Усталые звери. Часть 2
9
Похоже, Скарцони решил, что мне можно доверять. Он не стал спорить и отправил одного из парней, чтобы остановить Фрэнки. Как я и ожидал, ничего из этого не вышло. Ирландцы не были готовы к рейду и потеряли, по меньшей мере, пятерых убитыми и несколько человек ранеными. Фрэнки был доволен собой. Он вернулся около четырех часов утра с улыбкой до ушей и совершенно ошалевшим взглядом. Я решил, что больше мне делать в магазине нечего, и направился на свидание с подушкой. Кабак Лу оказался заперт. Я чертыхнулся и постучал в окно без особенной надежды на успех. Спустя целых пять минут дверь открылась, и я увидел заспанное лицо хромоножки Мэрион.
- Зачем заперлись?
- Стреляли. Мистер Марше сказал, чтобы я заперла дверь. Новых-то постояльцев можно не ждать в такую ночь. Завтракать будете, мистер?
Я бросил еще один взгляд на ее помятое лицо, а потом неожиданно для самого себя глубоко зевнул.
- Пока нет, не буду. Ночь еще. Лучше скажи-ка мне: я вышел из гостиницы где-то в час ночи, больше никто не выходил примерно в это же время?
- Нет, мистер. Я проснулась от шума стрельбы, видела, как вы ушли, а в половину второго мистер Марше сказал мне запереть дверь. Если кто-то выходил или заходил в это время, то точно не через дверь.
Я дал девчонке ее доллар и направился в свою комнату.
Когда я уже ступил на лестницу, Мэрион спросила меня безразличным тоном:
- Мистер, сегодня еще стрелять будут?
- Нет, по крайней мере, не должны. Можешь не запирать дверь.
Она кивнула и захромала к двери, чтобы ее запереть. После этого Мэрион прошла в подсобку за баром, очевидно, чтобы доспать оставшиеся пару часов ночной смены. Я усмехнулся и решил последовать ее примеру. Беспощадное солнце уже напоминало о себе на самом горизонте. Через пару часов оно будет бить прямо в мое окно. Я завесил его одеялом и задремал.
Ночная перестрелка немного смешала мои планы на этот день. Теперь убедить Пакстона в том, что в меня не обязательно сразу же стрелять, будет достаточно проблематично. Я все утро обдумывал, как бы подступиться к ирландцам, а заодно проклинал Фрэнки. Наконец, я решил прибегнуть к старой, полузабытой традиции. Достал из сумки самый белый из своих платков и направился к старой конюшне в северной части города, которую Пакстон уже много лет назад превратил в свою крепость. Это местечко изрядно пострадало прошлой ночью – стены были побиты пулями, а над заменой оконных стекол трудились два очень характерно рыжих парня.
Я громко свистнул, привлекая к себе внимание, и поднял над головой правую руку с развевающимся на ветру белым платком. На самом деле это был риск, причем, не вполне соразмерный с возможной выгодой. Я даже начал ругать себя за эту «великолепную» идею, но тут же подавил приступ самобичевания и сконцентрировался.
Один из рыжих без обиняков выхватил ствол и направил его на меня:
- Стой! Ты кто такой?
Я вспомнил вчерашний свой разговор с Фрэнки и крикнул в ответ:
- Парламентер! Пришел с декларацией о намерениях и проектом мирного договора к мистеру Пакстону от «семьи» Гримальди.
- Чего?! Ты что, местный псих, декларант?!
Я понял, что взял немного неправильный тон:
- Мистера Пакстона, говорю, позови! Разговор к нему есть.
Рыжий недобро зыркнул на меня и принял позу стрелка – похоже, процесс переговоров зашел в тупик, даже не начавшись. Я сделал шаг назад и встал к рыжему полубоком. В этот момент левая створка широкой конюшенной двери открылась, и на крыльцо вышел невысокий крепкий мужичок лет пятидесяти.
- Ну, я Пакстон, но я не собираюсь вести никаких переговоров с шавкой гребаного долбоеба Фрэнки Гримальди! Можешь так ему и сказать, и про «гребаного долбоеба» на забудь!
- Фрэнки тоже с тобой вести переговоры не очень хочет, но я не от Фрэнки – я от «семьи» Гримальди!
Нас разделяли метров тридцать, но даже с такого расстояния можно было различить, как Пакстон буквально ввинтился в меня взглядом. Прошла минута. Я рассматривал Пакстона так же внимательно, как и он меня. Ничего особенно примечательного в нем не было, кроме одной чрезвычайно забавной черты, с головой выдававшей его нутро. Пакстон – босс, пускай и совсем небольшой, но все же организации, один из представителей ирландской мафии в Техасе – так и не озаботился покупкой рубашки по размеру. В плечах-то она была еще ничего, но вот рукава были длиннее, чем нужно, сантиметров на пятнадцать. Поэтому Пакстон носил на локтях массивные цепи из желтого металла, которые поддерживали лишнюю ткань. Это было настолько по-фраерски, что я даже не сразу поверил своим глазам. Пытаясь понять, почему босса, который позволяет себе так выглядеть, хоть кто-то воспринимает всерьез, я даже немного позабыл о том, что нахожусь под прицелом.
Наконец, когда пауза стала уже немного странной, Пакстон махнул рыжему головой и тот опустил пушку. После этого он сделал мне знак подойти.
- Неужели Фрэнки уже наябедничал своему брату?
- Не совсем. Скажем так, в Чикаго знают, что у вас есть проблемы. Проблемы эти не нужны ни мистеру Гримальди, ни мистеру Конноли.
- И о каких же проблемах известно в Чикаго?
Пакстон как-то очень неприятно улыбнулся, я ответил ему искусственной улыбкой.
- Я не думаю, что об этом стоит говорить на улице, где нас все могут услышать.
- Отчего же?
Я не очень понимал, чего хочет добиться Пакстон, но, подавив раздражение, решил продолжить играть в эту игру:
- Жарковато немного.
Пакстон ухмыльнулся и посмотрел на меня со снисхождением – мне захотелось запихать эту ухмылку ему в глотку.
- Да, в МОЕМ городе немного жарковато для ребят из Чикаго. Впрочем, хочешь выпить? Как тебя?
- Юджин Смит, мистер Пакстон. Да, не отказался бы промочить горло.
- Хорошо, пошли.
Я прошел за ним в благостную прохладу. От конюшни почти ничего не осталось за годы правления ирландцев. Перегородки между стойлами были убраны, земляной пол уступил место плотно подогнанным друг к другу доскам, а в стенах были прорезаны высокие, но достаточно узкие окна с крепкими ставнями. В получившемся просторном помещении нашлось место столам, креслам и даже диванам. Похоже, Пакстон считал эту старую конюшню своим домом. Если бы не многообразие мебели, собранной с миру по нитке, это место вполне можно было бы сравнить с каким-нибудь муниципальным учреждением, вроде небольшой больницы.
Кабинет Пакстона ожидаемо располагался в бывшей конторе при конюшне.
- Чего будешь, старина?
- То же, что и вы, мистер Пакстон.
Я был немного удивлен такому радушию от ирландца. Слово «Чикаго» или фамилия Конноли на него так подействовали? Впрочем, Фрэнки меня тоже сперва радушно встретил.
Как я и ожидал, Пакстон сделал выбор в пользу виски.
- Лед или, может, ты разбавляешь водой?
Я отказался. С каждой секундой мне становилось все более и более неуютно. За полтора дня в Гамбурге на меня напали уже три раза, и я совершенно разуверился в гостеприимстве местных жителей. К счастью, Пакстон все же решил перейти к делу:
- Так что знают о наших с Фрэнки делах в Чикаго?
- Там знают, что кто-то стреляет в Гамбурге. Сейчас мнение моего начальства заключается в том, что стреляет кто-то из вас двоих. Обратите внимание, мистер Гримальди не обвиняет в этом именно вас, понимая, что виноватым может быть и его брат.
- Я это ценю.
Вновь очень неприятная улыбка от Пакстона – вновь искусственная улыбка от меня. Мне казалось, что ответ на вопрос был дан, поэтому я замолчал – хотел, чтобы он сам вел разговор. Пакстон, продолжая улыбаться, отпил из бокала и заговорил:
- Если тебя послали с проверкой, то вчерашнее нападение Фрэнки на нас посреди ночи должно было убедить тебя в том, кто здесь забияка.
- А вы знаете, что Фрэнки лишь реагировал на атаку на свой магазин?
- Знаю, а ты знаешь, что я к этой атаке не имею никакого отношения?
- Разумеется.
Это его удивило. Он даже рот приоткрыл на пару секунд. Я сдержал улыбку, отпил из бокала, выдерживая паузу, и продолжил:
- Я знаю, что это не вы устроили ночное нападение, но проблема в том, что Фрэнки уверен в обратном. Учитывая ваше с ним прошлое, у меня нет ни шанса убедить его в вашей непричастности. Ему на самом деле все равно, вы или не вы атаковали магазин – Фрэнки просто хочет вас убить.
- Это я понимаю. А ты знаешь, кто устроил эту заварушку вчера ночью?
- Пока нет. Я рассчитывал, что вы это знаете. Вы ведь понимаете, что происходит – кто-то пользуется вашей враждой и взаимным недоверием.
- Нет, даже примерно не в курсе. Разве только подозрения.
- Какие?
- Ребята с той стороны границы, ребята, которые хотят занять наши с Фрэнки места…
Я вновь глотнул виски – на этот раз, чтобы спрятать разочарованное выражение на лице. Подозрения! Тоже мне, Шерлок Холмс.
- В общем-то, за этим я и здесь – чтобы найти того, кто устраивает бучу.
- А от меня ты чего хочешь?
- В нынешней ситуации под ударом вы оба с Фрэнки. Гримальди потерял вчера троих, вы пятерых. Если так пойдет и дальше, то через месяц от вас обоих ничего не останется. Вам обоим это может насколько угодно сильно не нравиться, но сейчас вы на одной стороне. Так не лучше ли на время объединиться против общей угрозы? Я понимаю, что к Фрэнки обращаться с этим бесполезно, поэтому обращаюсь к вам. Союз, разумеется, невозможен, но вот мир…
Пакстон встал и направился к своей богатой коллекции алкоголя. Он водил пальцем по этикеткам, будто читал их. Я не отвлекал его.
- Я так и не понял, чего конкретно ты от меня хочешь?
- Не стреляйте друг в друга.
- Ха! Умный какой! В следующий раз кто-то замочит ребят Фрэнки, он опять придет со своими боевиками, а я не должен буду отвечать? Хер и тебе, и ему!
- Защищаться – это ваше безусловное право. Но постарайтесь избегать провокаций. Закрутите гайки – пусть ваши ребята не ходят по одному, особенно ночью, пусть нажираются здесь, а не в кабаке Лу, шлюх тоже приглашайте сюда. Поостерегитесь, в общем. Когда ситуация рассосется, продолжите бодаться с Фрэнки.
- Это ты отлично придумал, хрен залетный! Я в своем доме, в своем городе забьюсь в угол, забаррикадируюсь со всех сторон и буду трястись от каждого выстрела, молясь, как бы не передраться с Фрэнки. Если этот итальянский педик хочет драки, он ее получит, а уже потом я разберусь с беспредельщиком, который решил залезть в наши дела.
Пакстон не слушал меня. Вполне возможно, что это обрекало его на смерть. Я попробовал еще раз:
- Так я и не предлагаю вам отдать город Фрэнки – рубитесь хоть до Второго пришествия, но потом, после того, как избавитесь от третьей стороны. Потому что иначе, к тому моменту, когда вы с Фрэнки выявите победителя, у этого победителя попросту не останется сил. Вы бывали когда-нибудь в кабацкой драке, когда все на всех? Всегда есть парень, который остался стоять на ногах последним, но обычно он настолько избит, что толку от того, что он остался на ногах, никакого. Повремените с дракой – вот о чем я прошу! Я постараюсь убедить ту сторону, постараюсь через Скарцони надавить на Фрэнки. Сами знаете, что старик – единственный человек, которого тот слушает. Но для этого я должен быть полностью, абсолютно уверен, что ваши люди не при делах. Только тогда итальянцы прислушаются.
Пакстон вернулся в кресло и вновь расплылся в снисходительной улыбке. Он явно уже принял решение:
- Слушай, ты, вроде, неплохой парень. За мир борешься, все такое… Я понимаю, что ты просто хочешь выполнить свою работу. Понимаю и уважаю. Именно поэтому я дам тебе покинуть мой дом без помех. Ты пришел ко мне с миром – я с миром тебя отпускаю. Однако, твоя проблема в том, что ты ни хрена не понимаешь в том, что здесь происходит. Не разбираешься в, как это? специфике нашей! Для меня Фрэнки такой же беспредельщик, как и тот, кто вчера напал на его магазин. Я рад, что он лишился нескольких ребят, и в следующий раз буду готов дать ему отпор. Для меня не то что союз с итальянцами, но даже просто присутствие Фрэнки в городе является личным оскорблением. В прошлый раз нас разняли. Очень зря. Если бы мы выяснили все в прошлый раз, тебе сейчас не пришлось бы тащиться из самого Чикаго. Кто-то хочет нас стравить? Вот и славно! Давно пора! Я одержу победу – пускай у меня и меньше людей, но надежнее положение и намного крепче связи. Если после этого на горизонте нарисуется еще кто-то, его ждет жестокое разочарование – для ирландца привычно быть последним, кто стоит на ногах после драки.
Я глубоко вздохнул и допил виски. Пакстон встал и протянул руку:
- Заходи еще, старина. Выпьем, поболтаем. Я прекрасно понимаю, что к вечеру Фрэнки будет знать содержание нашего разговора, но врагом тебя не считаю… но лишь до того момента, пока ты не направил на меня пушку. Мы друг друга поняли?
Я пожал руку Пакстона. Кто-то из этих двоих умрет, и они оба это прекрасно понимают. Мне были даны четкие инструкции насчет того, чью сторону принять, но я все же хотел удостовериться:
- Еще один вопрос. Ты действительно убил женщину Фрэнки и ее детей?
Неприятная улыбка сошла с его лица. Он отпустил мою руку и посмотрел мне прямо в глаза, а после этого отчеканил:
- Я их не убивал. Случился пожар. Несчастный случай. Старина.
Я искусственно улыбнулся. Ах, что за роскошь – выбор между хорошим и плохим! С таким выбором все понятно. Выбирать между плохим и очень плохим гораздо труднее. Я выбрал.
10
Я обожаю этот город! Этот запах безнадежности и запустения, это чувство полной оторванности от мира и пустые глаза местных жителей. Но более всего я люблю этот город за то, что он, как ничто другое, заставляет меня чувствовать себя живым. Обычно я рискую жизнью не чаще одного-двух раз в месяц, но в Гамбурге меня пытаются убить каждые девять часов. Это бодрит!
Я вполне благополучно выбрался из конюшни Пакстона, хотя ирландец, скорее всего, понял, что теперь я против него. Поразмыслив немного, я решил направиться к Фрэнки. Нужно было посмотреть на Шпигеля и передать Скарцони, что войны не избежать. Я полез в карман за сигаретами, неловко вытащил пачку, выронил из кармана спички и стал нагибаться, чтобы их поднять. Меньше чем через секунду стену дома, рядом с которым я остановился, прошило автоматной очередью. Пули, которые должны были пройти через мою грудь, лишь сбили шляпу с головы. Я бросился на землю, выхватил револьвер и дважды выстрелил, не целясь, в том направлении, откуда работали автоматом. То ли мне повезло попасть, то ли нападавший не захотел ввязываться в перестрелку, но мои выстрелы оказались последними. Я ощупал взглядом окна, из которых было отлично видно мою беззащитную тушку, вскочил и завернул за угол дома, уходя с открытого места.
Похоже, доброта и благодушие мистера Пакстона были исчерпаны. Что же, ему хуже – не я первый направил пушку в его сторону – теперь он законная мишень. Прошло несколько минут. Неудачливый убийца был уже далеко отсюда – я в этом почти не сомневался.
Разумеется, я ни в кого не попал. Одна из пуль, выпущенных мной, застряла в доске старого забора в подворотне напротив, а вторую я найти так и не смог. Зато я нашел позицию стрелка недалеко от этого забора. Десяток гильз и ни капли крови.
Оставшаяся часть пути до «Пушек Джексона» прошла без неожиданностей. Я здесь уже примелькался, поэтому теперь войти внутрь удалось без проволочек. Скарцони был в общем зале, попивал воду из пивной кружки и читал какую-то книгу. Фрэнки нигде не было видно. Я сел рядом и поздоровался.
- Ты стрелял?
Старик даже не отвлекся от книги. Я постарался прочитать название на обложке, но оно было написано по-итальянски.
- И я тоже.
- Попал куда-нибудь?
- В забор. В меня постреляли удачнее – смотри.
Я бросил продырявленную шляпу на стол, Скарцони глянул на нее поверх книги и сочувственно цокнул языком.
- Как дела у Пакстона?
- Неплохо… Слушай, а где ты взял воду? Умираю от жажды!
Старик крикнул одному из парней, и через пару минут передо мной стояла большая кружка холодной воды. Я выпил единым духом и, разумеется, сразу же вспотел, но на это мне было плевать. Холодная вода была тем самым, что нужно после того, как тебя пытались убить. Скарцони отложил книгу, заложив закладку каким-то почти нежным жестом, и уставился на меня. Он ждал продолжения. Я рассказал ему о нашей с Пакстоном встрече и о нападении на меня.
- Хитрожопый ирландец! «Я тебя отпускаю…» Я ведь предупреждал тебя, мистер Смит, что Пакстон сволочь та еще!
- Так я и не спорил. Единственное: а не был ли это тот же человек, который напал на вас ночью?
- А зачем ему нападать именно на тебя?
- Ну, если его задача, это война между вами, то вполне логично для него стремиться убрать единственного, кто этой войны не хочет – меня.
- Версия, конечно, складная, но только мы уже нашли тех, кто атаковал нас ночью.
- Даже так? И кто же это?
- Двое залетных мексов, которых Франческо нанял в последний месяц. Я бы назвал тебе их имена, но, во-первых: у свиней нет имен, а во-вторых: они наверняка ненастоящие.
Я попросил Скарцони рассказать больше. Оказывается, сразу, как я ушел с утра, старик решил поделиться со своим боссом моими умозаключениями относительно того, что часового убил кто-то из своих. Фрэнки нос скривил, но решил провести среди своих ребят что-то вроде поверки. В итоге на поверке не оказалось только меня, троих бедолаг, погибших при нападении, и тех самых двоих залетных.
Я спросил Скарцони о Шпигеле, но выяснилось, что Майк, пусть и ночевал не в магазине, пришел ночью за несколько минут до меня, успел заметить нападавших и пошел за ними в тот самый переулок, к которому старик принюхивался охотничьим псом, когда я подошел. Догнать у Майка никого не вышло, зато он смог рассмотреть, что нападавших было двое, а также видел, как они сели в авто и поехали в сторону конюшни Пакстона. После этого он вернулся к магазину и вместе с Фрэнки пошел в рейд на ирландцев. Звучало неплохо, кроме одного места – где ночевал Шпигель? Откуда он пришел к магазину? Мэрион сказала, что никто не выходил из гостиницы, кроме меня. Либо она соврала мне, либо просто упустила Шпигеля, либо он ночевал не в гостинице.
Я наклонился к Скарцони:
- Он здесь сейчас?
- Да, с ночи здесь сидит. Вон за тем столом у окна в картишки с Билли-Свечкой перекидывается.
Я небрежно обернулся и бросил взгляд на стол у окна. Высокий, по виду чуть младше меня, аккуратные усы, морда кирпичом, лицо… не американское. Я уже видел Майка Шпигеля. Вчера днем мы столкнулись в дверях заведения Лу, и еще тогда его внешность привлекла мое внимание. Неожиданно Майк отвлекся от карт, повернул голову и поймал мой взгляд. Отводить глаза было поздно – он уже понял, что я за ним наблюдаю. Серые глаза, не тени улыбки и что-то очень знакомое. Я искусственно улыбнулся и легко кивнул, он тоже искусственно улыбнулся и легко кивнул. Я понял, почему людям становится неуютно от моей улыбки.
Скарцони сказал что-то. Я обернулся к нему.
- Что ты спросил, старик?
- Я говорю, что Шпигель вчера положил двоих людей Пакстона, в том числе козла, который целился во Франческо. Так что теперь они с Франческо лучшие друзья на век. Поэтому, мистер Смит, будь готов к тому, что Франческо примет его сторону, а не твою, если вы столкнетесь на узкой дорожке. А то знаешь, братство по оружию никто не отменял.
- Я это учту. Так что с теми ребятами, которые напали на магазин?
- Сегодня, в крайнем случае, завтра, с ними будет покончено. Я еще с утра позвонил нашим друзьям из пограничных городов и попросил их поискать машину с номерами, которые запомнил Шпигель. Около часа назад со мной связались из Ларедо и сообщили хорошие новости. Похоже, ублюдки ломятся к границе.
- А почему тогда не дернули в Мексику прямо отсюда?
- На этом участке границы у нас много связей с обеих сторон, ублюдки об этом знают, вот, видимо, и решили попытать счастья в другом месте.
Я кивнул, принимая рассуждения старика.
- На кого они работают, конечно, неизвестно?
- Пока нет, но не сомневайся, мистер Смит, ребята из Ларедо умеют развязывать языки… А ты уверен, что Пакстон не наврал тебе насчет того, что это не он организовал нападение?
- Не знаю, старик. После того, как этот сукин сын попытался меня убить, пообещав не трогать, я не уверен ни в одном его слове.
Я встал и надел продырявленную шляпу:
- Держи меня в курсе насчет Ларедо, хорошо?
- Само собой.
11
Женщина, известная в этом городе под именем Голди, была настоящей южной красавицей. Длинные черные волосы, гордый взгляд зеленых глаз, надменно вздернутый нос. Вылитая дочь Старого Юга. Одинокая звезда Техаса. Звезда, которой очень скоро предстоит упасть. Туберкулез беспощадно поедал красавицу, оставляя на лице грубую печать скорой смерти. Она прятала в правой руке окровавленный платок и изо всех сил старалась сдержать приступы кровавого кашля.
Я чувствовал себя мерзавцем. Все чувствовал себя мерзавцами, поэтому погибший Лука и говорил, что никто не тронет Голди, поэтому мечтательно закатывал глаза – она была не просто шлюхой, она была шлюхой, к которой нельзя прикоснуться. Этакой японской гейшей.
Когда я сказал Лу, что хочу провести время с девушкой, он очень старался навязать мне кого-то другого из своего куцего букета. Пришлось немного поддавить его. Разумеется, я не собирался с ней спать, и дело здесь было не только в болезни – общества Джули мне вполне хватало, что бы она сама по этому поводу ни думала. Голди нужна была мне для другого.
- Ты так и будешь на меня пялиться, красавчик?
- А тебя что-то в этом не устраивает?
- Да нет, твое время – твои деньги – твои правила. Что, никогда не видел умирающих потаскух?
- Не мели чушь. Во-первых: ты не обычная потаскуха – это сразу видно. Хотя зачем-то пытаешься ей казаться. А во-вторых: разумеется, я видел умирающих женщин и смотрю я на тебя не потому, что меня прет от полумертвецов.
- А зачем же?
Я не ответил. Вместо этого я снял пиджак, нарочито медленно и аккуратно повесил его на спинку стула. Пошарил в карманах брюк, как бы ища сигареты. Разумеется, их там не было. Тогда я начал шарить в карманах пиджака. Тоже неспешно. Нашел. Закурил. Затянулся. Выпустил дым. Стряхнул пепел в пепельницу на столе. Взял ее и поставил на пол рядом со стулом, на котором устроился. Пауза была выдержана. Голди смотрела на меня, не отрываясь. Ей было страшно и интересно одновременно – как раз то чувство, которого я и хотел от нее добиться. Я приказал, добавив в голос стали:
- Сядь.
- А ты не очень-то вежлив, красавчик.
- Тебе не привыкать, красотка.
Голди покраснела, а в ее глазах заплясали молнии, но она быстро подавила гнев и подчинилась, сев на край кровати. Я заговорил:
- Ты местная знаменитость…
- Зато тебя в нашем городе никто не знает.
- «В нашем…» – неужели ты родом из этой дыры?
- А не пошел бы ты!
Я улыбнулся. Люблю американцев за это. То мотаются по своей стране, как перекати-поле, а то вдруг прирастут к одному месту и встанут насмерть. Даже те, кого в благородстве и жертвенности не заподозришь. Черта сильных народов.
Мне нравилась эта гордячка, и не нравилось то, ради чего я был здесь.
- Знаешь, Голди, первый человек, которого я встретил в ВАШЕМ городе, навел на меня пушку, второй чинил мою тачку и чертовски неплохо пел, третий сообщил мне, что я не к месту и не ко времени, а еще рассказал о тебе. Ты прямо Эмпайр-стейт-билдинг – все хотят забраться.
- Я мысль-то поняла, красавчик – я местная Мэри Пикфорд, которую всяк хочет затащить в переулок, да только к общему несчастью нельзя… Ты мне к чему это рассказываешь?
Я затушил сигарету и наклонился вперед.
- Человек, который рассказал мне о тебе, получил три пули, предназначавшиеся мне, но перед этим он также рассказал и о том, что ты даже в своем… неприятном положении ухитрилась приютить одного залетного.
Она усмехнулась, тщетно надеясь, что я не расслышу в этом смехе фальшь.
- Ты про Майка что ли? Да просто клиент, как ты!
- Что, прямо, как я?
- Нет, он повежливее и пообходительнее.
- Настолько, что проводит у тебя ночь за ночью.
Я поймал ее взгляд. Она не была дурочкой – Голди поняла, что мы не просто треплемся. Я встал и расстегнул рукава рубашки. Она бросила с озлоблением:
- Чего ты хочешь?
- Майк Шпигель проводит у тебя каждую ночь, и если где-то становится жарко, то он не при делах. Тебя здесь любят, тебя здесь берегут – даже такие отморозки, как Пакстон и Гримальди, пальцем тебя не тронут… Я – не они.
Я сделал небольшую паузу и закатал рукава.
- Итак, дорогуша: Майк провел у тебя всю прошедшую ночь?
Голди вновь покраснела – ей совсем не было страшно, вся она буквально разрывалась от злости.
- Зря ты приехал в наш город, красавчик. Стоило повернуть!
Я пропустил ее слова мимо ушей и сделал шаг вперед.
- Зря вы все сюда приехали – я, пусть и недолго протяну, еще увижу ваши трупы!
Она затряслась, а после этого согнулась в приступе кашля. Я налил воды из кувшина и подал ей, как только приступ закончился. Я стоял прямо перед ней. Иногда очень не люблю свою работу.
- Так что насчет Майка, Голди?
- А что ты мне сделаешь, красавчик, если я пошлю тебя?! Что ты можешь сделать мне такого, чтобы я испугалась?!
Я искусственно улыбнулся:
- Ты умираешь. Тебя сотрясает кашель, легкие наполнены кровью, а сил все меньше. Я не буду угрожать тебе смертью – это глупо и невежливо с моей стороны. Но представь, что тебя будет сотрясать кашель, легкие будут наполнены кровью и сил будет все меньше, а еще у тебя будут перебиты ноги, порван рот, отрезаны уши, исполосовано лицо и переломаны пальцы. Я не хочу этого, милая, совсем не хочу и, что самое главное, у меня нет причин доводить до этого. Мне кажется, что Майк Шпигель как-то связан с тем, что началось в твоем городе две недели назад. Если это так… ну что же, прости, малышка – работа, есть работа. Если же я ошибаюсь, то весь наш разговор можно будет забыть, как страшный сон. Зачем тебе попадать под молотки из-за парня, которого ты знаешь меньше месяца? Еще раз: Майк провел у тебя всю прошлую ночь?
В ее глазах стояли слезы, и в итоге она закрыла лицо руками. Образ ужасной, мучительной смерти предстал перед ней во всем своем неотвратимом великолепии. Через минуту она оторвала руки от лица и прокричала, не сдерживаясь:
- Я не знаю, черт тебя подери!!! Я не знаю, когда он ушел! Я ничего о нем не знаю! Он просто единственный, кто не боится меня целовать…
Я налил ей еще воды. Нужной отдать Голди должное – слезы прекратились через пару минут. Она, забывшись, вытирала их тем же платком, в который кашляла кровью, под глазами появились кровавые разводы. Я снова застегнул рукава на рубашке и надел пиджак, после этого я вернулся к ней и присел на корточки, чтобы посмотреть в ее глаза снизу вверх:
- То есть он не у тебя был прошлой ночью?
- Нет, он был у меня, но ушел, когда я спала. Он всегда так делает, он всегда уходит, не разбудив меня, как будто все время сбегает!
- Но ты ведь проснулась от шума выстрелов?
- Да.
- И его уже не было?
Голди ничего не ответила, но по ее взгляду я понял, что оказался прав. Это было интересно. Алиби Майка Шпигеля летело к чертям. Хм… «алиби» – прямо, как «фараон» какой-то рассуждаю. Похоже, пришло время заставить Майка проявить свою суть, и у меня даже была идея, как этого добиться.
Я вновь посмотрел на Голди и погладил ее внешней стороной ладони по щеке:
- Ответь мне честно, малышка: хочешь, чтобы Майк разобрался со мной? Чтобы я больше на пушечный выстрел к тебе не подходил?
Она посмотрела на меня непонимающе, а потом неуверенно кивнула.
- Прости меня.
- За ч…
Я ударил ее по скуле внешней стороной ладони, не переусердствовал к счастью, но след оставил. Кровоподтек, а скоро и синяк на пару дней появится.
- За это.
Она приложила к кровоподтеку несчастный платок и посмотрела на меня с ненавистью:
- Майк грохнет тебя за это, ублюдок!
- Да, по крайней мере, попытается.
12
Вечером я сидел в кабаке Лу и лениво потягивал пиво. Чувствовал себя паршиво – не люблю бить женщин. Кроме того, я знал, что этот вечер закончится стрельбой. Если Майк Шпигель хоть немного похож на того, кем кажется, он захочет задать мне пару вопросов. Я, в свою очередь, почти не сомневался, что это именно он атаковал магазин Фрэнки. Не знаю, что там с теми ребятами, которые сбежали в Ларедо, но сейчас они были далеко, а Майк был близко. Даже очень. Час назад он вошел в заведение и сразу пошел наверх. Я был напряжен. Пепельница потихоньку заполнялась. Кабак тоже. Вновь был шериф, подошли несколько местных, ребята Фрэнки и Пакстона потихоньку надирались и поглядывали друг на друга недобро. От вчерашней непринужденности, пусть и фальшивой насквозь, сегодня не осталось практически ничего.
Майк неспешно спустился по лестнице и окинул зал взглядом. Я расстегнул кобуру и приготовился. Шпигель увидел меня и стал пробираться, ступая аккуратно и легко, будто шел по минному полю. Я делал вид, что не замечаю его. Он приблизился и навис надо мной. Я поднял на него взгляд, а сам был готов выхватить револьвер в любой момент.
Неожиданно Майк достаточно больно наступил мне на ногу. Это было специально, и я совершенно не был готов к такому. Разумеется, я не стал выхватывать ствол, но и оставлять эту выходку без ответа не стал – через секундную заминку я тоже наступил ему на ногу и, как следует, потоптался. Майк без приглашения сел за мой стол и осклабился.
- Ты на вид такой страшный, мистер Смит, а даже со шлюхой справиться не можешь! Что, неужели не встает, пока не херанешь бабу по лицу пару раз?
Он хотел меня разозлить. Правда, я был скорее растерян, чем разозлен. Я ожидал чего угодно, но не пацанских выходок. Хорошо, давай поиграем:
- Может, мне просто нравится херачить баб по лицу, особенно чахоточных шлюх.
Майк откинулся на спинку стула, я видел, как у него нижняя челюсть заходила – я его задел. Раздался громкий смех, на который я отвлекся. Смеялся над чем-то шериф. И тут меня осенило – шериф! Какой бы блохой на сковородке не был местный шериф, если бы Майк напал на меня прямо на глазах у законника, даже Фрэнки не спас бы его от ареста. Поэтому Майк хотел, чтобы напал я. Я лезу в драку, он убивает меня из самообороны – почти чист перед законом. Умно.
Шпигель, между тем, закурил и выпустил дым прямо мне в лицо. Я кашлянул два раза, но теперь, понимая цель Майка, сдерживаться не составляло почти никаких усилий. Видя, что выбранная тактика не работает, он решил все же перейти к нормальному разговору:
- Что ты ко мне докопался?
- Да понимаешь… сходится все один к одному.
- Что сходится?
- Ну, вот смотри…
Я передвинул полную пепельницу на центр стола.
- …Есть замечательный городок Гамбург. Грязная, забытая Богом, вонючая дыра, набитая опасными людьми, как эта пепельница окурками. Но тут появляется уборщик, вроде тебя, и вытряхивает окурки из пепельницы, потом моет ее и возвращает на стол. Отличная работа – чистая пепельница, которую опять можно засрать. Так в идеале, конечно.
Ты появился здесь две недели назад. На тебя наехали двое парней Фрэнки, и ты без проблем и сомнений их положил. После этого ты идешь к ирландцам, которые под впечатлением от твоего выступления берут тебя на хорошую зарплату. Но, разнюхав, что у них и как, ты решаешь попытать счастье у их врага. Ты идешь к итальянцам, которые с удовольствием покупают тебя. Во-первых: потому, что ты хорош. Во-вторых: чтобы тебя снова не купил Пакстон. Если бы тебя интересовали деньги, ты бы на этом и успокоился. Шесть сотен – это очень хорошие деньги, даже для такого лихого парня, как ты. Но только деньги итальянцев тебе не нужны, как и деньги ирландцев. Тебе нужно, чтобы они вгрызлись друг другу в глотки.
Начинаются трупы с обеих сторон. Кого-то ты убиваешь сам, как того беднягу-часового, который впустил тебя на свой пост, считая, что ты на стороне Фрэнки. Но чаще ты стравливаешь идиотов и смотришь за результатом. На случай вопросов у тебя есть страховка в виде бедняжки Голди, которой так не хочется умирать в одиночестве. Но мне удалось ее напугать, поэтому я точно знаю, что тебя уже не было с ней, когда пошла пальба прошлой ночью.
Ты так и продолжишь провоцировать то одних, то других, пока не получится вывести их на большую битву. У этой битвы будет победитель, причем, скорее всего, ты окажешься на стороне этого победителя. Не знаю, продолжишь ли ты делать ставку на итальянцев или планируешь перебежать еще раз, но это уже мелочи.
А теперь самое интересное: я ни хрена не верю, что ты это делаешь из чувства справедливости. Ты вычищаешь пепельницу для кого-то другого. Этот кто-то заявится, либо в разгар заварушки, либо сразу по ее окончании и без труда разнесет победителя, заняв место обоих. Хороший план, отличный даже...
Майк внешне остался бесстрастен. Лишь когда я заговорил про его настоящего работодателя, он грустно улыбнулся. Моя изобличительная речь, казалось, вовсе не тронула его, Шпигеля больше интересовало другое:
- Зачем ты ударил Голди?
- Хотел спровоцировать тебя. Я извинился перед ней, могу еще раз извиниться.
- Я пообещал ей, что ты больше даже не посмотришь на нее.
- Я тоже ей это пообещал.
Похоже, мне удалось его удивить. Шпигель стрельнул на меня взглядом. Я же был совершенно спокоен – все складывалось наилучшим образом. Я заговорил:
- Есть лишь одна проблема: у меня нет ничего, кроме собственных подозрений и слов Голди. Ты очень ловко подсобил Фрэнки, и теперь он даже слушать меня не станет. Пакстону просто на тебя плевать, кроме того, он и сам хочет довести все до заварушки. К моей настойчивой просьбе покинуть город ты не прислушаешься, а я от тебя не отвяжусь – мне это невыгодно. Остается…
Майк перебил меня и задал вопрос, который я не очень-то ожидал:
- А что тебе выгодно? Ты очень гладко расписал мои приключения, позволь я распишу твои: ты приехал сюда только вчера днем, навалял помощнику шерифа, черт знает как уцелел в автомастерской, после этого пошел к Фрэнки, который, судя по всему, был тебе не очень рад, а сегодня с утра пошел к Пакстону с белой тряпкой, после чего тебя опять хотели грохнуть. В ночь между этими двумя событиями ты один из всех говоришь, что атаку на магазин организовали не ребята Пакстона и пытаешься удержать Фрэнки от ответного рейда. Так зачем ты в Гамбурге, мистер Смит?
А Майк неплохо знал мои похождения. Похоже, моя персона интересовала его не меньше, чем меня его. Я прикинул и решил играть по-честному. Какая разница? Один из нас погибнет сегодня или завтра.
- Изначально меня отправили сюда, чтобы прекратить склоки между Пакстоном и Фрэнки, но сейчас у меня такое ощущение, что ты действуешь вернее – лучше стравить этих двоих по крупному. В мире они жить не могут и не хотят. Война, это лишь вопрос времени. Однако, в отличие от тебя, я не могу выбрать себе сторону и вынужден быть с Фрэнки.
Установилось молчание. Майк закурил от спички, лихо запалив ее о подброшенный коробок. Я же допил оставшееся в кружке пиво. Через минуту Шпигель заговорил:
- И что мы теперь будем с этим делать?
На этот вопрос у меня был только один ответ:
- Кто-то должен умереть, Майк. Все как всегда. Если умру я, в городе не останется никого, кроме, может, старика Скарцони, кто сможет тебя раскусить и помешать тебе. Если умрешь ты, я постараюсь еще раз помирить Фрэнки и Пакстона, а если не выйдет, продолжу твою игру.
- Когда?
- Без разницы. Если хочешь, можно завтра с утра – как в старые добрые времена.
- Лучше сегодня.
- Можно и сегодня. Когда? Где?
Майк задумался на минуту.
- У мастерской Таттла через два часа. Там никого не будет, Таттла я тоже предупрежу.
- Только без херни, Майк.
- Ну да. Один на один, без херни.
13
Совсем стемнело. Майк не соврал – ни в одном из окон в этой части города не горел свет. Чертов Вавилон! Я шел осторожно и тихо. Несмотря на внешнее напряжение, в душе нашлось место лишь покою и умиротворению. Еще часа полтора назад я безжалостно подавил нервный тремор левой руки, который иногда случается у меня перед серьезным делом. Наган в правой руке, кольт в кобуре на изготовке.
Я уже видел впереди, в бледном свете луны очертания мастерской Таттла. Прижался к левой стороне улицы, чтобы уйти из-под этого света в тень – схватка уже началась. Трудно это объяснить, но я ни на секунду не верил в то, что один на этой улице. Майк тоже был здесь, он искал меня и был готов меня пристрелить.
Я продолжал медленно продвигаться вперед, пока не прижался спиной к стене автомастерской. Выждал минуту и уже собирался идти дальше, но тут услышал негромкий вопрос:
- Ты уверен, что он придет?
Я чуть не цокнул языком от разочарования. Майк не произвел на меня впечатления человека, который так легко нарушает условия договора, впрочем, я всегда думал о людях лучше, чем они заслуживают. Я вытащил кольт и приготовился врываться и работать с двух рук. Однако меня прервал второй голос. Этот голос принадлежал Шпигелю:
- Нет, но для нас было бы неплохо заиметь его в союзники. Иначе он может все испортить.
Это было интересно. Я остановил себя и вновь прильнул к стене. Разговор продолжался.
- А может, просто убьешь его?
- Это успеется. Кроме того, не так-то просто его убить.
- Да брось ты! Знаю я таких – чистюли в пиджаках, типа профессионалы, а по факту всех подвигов-то: накостылял сопляку Мюррею.
- Его уже дважды пытались убить, причем один раз я, а он… Тихо!
Я, как мне казалось, был совершенно бесшумен, но все же Майк что-то заметил. Я решил, что дальше тянуть не имеет смысла и крикнул:
- Майк, мы же вроде договорились – без херни!
Мне никто не ответил, внутри послышалось копошение, я отпрыгнул от стены, ожидая, что сейчас пойдут выстрелы, но никто не стрелял. Вместо этого послышался приглушенный крик Шпигеля:
- Извини, мистер Смит, не хочу я сегодня умирать… и тебя убивать не хочу! Заходи лучше, разговор есть!
Это было на грани очень плохой шутки. Я, не говоря больше ни слова, выстрелил три раза сквозь стену примерно в том направлении, откуда раздался крик. В ответ на это второй голос так же приглушенно крикнул:
- Говорит шериф Кросби. Не стреляй! Иначе уже через пару дней здесь будет столько рейнджеров, что от Гримальди и его итальяшек мокрого места не останется! Заходи, гарантирую, что тебя не тронут!
Это было последнее, чего я ожидал. Я застыл в нерешительности. Все это было похоже на обычное гонево. Только очень хорошо и быстро спланированное. Мозги со скрипом заработали, и я не удержал улыбку. Вот вам и блоха на сковородке! Вот и третья сторона! Даже если внутри меня ждала ловушка, теперь мне было интересно настолько, что я был согласен в нее попасться. Я крикнул:
- Майк, ты там жив?!
- Да, жив, хотя ты и должен мне новый пиджак.
- Майк, что же ты мне сразу не сказал?
- Заходи внутрь, мистер Смит! Не уличные разговоры.
С этим я был согласен. Разумеется, я даже не подумал вложить револьвер в кобуру и приближался к воротам, которые до сих пор были изрешечены после прошлой стрельбы по автомастерской, очень неспешно и осторожно.
Я заглянул в одну из дыр и увидел очертания массивной фигуры, стоявшей прямо посреди мастерской. Я подавил в себе желание выстрелить и резко толкнул створку двери, тут же юркнув за косяк.
- Да заходи уже.
- У вас там лампа есть какая-нибудь?
Послышалась суета и через пару мгновений в мастерской появился свой источник света. Я заглянул внутрь и увидел Майка с предусмотрительно поднятыми руками и шерифа Кросби, который одной рукой держал лампу, а второй револьвер, направленный на меня. Я кивнул Шпигелю, после этого выразительно посмотрел на шерифа и вложил свой револьвер в кобуру. Кросби поступил так же.
- Я жду объяснений, джентльмены.
Майк отошел и сел на табурет, на котором пару дней назад сидел я. Заговорил шериф:
- Майк рассказал мне о тебе, Смит. О тебе и о том, что ты забыл в моем городе. Вы с ним договорились до решения поубивать друг друга, как полные идиоты, но у меня есть идея получше.
- И какая же?
- Сотрудничество. Ты здесь, чтобы установить мир. Я тоже хочу мира. Наши цели совпадают, не так ли?
- Не так. Вы с Майком пытаетесь развязать войну и расчистить место для кого-то другого, а моя задача, это сохранить равновесие или, по крайней мере, обеспечить победу Фрэнки.
Шериф неожиданно широко улыбнулся и бросил взгляд на Шпигеля, а после этого ответил:
- Ты не совсем верно оценил ситуацию, Смит. Дело в том, что я не представитель третьей стороны – я и есть третья сторона. А Майк работает на меня.
Я начинал понимать, что происходит. Чертова прыгучая блоха!
- То есть, ты просто решил навести порядок, как и положено шерифу?
- Ага. Все мы здесь немного устали от этой свары. Простым людям житья нет, город кровоточит горожанами. Через пару лет здесь останутся только бандиты да шлюхи для их увеселения. Появился Майк, и я понял, что время пришло.
Я сам не заметил, как закурил.
- И чего же ты хочешь? Стравить обе банды и посмотреть, кто уцелеет?
- Именно! Я не идиот, мистер Смит – я прекрасно понимаю, что мы здесь слишком далеко от Бога и слишком близко к границе, я понимаю, что в городе будет хозяин. В конце концов, если никто не будет гонять через границу алкоголь и пушки, на что же нам жить? Но два хозяина это чересчур. От них сейчас убытков намного больше, чем прибыли. Поэтому пусть они сожрут друг друга.
- А зачем тебе я? Ты ведь прекрасно знаешь, что я здесь от «семьи» Гримальди.
- Знаю. Но еще я знаю, что наши цели схожи. Ты ведь сам сказал Майку, что стравливание Фрэнки с Пакстоном, это скорейший путь к установлению мира. В этом я и предлагаю тебе поучаствовать.
- Еще раз, шериф: я здесь от «семьи» Гримальди. Я защищаю ее интересы.
- Так я и не покушаюсь на интересы «семьи» Гримальди. Вернее, готов отказаться от своих претензий. Ты вынужден защищать Фрэнки – ну что же, значит, пускай победит Фрэнки! Ирландцы, итальянцы, мексиканцы… Мне абсолютно насрать на национальность, для меня все они одинаково никчемны! Но хозяин должен быть один!
А шерифа всерьез допекли эти двое. Он прямо в оратора превратился, да как приосанился, да сколько во взгляде огня! Я почти впечатлился. При всем при этом я понимал, что выбор у меня вовсе не между тем, согласиться ли на не самое гнилое предложение шерифа или не согласиться, а между тем, биться ли с двумя стрелками сразу или покинуть мастерскую на своих двоих. Этот выбор был проще.
- Допустим, я согласен с тобой. Какой у вас план?
Шериф криво усмехнулся.
- Не так скоро, мистер Смит. Для начала я подстрахуюсь.
Кросби полез в нагрудный карман и извлек оттуда свернутый лист бумаги, а после этого передал его мне.
- Что это?
- Разверни и прочти – сам все поймешь.
Я сделал, как он просил, и скривился. Эта бумажка могла сделать меня помощником шерифа. «Обязуюсь…», «беру на себя ответственность…», «служить и защищать…», «и правосудие для всех…» и прочее в том же духе, а внизу место для двух подписей. Подпись шерифа Кросби уже стояла. По-хорошему, это была чистейшей воды филькина грамота, которая ничего не значила, кроме одного – если я подпишу ее, мою сотрудничество с законником станет безусловным фактом, зафиксированным на бумаге. Шериф все придумал правильно. Если я подпишу эту бумагу, то не смогу кинуть его, когда захочу. Интересно, а подписал ли такую же бумажку Шпигель? Я вернул бумагу Кросби и снова закурил.
- Тогда… босс, давай сразу все обговорим. У меня ограничено время. Через шестнадцать дней эта история должна закончиться. Если ваш план заложен на более долгий срок, я буду вынужден отказаться.
Неожиданно вместо шерифа заговорил Майк:
- Так ты здесь из-за этого таинственного «Каравана века»!
Я не обратил на его возглас внимания и продолжил:
- Либо все должно закончиться в течение шестнадцати дней, либо ничего не должно начаться. Так что мой ответ будет напрямую зависеть от того, на какое время рассчитан ваш план.
Шериф пожевал губами, еще раз глянул на Шпигеля, потом кивнул самому себе и заговорил:
- Мы не планировали так скоро, но на самом деле это не очень важно. Постараемся все обернуть в шестнадцать дней.
- Хорошо. Через шестнадцать дней я в любом случае уеду. И эта бумажка должна будет навсегда исчезнуть. Если она всплывет, каким угодно образом, я вернусь в Гамбург и устрою вам такое веселье, что Фрэнки с Пакстоном покажутся вам ангелами Господними.
Вопреки моим ожиданиям, шериф не размышлял и полуминуты. Он вновь передал мне бумагу, я пробежал ее глазами еще раз – не знаю, зачем, наверное, просто время тянул – а после этого подписал. Теперь я был «фараоном».
- И что, даже клятву не надо произносить?
- Можешь произнести, если хочешь, но я все равно тебе не поверю.
14
Я почти сразу пожалел о том, что поставил свою подпись. План шерифа Кросби был хренью, его даже нельзя было назвать планом! В общем и целом все сводилось к тому, чтобы мелкими провокациями ослаблять обоих, пока не останется только один. Это было долго, рискованно и не сработало бы. Кроме того, победа Фрэнки при таком раскладе становилась делом слепой удачи, а меня это совершенно не устраивало.
Я захотел сплюнуть, но вместо этого закурил. Глянул на Майка – он знал, что план никуда не годится. До меня с запозданием дошла мысль, что именно за этим я им и нужен. Я посетовал на собственную недальновидность, а потом заставил мозги пошевеливаться. На самом деле вариантов было не так много:
- Ты ведь в курсе подробностей дел Фрэнки и Пакстона?
Шериф посмотрел на меня настороженно:
- Что ты имеешь в виду?
- В первую очередь графики. Итальянцы принимают грузовик с оружием раз в две недели, потом товар подхватывают люди «семьи» и увозят из штата. Это мы знаем. Но как обстоят дела у Пакстона?
- Насколько я знаю, примерно так же. Он и здесь балуется бутлегерством, но большую часть товара получает с той стороны. Основной перекупщик, это ирландцы из Портленда, которые работают по всему югу штата. То, что не забирают ребята из Портленда, Пакстон реализует по окрестным городкам. Ну и здесь, разумеется – все пойло у Лу, это пойло Пакстона.
Я задумался на время. Нужно было ускорить стычку Пакстона и Фрэнки. Забавно, но мне виделось, что единственный шанс спровоцировать этих двоих на большую драку прямо здесь и сейчас, это посадить их за стол переговоров. Они должны всем нутром почувствовать, что кто-то покушается на их место и при этом понимать, что это не старый конкурент, а новый. Или, по крайней мере, один из них должен это понимать. Не что так не прочищает мозги, как потерянные деньги. Нужно ударить по бизнесу обоих. Это заставит их пойти на сближение, но они слишком сильно друг друга ненавидят, поэтому обязательно попытаются устроить друг другу ловушку. В этот момент мне нужно будет поднапрячься, чтобы ловушка Фрэнки оказалась подготовлена лучше.
Я бросил взгляд на фигуру шерифа. А что если я просто убью его? Третья сторона исчезнет, источник провокаций тоже… Я отогнал от себя эту мысль тяжеленной замусоленной шваброй. Смерть шерифа всколыхнет округу так, что разборки Пакстона с Фрэнки отойдут на второй план. Город заполонят «фараоны», и никакой тиши с гладью через шестнадцать дней не будет. Кроме того, весы уже перевернуты, шавки уже на тропе войны. Жаль, что Карло не прислал меня сюда на пару недель раньше.
Я вновь обратился к шерифу:
- А даты? Когда должен быть следующий караван с оружием?
- Ну, обычно в середине и в конце каждого месяца, значит, дня через два-три. И еще через день-два за ним приедет член «семьи».
Я кивнул, это было приемлемо.
- А к Пакстону когда прибудет караван с той стороны?
- Он не возит большими партиями. Все время переходят люди с ящиком-двумя, иногда ходят грузовики с пивом, но конкретного дня получения нет.
Я уже хотел расстроиться, но вовремя пошевелил мозгами:
- Если у него налажен постоянный коридор, значит, есть опорная точка с той стороны. Ты знаешь, где?
Шериф замялся. Мне это очень не понравилось – если у него был свой интерес в этом бизнесе, причем такой, что он решил от меня что-то утаить, то я на все бумажки со всеми подписями наплюю.
- Значит так, либо никаких секретов и двойных игр, либо давайте просто сразу разойдемся.
Майк немного напрягся, но шериф разрядил ситуацию:
- Никаких секретов, просто я точно не знаю. Вроде какие-то люди из Сан-Мигеля раньше у нас появлялись, причем, именно по делам Пакстона. Это городок в пяти милях от границы. Чуть меньше Гамбурга. Но насколько Сан-Мигель является тем, что ты ищешь, я сказать не могу.
- Постарайся выяснить поточнее – удар должен быть нанесен быстро и решительно. Но внимания не привлекай, а то переполошатся еще.
- Что ты задумал?
- Я создам им общего врага.
15
Следующие три дня прошли тихо. Кроме одной пьяной потасовки и вспомнить было нечего. Даже не стреляли. Я проводил время, либо в «Пушках Джексона», где был целый холодильный аппарат и холодная вода – сколько хочешь холодной воды! – либо в заведении Лу, где холодильного аппарата не было и приходилось спасаться алкоголем.
Шпигеля я попросил пока не бушевать, на что он нехотя согласился. Ребят, которые сбежали в Ларедо, «тепленькими» взять не удалось – один погиб в перестрелке, второй был тяжело ранен и вскоре умер, так ничего толкового и не сказав. В бардачке их машины нашли триста долларов и на этом, в общем-то, успокоились. Мне было интересно, как Майк с шерифом организовали эту подставу, но я не рискнул лишний раз общаться со Шпигелем, чтобы не создавать подозрений.
На самом деле мне было скучно. Не люблю такие моменты – впереди будет большая буча, но сейчас ты вынужден просто сидеть и ждать ее. Скуку скрашивала хромоножка Мэрион, оказавшаяся любительницей поэзии. Причем, не пошлого мусора, а толковых мастеров, вроде Бернса, Блейка и Теннисона. Где она только их нашла в занюханном Техасе? Как далеко забрался Улисс в своих скитаниях… хотя, где как не в таких местах нужно более всего «Бороться и искать, найти и не сдаваться»? Я вновь видел в Мэрион свою сестру. Днем-то она бегала, точнее, переваливалась без остановки, а вот по ночам, когда она оставалась на совершенно бесполезном дежурстве, я откровенно пользовался ее обществом, ловя потом на себе ехидные взгляды старика Лу – он, небось, думал, что я с ней сплю. Черт с ним! Мэрион была одной из тех немногих, кто родился в Гамбурге, а не был занесен сюда очередным ветром перемен. Отца нет, мать давно умерла, бабушка умерла недавно. И никого не осталось. Прямо как у меня.
На четвертый день приехал грузовик. За рулем грузовика сидел парень, который мог с одинаковой долей вероятности быть и мексиканцем, и итальянцем. Семьдесят пять винтовок, сто двадцать револьверов, четыре ящика патронов и даже десяток германских гранат аккуратно запрятанных, как и все остальное, в холщевые мешки, засыпанные сверху картошкой, которая за несколько дней пути под палящим солнцем превратилась в гниющую массу, исторгающую тяжелый запах – пугач даже для самого дотошного пограничника. Не бог весть что, хотя, если такой грузовик ходит два раза в месяц, то совсем недурно.
Вечером того же дня к моему столу в заведении Лу подошел помощник шерифа Джим Мюррей, который столь недружелюбно встретил меня несколько дней назад. Он положил на столешницу клочок бумаги, а после этого, ни слова не сказав, ушел. Я перевернул клочок и увидел, что на нем написано всего два слова: «Сан-Мигель» и «Эстрелла». Смысл второго слова ускользал от меня, но и первого было достаточно. Можно было начинать действовать.
Через час за мой стол сел Шпигель. Мы перекинулись о всяких глупостях, вроде прелестей местных потаскух, а потом он ударил меня по лицу. Я тут же выхватил револьвер, но недостаточно быстро, и он смог выбить его из моей руки, тогда я схватил Майка левой рукой за грудки и с силой оттолкнул от себя. Получилось довольно сильно – Шпигель не удержался на ногах, завалился назад и опрокинул ближайший стол, за которым, правда, никого не было. Я подобрал револьвер и навел на него, но Майк тоже времени не терял, поэтому теперь на меня недобро смотрел черный глаз его кольта. Мы так и застыли: я нависаю сверху, а он лежит на полу.
- Хера-ли здесь происходит?!
Фрэнки Гримальди стоял на лестнице и недобро смотрел на нас двоих. Нужно отдать ему должное – командный голос у него был, что надо! Я знал, что Фрэнки здесь. Сегодня он проводил время с одной из шлюх. Шпигель, скорее всего, тоже об этом знал. Фрэнки подошел ближе, и я понял, что он в совершенно отвратительном настроении и состоянии. Круги под глазами, растрепанные волосы и какой-то очень нездоровый блеск в глазах, как у опиумного обкурыша какого-нибудь.
- Вы, пидарасы, за мной, а то сам грохну обоих!
Мы подчинились, хотя Майк все же ухитрился меня задеть, поднимаясь на ноги. Ух, и любит же он все эти пацанские фокусы! Дорога до оружейного магазина прошла в молчании. Стоило нам войти, как Фрэнки попытался с разворота залепить по лицу Майку, но Шпигель вовремя отшагнул назад, поэтому кулак Фрэнки лишь слегка его задел. После этого Фрэнки начал орать:
- Вы вообще охуели, bastardi?! Мы тут в осаде практически, на динамите жопу греем, а вы не нашли ничего лучше, чем посраться! Какого хера произошло?!
Майк зло посмотрел на меня и ответил примерно на том же уровне громкости:
- А чего этот сукин сын до меня докопался?! Я не щенок какой, чтобы меня в дерьмо тыкать. Тем более петух чикагский какой-то! Значит так, Фрэнки, ты знаешь, что я тебя очень уважаю, что я за тебя в огонь и в воду… но если этот козел хоть раз еще ко мне или к моей крале подойдет, я его зарою, и плевать мне, что он от твоего брата! Я такого не потерплю! Так что, либо этот хер с горы больше не лезет ко мне, либо я сваливаю!
Я заметил, как по лестнице кто-то спускается, но Фрэнки рявкнул, чтобы все убирались, и вернулся к своим баранам:
- Не кипятись, Майк! Я на твоей стороне и вообще этого залетного ублюдка не звал.
После этого Фрэнки обернулся ко мне:
- Слушай, прошу последний раз, свали из моего города! У нас все под контролем. Если Карло так беспокоится обо мне, то пусть пришлет еще ребят, а не зазнавшегося козла, который докапывается до моих людей. Если Майк тебя грохнет, я пальцем о палец не ударю, чтобы его наказать, какой бы ты дохера ценный для Карло не был!
- Закончил?
- Да ты вообще ох…
Я не дал ему договорить:
- Завались и послушай старших хоть раз в жизни! Твой ненаглядный дружище Майк работает на мексов, которые копают под вас с Пакстоном! Ты не думал своими мозгами о том, что все сходится один к одному: он появился здесь в это же время, он служил Пакстону, а теперь служит тебе, он прикуривает от спичек, а я нашел спичку рядом с трупом…
- Да ты что, блядь, серьезно?! Он лично мне жизнь спас, а ты говоришь о каких-то сраных спичках. Я тоже от спичек прикуриваю! Может, это я сам на свой магазин напал?! Вынь дерьмо из своей башки, мистер Смит – ты здесь нахер не сдался. Все, свали из моего магазина и из моего города!
- Да с удовольствием, но только после того, как вытащу твою тупую, неблагодарную голову из петли!
Фрэнки ничего не ответил. Я видел, что он едва удерживается от того, чтобы взяться за пушку. Сейчас был самый напряженный момент. На лестнице вновь зазвучали шаги, Фрэнки вновь гаркнул, но того, кто спускался, это не остановило. Как я и ожидал, это оказался старик Скарцони. Его лицо было похоже на изюм даже больше, чем обычно. Судя по всему, старик уже почти полностью понимал ситуацию, благо орали мы втроем на весь магазин. А затем произошло нечто очень странное – Фрэнки обернулся на вновь прибывшего, очевидно, желая его отшить, но увидев, что это Скарцони, отошел к нему, оставив нас со Шпигелем. Они немного пошептались, до меня долетели лишь отдельные слова по-итальянски, а после этого Фрэнки, даже не глянув на нас, поспешил наверх, да так поспешил, что аж пятки сверкнули. Я глянул на Шпигеля – тот тоже был удивлен подобным поворотом.
Скарцони занял место босса, только орать не стал:
- Так, мистер Смит, я ведь тебя предупреждал, чтобы ты не лез к Шпигелю? Я говорил, что Франческо будет на его стороне? У тебя есть новые доказательства того, что Майк роет под нас?
Я немного поник и помотал головой, но, тем не менее, ответил:
- Дело в нем, старик, у меня пока мало доказательств, но они найдутся, главное, не подпускайте его слишком близко!
- Это тебя нельзя к людям подпускать! По-моему он поехавший, Скарцони – заладил одно и то же!
- Заткнулись оба! Мистер Смит, хочешь помочь нам в нашем деле? Завтра вечером отправляем груз на восток – поедешь с нашими ребятами. Мы ждем, что ирландцы могут устроить какую-нибудь подляну на дороге и хороший стрелок лишним не будет.
Это был не лучший поворот, я поспешил разыграть свою единственную карту:
- Нет, старик! У меня прямой приказ быть в Гамбурге – В Гамбурге я и буду. Если не веришь мне насчет Шпигеля и хочешь, чтобы мы были подальше друг от друга, тогда отправь его.
Скарцони перевел взгляд на Майка. Тот ответил на немой вопрос:
- Если для дела надо, то без проблем. Есть только две загвоздки. Первая: старик, а ты не многовато на себя берешь? Вроде босс здесь Фрэнки или я что-то неправильно понимаю?
- А для тебя это значения иметь не должно, Шпигель. Это вообще тебя не касается.
От льда в голосе старика у меня мурашки по спине пошли, но Майк внешне остался невозмутим.
- Да, старик, не касается. Просто не хотелось бы оказаться жертвой ваших дрязг. И второе: убеди своего друга отвязаться от меня, иначе у тебя не будет друга.
Я вставил:
- Это мы еще посмотрим!
Скарцони гаркнул на меня, а Майк, не прощаясь, развернулся и направился к выходу. Скарцони не мог видеть его лицо, но я все равно надеялся, что Шпигель смог сдержать довольную ухмылку, как сдержал ее я сам. Пока все шло по плану.
16
Майк уехал вечером следующего дня. Грузовик, помимо Шпигеля, сопровождал еще один солдат Фрэнки и трое парней, прибывших с мистером Бьянки – человеком, который и был деловым посредником между Фрэнки и остальной «семьей». Итого: пять к одному – расклад был так себе. Мне оставалось надеяться на то, что у Майка найдется пара тузов в рукаве.
За Шпигелем оставался грузовик с оружием, а мне нужно было наведаться в Сан-Мигель. За последние дни я понял, что на стороне шерифа был не только Майк, но и несколько горожан, например, мой старый знакомый автомеханик Таттл. Еще утром я попросил его отогнать мою машину, которая так и простояла в его мастерской с первого моего дня в Гамбурге, немного за город, причем, сделать это как можно незаметнее. За это ему перепало целых пять баксов. Кроме того, в багажнике авто меня должен был ждать небольшой подарок от шерифа. Оставалось лишь обеспечить себе какое-нибудь прикрытие на случай вопросов. К Лу я обращаться поостерегся, поэтому прибег к помощи надежной Мэрион, попросив ее до моего возвращения время от времени носить в мою комнату воду и полотенца, а на все вопросы, если таковые последуют, отвечать, что мне нездоровится, и я не хочу никого видеть. Ей за это досталось три доллара.
Когда солнце все же нехотя укрылось за горизонтом, я вышел из заведения Лу через черный ход и пешком отправился к тому месту, где Таттл оставил машину. Первым делом я залез в багажник и нашел там сверток с одеждой. Потрепанный пиджак и не менее потрепанные светлые штаны свободного кроя, а также небольшая шляпа-сомбреро. Это было похоже на клоунаду, но в темноте могло сработать так, как мне и было нужно. Переодеться я планировал уже после пересечения границы, поэтому закрыл багажник и вернулся в салон. Старинный револьвер Джима Мюррея все еще лежал на пассажирском сидении. Меня это отчего-то позабавило.
Дорога до Сан-Мигеля прошла без неожиданностей. Никакого внятного пограничного контроля здесь и в помине не было, только не в нынешние времена. Скорее всего, катались патрули рейнджеров время от времени, но их сил, конечно, не хватало.
Штаны оказались мне длинноваты, и их пришлось подвернуть, но в остальном перевоплощение вполне удалось. Единственной проблемой было то, что испанский я знал лишь очень условно, впрочем, я здесь был не для разговоров. Я прихватил из багажника канистру с бензином – этот презент был оставлен по моей просьбе уже Таттлом – и направился в сторону спящего городка.
Бедная Мексика. Как сказал шериф Кросби? «Слишком далеко от Бога, слишком близко к границе…» Нищета, доведенная до совершенной крайности. Низенькие, перекошенные домишки, жмущиеся друг к другу, как бы желая согреться в этой ночной пустыне. Лишь два архитектурных объекта выделялись на фоне общего уныния: церковь, построенная еще испанцами в те незапамятные времена, когда бизонов в Северной Америке было больше, чем людей, а также двухэтажное деревянное здание в стиле, который можно было бы назвать «ар-гринго». Над входом в это здание была вывеска. Я подошел поближе и увидел то, что, в общем-то, и ожидал увидеть – на вывеске была слегка неловко намалевана белая звезда, а снизу было размашисто написано: «Estrella», что по-испански и означает «звезда».
Я прижался к стене и поставил канистру рядом. Оглянулся, оценивая обстановку. Городок спал. Лишь в паре домов горел свет, а на улицах не было никого, кроме пса, который испугался меня так сильно, что сразу юркнул в одну из подворотен. Мне вдруг пришло в голову, что весь этот город держится на этой самой «Звезде», что если здесь не будет перевалочного пункта для контрабандистов спиртного, то и смысла здесь оставаться не будет. Я захотел закурить, но вовремя одернул себя. Поправил шляпу, которая норовила съехать на глаза, и принялся за работу. Прости, Сан-Мигель – ты оказался слишком близко к США.
Я аккуратно заглянул в окно. «Эстрелла» была вполне обыкновенным кабаком изрядно похожим на заведение Лу. Кабак уже был закрыт, но внутри горел неяркий свет. Я пригляделся и понял, что это старая керосиновая лампа, стоявшая на барной стойке. Перебрался к входной двери и аккуратно потянул на себя. Дверь была заперта. Этого следовало ожидать.
Я прошел вдоль стены, проверяя каждое из окон первого этажа. На четвертом окне мне повезло. Потянул его вверх, стараясь не шуметь, и без труда втиснулся в широкий проем. Прислушался. Вроде ничего.
Я двинулся к лампе, обходя столы, заставленные стульями. Проходя мимо одного из столов, задел ногой деревянный предмет, который шумно корябнул по полу. Я, разумеется, сразу замер, застыв в неудобной позе. Ничего не произошло – очевидно, я никого не потревожил. Пора было двигаться дальше, но я все стоял, не решаясь – что-то было не так, что-то меня смущало. Наконец, я понял, в чем было дело – в пустом зале раздавался какой-то странный звук. Мерный, монотонный и почти неслышный. Меня осенило – это было сопение спящего человека, причем, совсем без храпа. Женщина? Ребенок? Где? Ответ на последний вопрос пришел в мою голову почти мгновенно – да прямо здесь – на столе! Я опустил левую руку и ощупал деревянный предмет, о который запнулся. Это оказалась ножка стула. Я еще раз вгляделся в большую темную столешницу, которую, как назло, не освещала бледная луна, робко заглядывавшая в окна. Примерно через минуту пристального наблюдения я смог разглядеть очертания маленькой фигуры. Я подумал немного и решил рискнуть, достал спички и зажег одну. На большом столе, освободив свою импровизированную кровать от стульев, спал мальчик лет семи. Я затушил спичку и сунул к себе в карман.
Прикинув, как бы лучше выйти из этой ситуации, я решил, что вернусь к мальчику позже, когда осмотрю второй этаж. Дорога до лестницы была долгой, но не особенно напряженной. Сон у пацана был что надо, а больше людей на первом этаже не было. На втором, судя по всему, тоже, потому что звуков оттуда не доносилось вовсе.
Лестница оказалась до ужаса скрипучей. В определенный момент я почти лег на нее, чтобы распределять вес равномерно и давить на скрипучие ступени как можно меньше. Проблема была в том, что они все были скрипучими. Наконец, я оказался в коридоре второго этажа, слабо освещенном двумя лампами. Одна стояла на табурете рядом с лестницей, а вторая у окна в противоположном конце коридора.
Здесь было десять дверей, по пять с каждой стороны, и я уже хотел начать проклинать шерифа за гнилую наводку, приведшую меня на обыкновенный постоялый двор, но прежде решил удостовериться. Я прижался ухом к ближайшей двери, силясь расслышать храп или что-нибудь еще, но в комнате царила полная тишина. Послушав пару минут, я решился и аккуратно толкнул дверь, надеясь, что она не заперта. Дверь, негромко скрипнув, отворилась и моему взгляду предстала комната, почти до потолка заставленная ящиками и поблескивающими в свете луны бутылками.
Когда-то это и был постоялый двор, но ныне здесь скрывался настоящий оптовый склад разнообразнейшего алкоголя. Я засунул свой нос уже в шесть комнат, ни одна из которых не была заперта. Во второй комнате справа прикарманил себе одну бутылку текилы просто из желания взять трофей.
Неожиданно последняя дверь слева по коридору с протяжным скрипом открылась, и из дверного проема показалась растрепанная рыжая голова, которая совсем не была похожа на голову мексиканца. Ирландец вышел из комнаты, широко зевая, и только это спасло меня от мгновенного обнаружения. Я юркнул в дверь, за которую заглядывал в этот момент, и аккуратно толкнул ее за собой, молясь, чтобы она не скрипнула. Повезло. Через пару секунд я уже прильнул к двери и услышал, как парень прошел по коридору и спустился вниз. Я не знал, надолго ли он, но предположил самую очевидную версию ночного пробуждения из всех возможных.
Время шло на минуты. Я выбрался из комнаты, отданной под пиво, и подкрался к двери, из которой вышел ирландец. Приложил ухо и услышал негромкий храп. Для меня было крайне желательно не устраивать шум раньше времени, поэтому врываться в эту комнату я не собирался.
Вместо этого я вернулся в комнату с пивом и принялся ждать. Прошло десять минут, потом еще пять. Ирландец не возвращался, а я тратил время. Наконец, послышался пронзительный скрип ступеней, который был явственно слышен даже через деревянную дверь из не самой близкой к лестнице комнаты. Кто-то поднялся наверх, прошел мимо моей двери и скрылся в одной из крайних комнат. Я выждал еще, давая полуночнику провалиться в сон, после этого выбрался в коридор и направился к лестнице, но остановился перед первой ступенькой в нерешительности. Теперь, зная, что на втором этаже есть люди и понимая, насколько слышно этот чертов скрип, я опасался спускаться по ней. В очередной раз захотелось курить, в очередной раз было нельзя.
К счастью я вспомнил о том, что в одной из комнат можно было при должной аккуратности подобраться к окну. Это была комната, отведенная под самогонный аппарат. Медная поверхность аппарата тускло поблескивала под светом луны. Я аккуратно перебрался к окну, едва не опрокинув большую стеклянную тару с первачом, и выглянул наружу.
Всего второй этаж, но меня будет очень хорошо видно под светом луны, когда я буду свешиваться из окна. Взвесив все «за» и «против», я все же решил рискнуть и уже перекинул ногу через подоконник, когда меня опять осенило: первач! Содержание этилового спирта в районе шестидесяти-семидесяти градусов и кроме спирта еще куча всякой дряни, которая тоже вполне себе имеет горючие пары. Я вернулся к большой бутыли и попробовал ее на вес. Литров десять и бутылка все еще была теплой, что тоже было кстати.
Я вытащил тряпичную затычку, которая служила вместо крышки, и щедро вылил содержимое на пол и на стены, потом выбрался в коридор и, действуя аккуратно и быстро, заглянул во все комнаты, в которые мог, оставляя за собой дорожку из самогона. И вот я вновь был у проклятой лестницы. Подумав немного, занес бутылку, в которой оставалось еще около трети содержимого, в первую же комнату и смог запихать ее за коробки с виски, еще и оставив так, чтобы самогон весело выливался на деревянный пол. Вернувшись к лестнице на первый этаж, я прикинул, из чего бы сделать розжиг, засунул руку в карман и вытащил оттуда пачку сигарет. С сожалением подумав, что в машине у меня нет запасной, я снял плафон с керосиновой лампы и поджег от нее пачку, оставив себе только две сигареты. После этого я положил розжиг прямо в дорожку самогона. Пропитавшийся парами воздух подхватил пламя довольно быстро, и мне оставалось лишь надеяться, что этого будет достаточно, чтобы занялось дерево. Так или иначе, это был мой единственный шанс, потому что возня с канистрой требовала беготни по чертовой лестнице, а я не хотел гневить судьбу лишний раз. Я проследил взглядом за характерным синим пламенем разбегающимся в разные стороны по коридору и, уже не таясь, заспешил вниз.
Мальчишка все еще спал на столе. Его не побеспокоил ни мой подъем по лестнице, ни блуждания ирландца, ни даже нынешний мой спуск со второго этажа. Вот, что значит сон невинного младенца! Я бесцеремонно схватил его со столешницы, тут же зажав рукой рот. Он начал брыкаться, но силы все же были совершенно неравны. Я выбрался через то же окно, через которое вошел, и побежал прочь от «Эстреллы». Пожар, если мне удалось все же его устроить, пока не был заметен снаружи.
На окраине городка я отпустил перепуганного мальчишку, который тут же залепетал что-то по-испански, но я не стал слушать. Надеюсь, он расскажет обо мне кому-нибудь из родителей, а родители расскажут обо мне людям Пакстона. Точнее не обо мне, а о высоком мексиканце.
Теперь мне нужно было добраться до своей машины и избавиться от этой одежды. Я решил не придумывать ничего необычного, а просто закопал все кроме шляпы и привалил сверху камнем. После этого я вновь бросил взгляд на Сан-Мигель и похвалил себя – с того места, где я находился, было прекрасно видно горящее здание в северной части города. Большого пожара я не опасался – почти все дома в городке были глинобитными или кирпичными, кроме того, «Эстрелла» стояла немного опричь.
В голову пришла немного рискованная идея, но, поразмыслив немного, я решил попробовать. История с внезапной хворью провисала сразу в нескольких местах, поэтому следовало подстраховаться. Я сел в авто и следующие полчаса катался по округе, выкинув заодно сомбреро. Через полчаса я въехал в Сан-Мигель с севера. Разумеется, теперь городок и близко не спал. Люди все еще боролись с пожаром. Здание не желало сдаваться, но со второго этажа, то и дело, слышались хлопки – выбивало крышки у бутылок с крепкой выпивкой. Я своей цели, судя по всему, достиг – даже если что-то и уцелеет, перевалочный пункт будет разрушен. Вполне довольный этим я остановил машину и некоторое время смотрел на пожар. Через несколько минут ко мне подошел всклокоченный рыжеволосый парень с перепачканным лицом.
- Что здесь надо?
- Да так, окрестности осматриваю.
- Езжай-ка осматривать окрестности в другое место.
Я искусственно улыбнулся и, не говоря больше ни слова, уехал из города.
17
Солнце гналось за мной, норовя дотянуться своей беспощадной лапой, а я убегал. Все как всегда. Я оставил машину на том же месте за городом, где и взял, поэтому вернулся в город пешком. В Гамбурге ночью что-то произошло. Пришлось поднапрячься, чтобы не попасться никому на глаза, добираясь до кабака Лу. Несмотря на совсем раннее утро, людей на улицах было многовато. Причем, все больше ребята с пушками. В основном они кучковались в кварталах, ведших к штаб-квартирам противоборствующих сторон.
Я смог пролезть в окно кухни кабака незамеченным и вышел в пустой главный зал. Мэрион сидела за столом, который я успел облюбовать за эти несколько дней. Ее спина была совершенно, до неестественности прямой, а лицо превратилось в лишенную всяческого выражения маску. Я подошел к Мэрион с боку и пожелал доброго утра. Девушка вздрогнула и посмотрела на меня с непонятным ужасом, который, впрочем, тут же уступил место облегчению. Зато во мне начала подниматься волна гнева – кто-то крепко приложил хромоножку, от чего левая половина ее лица прилично распухла. Я подошел ближе и положил руку девушке на плечо, но она дернулась и попыталась вскочить. Это вышло совершенно неловко, поэтому мне пришлось ее ловить, уберегая от падения.
- Это я, успокойся. Что случилось?
Мэрион забилась у меня в руках, но я держал ее, как следует. Неужели ей никогда не доставалось по лицу? Ну что же, тот, кто это сделал, заплатит очень дорого. Только сначала мне были нужны ответы. Я сильно потряс девушку за плечи и повысил голос:
- Это я, говорю! Что случилось?
Похоже, мне удалось до нее достучаться, потому что Мэрион приложила палец к губам и произнесла едва слышным шепотом:
- Тсс, мистер, он не должен знать, что вы вернулись.
- Кто?
- Тот ирландец. Простите меня, я сказала ему, что вы просили никого не пускать, но он все равно вошел в вашу комнату и увидел, что вас нет.
Я безотчетно посмотрел на потолок, будто желая проглядеть его насквозь.
- Значит, сейчас он в моей комнате?
- Да, мистер. Он велел мне сидеть внизу и ждать вас, как ни в чем не бывало, и ни в коем случае не говорить вам ничего, но я…
Мэрион замялась, и я пришел ей на помощь:
- Спасибо.
Она кивнула и попыталась улыбнуться, но тут же скривилась от боли. Мерзавец действительно крепко приложил ее. Я оставил Мэрион на минуту, сходил в кладовку и выбрал самую холодную бутылку с виски, которую смог найти. Отнес ее хромоножке:
- Приложи, поможет.
Девушка кивнула, я же уже думал о другом. Выбить ублюдка через окно не получится – я все время завешивал окно одеялом не в последнюю очередь именно для того, чтобы меня нельзя было шлепнуть с одной из соседних крыш. Пытаться войти через дверь вряд ли стоило – если парень не полный идиот, то дверь у него под прицелом. Я прикинул расположение своей комнаты на втором этаже и встал прямо под этим местом, взобрался на стол и, стараясь не шуметь, ощупал потолок. Я постарался припомнить, хорошо ли были слышны звуки из общего зала в моей комнате и был вынужден признать, что не слышал почти ничего, значит, пол был настолько толстым, что я вполне мог его и не прострелить. Кроме того, это была бы стрельба вслепую, с такой точки зрения окно было предпочтительнее.
В этот момент мне в голову пришла мысль, которая требовала хладнокровия, но вполне могла принести свои дивиденды. Я слез со стола и вновь подошел к хромоножке. Опустился рядом с ней на корточки, как взрослый, который, объясняя что-то ребенку, пытается встать на один уровень с ним. Впрочем, во многом так и было. Я заговорил:
- Прости меня, Мэрион, я не могу убить его прямо сейчас, более того, я даже не буду его избивать, но я обещаю, что в ближайшие дни он ответит за то, что поднял на тебя руку.
Она посмотрела на меня растерянно. Через минуту, поняв, что я жду ее реакции, девушка выдавила из себя:
- Хорошо, мистер, как скажете.
Я хотел улыбнуться по-настоящему, но не получилось. Резко поднялся на ноги и направился на второй этаж. На лестнице я разулся, чтобы не выдать себя звуком шагов, и подкрался вплотную к двери, не вставая напротив проема. Достал свои ключи и начал шуршать ими около замка. Раздались три выстрела подряд. Я уронил ключи и бросил свои туфли на пол напротив двери, будто что-то тяжелое упало. Из комнаты послышались шаги и через несколько мгновений дверь начала открываться. Все складывалось наилучшим образом – вместо того, чтобы выглянуть сперва в одну из простреленных в двери дыр, ублюдок открыл дверь и высунул голову.
Я тут же приставил к его виску ствол револьвера. Ирландец медленно повернул голову и уставился на меня с изумлением. Меня его удивленная морда отчего-то рассмешила. Я тихо бросил ему:
- Пистолет на пол в коридор.
Он, верно понимая положение, не стал делать глупостей. Кольт упал рядом с моей обувью. Я во избежание неприятных неожиданностей треснул его рукоятью револьвера по уху. Увесисто, но не настолько, чтобы вырубить. После этого, не давая ирландцу опомниться, я втолкнул его в комнату и отошел на метр. У меня появилась возможность рассмотреть его получше. А это был тертый калач. Темноволосый с сединой, примерно одного возраста со мной, а то и старше. Даже странно, что он так легко позволил себя накрыть. Я дал ему минуту, чтобы прийти в себя и заговорил:
- Слушай внимательно и запоминай хорошенько: если Пакстон еще раз попытается меня убить, я обеспечу ему добрых полсотни итальянских боевиков в течение недели – это первое. Второе: на ваш склад в Сан-Мигеле напали и сожгли его дотла. Не знаю, погиб ли кто-нибудь, но товар точно попортился. Скажи Пакстону, что это были не люди Фрэнки, иначе я бы знал. Еще скажи Пакстону, что я узнал об этом раньше вас потому, что был в Сан-Мигеле этой ночью, но устроил атаку не я – один из вашей рыжей братии видел меня и знает, что я появился в городе, когда костер уже во всю разгорелся. Третье: передай Пакстону, что мое предложение о том, чтобы перестать стрелять друг в друга, облегчая задачу общему врагу, все еще в силе… Да, четвертое: тронешь девчонку еще хоть раз, даже посмотришь на нее так, что ей это не понравится – отрежу тебе яйца и заставлю сожрать. Кивни, если мы друг друга поняли.
Ирландец быстро кивнул, а после этого, несмотря на невыгодность своего положения, ухмыльнулся:
- А ты не так прост, как показалось этому дебилу Пакстону!
Это уже было интересно. Я хотел вышвырнуть ублюдка из комнаты, но теперь наметился разговор. Я сделал предположение:
- А ты, видимо, один из бойцов ИРА?
- Неужели ты верен короне, мистер Смит?
- Верен, но не британской.
Ирландец улыбнулся еще шире.
- Мне сперва показалось, что ты британец – уж больно пиздеть любишь – хорошо, что я ошибся. Мое имя Джимми Дойл.
Он протянул мне руку, но я напомнил Дойлу о револьвере и восстановил дистанцию.
- Юджин Смит. «Мистер», это не имя, как многие здесь отчего-то решили.
Ирландец рассмеялся и ответил своей шуткой:
- Да и «Смит», судя по всему, не фамилия.
Я искусственно улыбнулся и спросил:
- А что здесь случилось этой ночью, отчего опять носитесь, как ужаленные?
Дойл сплюнул прямо на пол и презрительно бросил:
- Да опять по пьяни пересрались, ну, слово за слово, кулак за кулак, а дальше пушки в дело пошли – три трупа, это как минимум. Один макаронник и двое баранов, которых Пакстон с чего-то считает солдатами. Ну, и тебя он решил под шумок в расход пустить.
- А тебе не особенно по нраву эти гамбургские дела.
Я не спрашивал, а констатировал.
- Да пошли они все вместе с этим сраным Гамбургом и этой сраной Америкой! Нас отправили сюда пересидеть, специально ведь тихую дыру на краю земли нашли, но нет – эти уебки решили повоевать! А нам оно надо? Мы в Штатах проездом и не задержимся.
- А в Штатах все проездом, но почти все в итоге задерживаются.
- Это только те, у кого дома нет, а у нас он есть.
Мне захотелось пристрелить Дойла после этих слов, но я быстро справился с собой и продолжил:
- Так что же вам мешает? Собрались да поехали.
Я ни на что особенно не рассчитывал – очевидно, что решения о том, кто, куда и когда едет, принимает не Дойл. Тем не менее, попытаться стоило. Я держал в уме четверых бойцов ИРА с самого начала, понимая, что эти люди будут самой организованной силой Пакстона. Дойл немного потешно широко развел руками в стороны:
- Я бы с радостью, да только за нами должок. Нам делают прикрытие – мы работаем на Пакстона. Хотя босс из него, прости Господи… даже рубашку себе нормальную достать не может!
Я понимающе усмехнулся. Солдат ИРА убрать с доски не получилось, кроме того, я вспомнил опухшее лицо хромоножки Мэрион и данное ей каких-то десять минут назад обещание. Зря ты ее тронул, Джимми Дойл. Я заговорил:
- Тогда помоги мне помирить этих двух козлов. Как я уже говорил, на бизнес Пакстона наехали и наехали не итальянцы. На людей Фрэнки тоже наезжают, и я совершенно уверен, что обычно это не вы. Я говорил с Пакстоном пять дней назад, предлагал сесть за стол переговоров, тогда он меня послал, но тогда никто еще не влезал так нагло в его курятник. Потолкуй с ним об этом, а я потолкую с Фрэнки еще раз. Установится мир, и вы спокойно укатите дальше воевать за свой остров, смекаешь?
Дойл бросил на меня быстрый взгляд и неожиданно снова рассмеялся:
- А ты точно не британец?
- Совершенно точно.
- Расписываешь, просто, очень уж складно, а меня мама еще с трех лет учила, что англичане никогда не говорят правду.
- Ну, тем лучше для тебя, что я не англичанин.
***
2-я часть из 3
Ваш Мещанин.
Для желающих поддержать меня монетой номер карты Сбербанка: 2202 2050 3032 0201.