«Гибель богов». В змеином гнезде

Дождь не прекращался с того момента как они вышли из Ихвэ. Жрецы объявили это благим знаком – Архааль очищает своих детей от прегрешений и сомнений в праведности их пути.

Родившийся и выросший в Эс’Хиксе, небольшом болотном городке, окруженном озерами, Кель был привычен к дождям и влаге, но время, проведенное в засушливых помещениях архива, давало о себе знать, а вести летопись в таких условиях становилось втройне сложнее. Несмотря на все попытки защитить пергамент от пагубного влияния дождя, найти хотя бы относительно сухой лист было отдельной задачей.

Масштабные и грандиозные битвы в болотах редкость – содержать и обеспечивать провиантом большое количество людей на марше практически невозможно, как и использовать боевые машины. Поэтому войско ордена было не столь многочисленно как армии степной империи или хирды гномов, полагаться необходимо в первую очередь на скрытность и индивидуальные навыки бойцов и командиров. Присутствовало и несколько отрядов воинов акванитов, союз с которыми заключил ранее Триумвират. Вот кому-кому, а им дождь был совсем не помехой.

Триумвират надеялся воспользоваться тем, что Безликий с Хэсодэ временно утратили контроль над духами болот, до этого беспрекословно подчинявшимися им. Мор-Таурон, Длань Архааля, лично возглавил собранное войско, стремясь нанести изменникам и предателям быстрое поражение, положив конец их ереси и расколу веры.

Кель шел в арьергарде, вместе с кухней и провиантом для войск. Он сам вызвался сопровождать их. Официально - чтобы лично внести в летопись как триумф ордена, так и то, что увидит во время своего похода. На самом деле – посчитал, что снова готов столкнуться с битвой.

Продвигались они медленнее запланированного, хоть во время марша и были освобождены от обязанности читать ежедневные молитвы. Если не считать небольших стычек с разведчиками Ярхата и редкими чудовищами болот – препятствий на своем пути не встречали. А при том, что непосредственно сражений Кель не видел, лишь их неприглядные последствия, то вносить в летопись приходилось в основном лишь пройденный маршрут да истории, рассказываемые на стоянках воинами ордена.

Как раз сейчас он записывал одну из них - напротив него сидел ижор из отряда разведчиков. Его зеленая кожа странно отливала в свете костра, руки были разукрашены потускневшими татуировками, видимо, нанесенными в его племени задолго до того, как он принял истинную веру, а типичные для ижоров белые волосы затрудняли попытки хоть примерно определить возраст. Выражение его лица было прочитать не легче, так что пока для Келя оставалось загадкой – испытывает ли сам ижор желание поведать что-то для летописи, или же просто вытянул короткую соломинку, когда решали, кто же пойдет занимать летописца в этот вечер.

«Гибель богов». В змеином гнезде, image #1

Несмотря на то, сколь сам Кель считал важным поддерживать знания, историю ордена и его земель – далеко не все воины и разведчики разделяли его мнение на этот счет. По его личному наблюдению, даже скорей значительная часть не разделяла, практически не получая удовольствия от их общения. Пытаясь по возможности защитить рукопись от пагубного воздействия влаги, он аккуратно выводил текст:

«…Первые столкновения с еретиками. Неожиданно, как далеко они зашли на восток, разведчики были уверены, что мы встретим паству Безликого не раньше, чем через пару дней.

Видимо, сам Архааль помогал нам – удалось заметить их раньше. Воины-женщины. Копейщицы. По описанию ижора, из каких-то дальних племен. Спутанные волосы, простые копья. Но сражаются отчаянно. Несмотря на то, что они попали в нашу засаду, бой был сложным. Наконечники копий обработаны новым ядом. Возможно, тем же, что исторгают из себя зараженные последователи Безликого. Но это не самое страшное. Эти женщины обладают некой силой. Крайне сложно отвести взгляд от их глаз, а те, кто пытался, начинали чувствовать недомогание, озноб и боль во всем теле. Через некоторое время морок спадал, но в открытом бою этого времени не будет. В дальнейшем необходимо избегать вступления с ними в бой один на один, их взор может быть губительнее их копья.

«Гибель богов». В змеином гнезде, image #2

Неужели Безликий поделился с ними частью своих сил? И откуда он их черпает? С кем связался по ту сторону Врат? Надеюсь, что нам удастся захватить его живым, необходимо, чтобы он покаялся в своей ереси и его паства отвернулась от него, а не сделала из него мученика и лжепророка.

16 Год после Катаклизма, 267 день года. 10 дней пути от Священного города Ихвэ на запад. 10 день похода против Ереси Безликого.

Кель, Верховный летописец, хроника похода против Ереси Безликого»

Кель посыпал песком пергамент, скрутил его и убрал в сундук, который хоть как-то спасал от всепроникающего дождя.

Заварив отвар из трав, Кель предложил его разведчику, все еще сидевшему напротив и ждавшему, когда летописец наконец удовлетворит своё любопытство. Небольшой бутылек с зельем, висящий у поясной сумки ижора, этому совсем не помог:

— Это то зелье? – спросил Кель, осматривая его на расстоянии. – Дар акванитов?

— Верно, дар акванитов, – по всей видимости, ижору не хотелось тратить больше времени чем потребуется, и он передал полупустой бутылёк Келю.

— Какая странная консистенция, никогда такой не видел… - задумчиво проговорил летописец, аккуратно встряхивая бутылёк.

Зелье внутри было практически прозрачным, с еле заметным белым осадком. Когда Кель его встряхнул, осадок поднялся и начал кружиться внутри. Создавалось ощущение, будто оно движется по каким-то своим законам, как живой организм

— До того, как стать летописцем, я некоторое время увлекался алхимией. Отвары, зелья, экстракты. Занимался работой по выделению секрета из железы изумрудных драконов, – летописец показал предплечье левой руки. В отблесках пламени костра виднелись глубокие рубцы на пораженной коже. - Неуспешно, к сожалению, – летописец, которому обычно приходилось подолгу слушать других и проводить вечера с рукописями, использовал редкую возможность выговориться самому.

Поднеся бутылёк к глазам, он осмотрел жидкость на свету костра.

— Такой субстанции мне видеть не приходилось. Какой у него эффект? А каково оно на вкус?

— На вкус – отвратительно. Но чувствуешь себя после него гораздо лучше. Легче дышать, больше сил. Быстрее рефлексы, острее зрение. Видимо, поэтому его пока дают лишь нам и воинам.

— Слышал, его сейчас не так много, – Кель откупорил бутылёк и аккуратно поднес к лицу. Запах был отвратный, не похожий ни на что из того, что он когда-то изучал и пробовал сам. Не едкий, как многие яды, не резкий, как экстракты тонизирующих растений. Пахло солью, рыбой и чем-то еще, что оттеняло все остальное. Жидкость продолжала своё странное движение, хоть уже должна была прийти в состоянии покоя.

— По словам Триумвирата, оно должно спасти нас при следующем пришествии Архааля, – задумчиво проговорил ижор.

— Иногда одной лишь веры недостаточно, чтоб уберечься от беды, – ответил Кель, – зато этот дождь наконец закончился.

И действительно, дождя не было уже несколько минут, но он стал им настолько привычным спутником, что теперь без него было даже неуютно. Несмотря на горящий рядом огонь, Кель почувствовал озноб, в горле будто застрял ком, глаза заволокла дымка, а в ушах началась целая какофония звуков.

— Что происходит? – спросил он у ижора, который начал быстро собираться и проверять свое снаряжение.

— Не знаю, но видимо, ничего хоро…

Кривое древко стрелы прервало его на полуслове, пробив шею. Ижор даже не успел удивиться, когда вторая стрела вошла ему в сердце. Кель понял что то, что изначально он воспринимал как шум, было звуками битвы, которая становилась громче и ближе. Холод ощущался все сильнее, на выдохе изо рта вырывался пар, и перед глазами встал густой туман.

Мышцы сковал приступ паники, дыхание совсем перехватило, пошевелиться было все еще сложно, но если он простоит так еще пару секунд, то его постигнет та же участь, что и ижора.

Понял, что все еще держит в руке зелье, переданное ордену акванитами. Оно может помочь. Нужно лишь небольшое усилие. Пересилить себя, или паника и страх будует последним, что он ощущал в этом мире. Вкус действительно был плох. В детстве он часто натыкался на протухшие рыбье потроха, оставленные рыбаками после разделки улова, но никогда даже не думал попробовать их. По-видимому, теперь ему представилась такая возможность. Стараясь сдержать рвотные позывы, чему не способствовало ощущение, будто зелье самостоятельно движется у него во рту, Кель проглотил субстанцию, надеясь, что не будет помнить этот вкус до конца жизни. Впрочем, если он не сможет двигаться, то этот самый конец наступит весьма скоро.

Дышать действительно стало легче, паника потихоньку отступала, мышцы снова начали подчиняться, он смог различить потухшее кострище в нескольких футах от себя, несмотря на туман, и только холод никуда не ушел. Склонившись к земле, Кель вернулся к своему сундуку. В любую минуту он ожидал, что получит стрелу между лопаток, но пока ему везло.

Нужно бежать. По всей видимости, в битве он все еще бесполезен. Необходимо забрать хоть часть рукописей, добраться до Ихвэ, сообщить, что на них напали.

Кель начал рыться в своих походных мешках. В одном из них лежал его личный запас склянок. Хоть алхимия и осталась давно в прошлом, но привычка полагаться на зелья была при нем. Переложив самые необходимые в поясную сумку, Кель быстро распахнул сундук и сгреб часть рукописей во внутренний карман.

Накинув плащ, он начал продвигаться в сторону от центрального лагерного костра, надеясь, что это обратная дорога. Хотя определить что есть что в этом тумане уже было практически невозможно. Звуки боя раздавались теперь со всех сторон, но даже принятое зелье не давало возможность видеть сквозь облака тумана достаточно далеко, чтобы понять хотя бы кто на них напал. Все, что он успел заметить – стрелы, попавшие в ижора. Но выпустить их мог кто угодно. Единственное, что его успокаивало – надежда на то, что врагам также сложно ориентироваться, как и ему.

Иногда он краем глаза видел, что рядом проносились силуэты воинов, но, когда он поворачивался и пытался разглядеть их, перед ним был лишь туман.

Звуки сражений смолкли так же внезапно, как и появились. Кель замер. Вокруг со всех сторон была лишь белая пелена. Куда бы он ни посмотрел. Белая пелена и абсолютная тишина. Пугающая тишина. На болотах всегда были какие-то звуки – писк москитов, кваканье ламингов, чавканье почвы под ногами. Теперь же не было ничего.

Он должен бежать. Сохранить хотя бы то, что взял с собой. Рассказать, что тут произошло.

Появился звук. Шаги. Мощные. Не знающие никаких преград. Раздающиеся со всех сторон.

Что это? Кто это? Что он тут делает? Кто он? Что… он…

Все мысли разом исчезли из головы. Осталась лишь белая пелена тумана и звук шагов. Где он? Что он тут делает? Как его зовут?

Шаги становились ближе. Белое полотно начало расходится. Свет. Он увидел свет. Надо идти на свет. Это маяк. Там он найдет ответы на свои вопросы. Вспомнит? Нет, узнает. Да. Узнает кто он, почему он здесь, зачем он здесь, что ему надо делать. Там есть ответы.

Он побежал к свету. Чудом не споткнулся о какую-то распростертую на земле корягу, перепрыгнув ее в последний момент. Коряга напоминала человеко-рыбу, но разве могут существовать человеко-рыбы?

Свет становился все ближе, рассеивая туман. Вот он уже видел его источник – кристалл, венчающий странного вида посох. Странного? Нет, конечно нет, как он мог подумать такое, посох был абсолютно таким, каким и должен был быть, как и его хозяин.

У его хозяина была маска. Она полностью закрывала его лицо, только пронзающий, проникающий в самую душу взгляд был виден за ней. Какого цвета были глаза хозяина? Это было настолько же легко ответить, как на вопрос какого цвета было солнце. Казалось, что если он попытается всмотреться в них, то ослепнет навсегда. Но отвести взгляд он тоже не мог.

Он упал на колени, не в силах больше бежать. Склонившись в почтенном поклоне почти до самой травы, он стал ждать.

— Встань, – раздался голос из-под маски. Нельзя было даже примерно сказать, кто его обладатель. Голос звучал одновременно грубо и ласково, громко и тихо, повелительно и умоляюще. Казалось, что он был соткан из множества других голосов.

Он повиновался. Хозяин подошел ближе. Каждый его шаг раздавался в голове как звон колокола. Между ними оставалось не больше 30 футов… 20 футов…. 15 футов… Из белизны тумана появился длинный клинок.

Кель шумно вдохнул холодный воздух. Он стоял совсем недалеко от лагерного кострища. Земля вокруг была усеяна трупами – акванитов, ижоров, людей. Были как знакомы ему лица в одеждах ордена, так и те, кто был в каких-то обносках, лохмотьях или одежде из шкур. Воздух снова наполнился звуками битвы – кто-то выкрикивал команды и поручения, кто-то кричал от боли и ярости, то тут, то там слышался лязг метала и свист летящих стрел.

Как он оказался здесь? Неужели заблудился в тумане и пошел по неверному пути? По всей видимости, лишь действие зелья не давало ему вновь оказаться в склизких объятиях страха и паники.

В центре лагеря, прямо у потухшего костра сражалась группа людей. В пылу битвы сложно было понять их количество, и многие из них уже были столь забрызганы кровью, что разобрать кто на чьей стороне было невозможно.

В этой сваре выделялись две фигуры. Одна – закутанный в плащ мужчина, наносящий удары длинным двуручным мечем. Удары были сильны, но при этом филигранно отточены, было заметно, что его владелец провел множество лет практикуясь и совершенствуясь в искусстве битвы. Клинок будто продолжал его тело, двигаясь синхронно с ним. Именно этот клинок Кель увидел в мороке. Владельца же клинка он зачастую видел за столом совета Триумвирата. Сейчас Мор-Таурон явно пребывал в среде более привычной ему. Ловким движением рук он отбивал удары еретиков, направленные в него и людей рядом с ним, мгновения спустя переходя в быструю и решительную атаку.

Вторая – исполин в обрывках старого плаща, орудовавший длинным деревянным обрубком. Конец посоха был опален, навершие, до этого столь ярко светившееся, превратилось в множество кристальных осколков, обильно усеявших одежды Безликого и людей рядом с ним. Маска не давала возможности понять его эмоции, но резкость и обрывистость движений явно говорили о том, что битва идет не совсем по задуманному им сценарию.

Две точки в пространстве, наполненные гневом, яростью и стремлением убить друг друга. Складывалось ощущение, что воздух становился плотнее и жарче по мере их сближения. Туман действительно почти рассеялся, а дыхание не кололо легкими иглами холода.

Кель еле успел отпрыгнуть от удара меча. Пока он как завороженный наблюдал за битвой, один из еретиков разделался с карающим и выпрыгнул из гущи битвы, нанося удар в торс летописца. Еретик был забрызган кровью, из его спины росли странные отростки, и было сложно сказать, были ли они случайной мутацией или имели какой-то прок. В второй руке еретика был большой щит, но он сейчас мало интересовал Келя, в первую очередь его волновал меч, которым еретик был готов нанести новый удар.

«Гибель богов». В змеином гнезде, image #3

Летописец в спешке раскрыл поясную сумку, запустил туда руку и, неловко уклонившись от очередного удара, метнул в нападающего сразу несколько зелий. Пара попала в центр щита и растеклась по нему закипающими лужицами, но еще одно угодило в кромку, бутылёк разбился, и содержимое угодило еретику в лицо. Мгновением позже кожа нападающего начала шипеть и покрываться волдырями.

Келя пробила дрожь, и он неосознанно потрогал левое предплечье. Эксперимент с секретом изумрудных драконов не был успешен, но его побочный продукт – весьма. Для большинства окружающих изумрудные драконы опасны своим ядовитым дыханием, но не многие задумываются о том, какие процессы в их организме позволяют его порождать. Например, одной из основных составляющих этого процесса является крайне едкая кислота, расщепляющая животные и растительные волокна в желудке дракона до мельчайших компонентов. С металлом она справляется значительно хуже, но покрывать ею клинки все равно не стоит, а вот если попадет на открытые участки кожи или в глаза – боль будет мучительной, а последствия практически необратимы.

Истошно крича, еретик пытался руками стереть с лица едкую кислоту. Большая ошибка. Кель заметил в траве чей-то клинок. Уже несколько лет он не брал в руку оружие. Слишком свежи были воспоминания о той битве. В голове возник образ Мор-Таурона, даже в пылу сражения защищавшего тех, кто был рядом. Если он не убьет сейчас этого еретика, то скольких тот убьет, когда придет в себя? Сколько истинных последователей Архааля последним в своей жизни увидят его меч? Почувствовав непривычное спокойствие и решимость, Кель поднял клинок и ударом в сердце закончил мучения еретика в этом мире, отправив его на встречу с Архаалем.

Тем временем Мор-Таурон с несколькими Смотрящими теснил Безликого, перекрывая ему пути отступления.

— Взять живым! Он должен предстать перед судом Триумвирата и покаяться в своей ереси! – прокричал Мор-Таурон, снеся голову одному из воинов Безликого. До их столкновения было не более 10 футов. Битва близилась к концу.

Снова стало мучительно холодно. Кровь, лежащая на траве, заблестела от мороза, а чавкающая под ногами грязь затвердела. Со всех сторон к лагерю приближались полупрозрачные тени. Часть были бесформенными сгустками, которые в другой раз можно было бы принять просто за облако пара. В Эс’Хиксе старики рассказывали детям, что это духи старой империи. Давно потерявшие свой облик, но все еще готовые поворовать загулявших в ночи детишек. Другие имели внешний вид людей. Женщины, дети, старики. Некоторые были в доспехах и с оружием. Но большинство – нет. Поход Архааля закончился не в болотах, и большинство из тех, кто тогда мог держать оружие, ушел с ним. В степь, в горы. Туда, что теперь именуется Темной стороной. Ради того, чтобы сделать этот мир лучше, а если не удастся – уйти в тот, в котором его народ не будет так страдать.

Издав странный утробный смех, Безликий одним ударом посоха отправил оторопевшего карателя в гущу приближающихся призраков. Крик боли и ужаса, тотчас поднявшийся над поляной, почти сразу стих.

— Отступаем! Силы не равны! – прокричал Мор-Таурон, видя приближающийся к ним сонм призраков.

Зашелестели плащи Смотрящих. Развернулись свитки с магическими символами. Воздух наполнился шипением от высвобождающейся магической энергии. Триумвират понимал, что все может так обернуться, и было бы неосмотрительно атаковать Безликого и Хэсодэ, не подготовив противодействие их духам. Высвобождаемой магии бы хватило на то, чтобы развоплотиться множество сущностей, но не настолько. А создать временный барьер, способный задержать их на время отступления – вполне. Выжившие воины ордена, кто еще мог отступать, последовали приказу. Хвала Архаалю, живых еретиков было значительно меньше, так что призраки были их основной заботой. Достаточно было пережить ближайшие пару часов, пока они не покинут это гиблое место. Не мог же Хэсодэ поднять всех неупокоенных духов болот?

Шли часы, и начало казаться, что мог. Клинки Смотрящих и меч Мор‑Таурона были зачарованы для борьбы с духами, магический барьер помогал не подпускать их слишком близко, но силы кончались, барьер постепенно истончался. То тут, то там возникали бреши¸ или кто-то из отряда Триумвирата терял силы, замедлялся, не поспевал за скоростью остальных, покидал барьер и исчезал в призрачном море тел. Кель сам чувствовал, что еще немного и последнее дыхание покинет его. В ногах чувствовалось постоянное покалывание, прежняя уверенность и спокойствие улетучились, дыхание становилось все более тяжелым. Надо было отдохнуть, но эта гонка все не кончалась.

Нога предательски угодила в болотную кочку, и летописец, споткнувшись, упал лицом в топь. Вставать, нужно вставать. Если не подняться сейчас – потом уже не удастся. Перевернувшись на спину, Кель посмотрел в затянутое дождливыми тучами небо. Снова пошел дождь. А он по нему уже соскучился. Неужели это последний дождь в его жизни? Действительно ли это благословление Архааля, смотрящего за своими детьми, или злая насмешка Сеггера, чье Око почти никогда не пробивается через плотные облака болот?

Ноги начало покалывать сильнее. Он попытался встать, но силы полностью покинули его. В последние годы он привык сидеть в келье за стопками бумаг, а не бежать по болоту от орды мстительных призраков. Чудо, что он в принципе продержался так долго. Закрыв глаза, Кель начал читать упокоительную молитву. Хоть на это у него остались силы, да примет его Архааль в Разане. Он видел, сколь много сил и времени он отдал на служение ему, да воздастся же…

Кель открыл глаза. Над ним склонился высокий мужчина лет тридцати пяти. Небольшую щетину и короткостриженные волосы только-только начала трогать седина. Вопреки изображениям и рассказам стариков, которые представляли Архааля как длинноволосого юношу.

Курутар молча и решительно открыл летописцу рот и влил в него какое-то снадобье. В отличие от зелья акванитов, это имело приятный и согревающий вкус. Кель распознал несколько целебных трав, что росли в оранжерее храма Ихвэ.

Попытавшись произнести слова благодарности, он закашлялся, ощутив боль во всем теле.

— Тихо, тихо. Тебе рано двигаться. Еще повезло, что ты остался жив, – медленно проговорил Курутар, смотря на записи в книге, которую держал в руках. В этот момент несколько из его щупалец смешивали еще одни отвар за его спиной.

«Гибель богов». В змеином гнезде, image #4

— Один из Смотрящих Мор-Таурона нес тебя несколько часов, пока ты был без сознания. – Еще один бутылек оказался у рта летописца, и он его с жадностью выпил, – Потом ты пару раз приходил в себя, бредил, рассказывал что-то о девушке, называл ее Вестницей – Курутар нахмурил лоб, размышляя о смысле сказанного.

— Я… пророчил? – еле слышно прошептал Кель

— Нет, не думаю. Пророчества все еще недоступны нам из-за слов Калы. Бредил? Спал? Не знаю. Говорил, что Вестница придет верхом на драконе, испепеляя всех, кто пойдет против воли Его, – щупальце внесло какие-то записи в книгу, лежащую на столе рядом с Верховным жрецом. – Впрочем, даже при том, что это не пророчество, что мешает нам сделать так, чтоб оно исполнилось?

Обстановка вокруг не напоминала Келю храм в Ихвэ – стены были сделаны то ли из плотного тростника, то ли из очень чахлого дерева. Крыша выполняла свои функции скорей номинально, через дыры в ней было видно темное небо. Да и не мог же он проспать все десять дней.

— Мы в небольшой лачуге, одной из немногих уцелевших в округе, – проследил за его взглядом Курутар. – Битва с Безликим произошла около 6 часов назад. По всей видимости, еретики узнали о наших планах, несмотря на все предосторожности…

— Как вы оказались здесь так быстро?

— Несколько дней назад нам стало известно, что многие духи снова упокоились. Это могло говорить о том, что Хэсодэ сможет использовать их против вас, что и произошло, – Курутар посмотрел в одну из книг полную формул, и принялся смешивать очередное зелье. – Отправить вам на помощь большой отряд мы бы не успели, а вашу гибель, пленение или чего похуже мы допустить не могли. Если у тебя будет когда-то желание полетать на болотной виверне пару дней в дождь и практически без сна – советую избавиться от него тотчас, сильно сомнительное удовольствие.

До сегодняшнего дня мысли о том, чтобы снова оседлать виверну, вызывали у Келя исключительно приступы тошноты и страха. Теперь же слова Курутара не произвели на него подобного эффекта. Впрочем, он решил, что не будет рассказывать об этом Верховному жрецу:

— Льер-Кулат тоже здесь? Не слишком ли опасно собирать весь Триумвират, находясь посреди вражеской территории, при том, что за нами по пятам идет Безликий и духи Хэсодэ? – видимо, зелья начинали действовать, и к летописцу возвращалась возможность и желание поговорить.

— Нет, Льер-Кулат выразил личное желание посетить Врата в Лесу Кронга. Он покинул Ихвэ через пару дней после Мор-Таурона. Заявил, что по возможности хочет первым изучить их и узнать, возможно ли договориться с теми, кто пришел с той стороны. Впрочем, я бы за него не беспокоился, с ним несколько лучших Смотрящих и высшие маги ордена. Даже если они привлекут чье-то внимание, то смогут дать достойный отпор, – жидкость в стоящем на огне котелке за спиной Верховного жреца начала бурлить и наполнять лачугу приятным ароматом. – Что же до Безликого – во время битвы Мор-Таурон уничтожил кристалл его посоха. Своих сил он конечно не растеряет, но без кристалла не сможет их концентрировать. Думаю, у нас есть еще как минимум пара дней, пока он не создаст тому замену. Духи же, несмотря на всю силу Хэсодэ, весьма своенравные, тем более сейчас, после того, как снова стали свободны. Когда мы добрались до вас, почти все они упокоились, остатки мы смогли развоплотить. С учетом того, сколько энергии потребовалось на контроль такого сонма духов – Хэсодэ нам тоже в ближайшее время проблем не доставит. Но Мор-Таурон, конечно, выставил дозор, и у нас есть не более пары часов до того, как мы выдвинемся в Ихвэ. Советую использовать их максимально продуктивно, - содержимое еще одного бутылька оказалось у Келя в глотке, и он снова провалился в сон. Спокойный, без образов и боли.

В следующий раз тоже посмотрим на тех, кто скрывается в тени и бьет из-под тишка.

1400 views·11 shares