Устрашающие твари: «Fearsome Critters»
Примечание редактора: эта книга является своеобразной энциклопедией фольклора североамериканских лесорубов. Автор перевода — Алкэ Моринэко. Перевод книги изначально выкладывался на Яндекс Дзене, но, по желанию переводчика, книгу предстояло оттуда убрать. Поскольку больше нигде текст не дублировался, пабликом Adeptus Historicus | Basilica было принято решение приютить его у себя (с согласия переводчика).
Примечание переводчика: книжка выложена почти полностью, за исключением одной сокращённой статьи (там указано какой). Также в этой версии нет вымышленных латинских названий существ и опущены некоторые не слишком важные примечания.
«Устрашающие твари» — Генри Х. Трайон
Henry Harrington Tryon, «Fearsome Critters» — Cornwall, NY: Idlewild Press, 1939 (453)
Предисловие
Тем, кто держал мешок при охоте на бекасика, кто отпрыгивал в сторону, услышав призыв древоскрипа, кто изучал след косогорного канавщика и, может быть, наблюдал с удобного места драку барсуков — от души посвящается эта маленькая коллекция.
Впервые мысль о сохранении разных легендарных лесных вредителей в некой постоянной форме возникла у меня около трех лет назад, когда я устроил для покойного Роя С. Марстона речную прогулку по городку Сэнди-Бэй. Тогда мне пришло в голову, что эти истории, происходящие главным образом с лесосплава и заготовительных лагерей, были определенным кусочком американского фольклора, неотъемлемой частью американских лесозаготовок и лесопродаж, и стоит их записать. Так что я собирал их добрую четверть века.
Там, где лесоруб начинал работу с лесом всегда появлялись небылицы о приключениях и невероятных побегах. Лесозаготовщик, в частности северный, — изобретательный малый, с прирожденной любовью к практичному балагурству любого сорта. Следовательно, вместе с байками о безрассудной смелости появилось множество историй о лесных животных, часто ужасающих, иногда злобных, иногда просто ни на что не похожих, о чьем облике, особенностях, повадках и среде обитания уже давно ходят рассказы и пересказы, постепенно добавляющие все больше поразительных подробностей, дабы смутить какого-нибудь зеленого новичка в лагере и временно нагнать на него страху.
Отнюдь не исключено, что первоначальным толчком для появления некоторых подобных историй стал непонятный шум, изрядно напугавший в дороге, или, возможно, какие-то странные очертания, увиденные после захода солнца. Обычно на смену такому переживанию быстро приходит чувство облегчения вместе с благодарностью, что никто не наблюдал нашей временной паники. Остальная часть пути обратно в лагерь часто использовалась для вплетения такого случая в тщательно разукрашенную историю, которая будет опробована при первом удобном случае.
Мое первое личное знакомство с конкретной «тварью» произошло во время тушения пожара на озере Аттеан в 1908 году. Дик Фишер устроил меня на лето поработать в лесу, но крейсирование парома внезапно прервали сильные пожары, вспыхнувшие в тот год. Я был совершенно зеленым новичком; но так уж вышло, что главные проводники, Сэм Кларк и Уолтер Лорисон (интересно, где они сейчас?), выбрали в качестве жертвы другого юнца. Этот парень сам положил всему начало, отметив, что в тот же день на пути в лагерь слышал необычный крик, похожий на визг, который не смог распознать. Учитывая такой зачин, командная игра, развернувшаяся между двумя пожилыми людьми, выглядела просто поразительно. «И что это был за крик?» — поинтересовался Сэм, полный, казалось бы, отеческого интереса. «Ох, я не думаю, что смогу его изобразить», — ответил парень. «Полагаю, это был древоскрип, — вставил Уолтер после минутной паузы, выбрав подходящий психологический момент. — они часто встречаются тут в июле». «А что такое древоскрип?» — спросила жертва, добровольно засовывая ногу в силок. «Ну-у-у...» — протянул Сэм, и игра началась. Это было все равно, что наблюдать за двумя умелыми игроками в бридж. Сэм начинал с красочного описания, а Уолтер следовал его примеру, разворачивая захватывающие подробности из личного опыта, где каждая деталь была изложена с предельной серьезностью и абсолютно точной мерой выразительности. В конце концов карты были разыграны так ловко, что слушатель окончательно уверился в существовании животного. Такой метод используется очень широко. Для наилучших результатов необходимы два рассказчика, чтобы «держать мяч в воздухе» и, порой, случайный общий вопрос заданный в сторону зрителей — такие вопросы неизменно получают степенный, подтверждающий кивок.
Удивительное количество присланных мне любезных писем позволяет выявить несколько интересных моментов. Ясно, что большая часть этих мифических существ возникла и до сих пор в значительной степени процветает почти исключительно в Северных лесах.
Несмотря на тщательное расследование, я выявил очень мало южных видов. Это побуждает размышлять о причинах такой скудости. Конечно там на лесных работах были в основном цветные. Неужели обладающий избытком воображения негр, что рубит или возит лес, не склонен к этой особой форме умственного баловства? Я думаю, его воображение склонно двигаться в более серьезном русле, смешиваясь с немалой долей суеверий, и, весьма вероятно, что он твердо поверит в тех устрашающих существ, какие придут ему на ум.
Другой предмет обсуждения — настоящий возраст этих историй. Я должен признать, что до сих пор не нашел удовлетворительного ответа. Некоторые из моих корреспондентов утверждают, будто они уходят в прошлое на много лет, возможно, на столетие или больше; в то время как другие люди, что работали в лесу в 70-х и 80-х годах, утверждают, будто начали слышать такое только в конце девятнадцатого века. Однако видится важным, что целых семьдесят лет назад ходаг, древоскрип и косогорный канавщик были хорошо известны на северо-востоке и с тех пор мигрировали на запад, точно так же, как лесоруб следовал за девственным лесом через цепь северных штатов на Западное побережье. Допуская существование поверий об этих специфических животных, вполне разумно предположить, что у них были и другие различные спутники. Но процветали ли эти существа еще во времена, когда красные водоросли взбирались на гору Катадин — я сказать не могу. Это трудно доказать, и, возможно, я просто поддаюсь желанию поверить, но мне кажется более вероятным, что многие из этих историй действительно очень стары и передавались изустно на протяжении многих лет; так же, как передавались старые шотландские и английские баллады в южных Аппалачах. Общеизвестно, как чудовищно быстро росла и развивалась Америка — она поднималась так стремительно, что многие истинно народные предания рождались, жили и умирали без всякой возможности когда-либо стать частью наших записей. Без сомнения, такое случилось с немалой долей лесного фольклора. Просто все произошло слишком быстро.
Просеивая множество присланных писем, я попытался отобрать таких животных, которые, по-видимому, распространены или были распространены довольно широко. Сюда не включались существа ограниченного ареала, которые встречаются слишком редко, разве что у них были совсем уж необычные качества. Например, думаю, следует упомянуть здесь (но без подробностей) крестоперую финку из штата Монтана, которая может существовать только при минусовой температуре; линкумсиниса из штата Мэн; снежных червей из Вашингтона и громотупа из Пенсильвании, который свирепо кусается, но не может разжать челюсти, пока не услышит раскат грома. Вместе с ними следует представить и целофая из штата Мэн. Это уникальный представитель бестиария, и я только после долгих размышлений отказался отвести ему место среди «обычных» обитателей, главным образом потому, что свидетельства о нем выглядят не очень надежными. Это своего рода призрачная дикая кошка, наделенная силами чревовещания, которая легко может перебросить свой ужасающий визг через пространство, буквально, рядом с вами. Или наоборот швырнуть вопль в какое-нибудь далекое сосновое болото, при этом крадясь за вами c кровожадным умыслом. Его название, будучи очевидным искажением от «C’est la fee»*, выдает франко-канадское происхождение.
К вышесказанному следует добавить виллипустку из штата Мэн — маленькое похожее на белку животное с игривым, но зловредным нравом. Она любит скатывать маленькие шарики из ядовитых трутовиков и бросать их в глаза и уши спящих лесорубов, вызывая странные сны. Кажется, чаще всего ее добычей становятся те, кто хорошенько налегают на спиртное. Кроме того есть помола из окрестностей горы Катадин; вунк, упомянутый в стихотворении Джеймса Райли «Тряпичный человек»; устрашающий вендиго из Канады, которому доктор Драммонд посвятил целую поэму; уимпсис и страхостук. Последнего малого вы не сможете даже застрелить. Его зрение настолько острое, что он может разглядеть искры в патроннике вашей винтовки до того, как пуля покинет ствол.
Я стремился полностью ограничиться лесными животными. Есть множество других сфер, открытых для подобных исследований. Например, фольклор скотных лагерей богат рассказами о самых необычных хищниках. Но я сознательно не включил ни одного из них, находя множество дел на собственной территории — фольклоре лесовозчиков и дровосеков.
Чтобы должным образом выразить всю признательность за те многие вежливые, заинтересованные и полезные предложения, которыми меня снабдили, я бы заполнил довольно большой том. Я выражаю искреннюю благодарность всем этим добрым людям, которые помогли создать эту книгу, в частности, мистеру Уильяму Т. Коксу за разрешение использовать определенную информацию из его книги «Устрашающие создания промысловых лесов», профессору Фэй Уэлч из колледжа Лесного права в штате Нью-Йорк, м-ру Б. Б. Бикфорду — заслуженному проводнику по Гораму**, Н. Х., который щедро предоставил в мое распоряжение свой многолетний опыт работы в горах Уайт Маунтинс, мистеру Лэйку Шору Кирни за разрешение использовать некоторые выдержки из его книги «Ходаг», […] и профессору Чарльзу Э. Брауну из Висконсинского университета за целый ворох точных и достоверных фактов. Также не могу не упомянуть газету «Политик Айдахо» и мистера Н. К. Вильнёва, который разрешил мне перепечатать историю и картинку этого поразительного представителя кошачьих — дрянькота. Без помощи этих и буквально десятков других любезнейших людей, моя коллекция осталась бы довольно скудной.
Генри Х. Трайон
Лесная станция Блэк-Рок-Форест,
Корнуолл-на-Гудзоне,
Штат Нью-Йорк, США
*C’est la fee — так в оригинальном тексте. Возможно, это неправильная запись «C`est la f ée» (фр. Это фея).
** Горам (Gorham) — местность в Нью-Гэмпшире
Землебряк (Agropelter)
Сварливое четвероногое, весьма возмущенное вторжением лесозаготовителя в его лесной дом. Обыкновенно и хорошо известно от побережья до побережья, но живет в основном в северных лесах. Гадкий характер зверя отчасти объясняется его рационом из неясытей, золотых дятлов и гнилой древесины.
Подробного описания, как это и бывает со многими из этих неуловимых и проворных созданий, нет. Но полностью установлено, что у землебряка (иногда называемого вдоводелом) крепкое тело, увенчанное отвратительно-злодейской обезьяноподобной физиономией. Его самое примечательное орудие — длинные мускулистые руки. Украдкой высунувшись из логовища на вершине дуплистого дерева, он может отломить тяжелую сухую ветку и с убийственной точностью либо сбросить, либо швырнуть на макушку проходящего внизу лесоруба.
Он поразительно быстро лазает и ловко перескакивает с ветки на ветку, точно акробат. В поисках места для жилища выбирает дерево с большим количеством сухих ветвей и гнилым стволом на верхушке, которое стоит рядом с тропой, где часто ходят люди. Отыскав подходящее место, он быстро выедает в стволе вместительное гнездо. Количество детенышей (рождаются 29 февраля) всегда нечетное.
Топороглавая собака (Axe-Handle Hound)
Настоящий бич снабжения и складов северных лесозаготовок. Голова в форме топора марки «Peavy». Туловище тонкое, как топорище, с короткими лапами. Внешне очень похожа на таксу, но на самом деле у нее куда больше сходства со служебной собакой Б. Б. Бикфорда.
Совершенно очевидно ночной воришка. Часто наведывается в лагеря после наступления темноты, выискивая топоры и ручки кантователей, которые обожает до безумия. Известно, что одна собака за ночь уничтожает две коробки рукоятей DB и шестнадцать шестифутовых кантователей. Из них получаются славные домашние питомцы, но прокормить их стоит больших денег. Однажды Джим Питерс приручил одну. Что оказалось весьма недальновидно при его деревянной ноге из топорища. Был только один способ сохранить ее в целости — не снимать даже в постели. Но Джим избавился от щенка, накормив его рукоятками из красного дуба. Который не нравится животному так же сильно, как и любому опытному рубщику.
Кактусовый кот (Cactus Cat)
Когда-то был широко распространен на юго-западе и хорошо известен в землях индейцев пуэбло и навахо. Теперь практически вымер, сохранившись преимущественно в воспоминаниях немногих старожилов. Одно время частенько попадался на глаза в обширных районах, поросших кактусом, особенно им были богаты земли между Прескоттом и Тусоном. Время от времени о нем слышно в Старой Мексике.
Его похожее на кошачье тело покрыто колючей шерстью, которая на ушах и хвосте становится особенно длинной, острой и жесткой. Хвост разветвляется на манер кактуса, причем на его отростках тоже разбросаны колкие волоски, наподобие тех, что растут на ушах. Дистальные части лучевых костей передних лап формируют два острых ножевидных лезвия, которыми кот ловко делает глубокие, косые надрезы у основания гигантских кактусов. Он надрезает по кругу ровно 80 кактусов. К тому времени, когда последний круг будет завершен, сок, что выделился из первого, перебродит в сладкий, опьяняющий пульке, который кот, совершая второй заход, жадно слизывает. Закончив, кот изрядно нализывается и обычно уходит в пустыню, пританцовывая, радостно вопя и аккомпанируя скрежетом костистых лап друг о друга.
В те давние дни, когда это животное было куда многочисленей, томимые жаждой мексиканцы часто шли за ним следом и опережали на втором круге. Эта практика распространилась так широко, что, вероятно, ускорила исчезновение вида. Изредка сообщалось о случаях, когда кактусовый кот настигал мародерствующего мексиканца и забивал его насмерть своим колючим хвостом. Такие смерти профаны часто приписывают сильному приступу красной потницы из-за красноватых пузырьков, что появляются на коже жертвы. Но старики лучше знают причину. Это был кот.
Шарохвостый кот (Ball-Tailed Cat)
В давние времена этот представитель кошачьих, несомненно, был распространен гораздо шире, чем сейчас. Недавние исследования показывают, что теперь его ареал ограничен округом Харни, штат Орегон, и округом Салливан, штат Пенсильвания. Это довольно крупное животное, размером с дикую кошку, но гораздо более агрессивного нрава.
Его главная физиологическая особенность — твердый, тяжелый костяной шар на конце хвоста. Лапы у него когтистые, как у всех настоящих кошек, что делает его отличным верхолазом; также у этого вида есть обыкновение скрытно лежать на ветке дерева и, когда ничего не подозревающий лесоруб проходит под ним, кот бросается вниз и насмерть забивает жертву своим шаром. В период гона самец использует этот инструмент для призывания самки, барабаня им по полому бревну.
Этот вид вызвал много дискуссий и острых споров. Его часто путали с котом-расщепцом и молотозадом. Тщательное изучение охотничьих орудий и привычек этих трех видов ясно показывает, что они ни в коем случае не одинаковы. Вполне возможно, что все они состоят в отдаленном родстве; может быть малыш-Шарохвост — менее развившийся вариант того же вида.
Песчаный звяк (The Columbia River Sand Squink)
Имеет ограниченный ареал обитания, но обладает чрезвычайно необычными признаками. До сих пор о нем сообщали только старатели, охотники и пастухи овец в отдаленных горах Вашингтона. Телосложением немного похож на койота, немного на рысь, но с ушами как у кроля. Хвост длинный, пушистый и загибается на спину как у белки.
Ночной воришка. Появляется после наступления темноты и спускается к реке половить рыбу. Звяк не слишком разборчив в еде, но предпочитает электрических угрей. Вероятно, из-за высокого содержания щелочи. Он робок, когда голоден. Но после еды храбрость возвращается, и он смело ступает по горным тропам, пока не увидит старателя, идущего из города. Тогда звяк обгоняет жертву на два-три рода (североамериканская поземельная мера длины ок. 5,0292 м. 2-3 рода это, примерно, 10-15 метров — прим.переводчика), медленно взмахивая хвостом и касаясь то одного, то другого уха. Обильный корм из электрических угрей за предыдущие несколько миль путешествия генерирует значительный заряд статического электричества, и эти чередующиеся касания производят серию сверкающих разрядов, которые непременно понравятся путнику и привлекут его, отчего тот последует за ними и больше его никто никогда не увидит.
Были обнаружены и тщательно исследованы несколько гнезд этого животного. Все они оказались выложены резиновыми ошметками от колес, а скорлупа вылупленных яиц (звяки — яйцеродные) была из бакелита (предок современного пластика — прим.переводчика).
Начелоскок (Come-at-a-body)
О нем сообщил м-р Б. Б. Бикфорд из Горема, штат Нью-Гемпшир. Не встречается за пределами гор Уайт-Маунтинс. Низенькое, коренастое, довольно маленькое животное, напоминающее сурка, но с очень мягким, бархатистым, как у котенка, мехом. Безвреден, но склонен внезапно атаковать. Имеет устрашающую привычку внезапно бросаться прямо на вас из густого подлеска, а затем останавливаться всего в нескольких дюймах и фыркать, как кошка. Выделив сильный запах, похожий на запах норки, начелоскок убегает со всех ног.
Молотозад
О нем хорошо знают в горах Уайт-Маунтинс. Известно, что выше границы леса в седловине между горой Адамса и горой Джефферсона из Президентского хребта, есть весьма заметный валун с плоской вершиной, который многие годы назывался «Скалой молотозада».
Исчерпывающие и убедительные исследования недвусмысленно доказали существование двух различных разновидностей молотозада — северо-восточной и калифорнийской. Обе разновидности похожи на кошек — длинные, стройные, гладкие, печальные с виду господа со шкурами, как у волков. Тела у них длинные, с короткими, крепкими лапами. Как сказал Ирвин Кобб: «Стать у него низко к земле, как у ковровой щетки». Голова по-кошачьи круглая, растущая прямо из плеч, с кисточками на ушах и светящимися глазами. Ни одна из разновидностей не зловредна, но у обоих любознательный и пытливый нрав. Они любят лежать на открытых, солнечных «пятачках» (например, на вершине «Скалы молотозада») и внимательно изучать происходящее в долине внизу.
Хвост у молотозада очень длинный, часто вдвое длиннее тела, но у калифорнийской разновидности на конце есть среднего размера костяной шарик. Он нужен, чтобы отгонять мух, колотить по сухим деревьям, запасая мягких щепок на подстилку для гнезда, а также, чтобы самцы в брачный период стучали им по груди, призывая самку. У женских особей тоже есть шар, который даже несколько больше. Но самка пользуется им только для того, чтобы стукнуть потенциального супруга по голове, если тот становится слишком назойливым.
Рейнджер Билл Готт однажды видел, как молотозад калифорнийской разновидности скачет по гребню Сискьюса, хлеща хвостом из стороны в сторону и со страшной силой ударяя по деревьям своим шаром. «Это, — заметил рейнджер Билл, — была самая большая кошка-растопка на моем веку».
Крик восточной разновидности — отвратительный, вселяющий ужас вопль, а зов западной — остро напоминает гудок паровой лебедки. Женские особи обоих видов неизменно щенятся на вершине большого, оголенного камня.
Дангавенский фыркун (Dangavenhooter)
Раньше был достаточно распространен от штата Мэн до Мичигана. Сегодня лишь изредка встречается на Верхнем полуострове последнего.
Болотный житель, опасный для людей. По виду чрезвычайно похож на аллигатора, но любопытно, что у него нет рта. Ноздри у него чрезмерно большие, ноги короткие, а хвост толстый и мощный. Единственный звук, который он издает — громкое фырканье.
С дьявольской хитростью прячась за качающимися на ветру кустами, дангавенский фыркун ждет проходящего лесоруба. Оказавшись в пределах досягаемости страшного хвоста жертва получает удар и теряет сознание, а затем дангавенский фыркун продолжает непрерывно колотить ее, пока она не станет полностью газообразной, после чего жадно вдыхает получившийся газ через широкие ноздри.
Проспиртованную добычу ищет с особым рвением.
Птица Филла-ма-лу (Filla-Ma-Loo Bird)
Любопытный персонаж, сильно отличающийся способом передвижения от обычных пернатых животных. Птица с очевидно низкой пытливостью ума демонстрирует абсолютное и непоколебимое безразличие к тому, куда движется. Предпочитает смотреть только туда, где уже побывала, поэтому всегда летит задом наперед.
Довольно редкий вид, о котором часто говорят, но не часто видят. Подлинные сообщения о встрече с ней встречаются не слишком часто. Это странно, поскольку ее индюшиная голова на длинной бутылочно-зеленой шее, усыпанной редкими крупными серебристыми чешуйками, черное правое крыло и левое — розовое создают цветовое сочетание, которое трудно не заметить. Гнездо обычно вьется вверх дном; яйца же (по семь в кладке) неизменно класса D (попросту говоря, разбитые — прим.переводчика). Крик напоминает звук перекладины Джонсона (рычаг, регулирующий выброс пара на паровозе. Поворот перекладины Джонсона вперед выпускает струю пара, увеличивая скорость. Перемещение перекладины в обратном направлении уменьшает пар, замедляя движение локомотива. Резкое перемещение перекладины Джонсона назад производит громкий, пронзительный свист, сходный с шумом чайника, но во много-много раз сильнее — прим.переводчика), когда ее толкают в обратном направлении. Другие названия: Тупак, Укурыш и т. д.
Кенгуттаперч (Gumberoo)
Незаурядное, но тем не менее хорошо известное животное, чья подлинность тщательно удостоверена. Поль Баньян часто встречал их в Перевернутой стране (Перевернутая страна — В оригинале the Upside Down country (букв. «Страна Вверх-Ногами») — одно из просторечных названий Австралии — прим.переводчика). Описание, которое он мне лично предоставил, было следующим: «Туловище пузатое, почти как печка в бытовке, покрытое до самого пупка-задвижки очень тугой и жесткой, блестящей черной кожей, а еще у него есть пара длинных и мощных рук, точно у обезьяны, и маленькая круглая голова. Эта голова посажена прямо на плечи, как у жабы, сидящей в прохладном местечке. У него три изогнутые задние ноги, совсем как у железной печки — каждая с когтистой ступней, сжимающей железный шар. Эти задние ноги не быстры, но удобны, для того, чтобы бродить и лазать по временным лесоскладам. Чтобы путешествовать по настоящему, вокруг пояса у него есть восемь пар сильных, пружинистых ног. Ими он управляется с изрядной быстротой. Поднявшись на вершину холма, с помощью передних лап, которыми перебрасывает себя с ветки на ветку, он затем швыряет себя вперед на род (Род — североамериканская поземельная мера длины ок. 5,0292 м — прим.переводчика) или два, и, приземляясь боком на средние ноги, катится вниз по склону так быстро, что глаз не успевает заметить. Вот почему его видят так редко. Из кожи его средних ног изготовляли отличные непромокаемые ботинки, но сейчас они попадаются довольно редко».
Обычно кенгуттаперча находили в местах, выжженных огнем. Это практически неуязвимое животное, так как пули всегда отскакивают от его тугой шкуры. Однако жар заставляет его раздуваться и лопаться. С. У. Аллен сфотографировал одного такого, но негатив взорвался.
За́спин (Hidebehind)
Чрезвычайно опасное животное, но из-за сильного отвращения к запаху алкоголя, не известны случаи, чтобы оно напало на пьяницу. Доказано, что одна бутылка пива «Uno» прекрасно защитит даже в тех краях, где кишмя кишат эти создания.
Крупный, ходящий вертикально зверь около шести футов в высоту. Тонкое тело позволяет ему полностью скрыться за десятидюймовым стволом дерева. Шерсть у него длинная, густая и черная, а хвост загнут крючком. Похож на французскую овчарку. Практически невозможно понять когда существо приближается, а когда удаляется, и нет смысла пытаться определить его морду — если таковая имеется. Короткие, мускулистые передние конечности оснащены когтями, как у гризли.
Его пища — это в основном кишки. С демоническим хохотом выскочив из укрытия, он одним ударом потрошит свою жертву. Иногда кошмарный вой пугает ее до смерти, еще раньше, чем будет нанесен удар.
Заспин никогда не встречается на открытом месте. Он всегда прячется за стволом дерева. Его удивительно проворная, скрытная походка позволяет ему постоянно оставаться за спиной у своей добычи, независимо от того, как быстро подозрительная жертва может развернуться в надежде заметить хищника. Зверь может прожить без еды семь лет.
Ходаг (Hodag)
Несомненно, ходаг, о котором много лет назад сообщали из штата Мэн, и который в 1895 году был пойман поблизости от Райнлендера, штат Висконсин м-ром Э. С. Шепардом и надежно им опознан — один из самых известных, крупных и опасных лесных вредителей. Сейчас он очень редок, вероятно, из-за широкого распространения лимонов в кулинарии, потому что ходаги и цитрусовые находятся в тех же отношениях, что и волки с аконитом — а может и в худших (Аконит (лат. Aconitum) или Борец — многолетнее ядовитое растение с красивыми синими цветами. Другие народные названия — «волчий корень», «волкобой», «песья смерть» и т. д., связаны с тем, что в старину растение использовали как яд для охотничьего оружия — прим.переводчика) .
Удручающе уродливое животное. На шишковатой голове особенно заметны пара выпуклых глаз и два тяжелых рога, чем-то похожих на челюсти самца жука-оленя. Когти крепкие и мощные, на конце хвоста крючок, а дополняет картину ряд зубчатых спинных шипов, как у стегозавра. Малые передние зубы раньше часто использовались для изготовления ручек зонтов.
Ходаг прекрасно осознает свою огорчительную внешность, и его часто охватывают приступы горького плача. Когда-то у меня была горсть кристаллизованных слез ходага, чрезвычайно редких, но одна корыстная приятельница присвоила их, полагая, что это превосходный янтарь. Она подвесила их к ожерелью, а затем пошла и пролила на себя коктейль «Том Коллинз» («Том Коллинз» (англ. Tom Collins) — разновидность алкогольного коктейля «Джон Коллинз» (англ. John Collins) с использованием джина марки Old Tom (букв. «Старый Том»). Кроме джина в коктейль входит лимонный сок, сахар и газированная вода — прим.переводчика). Конечно же лимонный сок мгновенно их растворил.
Этот малый не выносит насмешек. Когда злится, он жесток и опасно агрессивен. Но пара лимонов вполне достаточная защита против целого стада ходагов.
Обод-змей (Hoop Snake)
Общеизвестная угроза. Его существование полностью подтверждается многочисленными сообщениями от весьма авторитетных персон. Основные признаки во всех регионах производят впечатление более менее одинаковых. К счастью, повадка засовывать хвост в рот и катиться с невероятной скоростью за добычей или воображаемым врагом, не встречается ни у какого другого представителя животного царства.
Жало на конце его хвоста имеет такой мощный яд, что достаточно всего 0,003 ч./млн, чтобы даже толстокожий ходаг позеленел, распух и умер в течении часа. Неудивительно, что люди, умудренные знаниями о лесе, опасаются этой круглой машины разрушения. Ее двигатель работает толь- ко на одном цилиндре, но большего тут и не требуется.
Скорость качения этого змея прямо-таки незаурядная. Взрослый кроль — легкая закуска для него. Диаметр зрелого, свернувшегося кольцом животного — 1,5923 фута. Когда его заманили на хитро спроектированную платформу со счетчиком движения в час, он показал время около 1056 об/мин или на прямом участке — 60 миль/ч. Единственный способ обогнать его — перелезть через забор. Чтобы перебраться через него, змею придется развернуться.
Есть много достоверных случаев смерти от яда этой рептилии; вероятно, наиболее убедителен случай, когда обод-змей в приступе раздражения ужалил ручку кантователя Поля Баньяна. Конечно, эта ручка и так была довольно большой, но яд раздул ее до таких размеров, что Поль наколол из нее 946 поленьев. Но даже тогда эта чертова штука не стала гореть. Просто лежала в печке и шипела.
Хугаг (Hugag)
Самое большое животное в Северных лесах. Когда становится взрослым, достигает примерно тринадцати футов в высоту и весит около шестидесяти центнеров. Морда бородавчатая, а уши большие и вяло свисают как пара брезентовых мешков. Голова совершенно лысая, в странных шишках и ямках. Самый лучший френолог мира опустил бы руки, попроси его исследовать головищу этого субъекта. Вместо шерсти он облачен в сосновые иголки, а постоянная диета из сосновых сучков заставляет его поры сочиться смолой.
Ногам хугага не хватает коленных, путовых и скакательных суставов, поэтому он не может лечь. Вынужден спать стоя. Чтобы вздремнуть, обычно подтягивает расставленные ноги друг к другу и прислоняется к дереву. Такие спальные деревья часто бывают очень сильно искривлены, обычно так и не распрямляясь.
Он не опасен; когда возбужден, просто ощетинивается и становится похожим на груду сосновых щепок. Чтобы поймать одного из них, достаточно подпилить несколько его любимых спальных деревьев на две трети. Если он упадет, то поднимется не скорее, чем какой-нибудь зеленый юнец на лыжах. Это огромное животное почти не причиняет вреда, кроме тех случаев, когда прислоняется к зданиям. Прежде чем строить рабочие поселки, было бы весьма и весьма разумно очистить местность от хугагов.
Встречается в окрестностях Озерных Штатов, в западном Висконсине, северной Миннесоте и до самого залива Джеймс. Последний известный случай с убийством хугага произошел на реке Туртл — это было молодое животное, весившее едва ли тысячу восемьсот фунтов.
Луферланг (Luferlang)
Опасный малый, с которым лучше не встречаться. Очень вероятно, что нападет без всякого повода. Кусается только раз в год, но этот укус — верная смерть.
Впрочем некоторые уникальные особенности позволяют легко определить животное. Идущему следует высматривать темно-синюю полосу вдоль хребта, пушистый хвост на шарнире посередине спины (этот придаток особенно полезен для защиты от мух) и тройные суставы на всех четырех ногах. Такие ноги позволяют луферлангу одинаково быстро бегать во всех направлениях. В случае нападения следует внезапно поднять рядом с собой большое зеркало. Двойное изображение настолько сбивает зверя с толку, что он недовольно уносится прочь.
Обычно сезон кусания наступает 12 июля. От нападения луферланга всегда надежно защитит оранжевый шейный платок на видном месте. В это время следует старательно избегать одежды любых оттенков зеленого, так как этот цвет еще сильнее злит животное.
Лассовочник (Roperite)
Стадное животное размером с недокормленного пони. Ранее водились в предгорьях Сьерры, но о них не сообщалось уже много лет. Вероятно, уже вымерли.
Лассовочник чрезвычайно подвижен и быстр. Жесткая кожа полностью защищает его от острых камней и шипов, а похожие на ласты ноги хорошо развиты, что позволяет ему полупрыгать-полулетать. Самая заметная особенность — похожий на веревку клюв и поразительная ловкость, с которой лассовочник им действует. Часто сбивают с ног и заарканивают кролей, что иногда проделывают и с неосторожными лесорубами.
У золотодобытчиков есть индейская легенда, что в давние времена эти существа были духами древних испанских скотоводов.
Опасивух (Rumtifusel)
Чтобы подманить жертву в пределы досягаемости, это животное использует один из древнейших стратегических приемов — играя на алчности своей добычи. Будучи довольно медлительным зверем, он вынужден прибегать к некоторой форме коварства.
Опасивух велик, силен и свиреп. Шкура у него блестящая, длинная, густая с насыщенным цветом, словно у норки. Тело странно сплющено — так выглядел старый Хэнк Мак-Гиннис, когда скатился с крыши крыльца после ежегодного банкета пожарников, и раскатался так ровненько, что его вместо гроба просто сунули между двух навесных дверей. Такой вид позволяет опасивуху плотно прижиматься к пню или дереву возле подвозной дороги, да так ловко, что он выглядит точь-в-точь как богатая шуба или мантилья, которую кто-то уронил. Само собой, прохожий подойдет поближе, чтобы рассмотреть ее. Тогда опасивух молниеносным движением тела-одеяла обертывает жертву с ног до головы. Множество мельчайших сосущих пор на внутренней брюшной поверхности в мгновение ока высасывают все кости до единой.
Некоторые высоколобые ученые скажут вам, что те маленькие комочки меха, которые вы часто видите рядом со старым пнем, выплюнули совы. Не вздумайте верить этим басням. Комочки — все, что осталось от одежды какого-то молокососа, что осмелился подойти слишком близко к опасивуху.
Святошка (Santer)
Один из немногих зловредных хищников, о которых сообщалось ниже линии Мэйсона-Диксона (Линия Мэйсона-Диксона (англ. Mason–Dixon Line) — граница, проведенная в 1763-1767 гг. для разрешения территориального спора между британскими колониями в Америке: Пенсильвании и Мэрилендом. Линия чётко определила границы современных американских штатов Пенсильвания, Мэриленд, Делавэр и Западная Виргиния. До гражданской войны линия Мэйсона-Диксона служила символической границей между штатами Севера и Юга — прим. переводчика). Распространен в западной части Северной Каролины. Редко бывает опасен для людей, но часто охотится на домашний скот.
Тело у него удлиненное, покрытое красноватыми длинными волосами, голова большая, круглая и лысая. Ноги и ступни у него тоже длинные, а глаза маленькие и злобные. Хвост почти такой же длины, как все тело, и на нем восемь жестких узлов. Похожих на нитку чёток. Этим «цепом» святошка может размахивать с большой силой и ловкостью — достаточными, чтобы одним ударом сбить с ног корову или свинью. И совершенно очевидно, что этот хвост можно успешно использовать в бою. Однако святошка способен перемещаться так быстро, что ему редко приходится вступать в потасовку.
Живет в основном в лесистых болотах по соседству с деревушками, где держат скот и свиней. Удивительно резвое и воздержанное в пище животное, но видят его редко. Крик святошки напоминает пронзительный плач младенца. Собакам редко удается прогнать его.
У теленка, убитого возле Стейтсвилля одним из этих зловредных зверей, оказалось восемь ушибов. Семь на теле и один на сломанной передней ноге. Волосы на каждом ушибе были сильно опалены.
Косогорный канавщик (Sidehill Gouger) — глава в сокращении
У нас было премного желчных споров о правильном народном названии этого очаровательного зверька. Некоторые жители восточной части страны говорят: «Косогорный барсук», кто-то из калифорнийцев настаивает, что правильно: «Косогорный кружильщик», есть энергичные сторонники вариантов «Годафро», «Тыкало» и «Косогорный мяушник», в то время как другие персоны утверждают, что единственным и неповторимым является название «Гаяскутус». Большинство заявлений в пользу «Канавщика», так что мы будем придерживаться его.
Всегда обитает в холмистой местности. У него нет выбора, так как его левые ноги короче правых. В помете от шести до восьми детенышей и время от времени некоторые из них рождаются с обратным соотношением ног. После отлучения от матери, эти уродцы редко видят своих братьев и сестер с ногами традиционного размера. Нормальные канавщики, очевидно, вынуждены передвигаться по склону холма и, совершая ежедневные обходы в поисках пищи, протаптывают характерные дорожки-канавки, столь знакомые лесорубам. Когда-то такие дорожки очень часто попадались в Новой Англии, но сегодня считается, что чаще всего их можно найти в лесистых местах Запада.
Я в неоплатном долгу перед мистером Биллом Эрикссоном из Норт-Хейвена, штат Мэн (и многих других мест), за следующее сообщение о миграции канавщиков из Новой Англии. «По-видимому, — сказал Билл, — популяция канавщиков стала слишком плотной. Еды на всех не хватало, и кто-то просто должен был уйти. Пара этих честолюбивых маленьких зверенышей, один с обычными, а другой с ненормальными ногами, объединились и решили отправиться на новое место. Конечно, они вполне неплохо передвигались по косогорам и кручам холмов, но прекрасно знали, что на равнинах застрянут, поэтому, добравшись до ровной поверхности, просто прислонились друг к другу длинными ногами наружу, как пара пьяниц, бредущих домой из города».
Эта чрезвычайно умелая приспособляемость к врожденному уродству позволила паре успешно выбраться далеко за пределы центральных штатов и основать популяцию канавщиков, ныне живущих на Западе.
Видный китайский эколог, доктор Чай-Свой Пей, собрал много интересных данных о ныне вымерших колониях канавщиков в северо-западной части штата Небраска. Существует достаточно доказательств, что много лет назад меловые утесы в этом районе были заселены бесчисленным количеством таких колоний. Тщательные раскопки выявили последовательные наслоения цивилизации канавщиков, чье расположение очень напоминает культурные слои в древнегреческих городах найденные археологами Цундасом и Манаттом. За несколько столетий жизни в этих местах животные приспособились перемещаться исключительно по южным склонам, где в изобилии росла пища. Но случился большой климатический сдвиг, когда часть Вирджинии сдвинулась на север и привычная пища осталась только на северных склонах. Канавщики мигрировали туда, но хотя пищи было в изобилии, передвигаться они не могли. Окаменелые останки ясно доказывают, что животные скатывались к подножию склонов и голодали.
(статья с сокращениями)
Щепкот (Sliver Cat)
Обитатель северных сосновых лесов. Безвреден на земле, но опасен на дереве. Большое животное, иногда достигающее веса в триста фунтов. Уши у него с кисточками, а глаза красные, с горизонтальным зрачком. У взрослого щепкота есть хвост длинной в одиннадцать футов с твердым шаром на конце. Одна половина его гладко отполирована, а другая — утыкана колючками, похожими на крючки репейника. Как и молотозад, в брачный сезон кот бьет себя шаром по груди, стараясь использовать только гладкую сторону.
Но главная функция этого хвоста (или она должна считаться вторичной?) — это добывание пищи. Припав к ветке, нависающей над тропой, кот гладкой стороной шара ударяет проходящего внизу по голове, а затем шлепает по шкуре бесчувственной жертвы колючей стороной и подтягивает к своему насесту, чтобы проглотить.
Прильнувший к ветке щепкот с хвостом наготове, готовым к мгновенному движению, создает поразительный силуэт на фоне полной луны.
Снежная змея (Snow Snake)
В год Двух Зим, когда температура в июле опускалась до -62°, эти свирепые змеи с розовыми глазами и белым телом перебирались из Сибири через Берингов пролив. Опасное животное, чей яд смертоносен, а скорость реакции уступает только скорости капюшонницы или гамадриады.
Впадающая в спячку летом, но деятельная зимой, снежная змея сворачивается на низком сугробе, где чистый белый цвет чешуи делает ее полностью незаметной для добычи. Ей достаточно одного укуса. На представителей человеческого рода нападает не часто, поскольку этот кусок слишком велик для нее. Но порой змея становится чересчур амбициозной. Когда такое действительно случается, единственное известное средство для спасения — масло из дешевого виски.
«Меня загнала на дерево снежная змея» — все еще очень частое объяснение позднего возвращения домой.
Кот-расщепец (Splinter Cat)
Сколько раз мы видели большие деревья, обломанные, расщепленные или расколотые вдребезги? Такое часто по ошибке приписывается молнии, сильным ветрам или снегу и льду. Эти естественные причины действительно наносят некоторый ущерб, но опытный лесоруб хорошо знает, что большая часть из них — бестолковые действия кота-расщепца.
Этот могучий, но безвредный для человека, представитель семейства кошачьих встречается почти во всех лесистых районах Северной Америки. Как и многие из кошачьего племени, он путешествует строго по ночам, поэтому наблюдают его редко. Но его часто слышат, а избыток его трудов — достаточное доказательство существования, численности и деятельности.
Кот-расщепец, обладая плотным, коренастым и коротким туловищем, водруженным на исключительно мощные лапы, а также мордой с клиновидным носом из необычайно плотной кости, бродит в поисках дуплистых деревьев, так как его любимый рацион — пчелы, мед и еноты. Он влезает на дерево, нацеливает себя на желанное дупло и бросается вперед с ужасающей силой. Костяной отросток носа раскалывает и разбивает ствол, иногда ломая его. Если кот находит в сломанном стволе еду, он временно успокаивается. Если нет — он немедленно отправляется к другому дереву. И тут возникает большая проблема. При выборе дерева кот не руководствуется никакими суждениями, он просто разбивает их одно за другим, пока не получит пищу. В отличие от более умных субъектов, он, кажется, не в состоянии выучить внешние признаки деревьев где есть пчелы или еноты.
Сквонк (Squonk)
Вероятно самое некрасивое животное в мире, и знает об этом. Когда-то был довольно многочислен, обычная для него среда обитания — высокие равнины, изобилующие растительностью пустынь. История бесспорно показывает, что по мере постепенного превращения этих мест в болотистую, усеянную озерами страну, сквонку пришлось перебираться на воду. Явно имея весьма скудный ум, он неустанно странствовал в поисках корма по непривычным топям. Со временем между пальцами у него развились перепонки, но только на ступнях левых ног, постоянно опущенных в воду. Следовательно, оказавшись в воде он мог плавать только по кругу и никогда не выбирался на берег. Извлеченные со дна озер окаменелые кости показывают, что таким образом от голода погибли тысячи сквонков.
Сегодня сквонк встречается исключительно в болотистых лесах Пенсильвании. Это очень стыдливое сумеречное животное, склонное к уединению, чья свободная, бородавчатая кожа сидит на нем чрезвычайно дурно и явно ему не по размеру. Сквонк всегда несчастен — даже болезненно мрачен. Он постоянно рыдает из-за своей воистину огорчительной внешности, и, порой, его можно выследить по дорожке из слез. Для охоты на сквонков лучше всего подходят лунные ночи, потому что в такое время животное предпочитает тихо лежать в своем болоте, не решаясь выйти и боясь мельком увидеть себя в каком-нибудь пруду, залитом лунным светом. Иногда можно услышать, как один из них тихо плачет себе под нос. Этот звук — слабая сетующая нота, — чем-то напоминает крик крестоперой финки.
Болотный сверлец (Swamp Auger)
Этого мальца, которого часто принимают за старую корягу, можно найти в пресноводных озерах. У него есть вертящийся хобот, отлично приспособленный для просверливания трехдюймовых дырок в днище лодки, что он и будет делать, пока не бросит. Но это занятие нетрудно остановить, если пощекотать ему морду или посыпать ее кайенским перцем. Любое из этих действий заставит сверлеца жестоко чихать, что ему очень нравится, и потому он будет плотно держать свой ожидающий нос в дырке, пока лодка не подойдет к берегу.
Просечный шныр (Tote-Road Shagamaw)
Сегодня встречается исключительно в штате Мэн. В свое время водился на водах Аллагаша, и о нем до сих пор сообщают из Нью-Брансуика. Хотя с виду определенно выглядит очень грозно, он пуглив и вполне безобиден.
В значительной степени загадочный зверь. Похоже, никто не имеет ни малейшего понятия как он возник. Его передние ноги оканчиваются медвежьими лапами, а задние — лосиными копытами. Он всегда ходит вертикально, иногда используя переднюю, а иногда заднюю пару ног. Переход от медвежьих следов к лосиным происходит регулярно через каждые двадцать шагов. Такая смена следов ошарашивает неопытных лесорубов и звероловов. Поскольку зверь не слишком-то умен и, вероятно, склонен подражать, считается, что такая регулярность при смене следов вызвана либо его наблюдениями за землемерами, либо потому, что он может считать только до 440.
Обычно рыскает по просекам, где ест варежки, резиновые фартуки, пробковые сапоги и другую забытую или выброшенную одежду.
Древоскрип (Treesqueak)
Некоторые утверждают, будто брачный зов древоскрипа — просто сухое дерево засевшее в развилке «рогули» (В оригинале schoolmarm (букв. «старая учителка») — жаргонное слово, означающее дерево с двойным стволом или раздвоенной верхушкой, дерево-рогатку. На русском языке такое дерево обычно зовется рогулей — прим.переводчика). Но мы, старые работяги, знаем лучше. Этот звук издает не заслуживающее доверия животное, которое все еще довольно часто попадается в Северных лесах. Сложенный как ласка и с таким же славным, дружелюбным нравом, он подобно хамелеону может обвиться вокруг древесного ствола и очень точно подражать его коре.
Иногда он бывает злобен, но только после затяжного бездождия. Может издавать множество разных криков: выть, как пантера, визжать как молочный поросенок, а иногда грохотать, как целая связка больших петард на свадьбе по залету. Высматривайте его в ветреные дни на закате.
Штативник (Tripodero)
Чаще всего его можно увидеть возле строительных лагерей и там, где проводятся инженерные работы. Редко встречается на лесозаготовках, если не считать случаев какого-то строительства и укладки железной дороги.
В основном питается птицами и мелкими животными. Не особо быстрый ходок, но складные ноги позволяют ему бродить у самой земли. Высмотрев дичь, он медленно раскладывает эти свои ноги, пока не добьется ясного обзора поверх ветки. Затем, сфокусировав прицел клюва, похожего на четырехкалиберное нарезное ружье, тщательно наводит его на жертву; после чего вставляет в казенник из магазина в защечном мешке затвердевшую глиняную дробинку и стремительно выдувает ее в намеченном направлении. Сбитая цель мгновенно теряет сознание, после чего не спеша поедается штативником.
Штативник редко промахивается. Он серьезно изучает баллистику и хорошо разбирается в дистанции, ветре и смещении.
Дрянькот (Wampus Cat)
Дрянькот обвинялся во множестве лесных невзгод с тех пор, как был обнаружен первый экземпляр, царапающий ложные метки на горных тропах. Если дрянькот переходит вброд ручей, рыба там не клюет целую неделю. Когда дрянькот рыскает в поисках добычи, единственная дичь, которая бродит без опаски — глупая курица. Вой дрянькота в глухую ночь заставляет опасть опару в горшке. Единственное, что способно убить самку дрянькота — поперечная пила. А самцы практически неуязвимы и разносят в шерсти споры гриба-серянки. Свирепые блики в их глазах, зажигаемые полной луной, вызывают лесные пожары. Отпечатки их лап видны только на твердой скале. А чтобы почистить зубы, они крадут у старателей кирки.
Теперь у дрянькота (который все еще в изобилии водится в родном Айдахо и особенно велик и свиреп в ту пору, когда урожайность городских субчиков составляет бушель на пикетную линию) есть возможность искупить вину. Любимое занятие этих кошачьих — когтить орлов. Звероловы на реке Салмон говорят, что им досаждают орлы, убивающие оленей. Промысловый департамент недоволен орлами и подыскивает решение этой неприятной проблемы. Любители орлов — имя им легион — недовольны промысловым департаментом.
Простое решение, предложенное Обществом Дрянькота, куда входит каждый, кто видел свирепого дрянькота, грозящего в сумерках горному льву отбойником, заключается в том, что это бремя следует переложить на дрянькотовский род. Едва дрянькот доберется до орлиного обиталища — перья так и полетят. Природа наделила эту удивительную кошку поразительным правым предплечьем. Оно работает по принципу пантографа, точно складной багор. Притаившись на скалистом выступе дрянькот выставляет свои косо поставленные уши с кисточками, словно молодые рожки козлёнка, а голос, обычно похожий на вой потерявшей родину баньши, смягчает до тонкого блеяния. Когда орел подлетает ближе, удивительная лапа с поразительной скоростью и точностью выстреливает в его сторону. И вот орел уже сцапан и подтащен к хищнику.
Если дрянькот голоден, он пожирает добычу вместе с перьями, клювом и всем прочим. Если у него игривое настроение, он вырывает у птицы хвостовые перья и отпускает. Эти перья достаются индейцам. Дрянькоты дружат с краснокожими. Такое предположение судя по всему отвечает на вопрос почему индейцы никогда не носят мех дрянькота. Непритязательные звероловы первозданных мест, которые ловили его, заявляют, что шкура все равно идет в основном на зубочистки, а цветом она сродни рождественскому галстуку.
По мнению горцев бассейна реки Стэнли происхождение дрянькота восходит к допотопному бобру. Похоже, что собака какого-то зверолова однажды застала врасплох бобра, который был далеко от воды. Зверю не осталось ничего другого, как взобраться на дерево. Но бобры не лазают по деревьям. Так он сделался дрянькотом.
Однажды заманив в круг своих интересов зловредных орлов реки Салмон, дрянькот быстро уничтожит в округе всех летающих птиц; возможно, не пощадит и диких индеек, недавно выпущенных туда на развод. Дрянькот знаком с орлом, но его ожидают неприятности, если орел и индейка скрестятся в новый вид, известный как индюкорел. Дрянкот не сможет отличить их друг от друга, потому что с трудом разбирает написанное.
Самое большое затруднение занимающее Общество Дрянькота — как избавиться от дрянькота, когда тот изничтожит вредоносного орла. Обжираясь любимой едой и счастливо живя в свободных и диких условиях притока Миддл-Форк [1], дрянькот может захотеть остаться там навсегда. Увы, не известен хищник, который питался бы мясом дрянькота. Он может стать бедствием хуже, чем птица, которую призван истребить.
В Айдахо только один зверь неизменно обращал дрянькота в бегство. У неназызверя (В оригинале Whiffenpoofit. Слово «whiffenpoof» примерно означает что-то вроде «неведома зверушка». См. также следующую статью, где рыба Whiffenpoof переведена как «Неназывешка» — прим.переводчика) есть для этого возможность, но часто нет желания. Потому что неназыверь спускается сразу по двум берегам реки. Даже смертоносный дрянькот не может решить, с какого фланга лучше атаковать, поэтому складывает свою пантографическую лапу и растворяется в полуночном визге.
Неназывешка (Whiffenpoof)
Вкусная рыба, которая встречается только в идеально круглых озерах. Стало быть, довольно редка. Чтобы поймать ее, гребите к точному центру озера, используя квадрант для определения нужной точки, и проделайте в воде квадратную дырку. Сделайте на краю отверстия приваду из кусочка сыра, желательно из сортов бри, «Стилтон», «Лидеркранц», а лучше всего — «Лимбургер». Неназывешка быстро почует запах приманки и приплывет за ней. Когда появится, плюйте ему в глаза табачным соком. Это заставит рыбу так раздуться от ярости, что она не сможет убраться обратно в дыру и вы легко выловите ее сетью.
Крутящийся хлюпис (Whriling Whimpus)
Живет вдоль хребтов южных Аппалачей, поросших лиственным лесом, и, несомненно, ответственен за редкие случаи бесследного исчезновения любителей пешей ходьбы в этом районе.
Коренастый зверь, около семи футов ростом, комплекцией смахивает на бочку из-под керосина и покрыт грубым мехом. Задние ноги, похожие на лошадиные, соединяются вместе у бабки, оканчиваясь одним широким копытом. Передние лапы непропорционально длинные, мускулистые и мощные, с широкими лопастями на концах. Когда хлюпис стоит спокойно, то чаще всего кладет их на землю.
Хлюпис всецело плотояден. Олени, медведи, волы, индейки, люди — все это зерно для его мельницы. Ближе к закату он встает на повороте тропы и начинает крутиться на своем единственном копыте. При этом максимальная скорость вращения, — которую набирает довольно быстро — 2150 об/мин, и его сопровождает характерный гудящий звук. На такой скорости хлюпис практически невидим; единственный призрак его присутствия — немного пыли или парочка листьев поднятые в воздух. Неосторожный любитель пройтись пешком, услышав по дороге домой странный гул, обычно пытается выяснить его причину. Едва войдя в круг стремительно молотящих по воздуху костяных лопастей, любопытный в тот же миг оседает на них каплями маслянистой патоки. Тогда хлюпис быстро сбрасывает газ, тормозит и заползает под ближайший участок рододендрона, чтобы слизать свой липкий ужин.
Недавно о хлюписе сообщил какой-то малый из Небраски, чье имя, возраст и склонность приврать нам не известны. Он клянется, что видел его ровно в 11:32 вечера 23 июня 1935 года, как раз в тот миг, когда выходил из придорожной пивнушки. Мы усердно разыскиваем подтверждение этого сообщения.
Бекасик (Snipe)
Обыкновенная птица, которая изредка попадается на глаза, но еще ни разу не была поймана. Легионы остроглазых молодых лесничих, инженеров, круизеров, коков, реечников и твердолобых новичков предпринимали неоднократные, осторожные и доблестные попытки загнать одного из них в кораль, но несмотря на целые бушели заботливых советов и наставлений, которые щедро раздают старшие члены отряда, ни одна из этих попыток до сих пор не увенчалась успехом. Опытный лесоруб редко занимается такими вещами; вероятно, остается слишком обескураженным, что- бы попытаться снова. Но он частенько не прочь пойти вместе с другими охотниками, просто чтобы посмотреть, что будет, или, возможно, дать скупой совет.
Много лет назад меня взяли на бекасиковую охоту, и я смог хорошенько рассмотреть одну птицу, бродившей возле мешка, который я бережно сжимал в руках. Заполучить малыша я не мог, но у меня было время немного изучить его и выяснить, что мои наблюдения весьма совпадают с подробным отчетом мистера Говарда С. Гарднера. Вот его краткое изложение.
Птица изумительной окраски: зеленая, голубая, розовая, тут и там с проблеском золота. Покрыта как перьями, так и мехом, волосом внутрь, словно у Муджекивиса (Муджекивис — персонаж из легенд индейцев оджибве — прим.переводчика). Около 17 см в высоту, стоит прямо на двух ногах, но немного позади имеет третью, вспомогательную, которая используется как стабилизатор или пусковой механизм. Отсутствие этой дополнительной ноги приведет к нарушению равновесия. Глаза бекасика горят ровным зеленовато-желтым, сернистым светом, изредка испуская небольшой сноп искр. Один зрачок вертикальный, другой горизонтальный, а мигание осуществляется попеременно, позволяя бекасику быть начеку. Его круто загнутый маленький клюв действует на основе подъемного барабана, как у паровой лопаты, что позволяет ловить насекомых, не поворачивая головы.
В целом чрезвычайно интересное и неуловимое животное. Сочетание меха и перьев создает идеальную защиту в его естественной болотистой среде. Когда бекасик плавает, остроконечные перья отгибаются назад, превращая шкурку в идеально гладкую поверхность, максимально уменьшая силу трения. А мех с внутренней стороны обеспечивает бекасику прекрасное водонепроницаемое пальто с подкладкой.
Переводчик — Алкэ Моринэко, редактор — Андрей Маров
Авторский паблик — Adeptus Historicus | Basilica (совместно с Neko-Monogatari)