Уроки спартанского

В прошлые разы (I, II, III) мы подробно описали историю Спарты. Сегодня же мы посмотрим, какие уроки можно извлечь из её истории. Спарта является отличным примером, включающим в себя как интересные решения, некоторы из которых применяются до сих пор, так и опасности для общества.

Одним из ключевых преимуществ традиционного общества является социальная стабильность. Мало того, что гражданское насилие сводится к минимуму, так и раскол общества случается редко и в ограниченном масштабе; в то же время люди уважают авторитетных деятелей и работают в рамках установленных структур для решения проблем. Это дает людям большую свободу в рамках традиций, а также дает психологическое спокойствие — то, что сегодняшние люди считают невозможным. Кроме того, возникающие социальные проблемы решаются гораздо легче.

Способ, которым традиционное общество достигает спокойствия, заключается в том, чтобы не меняться течением времени — сегодня все должно делаться так же, как и делалось несколько лет назад. Однако остальной мир меняется — иногда медленно, иногда внезапно. Это дает повод обвинять традиционное общество в невозможности адекватно реагировать на изменяющиеся обстоятельства. Поскольку мир меняется, социальные структуры, созданные для того, что бы иметь дело с определенными вещами, устаревают, а если общество слишком сильно полагается на традиции, то его ожидает неминуемое покорение или уничтожение.

Спарта опровергает это утверждение. Целых двести лет Спарта сохраняла политическое превосходство, при этом сохраняя классические свойства. Благочестие, уважение к власти, иерархия, правильные гендерные {2} роли и уважение к традициям были основными элементами спартанского общества на протяжении большей части его истории. В то же время спартанцы были инноваторами, способными приспосабливаться к самым разнообразным обстоятельствам.

На самом деле не существует такой вещи, как «изменяющиеся обстоятельства». Есть только конкретные обстоятельства, которые меняются. Общество не должно быть готово к изменениям из-за любых новых всевозможных ситуаций, оно должно быть готово лишь к тем, что всплывают. К тому же социальные институты, созданные в соответствии с человеческой природой, вряд ли нуждаются в изменении.

Спартанцы преуспели, но все же допустили множество ошибок. Реформы Ликурга для VII века были весьма радикальны и неизбежно зашли слишком далеко в своих масштабах. Большинство из этих ошибок не были фатальными для спартанского общества, но пользы ему явно не приносили.

Рассмотрим экономику: перераспределение земель между спартанскими гражданами сделало их фантастически богатыми по меркам того времени. Предоставление государственной собственности на эти земли и ограничение использования золота и серебра служило для того, чтобы зафиксировать распределение богатства с минимальной неудовлетворенностью. Все были счастливы от этого равенства, когда реформы вступили в силу (по крайней мере все, кроме илотов), к тому же почти полная невозможность стать богатым обеспечила, что бы никто всерьёз и не пытался. Можно сказать, что спартанские социально-экономические механизмы были чрезвычайно стабильными.

Спартанцы завоевали Мессению, чтобы разбогатеть; они достигли превосходства в Греции, чтобы оставаться богатыми. Спартанская экономика была сельскохозяйственной, что ограничивало её богатство, но она могла поддерживать спартанскую армию, которая могла получить любые деньги, которые были необходимы Спарте, по крайней мере первое время. Однако во время Пелопоннесской войны Спарта должна была полагаться на персидские деньги, чтобы платить за наемников и флот, и когда они прекратили платить, ионийцы заплатили большую часть средств. Отсутствие денежного богатства имело свои плюсы и минусы: оно помогало поддерживать мир в Спарте, но не позволяло поддерживать её империю.

Еще один провал был в структуре спартанской империи. Когда она достигла господства в VI веке, Спарта не включила своих союзников в её собственную политическую систему; они оставались полностью автономными — от Спарты им была нужна только защита. После того, как Спарта победила Аргос, Персию и Афины, союзники не увидели особой необходимости оставаться верными Спарте. Ионийцы ценили спартанцев за то, что они продолжали защищать их от Персии, а греческие союзники переходили в другой лагерь, когда им это было выгодно. Удивительно, но илоты проявили большую лояльность по отношению к спартанцам, чем остальные союзники.

Наиболее серьезной ошибкой спартанцев была их попытка почти уничтожить семью. Семьи существовали в Спарте, в особенности королевские дома, но они были ослаблены. В отличии от того, как это было заведено у царей, мужья и жены жили отдельно и встречались лишь изредка для выполнения своих семейных обязанностей. До 7 лет сына воспитывала мать, после чего он шел в агогэ и оставался там на целых 13 лет. После вступления во взрослую жизнь спартанец получал немного государственной земли, которая принадлежала ему до самой смерти.

Спартанцы фактически не имели семей. Их материальные потребности были удовлетворены государством от колыбели до могилы. У человека не было возможности улучшить положение своих детей и, следовательно, он не пытался. Ему так же не были нужны дети, дабы кто-то заботился о нем в старости. Ликвидация семьи способствовала внутренней стабильности Спарты, так как семьи и роды не конкурировали друг с другом за власть также сильно, как в других городах, но они подорвали демографию — основу любого государства.

Мы можем извлечь несколько уроков из опыта Спарты. Во-первых, способность к инновациям не сильно ограничена в традиционном обществе. Тот факт, что люди почитают традиции своих предков, уважают человеческий и божественный авторитет и с подозрением относятся к утопическим возгласам не означает, что они не могут справиться с новыми обстоятельствами. Одержимая процедурами бюрократия может быть парализована при встрече с чем-либо новым, а общество с институтами, воплощающими идеи подлинной социальной науки, полученной от наших предков или обнаруженное с помощью кропотливых исследований, парализовано не будет.

Во-вторых, иерархия и социальная стабильность имею сильную, возможно даже неразрывную связь. Полибий утверждает, что великое достоинство демократии заключается в том, что она не дает ни единой причины для обиды, в то время как иерархические социальные механизмы приводили к обидам и конфликтам. Конечно, в Спарте были недовольные — мотаксы находили свое положение несправедливо приниженными. В 360-х Агесилай раскрыл заговор спартанца и нескольких периэков, которые хотели «содрать со спартанцев шкуры», но он не приобрел широкого размаха. После Второй Мессенской войны в начале VII века даже бесправные илоты восстали только один раз в 460-х годах.

В-третьих, успешное общество в конечном итоге столкнется с проблемой включения посторонних в свою политическую структуру. Есть хорошие способы сделать этого и плохие способы; раздавать гражданство всем и каждому - это очень плохо. Ключевое решение заключается в том, чтобы предоставлять их только своим союзникам, которые будут нести одно с вами бремя. И издержки, и выгоды от альянса со Спартой были низкими, что делало союзников Спарты заинтересованными в других альтернативах. В отличие от них, илоты оставались лояльными, потому что они не видели возможности улучшить свое положение.

Опыт Спарты также считается еще одним доказательством того, что те, кто считает, что народы Европы должны впускать всех подряд, надеясь, что эти люди не будут создавать проблемы в будущем, обманывают себя. Стремящиеся попасть в Европу не будут автоматически лояльны по отношению к государствам, в которых они живут, даже если эти самые государства будут предоставлять им всевозможные выгоды. В конце концов они поймут, как получать еще больше выгод — и их не будет заботить судьба общества в целом.

В-четвертых, ограничение экономических изменений может привести к социальному порядку и стабильности, но за это приходится платить цену: со временем уменьшается благосостояние населения. По мнению некотрых свободного рынка, эту цену никогда не стоит платить. Спартанцы с этим не согласились и чувствовали себя хорошо более двухсот лет. Компромисс между стабильностью и богатством не является абсолютным и простым, ведь богатое, но нестабильное общество с большей вероятностью будет завоевано другим, более бедным обществом с большей ассабией. {Ассабия — термин, введенный арабским историком Ибн Хальдуном, чтобы объяснить то, как немногочисленные кочевые племена Северной Африки покорили многочисленные и густонаселенные города; это некий дух единства, способность отказаться от внутренних раздоров ради общей выгоды}.

В тоже время спартанцы зашли слишком далеко в своем экономическом устройстве. Сельскохозяйственная экономика не так продуктивна, как коммерческая, для которой наибольшая выгода от политического превосходства заключается в благоприятных торговых договорах. Учитывая необычное положение Спарты, трудно сказать, могла ли она добиться большего успеха, изменив свою экономику и привнеся в неё немного больше нестабильности, но наиболее успешные империи — Персия, Карфаген и Рим — сделали это и поднялись до больших высот, чем Спарта, да и существовали дольше.

Наконец, семья безусловна необходима для социума. Несмотря на то, что население Спарты первоначально было больше, чем еще где-либо в Греции, со временем оно пошло на спад, ибо не может быть и речи не только о росте, но и поддержке уровня населения без семьи. Число илотов увеличивалось, в то время как число спартанцев уменьшалось. Для внушения уважения к традициям у спартанцев было множество альтернатив, но качество не полностью компенсирует количество.

В августе 479 года до Р.Х. регент Павсаний, командующий союзной греческой армией, оказался в ужасном положении. В течение нескольких недель персы отказывались от сражения и вместо этого нарушали его линии снабжения. Что еще хуже, когда он отдал приказ о тактическом отступлении, почти вся греческая армия пошла в обратном направлении. Афиняне под главенством Аристида, по крайней мере удерживали свои позиции, и пока Павасаний пытался разрешить ситуацию, в которую он попал, случилась еще одна беда. Видя греков в замешательстве, а спартанцев изолированными, персидский полководец Мардоний воспользовался этой возможностью, чтобы уничтожить наиболее опасные греческие войска. И напал на них.

Спартанский генерал, должно быть, подумал: «Наконец-то!». Персы предпочли сражаться на расстоянии, поэтому Павсаний сблизился с противником. Когда персы оказались слишком близко, чтобы успеть отступить, Павсаний приказал своим гоплитам атаковать. Персидская легкая пехота немедленно была разбита и побежала, затем и тяжелая пехота, будучи хорошо снаряжена и обучена, тоже не устояла перед фалангой спартанцев. Вопреки спартанскому обычаю, Павсаний повел своих людей в погоню и напал на персидский лагерь. Стены лагеря некоторое время удерживали спартанцев, но, получив подкрепление в качества Аристида, Павсаний прорвался и уничтожил персидскую армию.

Битва при Платеях окончательно подтвердила свободу Запада. В течении следующих двух с половиной тысячелетий судьба Запада определялась его жителями. Мы обязаны восхищаться спартанцами по двум причинам: за их пример личной и политической силы и за то, что они обеспечили само существование европейской цивилизации до наших дней.

Авторский паблик — Adeptus Historicus