни в какую не хотят договариваться, и расшибаются друг об друга в лепёшку, принимая удачные (иногда) или не очень (как правило) решения, руководствуясь религиозным пылом. Ну, и конечно же, все эти многочисленные бодания бобра с ослом оставили после себя что-то на многострадальной палестинской земле. О таких остатках — так называемых «Королевствах крестоносцев» — и пойдёт речь.
Отмотаем время немного назад. Крестовые походы, пусть и осененные и благословенные, освященные и укреплённые молитвами и просьбами, были, напомню, борьбой одних людей против других — таких же освящённых и укреплённых молитвами. Первый крестовый поход был не только первым среди всех движений на Восток во имя освобождения Гроба Господня, но и последним, чьей основной движущей силой был именно религиозный пыл, а не жажда наживы. Ещё бы — все (невероятно многочисленные, к слову) князья Европы, начиная с Эдгара Этелинга (последнего англосаксонского короля, очень неудачно короновавшегося в 1066 году, прямо перед прибытием с континента некоего Вильгельма), вплоть до норманнов Италии, уповали, так или иначе, на бога. Сила веры давала энергию воинам креста - чего стоит только воодушевление после того как некий священник, именем Пётр Бартелеми, сказал раскопать землю у алтаря антиохийской церкви и достать оттуда железный наконечник копья, которое, по его словам, являлось легендарным Копьём Лонгина — копьём, которым проткнули подреберье Христа (другое дело, что он сначала это копьё туда закопал). Благодаря подобным душевным порывам численно уступавшие крестоносцы сокрушили владыку Мосула — Кербогу — своей многократно превосходящей армией, уже начавшей страдать от своих размеров и скудности ресурсов.
Само собой, что в поход отправился не только цвет европейского рыцарства — поскольку число этих самых рыцарей было весьма невелико. Не следует забывать, что вместе с ними отправилось много просто люда — настолько простого, что некоторые авторы называли их "подонками общества". Вполне может быть, что они заслужили подобный эпитет не просто так — ведь именно они в 1098 разрыли свежие могилы убитых в недавней стычке под Антиохией мусульман, раздели и обокрали трупы и отрезали их головы. Но, как говорится, «Рыба гниет с головы» — не меньше зла творили и благородные князья запада. Досточтимые шевалье, соревнуясь друг с другом в славе и богатствах, порой творили такое, что невольно вспоминается всякое разное. Иногда это какой-нибудь Бабий Яр (над которым, как известно, памятников нет), а иногда — психиатрическая больница имени Кащенко. Серьёзно — сначала лучшие мужи Европы рвутся ни юг, вместо Иерусалима завоевывать Египет, потом они начинают выяснять, у кого родословная благороднее, и кто когда на чьих предков в набеги ходил, что прощать, конечно же, нельзя. Когда все писюны измерены, достигнутый результат закреплялся совместной резнёй местного населения — как недоверчиво настроенного, так и симпатизирующего завоевателям.
Все эти люди, какими бы они ни были, своими руками, потом и слезами (а кто-то скажет — «Огнём и мечом») создали то государство, которое было названо Иерусалимским королевством. Пусть Иерусалим и был главной целью похода, многие вожди европейцев стремились к менее громким, но при этом более материальным завоеваниям. И, надо сказать, они их достигли — Балдуин Первый путем обмана завладел Эдессой, Боэмунд Тарентский подкупом получил Антиохию, а Раймунд Тулузский — Триполи. О них и будет сказано.
Эдесское королевство
Меньше всех просуществовало самое северное королевство — Эдесское. К моменту появления крестоносцев в Азии Эдесса была преимущественно торговым городом, сотрясавшимся от собственной слабости — отсутствие сильной армии для навязывания своей воли окружающим (и отсутствие самой воли) делало город лёгкой добычей для соседних Самосаты, Алеппо и Антиохии. Местное армянское население, будучи поставленным в позу рака, и это не созвездие, решило призвать единоверцев из Европы. Здесь очень удачно (как им казалось) подвернулся Балдуин Булонский, недавно поссорившийся с товарищами по борьбе за Гроб Господень и решивший искать свое собственное счастье на чужбине. Как говорится, рыбка в сеть плывёт сама — Балдуин, предварительно договорившись с князем Эдессы — Торосом — с тысячью воинов подошёл к городу. Защитник христиан, верно оценив ситуацию, понял, что его счастье не то, что не за горами — оно вот оно, буквально на расстоянии вытянутой руки. И он начал играть на чувствах местных жителей, пользуясь славой одержанных над мусульманами побед, что привело к усыновлению Балдуина князем Торосом. В результате Балдуин (совместно с местной аристократией) предал Тороса и казнил его, а в следующем году пресек заговор от аристократии же - но уже против себя.
Следующие года Балдуином (а потом и его преемником — Балдуином де Бурком) были потрачены на консолидацию земель вокруг Эдессы и сплочения их в единое целое, пока в 1104 году Гийас ад-Дин не послал грабить окрестности города свое войско. Предприняв поход уже со своей стороны, франки сами потерпели поражение, а их предводитель попал в плен. Регенство последовательно приняли Танкред («добрый друг» обоих Балдуинов), затем Ричард де Принчипато, потом опять Балдуин (вернувшийся из плена). Но даже такая чехарда из правителей не смогла разрушить оборону города во время последующих грабежей и попыток вернуть утраченное со стороны мусульман.
Дальнейшая история Эдесского королевства изобилует взлетами и падениями, поражениями и победами, удачной и провальной дипломатией (но в основном провальной), и, конечно же, традиционными для Европы династическими фокусами. Именно они и привели к падению королевства (на тот момент уже ставшим графством). Поскольку вся династия графов Эдессы отвратительно выстраивала отношения с соседями (что Византией, что Антиохией, что Иерусалимом, где правили родственники графов), то когда под стенами города встал Имад ад-Дин Занги (так же известный, как «Столп Веры, Краса Ислама, Царь-Победитель, Опора Владыки Правоверных»), то на помощи Эдессе никто не пришёл. В 1144 году граф Жослен II де Куртене попал в плен, и больше свободы не увидел, а оставшиеся под контролем крестоносцев земли были проданы Византии (впрочем, через год их всё равно захватили арабы).
Антиохийское королевство
Вторым объектом нашего пристального внимания является Антиохийское королевство. Оставив позади Никейский и Ионийский султанат, в 1097 году крестоносцы, пройдя тяжёлый путь, наконец-то выбрались к окрестностям Антиохии. "Царица Востока" — для паломников Антиохия была вторым городом после Иерусалима, вызывавшим сердечный трепет в сердцах верующих, а в сердцах рассчитывавших на лёгкую прогулку крестоносцев — трепет перед 360 башнями, рвом и цитаделью на горе. Европейцы, выйдя к городу в преддверии зимы, поначалу хотели повременить с началом полномасштабной осады, разумно остерегаясь недостатка продовольствия и последующих болезней, а так же ожидая подкреплений с запада. Однако вскоре эти мысли пришлось отбросить. Тяга к славе и нетерпение вынудили вождей похода начать осаду, но произошло ровно то, чего они опасались — заканчивалось ЖРАТ. Как следствие, армия разбрелась грабить окрестности — естественно, защитники города этим воспользовались. Мусульмане сделали вылазку и, изрубив многих воинов, в притворном отступлении увлекли рыцарей и пехоту за собой. Без снаряжения, без подготовки, завоеватели ринулись на приступ города, но были закономерно отброшены назад в лагерь.
Есть такие люди, которые терпят-терпят, а потом терпят-терпят. Такими людьми пришлось стать и крестоносцам той зимой, что, естественно, отвратительно сказывалось на боевом духе. Беспробудное пьянство, разврат, азартные игры становились нормой, и никакие проповеди духовенства, а равно и суровые наказания здесь ничего не могли исправить. Растлению сопутствовала потеря бдительности. Лагерь наводнился сирийскими шпионами, сумевшими вопреки всем преградам сноситься с начальством Антиохии
Получая нерегулярное, но все равно такое желанное продовольствие с Кипра и остальных мест по всему восточному побережью Средиземного моря, крестоносцы в 1098 наконец-то решились на активные действия, но, на этот раз стремлению в очередной раз расшибиться о каменную стену им помешали свои собственные разборки. Боэмунд Тарентский, оскорбившись неуважением нашего знакомого Балдуина Эдесского, уже готов был начать выяснять отношения со своими соратниками на мечах. Но в этот момент его осенила гениальная по меркам Средних Веков мысль. Мысль воплотилась в реальность, а реальность обернулась успехом — был найден предатель в стенах города, готовый из-за личной обиды перед градоначальником Антиохии сбросить лестницы осаждающим с одной из башен городской стены. Дополнительным стимулом для скорейшего завершения осады служил сначала слух, а затем факт подхода подкреплений от другого нашего знакомого — владыки Мосульского, Кербоги. Рассказав о своем сношении с предателем, Боэмунд предложил захватить город как можно скорее — но с условием того, что в случае успеха Антиохия станет его. Поначалу согласных было мало, но когда остальные участники похода поняли, что мусульманские подкрепления будут на месте уже очень и очень скоро, споры прекратились.
Даже благодаря предательству, захват Антиохии и, что самое главное, удержание города только начинались — крепость на горе до сих пор держалась и получала подкрепления по недосягаемым для крестоносцев дорогам. Даже кратковременная передышка и изобилие продовольствия не решили всех проблем — армия Кербоги не свернула с пути, намереваясь теперь не удерживать, а возвращать город. Судьба распорядилась иначе — запертые в городе европейцы, осознавая опасности мусульманского плена, презрели смерть и в фанатичном стремительном рывке опрокинули армию султана Мосульского. Ещё бы — всем известно, что загнанный в угол зверь дерётся со всей силы. Возможно, причиной этому порыву ярости было чудесным образом найденное «Копьё Лонгина» (та история с закопанным копьём, которая уже упоминалась выше) Державшийся мусульманский гарнизон в цитадели, видя это, решил сдаться.
Но после окончания боевых действий битва в городе не закончалась — и даже подковёрная борьба за фактическое обладание городом, возникшая между Раймондом и Боэмундом, не нанесла армии такого урона, как возникшее после захвата Антиохии расслабление армии и потери энтузиазма. Здесь смешалось многое — и настроение среди воинов, узнавших, что теперь Иерусалим захвачен египтянами — противником более серьезным, чем турки, и алчность вождей, смотревших на Балдуина и Боэмунда, владевшими своими землями и подданными...
Сам Боэмунд, утвердившись в Антиохии, был вынужден отбиваться от волн мусульман, накатывающих на его владения - в одной из битв в 1101 он попал в плен и вместо него править Антиохией стал его племянник, Танкред Тарентский, «добрый друг» Балдуина Эдесского — и продолжил даже после того, как дядя вернулся из плена. Воистину, нет ничего более постоянного, чем временные меры. Превозмогая трудности (Танкред, как известно, большой любитель превозмогать), Танкред распространил на округу свою власть и, с перерывами, оставался в своей должности до смерти сначала своего дяди в 1111 году, а потом — и до собственной смерти в 1112, после чего новым королём Антиохии стал сын Боэмунда, Боэмунд II. Следующие годы Антиохия, как и все государства крестоносцев на востоке, проведет в состоянии непрекращающейся войны с практически всеми мусульманскими соседями, терпя частую смену власти, династические распри, участвуя с соседними европейскими королевствами в набегах и сражениях против почитателей ислама, перетягивая одеяло то на себя, то отдавая его византийцам... Пока в 1268 султан Бейбарс не покорил Антиохию, положив конец европейской власти в городе и окрестностях.
Иерусалимское королевство
Иерусалим. Место погребения Иисуса Христа, главная святыня христиан и место их поклонения. Над последним пристанищем телесного храма Христа не раз лилась кровь, лилась она и до крестоносцев, и после них — перед самым приходом европейского войска, 26 августа 1097, турки вернули под свой контроль Иерусалим и предложили надвигающемуся войску с запада свободный проход для всех паломников — то есть именно тех условий, которых крестоносцы изначально и добивались. Но не зря же они сюда так долго плыли? Конечно же, выслушав это предложение, бароны его отвергли. Стянув в единый кулак распыленные по территории прибрежных городов и некоторых крепостей силы, 7 июня 1099 крестоносцы приступили к осаде священного города. 40 000 человек, из которых половину составляла пехота (Сильное заявление. 20.000 конников — это много для Европы. Впрочем, автор ссылается на «Латино-Иерусалимское королевство» Жана Ришара, и, согласно этой информации, часть этих 20.000 составляли бомжи с черенками от лопат. Но всё ещё много — прим.редактора), и 1500 рыцарей не могли поначалу вести сколь бы то ни было серьезную осаду — ещё бы, такая высадка «с ходу» не способствует налаживанию осадной инфраструктуры. Однако со временем положение исправилось — с шести кораблей европейцы сняли экипаж моряков и дали им задание возводить осадные орудия, нехватку продовольствия восполнила как сама армия, так и дружественные войску местные жители. Даже такая нестандартная проблема, как резкое увеличение числа обедневших рыцарей была частично решена — граф Тулузский смог взять под свою опеку продавших свои владения рыцарей и оплатить услуги каменщиков и плотников. 15 июля всякое сопротивление было прекращено - по договору последние защитники Иерусалима из числа мусульман были переправлены в Аскалон, нехристианское население — предано мечу.
Но захватить святой град было лишь половиной успеха — надлежало ещё и укрепиться на завоёванных землях, с чем европейцы справлялись поначалу не очень хорошо — свидетельства тех лет дают информацию весьма странным образом — одинаково отмечая как смерти единичных рыцарей, так и уничтожения гарнизонов из нескольких сотен человек на важнейших участках и крепостях, а победой в битве латиняне считали даже захват турецких лошадей при равных потерях в людях.
Количество воинов и поселенцев после взятия Иерусалима, возросло до невероятных значений. В своей книге «Латино-Иерусалимское королевство» Жан Ришар приводит число от 50 000 до 160 000 ломбардцев и союзников, отправившихся беспорядочной толпой на переселение в Сирию — но их истребили в 1101 году, как и две других крупных армии, отправившиеся туда позже. Пыл угас.
После завоевания города встал резонный вопрос — кому быть властелином побежденного города? Крестоносцы выбрали меж двух претендентов — Раймундом Тулузским и Готфридом Булонским. Первый, скорее намереваясь продемонстрировать свое благочестие, отказался принять титул короля, тогда как второй согласился сразу, но с условием — титул короля должен быть заменен на другой — Защитника Гроба Господня. Раймунд, уже наверняка ощущавший королевство в своих руках, был ошарашен таким исходом и покинул пределы города со своей частью войска, Готфрид же доказал свою компетентность 12 августа, в битве при Аскалоне — против египтян, вознамерившихся вернуть город.
Дальнейшая судьба иерусалимского королевства весьма похожа на истории соседних латинских королевств ближнего востока — захват, удержание, расширение владений путем дипломатии и войны. Оставалось также уничтожить многочисленные мусульманские анклавы по всей завоёванной территории королевства, очистить земли от разбойников и при этом защищаться от вторжений арабов и египтян, как на суше, так и на море.
Во время одного из таких расширений Готфрид отправился лично докладывать Христу об успехах — 18 июля 1110 года, во время похода на Акру. Наследовал ему наш старый знакомый — Балдуин I, король Эдессы, известный как удачливый воитель и стратег, малыми силами способный на большие свершения и громкие победы. Он же первым принял титул короля Иерусалима. Скончался он в 1118 году около местечка Аль-Ариш, у оазиса, носящего отныне его имя. Первый из этих правителей начал основание иерусалимского королевства, второй дал придал ему окончательную форму и силу, своими завоеваниями создав фундамент для европейцев на востоке.
Возникший вакуум власти после смерти бездетного Балдуина латинские бароны пытались заполнить либо возложа титул защитника иерусалимского короля на его брата, Евстахия Булонского, в то время бывшего в Европе, либо на нынешнего правителя Эдессы, Балдуина де Бурка, который приходился Балдуину I племянником. Легитимисты, стоявшие за традиционный метод передачи власти, вызывали недовольство тем, что оставляли королевство без человека, концентрировавшего силу Иерусалима и окрестностей в единых руках, соответственно, без единого управления, а их противники своей позицией угрожали традиционным институтам передачи власти, надеясь поставить королевству защитника как можно быстрее. В результате Евстахий не успел короноваться вовремя, и правителем Иерусалима стал Балдуин де Бурк, принявший имя Балдуина II.
Наконец-то установив прочный контроль над своими землями — изгнав, покорив или уничтожив тех местных жителей и их правителей, которые обманули крестоносцев в своей верности, а также постройкой крепостей, захватом городов и контролем важных пересечений путей на суше, прекратив опасность от турок и египтян. Море, благодаря сотрудничеству между итальянцами и франками, а также прибрежные города и порты, теперь оставалось за латинянами — благодаря итальянцев за помощь, франки передали им в каждом завоёванном с их помощью городе квартал с церковью, пекарней и половиной добычи от всех трофеев.
После своей смерти, Балдуину Второго наследовала его дочь Мелисанда и ее муж, Фульк Анжуйский, за время обладания властью успевший только захватить город Парнас в кратком союзе с эмиром Дамаска. Фульк окончил жизнь после болезни, начавшейся из за падения с лошади. Не сумев грамотно направить энергию воинственных франков на полезные цели, они обратили эту энергию против друг друга, вызвав череду смут. После пятидесятилетнего Фулька корона отошла к его сыну, нареченному Балдуином III. Сражавшийся во многих битвах, совершенно неожиданным выглядит то, что Балдуин выступил против своей матери, узурпировавшей власть со своими фаворитами. Только осада последнего пристанища, башни Давида, вынудило решить конфликт мирно — матери Балдуина осталась часть власти в утверждении государственных постов.
Наследовал Балдуину его брат Амори именем иерусалимский - достигнувший больших успехов благодаря союзу с ромейской империей и перекрёстным бракам.
Звезда иерусалимского королевства, ярко засиявшая при правлении Мелисенды между миром христианского креста и мусульманского полумесяца, при следующих правителях начала клониться к закату, пока, после череды правителей по имени Балдуин и Конрад, окончательную точку в решении иерусалимского вопроса не поставили мамлюки, в последний раз вырвав у латинян Иерусалим в 1291 году.
Автор — Андрей Погорелов
Редактор — Андрей Маров
Авторский паблик — Adeptus Historicus | Basilica