Салон Горхонский
Текст написан в рамках мероприятия «Чумной Санта» от группы «Цена Жизни».
Салон было решено организовать спонтанно. Традиция, которой не знали в такой дали от столицы. Проведение званого вечера с танцами, музыкой и лёгкими напитками. Для местных в принципе не существовало «лёгких напитков», алкоголь это твирин, выпил и загудел. Если не ухнул в мороки Суок, значит, мать Бодхо грела твои следы, вечер удался. Тем большим энтузиазмом загорелась Мария, зажёгшая следом и Капеллу. Будущие Хозяйки внезапно для себя и для города объединились для сомнительного, но как будто благого дела.
А началось всё с артистичной натуры, жившей в Омуте. Ева всегда была себе на уме и могла появляться в самых неожиданных местах. Так она и заявилась в гости к Марии. Уж что её привело в покои мрачной и резкой на слова дочери Каиных, не смогла бы объяснить, наверное, и она сама. Может, ей понравилась подстилка из осенних листьев во дворике перед домом. Может, глаз зацепился за алые занавески в окне.
Главное — что она зашла внутрь, и был разговор. Его не застал никто, но уже после Еву встречали по городу, грезившую «салоном». Мероприятием для благородных не только по крови, но и по духу. Когда одевают самое красивое и проводят время в приятных беседах. Томные шёпотки и сплетни, интриги и заговоры. Не было большого секрета, что привлекло всегда тяготевших к богеме Каиных.
Идея распространялась не хуже чумы. Виктор и Георгий передали её Тяжёлому Владу, а каким путём вести дошли до Сабуровых, то осталось неизвестным. «Небось Злая Катерина в зеркале своём увидала», — шептались одни. «Да нет же, крысы ей шпионами служат, вот и донесли», — возражали другие. Наиболее правдоподобная версия гласила, что Ева Ян как-то встретилась с Анной Ангел в торговой лавке, а уже та, в свою очередь, и сообщила мысль Катерине.
Поначалу не было какого-то решения. Все просто думали одну идею. Грезили ей. И как часто бывает с такими грёзами, они неизбежно сложились в слова, затем в план, а затем и в быль.
Поначалу ещё не был решён вопрос, где проводить такое мероприятие. Бессмертник на радостях предложил свой театр, а Ева считала, что можно оживить Собор этой затеей. В итоге сошлись на Управе. Место власти, но не силы, где исторически семьи сходились для примирения и решений.
И вот за несколько дней до Нового Года, когда город украсил обильно выпавший снег, всё и случилось. В этот день никого из жителей не принимали с разрешением городских проблем — да никто и не стремился. Хотя салон проводился лишь для семей, что стоят над Городом, и их приближённых, остальные жители действовали по примеру оных. Тут и там, домами и дворами, люди собирались, чтобы провести вечер вместе, в общении и плясках. Кто чем богат. Черви, не без влияния Стаматина, помогали с алкоголем на этих стихийных мероприятиях, а твириновые невесты с любопытством глядели на пляски городских. «Нет, так у них ничего не вырастет», — говорила периодически одна другой.
Как и любое подобное событие, салон начинался не миром, но склоками. Как и всегда, стоило лишь встретиться столь разным взглядам на жизнь. Виктор корил Ольгимских за не тот год вина, поданного ко столу. Капелла дразнила Хана за то, что он не взял маску своих сорванцов. Катерина приставала к Марии, заявляя, что та не справится с тяжестью венца Хозяйки, а та огрызалась, говоря, что «не кривой учить зрячего». Послами мира выступали Ева Ян и младший Ольгимский. Ей были свойственны нежность и терпение, ему — знание больше, чем одного взгляда на жизнь. И ещё удивительным образом помогал им Стах. Мрачный здоровяк просто и без затей выступал непререкаемым голосом разума, утихомиривая разгорающийся конфликт самим своим присутствием, и умением перевести разговор на третью тему, не связанную с участниками.
И постепенно влияние невольных миротворцев, а также спиртного и еды, свело всё к добродушному общению на темы большие, нежели старые обиды. О том, как прошёл год, что готовит новый, какие у кого планы. Новые архитектурные амбиции братьев Стаматиных и новые игры, придуманные двудушниками в отсутствие столь полюбившихся оживших фантазий. Когда следующий поезд из столицы и что так необходимо Городу для дальнейшего благостного существования.
Не обошлось и тут без опасных тем. В корневом споре сошлись Люричева и Сабурова по вопросам грядущих дней. Суровый аналитический ум Люричевой, так кстати подчёркивавшийся фрактальными кружевами на рукавах и подоле её платья, никак не мирился с мистическими силами Хозяйки. И когда та начинала ей вдохновлённо рассказывать об образах, показавшихся ей во снах и видениях, та начинала возражать, используя математические модели, как основу для аргументации. Атласная ткань перчаток бутылочного цвета Катерины так и сверкала, будто собирая в себя весь свет комнаты, столь часто их владелица взмахивала руками в пылу разговора.
Их спор раскручивался, словно жуткая спираль, затягивая в себя новых участниц. Чуть погодя к Катерине присоединилась неожиданным союзникам Мария, добавляя свои предчувствия на весы обсуждения. И теперь не только перчатки Катерины создавали неожиданную точку средоточия в помещении, но и алый бархат платья будущей Хозяйки. На сторону же Люричевой внезапно встала Капелла, внеся толику здравого опасения о том, откуда могут происходить те или иные видения. И несмотря на её юность и весьма спокойное, строгое белое платье, слова молодой Виктории неожиданно приобретали вес в умах участниц.
И вновь лишь вмешательство Евы Ян разоружило нарождавшийся конфликт. Кто знает, чем бы закончился этот разговор, но она промелькнула, словно молния, действуя столь же стремительно. Затесавшись между ними и ненароком касаясь каждой — за плечо ли, за руку ли — она повела разговор в сторону тайн Театра, где Марк Бессмертник со своей труппой постоянно устраивал представления, смутными образами вводя в медитативное состояние зрителей. Его пьесы были доступны для прочтения, он брал их из городской библиотеки. Костюмы хранились в кладовых ещё с тех пор, когда бОльшая часть населения ютилась в юртах. Но однако же постановки каждый раз оставляли ощущение, что смотрящий пронзает пелену настоящего, глядя и в будущее, и в прошлое.
И вот уже все четверо участниц разгоравшейся было словесной баталии начали обсуждать особенности одеяний, доступных актёрам Бессмертника, где каждая мелочь должна была тем или иным движением отвлекать внимание. Затем они переключились на обсуждение духовных практик, что описывались в книгах, привезённых из столицы Каиными. В конце концов они начали искать самого Бессмертника, который так-то тоже был приглашён на салон, и каждая видела его. Но как раз в этот момент, оглядываясь вокруг, они видели кого угодно, кроме него. И как-то сама собой группа распалась.
Несколько подобных ловушек также было разоружено действиями того или иного внезапного героя этого дня. Сабуров начинал спорить с Ольгимским за управление складскими помещениями и мол, как это так у вас там обитает целое воровское сообщество. На что Ольгимский лез в ответ в коррупцию в числе дружинников Сабурова. Однако проходящий мимо Стах смог парой слов напомнить о том, как непросто контролировать степняков в Термитнике, на чём сошлись не только участвовавшие двое, но и проходивший мимо младший Ольгимский.
Завершалось мероприятие изящными, пусть и слегка архаичными танцами. Братья Стаматины вели этой тропой, организовав и музыкантов, и первыми пригласив дам. Пётр, хоть и поглядывая в пол, пригласил Марию Каину, а Андрей закружил Анну Ангел. За ними устремились и Капелла с Ханом, и вот уже весь зал зашёлся в танцах.
Наконец, салон подошёл к своему разумному завершению, и уже в ночи все участники разошлись по домам, пожелав друг другу всего наилучшего и обязательно собрать как-нибудь ещё подобное мероприятие.
А где-то вдалеке находились истинные виновники столь хорошо проведённого времени. Те, кто по разным причинам не был приглашён или кого срочно отвлекли Самые Важные Дела. Участники всех дрязг и решатели всех проблем самыми грубыми методами. Будь они здесь, всё сложилось бы совсем иначе.
Уехавшая из города Самозванка, удочерённая полковником Блоком. Отправившийся праздновать со степняками Бурах и забывший про всё исследователь Даниил.
Пока их занимало что угодно, кроме жизни Города, тот мог спать спокойно.