«Виктор Конецкий. Север в фарватере. Живопись, акварель»
В любых других обстоятельствах изобразительное творчество Виктора Конецкого не показалось бы настолько близким и содержательным. Судя по этому каталогу, сам писатель очень ревниво относился к своим картинам – и это из детства, от первого учителя, наделившего мальчика способностью выражать себя в линиях и красках. Хотя прославила Конецкого, конечно же, литература. Те фрагменты, которые Татьяна Акулова-Конецкая собрала в настоящем издании, как сильнейший концентрат философской мысли. В этих фрагментах почти нет историй, сюжетов – это лирика о жизни и трудовых буднях, об искусстве, очень интимное и обобщающее. Проницательный взгляд Конецкого цепляет вроде бы очевидные проявления реальности и переплавляет их в нечто ювелирное, трепетное и по-мужски суровое (не путать с грубостью). Писатель будто подтверждает правоту хода истории, человеческой мысли – да, всё устроено правильно, мудрость веков неоспорима. И не надо пытаться разрушить стихию, дерзко наподдать ей в некоем «прометеевском» задоре.
В аккуратно закругленных составителем отрывках автор предстает еще и человеком, будто сотканным из мира искусства. Дерзко, непривычно, а от того еще монументальнее увязываются его пронзительное блокадное детство, служба на море, переживание литературы, живописи, музыки. Конецкий легко расстается с цитатами и отсылками, без всякой бисерной игры, исключительно только как возможность укрепить собственную мысль, отдав дань великим предшественникам. Непосредственность философа, который органически не может по-другому изъясняться.
Но «Север в фарватере» - не мемориальный сборник развернутых афоризмов Виктора Конецкого, а все-таки художественный альбом, где репродукции не иллюстрации, а полноценные произведения. В том, как сочетаются тексты и изображения, есть прямые совпадения, подцепленные порой из одной фразы. Конечно, мастерское владение словом накрывает домашние акварели глубиной. Но и в картинах есть мерцание цвета, которое невозможно описать. Цветы и деревья, натюрморты и пейзажи, даже кладбища – вырастающие до символа наблюдения за эпохой. А живописные виды моря и романтичные корабли – совершенно самостоятельные истории. В них сквозь фотографическую документальность просвечивает и фантазийная образность – на уровне воспоминания.
Для поклонников Виктора Конецкого книга – ценный подарок, обнаруживающий писателя с иной стороны, его голос звучит на языке изобразительного искусства, расширяя масштаб личности. А для впервые открывающего для себя строки большого писателя – оставляет голодным и жаждущим отыскать книги и нырнуть с головой в наследие.