Варвара Павлова и её костюмы
Для меня костюм – это одна из составляющих роли наряду с пластическим и речевым образом. В институте у актёров есть такая присказка на случай, если что-то не готово: «Главное, чтоб костюмчик сидел», – это значит, «если костюм хороший, то как-то всё равно вытянешь». В костюме важно всё: длина, фасон, рукав, манжет, воротник, потому что определённая длина воротника даёт определённую позицию позвоночника. От костюма всегда идёт пластическое решение, он может в чём-то ограничивать движения, от этого меняется походка или поворот головы. Конечно, важны аксессуары: перчатки, накидки, шляпы, перья - они тоже создают образ и дают фантазию для мизансцен.
Я очень люблю костюм из «Что делать» (художник по костюмам Евгения Панфилова). Простое платье, ботинки, которые практически не видны под платьем, но мне для ощущения и определённого характера они очень важны. Эта грубая, полувоенная обувь даёт тяжёлый шаг, уверенность, незыблемость.
Я начинаю думать о костюме на ранней стадии репетиций и очень здорово, когда есть возможность заранее пообщаться с художником. Определённый образ персонажа, задуманный художником, всегда трансформируется в процессе репетиций конкретного актёра, ведь если бы репетировал другой человек, у него мог бы родиться другой образ.
В «Холопах» (художник по костюмам Александр Шишкин) случилась такая ситуация: чтобы порадовать себя, своего персонажа, режиссёра и всех вокруг я сама сочиняла себе разные образы для репетиций. В этой роли я могла это себе позволить - тут такой персонаж, который, оправдываясь тем, что это французская мода, может носить что угодно. Главное – удивить и немного обескуражить партнёров. Иногда это получалось, иногда это были совсем отдалённые попытки. Видимо, Андрей Анатольевич (Могучий) так привык, что я всегда нарядная, что казалось, будто у меня есть утверждённый костюм, а в действительности его не было. В один день все эти репетиционные вещи собрали и буквально часа за полтора из всего того, что было, Александр Шишкин сложил мне костюм. Вот так иногда путём долгих проб находится образ, но важно оставаться в тандеме. Я не стесняюсь пробовать. Это даёт больше шансов найти что-то правильное, хотя, фантазия у меня бурная и иногда нужно сказать: «Нет, Варя, это категорически не подходит». Но чтобы это узнать, важно проверить. Александр Шишкин слышит желания, видения, учитывает их.
Мне очень нравятся костюмы, которые не похожи на меня, как например, в «Толстяках» (художник по костюмам Александр Шишкин). Это совсем не моё и такая дистанция даёт возможность посмотреть на персонажа немного со стороны, наделить его теми качествами, которых у меня может и не быть.
Мой любимый костюм из спектакля «Война и мир» (художник Мария Трегубова). В нём есть история. С одной стороны, это очень красивое, элегантное платье, потому что это высший свет, она княжна. Оно белое, нежное, беззащитное, но с другой стороны, мне очень нравились заплатки, оторванный рукав на пиджаке - это говорит о какой-то искажённости времени, о драме. Всё пошито белыми нитками, будто всё связано и может через какое-то мгновение распасться. Всё может исчезнуть.
В «Материнском сердце» (художник по костюмам Александр Шишкин) я играю медсестру Наташу, которой пора замуж. В этом небольшом эпизоде из мелочей рождается судьба женщины. Почему она всё время в шляпке? Потому что для неё это такая покупка века, очень дорогая вещь, которую всё время хочется носить с собой, на себе. Эти цветочки на платье, которые чуть-чуть, но торчат из-под халата. Такие трогательные подробности задают манеру общения с окружающими, с мужчинами, с пациентами и дают представление о том, что женщина в поиске. Она надеется, что рано или поздно найдёт свою любовь.
Когда шли репетиции спектакля «Человек» (художник по костюмам Марина Сремац), мы совсем не думали о костюмах. Во что могут быть одеты наши персонажи? В какие-то одинаковые робы… Мы же все играем одного заключённого. Когда принесли эти красивые костюмы, каблуки, эти потрясающие парики, мы все были в шоке.
А потом мы поняли, что на самом деле сложился образ одного человека, ведь людей могли забрать откуда угодно: из театра, с работы, с отдыха. Во что бы ты ни был одет, ты беззащитен перед этим миром, тут стирается социальная составляющая. Смена костюмов и париков, нескончаемый поток людей перед глазами зрителей – это трагедийная ситуация, потому что мы понимаем, где потом оказывались эти люди. Тут вещи ничего не значат. Носишь ли ты робу или шубу – не имеет значения. Это пример того, как внутреннее победило внешнее.