ИССЛЕДУЯ ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬОН: ОРГАНИЗАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ В ХХ ВЕКЕ

Джо Сойен

Перевод Виктор Маркин

Предыдущая часть
ГЛАВА 12 «СОВЕРШЕННАЯ АРМИЯ»

К концу 1970-х годов воспоминания общества о войне во Вьетнаме стали угасать, а новые унижения Америки за рубежом, такие как советское вторжение в Афганистан и кризис с заложниками в Иране, убедили ранее миролюбивую администрацию Картера профинансировать крупное наращивание военной мощи.

Большая часть новых расходов должна была пойти на ВМС и ВВС. Армия до этого времени была сосредоточена на защите НАТО. Хотя эта миссия не была политически спорной и оправдывала большое количество дорогостоящего оружия, ее цель – защита неблагодарных и скупых союзников от советского вторжения, которое, вероятно, никогда не произойдет – вряд ли будоражила общественное мнение и привлекла бы много новых долларов, даже во время военного возрождения. Так, в 1979 году министр обороны отклонил запрос Армии на создание семнадцатой дивизии, использовав эти деньги на финансирование флотских эскадр обеспечения, которые должны были поддерживать морскую пехоту, участвующие в новых совместных силах быстрого развертывания (Rapid Deployment Force или RDF – СБР). СБР были предназначены для быстрого вмешательства США в любые чрезвычайные ситуации за пределами Европы. Хотя СБР предлагали задачи и для Армии, большинство армейских дивизий были слишком тяжелыми для быстрого развертывания. Поэтому новый начальник штаба Армии генерал Эдвард Ч. Майер призвал к созданию армейской моторизованной дивизии, которая использовала бы новые технологии, чтобы стать достаточно легкой для СБР, сохраняя при этом огневую мощь тяжелого подразделения. Предполагалось «универсальное» формирование, способное сражаться как с танковыми частями противника в Европе или на Ближнем Востоке (по крайней мере, до прибытия подкреплений), так и с преимущественно пехотными армиями, которые, вероятно, будут находиться в Азии. Она также должна была быть способна противостоять иррегулярным (партизанским) формированиям. Генерал Майер добавил требование о разработке этой моторизованной дивизии к проекту «Армия-86», который уже существовал для обновления организации тяжёлой дивизии.

Как обычно, чрезмерная опора Армии на технологии для решения своих проблем привела к разочаровывающим результатам. Проект «Армия-86» предлагал несколько вариантов организации дивизий, но они были отклонены как неприемлемо большие и тяжёлые, а также недостаточные по огневой мощи и тактической мобильности. Возобновлённые усилия по решению проблемы привели к созданию дивизии на основе предлагаемой структуры мотопехотного батальона, представленной в Приложении 12.1. Для проверки идей, лежащих в основе этой концепции, Армия назначила 9-ю пехотную дивизию в Форт-Льюис, штат Вашингтон в качестве испытательного полигона высоких технологий для будущей высокотехнологичной лёгкой дивизии (high technology light division - HTLD).

Обеспечивать тактическую мобильность новый батальон должен был с помощью усовершенствованного бронированного автомобиля типа HMMWV («лёгкий бронированный колёсный транспортёр», light armored wheeled carrier - LAWC), а не лёгкого танка или бронетранспортёра. Эта машина должна была нести автоматическую пушку (скорее всего, калибра 25 мм), а также перевозить стрелковое отделение. Отделение имело в качестве дополнительного оружия ПТРК «Дракон» и пулемет M60, которые могли бы использовать при спешивании. Это сделало бы ненужными взводные и ротные отделения и взводы оружия. Всякий раз, когда батальон проводил бы аэромобильные операции или пытался действовать вдали от дорожной сети, ему пришлось бы расстаться с большей частью своей техники (и ее вооружения). На закрытой местности, с его техникой, ограниченной дорогами и тропами, батальон был уязвим для засад. На открытой местности он был менее мощным по сравнению с тяжелой бронетехникой противника и уязвимым для огня вражеской артиллерии.

Однако уже начала появляться альтернатива этому тяжелому, дорогому и в то же время хрупкому соединению. С 1980 года эксперты как в Армии, так и за её пределами проявляли всё больший интерес к возрождению лёгких пехотных войск (передвигающихся в пешем строю). Доктрина «воздушно-наземного сражения», опубликованная в издании FM 100-5 1982 года, поддерживала эту точку зрения, уделяя гораздо больше внимания конфликтам, которые могут возникнуть за пределами Европы и НАТО. Тем не менее, Армия настолько полно приняла представления и концепции «только бронетехника», лежащие в основе доктрины «активной обороны», что многие относились к идее лёгкой пехоты как к чему-то совершенно новому.

Тем не менее, в начале 1982 года TRADOC начало изучать полезность небольшой лёгкой пехотной дивизии численностью 10 тысяч человек на неевропейских ТВД. В июне оно обратилось к доктору Эдварду Люттваку с просьбой написать исследование о боевых подразделениях, которые могли бы поддерживать «тяжёлые» силы. Люттвак, совместно с Уильямом Линдом, ранее критиковал доктрину «активной обороны» генерала Депью, но критика Люттвака была недостаточно резкой, чтобы он «сжег мосты» в отношениях с Армией. В исследовании, которое он впоследствии подготовил, подчеркивалась важность лёгкой пехоты. В нём указывалось, что тяжёлые войска нуждаются в ней для контроля над лесами, горами, городскими районами и другими территориями, где тяжёлая боевая техника будет в невыгодном положении. Люттвак рассмотрел восемнадцать различных вариантов использования лёгкой пехоты, в основном в Европе и утверждал, что Армия должна возродить традиционную лёгкую пехоту общего назначения, от которой она после Вьетнама в значительной степени отказалась. Такая пехота могла бы использовать простую тактику и действовать в самых разных условиях.

Успех британской пехоты в 1982 году в разгроме численно превосходящих аргентинских сил на Фолклендских островах придал дополнительную силу аргументам Люттвака. Кроме того, возрождение лёгкой пехоты и, как следствие, создание лёгкой пехотной дивизии, которая была бы меньше по численности и легче в транспортировке, чем другие армейские дивизии, не только имело смысл в военном отношении, но и позволило бы решить ряд бюрократических проблем. Во-первых, небольшая легкопехотная дивизия могла бы помочь Армии сохранить или даже увеличить общее количество своих дивизий без дополнительных людских ресурсов. Во-вторых, это дало бы армии стратегически мобильные силы, с которыми она могла бы конкурировать с морской пехотой за роль в СБР. В-третьих, относительно дешевизна оснащения легкой пехотной дивизии помогла бы сбалансировать очень высокую стоимость «тяжелых» дивизий «Армии-86».

Однако Армия не реализовала эти идеи до тех пор, пока генерала Майера не сменил на посту начальника штаба Армии генерал Джон Уикхем. Сразу после объявления о смене, в апреле 1983 года, он создал исследовательскую группу под названием «Проект 14» (названную так потому, что в группе было 14 офицеров). «Проект 14» должна была консультировать Уикхема по основным вопросам, с которыми ему предстояло столкнуться, когда он в июле официально заступит на должность. Два наиболее важных вывода, сделанных в рамках «Проекта 14», заключались в том, что «тяжелые» дивизии, разработанные в рамках программы «Армия-86», были слишком дорогими и что Армия должна создать легкие пехотные силы. Хотя Уикхем не отказался от «высокотехнологичной лёгкой дивизии», его акцент на легкой пехоте во многом был неявным отказом от высокотехнологичного подхода Майера. Вскоре после того, как в марте 1983 года TRADOC возглавил генерал Уильям Ричардсон, Уикхем поручил ему разработать организацию легкой пехотной дивизии численностью около 10 тысяч человек, и которую можно было бы перебросить по воздуху не более чем за 500 вылетов транспортных самолетов C-141 («высокотехнологичной лёгкой дивизии» Майера требовалось бы не менее 1500 вылетов C-141 для перевозки 15 тысяч человек и нескольких тысяч единиц техники). На своей предыдущей работе в качестве начальника Общевойскового Центра (Combined Arms Center - CAC) в Форт-Ливенворте, штат Канзас, Ричардсон руководил проектом «Армия-86» и, таким образом, приобрел значительный опыт в вопросах организации войск. Исходя из этого, он согласился спроектировать десятитысячную лёгкую пехотную дивизию Уикхема, но посоветовал, что такой проект лучше всего осуществлять в рамках общей реструктуризации всех боевых сил Армии. Уикхем принял это предложение и объявил о своей цели увеличить численность действующей армии с 16 до 18 дивизий, а Национальной гвардии – с восьми дивизий (плюс 18 отдельных бригад и три отдельные бригады Резерва Армии) до десяти. Меньшие по размеру лёгкие дивизии, экономия в живой силе (которая, вероятно, возникнет в результате предложенной Ричардсоном реструктуризации) и дальнейшее использование бригад полного состава должны были позволить укомплектовать все эти силы примерно на 90% от их штата военного времени. Это произошло несмотря на предположение, что численность личного состава действующей армии не превысит до 1990 года 780 тысяч человек. Поскольку термин «совершенство» был «модным словечком» армейской PR-кампании, объявленной министром Армии Джоном О. Маршем-младшим в начале 1983 года, новые силы стали называться «Совершенной армией» (Army of Excellence - AOE).

TRADOC представило свои взгляды на «Совершенную армию» на в августе 1983 года конференции для штаба Армии и командующих ее основных командований. Было предложено сделать «тяжелые» дивизии более легкими и гибкими. Легкие пехотные дивизии рассматривались как лишь часть разветвленной структуры легких сил Армии, которая включала бы все немеханизированные пехотные батальоны, приписанные к пехотным, воздушно-десантным или воздушно-штурмовым дивизиям, а также к гарнизонным бригадам в Берлине, Панаме и на Аляске.

В документе были представлены две альтернативные структуры лёгкой пехотной дивизии. Обе могли реагировать на широкий спектр непредвиденных обстоятельств, находясь в составе корпуса или объединённой оперативной группы. TRADOC подчеркнуло необходимость локального господства в воздухе (как будто господство США в воздухе могло быть поставлено под сомнение в любой части мира, за исключением тех мест, где они могут встретить основные силы советских ВВС). В документе даже была выражена обеспокоенность потенциальной уязвимостью лёгкой дивизии для воздушных атак, несмотря на обширный опыт Второй мировой войны, Кореи и Вьетнама, показывающий, что лёгкая пехота гораздо менее уязвима для воздушных атак, чем моторизованные, бронетанковые или механизированные войска. Действительно, если лёгкая пехота хоть немного постарается спрятаться, она практически невидима с воздуха.

Несмотря на свои беспочвенные опасения, TRADOC предложило две альтернативные структуры лёгкой пехотной дивизии, основывая обе на условном лёгком пехотном батальоне численностью 675 человек. Первый вариант TRADOC предполагал в дивизии восемь таких батальонов, с ограниченным количеством артиллерии и без штатной авиации. Второй вариант включал авиацию и больше артиллерии, но имел всего шесть пехотных батальонов. Что касается воздушно-десантной и воздушно-штурмовой дивизий, TRADOC считало, что они обе (вероятно, имеются в виду 82-ая и 101-ая дивизии - пер.) могут быть сокращены по аналогии с предлагаемой лёгкой пехотной дивизией. «Высокотехнологичная лёгкая дивизия» критиковалась за относительно низкую численность пехоты, за низкую мобильность её колёсных машин на пересеченной местности, и потому что, даже после недавних изменений, такой дивизии всё равно потребовалось бы не менее 1300 вылетов C-141B для переброски. С другой стороны, TRADOC высоко оценило улучшения в области связи, возможностей тактического обмана противника и концепциях снабжения.

Основываясь на материалах конференции, генерал Уикхэм объявил о своих решениях относительно того, как будет осуществляться реструктуризация AOE. Во-первых, тяжёлые дивизии продолжат преобразование в структуры «Армии-86», но TRADOC внесет дополнительные изменения для экономии личного состава. Во-вторых, прототипы как легкой пехотной, так и «высокотехнологичной» лёгкой дивизий должны быть представлены как можно скорее. Легкая пехотная дивизия станет новой, семнадцатой дивизией Армии. TRADOC должно было разработать проект, но Уикхэм отклонил две структуры легкой пехотной дивизии, которые оно уже представило. Вместо этого Уикхэм поручил TRADOC разработать третий проект дивизии с девятью пехотными батальонами, оптимизированный для Тихоокеанского региона, Латинской Америки и Африки, но при этом способный действовать в урбанизированных или лесных районах Европы или Ближнего Востока. Она должна была стать «…ядром… элитных лёгких сил, служащих краеугольным камнем глобального гибкого реагирования совместно с воздушно-штурмовыми и воздушно-десантными силами». Возможности «высокотехнологичной» лёгкой дивизии предписывалось использовать всегда, когда это возможно, но Уикхэм подчеркнул, что ограничения в 10 тысяч человек и требование по переброске за 400-500 вылетов C-141 сохранятся.

В-третьих, TRADOC следовало пересмотреть структуру воздушно-штурмовых и воздушно-десантных дивизий с целью сокращения их численности до 15 000 и 10 000 человек соответственно. В конце августа TRADOC передало эти требования в Общевойсковой Центр, который под руководством своего нового начальника генерал-лейтенанта Карла Э. Вуоно взял на себя ответственность за фактическую разработку структуры «Совершенной армии». Работа началась 22 августа и продолжалась с высокой интенсивностью в течение следующих двух месяцев. Общевойсковой Центр тесно координировал свои усилия с основными армейскими командованиями и военными школами. Они даже предприняли самый необычный шаг (для Армии США) – изучили предыдущие организации лёгкой пехоты США (вместо того, чтобы вести себя так, как будто таких вещей никогда раньше не существовало). Эти усилия включали в себя изучение Центром военной истории Армии 71-й и 89-й лёгких пехотных дивизий времён Второй мировой войны и причин их неудачи на манёврах в Хантер Лиггетт в 1944 года. Однако «лёгкие» пехотные батальоны, которые Армия использовала во Вьетнаме (и которые использовали те же штаты, что и воздушно-штурмовые батальоны, но действовали в отдельных бригадах, а не в составе воздушно-штурмовой дивизии), не рассматривались. Корпус морской пехоты США и иностранные штатные структуры тоже не изучались. В конце сентября генерал Ричардсон проверил ход разработки и принял несколько решений о том, как облегчить новые легкие дивизии. Во-первых, он приказал сократить существующие стрелковые отделения из 11 человек до 9, сократив каждую огневую группу с пяти человек до четырех. Каждая группа по-прежнему должна была иметь SAW М249 и гранатомет M203, несмотря на результаты испытаний IRUS, показавшие, что группа из четырех человек слишком мала для этого, а два легких пулемета на отделение контрпродуктивны. Во-вторых, Ричардсон отказался от противотанковой роты в пехотном батальоне и оставил только противотанковый взвод. В-третьих, вместо того, чтобы использовать для батальонной разведки моторизованный взвод, Ричардсон приказал сделать его пешим. Большинство пехотных батальонов успешно использовали пешие разведывательные взводы в соответствии с модифицированными штатами, применяемыми во Вьетнаме и вдохновленными ARCOV. Хотя возражений против спешенного разведывательного взвода было немного, решение о создании противотанкового взвода вместо роты вызвало многочисленные жалобы на то, что батальон лёгкой пехоты будет беззащитен перед бронетехникой противника.

Генерал Гленн К. Отис, командующий Армией США в Европе, приветствовал высокую численность пехоты, заложенную в конструкцию легкой пехотной дивизии, и оценил её стратегическую мобильность. Он согласился с тем, что в Центральной Европе есть районы, где лёгкая пехота может эффективно дополнять механизированные войска. Однако Отис настаивал на том, что «опыт» доказывает беспомощность лёгкой пехотной дивизии против бронетехники противника. Трудно понять, какой именно «опыт» имел в виду генерал. Действительно, американская пехота, оснащённая устаревшими (к тому времени) «базуками», страдала от тяжёлых немецких танков в 1943-1945 гг. и от северокорейской бронетехники в 1950 году. Однако, как только появились улучшенные базуки, у американских солдат больше не возникало трудностей. Возможно, генерал Отис забыл, что немецкая пехота, вооружённая своими высокоэффективными (но с очень малой дальностью стрельбы) реактивными гранатомётами «Панцерфауст», могла угрожать даже самой тяжёлой бронетехнике союзников (по крайней мере, на «закрытой» местности). Также интересно, слышал ли генерал когда-либо о том, как советская бронетехника справлялась с лёгкой пехотой противника в Афганистане (или даже в Будапеште). Можно сделать вывод, что его заявления отражали распространённое в большей части Армии предубеждение против любой пехоты, не действующей на бронетранспортёрах.

Но даже этот вид пехоты почти исчез. Новая боевая машина пехоты M2 «Брэдли» практически исключила пехотинцев из структуры мотопехотного батальона. Одна БМП может перевозить «десантную группу» только из пяти или шести человек. Теоретически взвод из четырёх БМП может дать до 20 спешенных солдат, но на практике их количество составляет менее половины. Взвод БМП AOE имел четыре БМП, перевозящих три стрелковых отделения по девять человек и управление взвода из командира, взводного сержанта, двух членов экипажа БМП и радиста. Для каждого БМП, чтобы она могла полностью использовать своё вооружение, требуется экипаж из четырёх человек, и каждое стрелковое отделение должно было иметь свое БМП. В лучшем случае в отделении для спешивания остаётся пять человек, но обычная нехватка личного состава значительно снижает это число. В соответствии с текущей реорганизацией армии «Вооруженных сил XXI века» для каждой БМП взвода предусмотрен экипаж из трёх человек, и три стрелковых отделения дополняют его. Однако четвёртый член экипажа на каждую БМП (для помощи в загрузке ракет TOW и снарядов к 25-мм пушки) по-прежнему необходим, а в четырех БМП нет места для более чем 40 военнослужащих, которые положены взводу. Однако, опять же, дефицит личного состава гарантирует, что количество пеших людей во взводе БМП, вероятно, увеличится лишь незначительно. Фактически, общее количество спешиваемой пехоты даже уменьшится, поскольку мотопехотный батальон «Вооруженных сил XXI века» имеет только три стрелковые роты вместо четырёх в батальоне AOE. Таким образом, типичный взвод БМП может реально дать всего дюжину пеших солдат (справедливости ради, с аналогичными проблемами столкнулись в бою подразделения на БМП практически всех стран мира, а ранее на этой проблеме закончилась попытка Николая Первого создать «универсальный» драгунский корпус. Фактически, батальон на БМП может в реальности дать при спешивании только одну «тощую» роту пехоты, едва достаточную на «закрытой» местности даже для охраны своих боевых машин - пер.).

Хотя новые лёгкие пехотные подразделения резко критиковались за «низкую технологичность» и недостаточное оснащение, на самом деле они были одними из первых получателей большей части нового оборудования, впервые представленного в середине 1980-х годов в рамках наращивания военной мощи при Картере и Рейгане. Оно включало новый парк тактических автомобилей, среди которых одним из наиболее важных типов был высокомобильный многоцелевой колёсный автомобиль (High Mobility Multipurpose Wheeled Vehicle - HMMWV). HMMWV - это полноприводный автомобиль массой 1,5 тонны с дизельным двигателем впереди и который расположен достаточно далеко назад, чтобы сиденья в пассажирском салоне находились рядом с силовой установкой. Двигатель и трёхступенчатая автоматическая коробка передач основаны на коммерческих моделях. Автомобиль очень широкий (85 дюймов или 2,16 метра), но для своих размеров имеет очень низкий профиль. Ширина была, по крайней мере, отчасти реакцией на джипы, которые обычно были узкими, с тяжёлым верхом и довольно легко опрокидывались. HMMWV имел множество модификаций. Стандартный транспортёр может разместить двух человек в кабине и до восьми человек или 2500 фунтов (1134 кг) груза на платформе сзади. Его можно переоборудовать в четырёхместную командно-штабную машину с дополнительными радиостанциями. Варианты машины - носителя вооружения (Armament carrier - AC) и носителя TOW (TOW carrier - TC) оснащены бронеплитами, обеспечивающими ограниченную защиту от огня стрелкового оружия и осколков снарядов. Оба варианта несут основное оружие на турели над кабиной. Турель обеспечивает орудию обзор на 360 градусов, но не обеспечивает защиты стрелка. Основное оружие TC это, конечно же, пусковая установка TOW (с возможностью размещения внутри до шести ракет). AC несет пулемет (калибра 7,62 или 12,7 мм) или гранатомет MK-19. Существуют также бронированные и небронированные санитарные машины (каждая способна перевозить экипаж из двух человек и до четырех лежачих или восми сидячих раненых). Кроме того, любой HMMWV может буксировать прицеп грузоподъемностью 3/4 тонны, хотя HMMWV и без прицепа может перевозить вдвое больше, чем прежний джип с прицепом. Поскольку HMMWV обычно заменяли джипы и «Gamma Goat» (и LIWC), в основном, по принципу один к одному, переход на HMMWV для многих боевых подразделений означал значительное увеличение грузоподъёмности. Хотя HMMWV оказался полезным и универсальным транспортным средством, его размеры часто были недостатком. Он был слишком широк для многих дорог и троп в странах третьего мира и для того, чтобы перевозить его внутри любого тактического транспортного самолета. Вертолеты могут перевозить его на внешней подвеске, но это очень неудобно в зоне боевых действий. HMMWV также тяжёлая машина. Его снаряжённая масса составляет от 5200 до 7180 фунтов (от 2,4 до 3,3 тонны), а AC и TC — более 6000 фунтов (2,7 тонны). Полная масса составляет от 7700 до 9100 фунтов (от 3,5 до 4,1 тонны), а большинство типов — более 8000 фунтов (3,6 тонны). Грузовые варианты — самые лёгкие, а бронированная санитарная машина — самая тяжёлая. В дополнение к HMMWV, вероятно, потребуется транспортное средство меньшего размера, которое могло бы легче передвигаться по воздуху или узким тропам, но в 1984 году Армия считала, что HMMWV будет единственным лёгким тактическим транспортным средством, которое ей потребуется.

В области связи Армия начала с внедрения радиостанции AN/PRC-68 на уровне отделение-взвод, чтобы заменить неудовлетворительные AN/PRT-4 и AN/PRR-9. При весе чуть более двух фунтов (около 1 кг) AN/PRC-68 была относительно лёгкой, хотя её вес увеличивался до трёх фунтов при установке дополнительного модуля защищённой голосовой связи (SVM). Максимальная дальность передачи AN/PRC-68 с выдвинутой антенной всё ещё составляла около мили, но солдат мог носить радиостанцию на поясе и контролировать её через наушники, не используя руки. AN/PRC-68 могла работать в том же диапазоне частот, что и стандартные радиостанции VHF-FM, такие как серии AN/PRC-77 и AN/VRC-12. К сожалению, AN/PRC-68 также была дорогой и не слишком надежной. Срок ее службы был коротким.

Гораздо более значимым событием стало внедрение новой серии тактических радиостанций SINCGARS (Single Channel Ground and Airborne Radio System). SINCGARS использовала набор общих компонентов, которые обеспечивали больше используемых каналов, повышенную надежность, возможность передачи цифровых данных и лучшую устойчивость к воздействию электромагнитных импульсов ядерного и неядерного оружия. Базовой носимой SINCGARS была AN/PRC-119 с дальностью работы в 8 километров. Она должна была заменить AN/PRC-77. AN/VRC-87 была версией AN/PRC-119, устанавливаемой на транспортные средства. Она должна была заменить AN/VRC-64. AN/VRC-88 представлял собой AN/VRC-87 с необходимой антенной и аккумуляторным блоком, позволяющим демонтировать его и использовать как AN/PRC-119. Она заменяла AN/GRC-160. AN/VRC-89 представлял собой комбинацию двух AN/VRC-87, одна из которых имел усилитель мощности, увеличивающий дальность связи до 35 километров (около 22 миль), а другая – стандартную дальность передачи в восемь километров. AN/VRC-89 была эквивалентна либо одному комплекту AN/VRC-47, либо обоим AN/VRC-64 и AN/VRC-46. AN/VRC-90 представляла собой AN/VRC-87 с усилителем мощности большой дальности (35 километров) и должна была заменить AN/VRC-46. AN/VRC-91 была аналогична AN/VRC-89, за исключением того, что радиостанция ближнего радиуса действия могла быть демонтирована и использована как AN/PRC-119. Она была эквивалентна как AN/VRC-46, так и AN/GRC-160. Наконец, AN/VRC-92 должен был состоять из двух дальних (на 35 км) радиостанций AN/VRC-90. Она могла заменить либо две AN/VRC-46, либо одну AN/VRC-49. SINCGARS имела трудности в процессе разработки, и первые серийные модели оказались неудовлетворительными. Потребовалось несколько лет, чтобы устранить все проблемы. Между тем, существовала большая путаница относительно того, какие модели SINCGARS следует выпускать (таблицы оборудования, опубликованные в середине 1980-х годов, не указывали их), хотя в большинстве случаев вместо них, как правило, использовались старые типы, предшествовавшие SINCGARS.

Наконец, появилось новые типы вооружения. К середине 1980-х годов наиболее важными из них стали (в примерном хронологическом порядке появления) 60-мм миномет M224 (или легкая ротная минометная система, Light-Weight Company Mortar System - LWCMS), 40-мм гранатомет MK-19 и автоматическое оружие отделения (SAW) M249. Миномет M224 был лишь немного тяжелее, чем миномет M19, который он заменил, но имел вдвое большую дальность стрельбы (3500 метров). Он даже превосходил в этом 81-мм миномет M1 времён Второй мировой войны. Усовершенствования боеприпасов обеспечили минометным минам поражающее действие, примерно равное эффекту старых типов 81-мм мин. Эти усовершенствования убедили Армию вернуть 60-мм миномет в стрелковую роту вместо 81-мм.

MK-19 появился в результате усилий ВМС по созданию огневого средства сплошного поражения для своих речных штурмовых катеров во Вьетнаме. Первоначальная конструкция (XM-174) была запущена в производство в спешном порядке со многими недостатками, хотя оружие всё равно оказалось эффективным. К 1981 году, когда Армия и Корпус морской пехоты приняли гранатомёт MK-19 Model III на вооружение, серия последовательных доработок решила большинство проблем. MK-19 — это автоматический гранатомет, стреляющий 40-мм гранатами с темпом стрельбы около 350-450 выстрелов в минуту. Эти гранаты представляют собой «высокоскоростные» снаряды, изначально разработанные для использования на вертолётах. Они отличаются от «низкоскоростных» гранат, используемых в гранатомётах M79 и M203, более мощным метательным зарядом, что позволяет им стрелять с некоторой точностью на дальность около 1500 метров или до 2200 метров, если требуется огонь по площадям. «Низкоскоростные» гранаты обладают точностью только на дистанциях до 350-400 метров. Стандартная граната HEDP (осколочно-фугасная двойного назначения, High Explosive Dual Purpose) с высокой или низкой скоростью имеет эффективный радиус поражения живой силы пять метров и кумулятивный заряд, способный пробивать до 50 мм брони. Хотя его часто рекламируют как противотанковое оружие, поразить движущуюся цель из MK-19 трудно вследствие высокой траектории полёта гранаты. Кроме того, даже на легкобронированную цель, вероятно, потребуется несколько попаданий гранат из MK-19. Сам MK-19 довольно тяжёлый, весит около 70 фунтов (31,7 кг) и стреляет с 44-фунтовой (20 кг) треноги-станка. Боеприпасы для него поставляются в коробках по 50 гранат весом 53 фунта каждая (24 кг). Хотя его можно переносить вручную на очень короткие расстояния и стрелять с земли, MK-19 на практике для перемещения должен иметь транспортное средство. Следовательно, его полезность для предположительно пешей мобильной организации лёгкой пехоты сомнительна.

M249 был автоматическим оружием отделения (squad automatic weapon - SAW, в отечественной классификации он обычно называется ручным пулеметом - пер.), которое испытания IRUS рекомендовали принять на вооружение для повышения огневой мощи пехоты. Основанный на бельгийской разработке (изначально это бельгийский пулемет FN Minimi -пер.), он стреляет тем же новым патроном калибра 5,56 мм, что и винтовка M16A2, весит 15,15 фунтов (6,87 кг) без патронов, имеет быстросменный ствол и обычно стреляет с сошек, хотя Армия позже приобрела для него дополнительный станок-треногу. Питание боеприпасами обычно осуществляется из ленты на 200 патронов, упакованной в пластиковый короб, который крепится сбоку к оружию. В экстренных случаях он можно использовать стандартные винтовочные магазины на 30 патронов. Эффективная дальность стрельбы, пробивная сила и устойчивость стрельбы М249 значительно уступают показателям пулемета M60.

Итак, 20-21 октября 1983 года CAC и TRADOC представили свои проекты штатов AOE («Совершенной армии») на очередной конференции армейских командиров. Хотя им удалось добиться значительной экономии личного состава, сократив примерно на 2500 человек в каждой бронетанковой и механизированной дивизии, центральным элементом презентации стала новая легкая пехотная дивизия. Принятая тогда организация остается относительно неизменной до сих пор. Защищая свое творение, TRADOC и CAC указывали, что, хотя вмешательство слишком малых сил может фактически усугубить кризис, раннее использование более крупных сил, даже состоящих в основном из легкой пехоты, может остановить конфликт до его начала. Однако новая дивизия не могла обеспечить возможность «силового проникновения». Она могла высадиться на аэродроме только при отсутствии сопротивления и не имела возможности проводить десантные операции. Докладчики выразили надежду, что любые необходимые возможности силового вторжения могут быть предоставлены 82-й воздушно-десантной дивизией. В противном случае Армии, возможно, придется полагаться на морских пехотинцев.

Пехотный батальон легкой пехотной дивизии был сформирован таким «тощим», что даже генерал Макнейр и его «обезлюживатели» могли посчитать это чрезмерным для боевого подразделения. Каждый новый батальон состоял только из штабной роты и трех стрелковых, как показано в Приложении 12.2. Стрелковые роты были чрезвычайно компактными (см. Приложение 12.2). Большую часть боевой мощи роты составляли три стрелковых взвода с отделениями из девять человек в каждом. Генерал Ричардсон распорядился, чтобы в каждом стрелковом отделении было две огневые группы с SAW M249 (весом 42 фунта с 800 патронами) и гранатометом M203 (около 20 фунтов с боеприпасами) в каждой, несмотря на испытания IRUS, которые показали, что это больше, чем отделение может эффективно использовать. Однако, в отличие от стрелковых отделений батальонов серии H, отделениям легкой пехоты не нужно было бороться с дополнительной нагрузкой по переноске 24,5-фунтовых (11,1 кг) ракет для ПТРК «Дракон». Это было обязанностью шести расчетов по два человека из ротной противотанковой секции. В районах, где не предполагалось значительной угрозы со стороны бронетехники врага, члены противотанковой секции могли бы служить разведчиками, дополнительными стрелками, или подносчиками боеприпасов для другого оружия. Каждый управление стрелкового взвода включало два расчета пулеметов М60 по два человека. Опыт Вьетнама показал, что пулеметный расчет из двух человек работоспособен только при условии, что патроны для пулемета будут переносить другие люди. Немцы во время Второй мировой войны обнаружили, что это также применимо к их сравнительно большим и одинаково эффективным пулемётам MG-34 и MG-42. С другой стороны, немцы ожидали, что их пулеметы будут поддерживать только собственные отделения, а не взводы. Однако самой большой слабостью расчета из двух человек с пулеметом было то, что он не мог позволить себе никаких потерь. Любого выбывшего члена расчета пришлось бы сразу заменить, иначе пулемет переставал стрелять. Дополнительная подготовка стрелков в качестве пулеметчиков могла бы минимизировать эту проблему, но необходимость носить боеприпасы для пулеметов и снабжать их запасными пулеметчиками стала бы ещё одним фактором, истощающим силы стрелкового отделения. Если учесть необходимость нести еще дополнительные мины для миномётной секции, дополнительные радиостанции, шифровальное оборудование, приборы ночного видения, бронежилеты (весом до 35 фунтов или 16 кг на человека), противогазы, костюмы химической защиты, ручные гранаты, индивидуальное противотанковое оружие, такое как LAAW или его гораздо более тяжёлый преемник, AT-4, а также собственное оружие и личное снаряжение, лёгкая пехота была (и остаётся) какой угодно, только не «лёгкой». Это, конечно, было далеко от Армии США образца 1940 года, мучившейся из-за небольшой потери мобильности, вызванной добавлением BAR к стрелковому отделению из 12 человек. Сегодняшняя армия (и Корпус морской пехоты) просто навешивает на солдат снаряжение, по-видимому, не задумываясь о последствиях. В отличие от стрелковых взводов, управление стрелковой роты было укомплектовано очень щедро (по крайней мере, по стандартам Корпуса морской пехоты) и включало собственного оружейника и радистов.

В штабной роте легкий пехотный батальон AOE повторил изменения, применяемые к подразделениям серии H примерно с 1981 года, хотя в штабе батальона AOE не было офицера по транспорту. Большей частью технического обслуживания и ремонта автотранспорта батальона занималась бригада. Штаб батальона AOE также предоставлял HMMWV с радистами для мобильного командного пункта командира батальона. Как и в более поздней серии H, батальон AOE вместо секции штаба батальона имел отдельные секции S-1, S-2 и S-3. Прежняя секция снабжения стала новой секцией S-4 и перестала быть частью взвода обеспечения. Секция S-1 батальона AOE выполняла свою работу силами семи клерков (восьмым членом секции был помощник капеллана), тогда как Корпусу морской пехоты требовалось 22 человека! Однако секция S-2 AOE включала второго офицера разведки, хотя разведывательной работы на уровне батальона едва ли было так много. Секция S-3 включала офицера по борьбе с ОМП, а также помощника S-3, но не имела офицеров связи взаимодействия (даже в военное время). Вместо них имелся сержант по связи взаимодействия, управлявшийся с переносной радиостанцией AN/PRC-77 секции S-3. В бою секции S-2 и S-3 образовывали основной командный пункт батальона.

В командном пункте штабная деятельность, связанная с поддержанием текущих операций или планированием будущих, осуществлялась в центре тактических операций (Tactical Operations Center - TOC), находящийся под руководством старшего офицера батальона. В полевых условиях командный пункт должен был работать из укрытия, возведённого вокруг HMMWV секции S-3 (также используемого совместно с S-2). Тактическое управление батальоном осуществлялось с мобильного командного пункта. Мобильный командный пункт обычно включал S-3, возможно, S-2, и несколько офицеров связи из авиации, артиллерии или других подразделений, которые были приданы батальону или оказывали ему поддержку. Взвод связи должен был поддерживать основной командный пункт и группу управления, но в рамках AOE это подразделение было настолько сильно сокращено, что могло предложить лишь обслуживание оборудования, несколько радиооператоров для основного командного пункта (позже сокращены) и одну группу радиорелейной связи из трёх человек, которая использовала взводной HMMWV и дальнобойную радиостанцию AN/VRC-49 (см. Приложение 12.3).

Хотя подразделения боевого обеспечения батальона AOE состояли из трёх взводов (миномётный, разведывательный и противотанковый), планировщики CAC отказались от послевьетнамской практики сведения этих подразделений в роту боевого обеспечения (в любом случае такая рота насчитывала бы всего около 70 человек). Взвод разведки должен был состоять из трёх отделений по пять человек (со снайпером и гренадером с М203 в каждом) и стандартного управления взвода, но без транспортных средств. Мобильность могли бы повысить вертолёты и, теоретически, мотоциклы (имеющиеся в распоряжении взвода обеспечения). Однако, прежде чем появилась какая-либо доктрина, регулирующая использование личного состава нового взвода, прошло несколько лет.

Миномётный взвод батальона должен был получить мощный, но очень тяжёлый 4,2-дюймовый (106,7-мм) миномёт. Он не был идеальным оружием для лёгкой пехоты, и в стрелковых ротах не было более лёгких 60-мм или 81-мм миномётов, которые могли бы его дополнить. Армия, похоже, не хотела отказываться от огневой мощи тяжёлых миномётов, несмотря на их ограниченную тактическую мобильность. Каждое миномётное отделение из пяти человек имело свой собственный HMMWV для перевозки миномета и расчёта, и на каждые два расчета имелся еще один HMMWV с прицепом для перевозки боеприпасов (водителей предоставляли минометные отделения). Хотя HMMWV с прицепом могли перевозить две тонны полезной нагрузки, боезапас взвода был не очень большим. Управление взвода в основном состоял из центра управления огнём. Передовые наблюдатели для взвода должны были быть выделены из группы огневой поддержки (FIST), приданной батальону из дивизионной артиллерии (см. Приложение 12.3).

Противотанковый взвод имел всего четыре пусковые установки ПТРК TOW, установленные на автомобилях HMMWV, и, как мы уже отмечали, многие в Армии считали это недостаточным. Однако TRADOC и CAC сошлись на мнении, что батальону выделить для противотанковой обороны больше людей при этом обеспечить требуемую численность боевых подразделений, невозможно. Кроме того, как уже отмечалось, TOW не был идеальным противотанковым оружием для легкой пехоты, поскольку был разработан в основном для использования на открытой местности. Возможно, было бы лучше собрать все TOW легкой пехотной дивизии в небольшой противотанковый батальон (генерал Макнейр точно бы посоветовал это), что позволило бы сосредотачивать их в самых критических точках. Однако в большинстве стран «третьего мира» было мало танков. Если не ожидалось угрозы со стороны бронетехники, противотанковый взвод мог бы оставить свои TOW и действовать как моторизованный разведывательный взвод. Если угроза со стороны бронетехники была значительной, Армия планировала усилить свои дивизии легкой пехоты легкими противотанковыми батальонами TOW корпусного уровня, каждый из которых был бы оснащен 60 HMMWV – носителями ПТРК и укомплектован национальными гвардейцами.

Еще более спорным аспектом легких пехотных батальонов AOE была организация тыла. В пехотных батальонах серии H этим занимались секции штаба S-1 и S-4, а также взводы обеспечения, ремонтный и медицинский. В рамках AOE были ликвидированы взвод обеспечения, секция питания (столовой) и все транспортные средства тяжелее HMMWV. Чтобы заменить некоторые из этих утраченных возможностей, штабная рота лёгкой пехотной бригады AOE использовала для поддержки батальонов свои взводы питания и ремонта. Сохранялась старая система логистики ROAD, в рамках которой командование поддержки дивизии (DISCOM) выделяло для поддержки каждой из своих бригад отряды ротного размера из медицинского и ремонтного батальонов, а также взвод из батальона снабжения и транспорта. В рамках AOE эти подразделения DISCOM должны были действовать в составе передовой группы обеспечения (Forward Area Support Team - FAST) под командованием офицера, известного как координатор обеспечения передового района (Forward Area Support Coordinator - FASCO). К 1992 году постоянно сформированные батальоны передовой поддержки (Forward Support Battalion - FSB) заменили временные группы FAST. То, что в старой системе ROAD называлось «бригадными обозами», теперь называлось «районом обеспечения бригады». Здесь размещалась большая часть штаба и штабной роты бригады и поддерживающие его FAST или FSB. В идеале район обеспечения бригады должен был находиться в месте, доступном для автотранспорта, недалеко от основного маршрута снабжения бригады или по обе стороны от него, и иметь достаточно открытого пространства для вертолетной площадки. Он также должен был быть достаточно удален от линии фронта, чтобы быть свободным от вражеского вмешательства, но достаточно близко, чтобы быстро реагировать на требования боевых подразделений.

Как и в системе ROAD, каждый пехотный батальон бригады должен был организовать свои собственные подразделения тылового обеспечения, распределяя их по своим полевым или боевым обозам. Как и прежде, различие между ними относилось как к местоположению, так и к функциям. Боевые обозы, состоящие из тыловой техники и личного состава, необходимых для ведения боя, будут располагаться в зоне боевых обозов, то есть настолько далеко впереди, насколько машины снабжения могут перемещаться, избегая прямого огня противника. Как и в бригадном районе обеспечения, зона боевых обозов батальона должна обеспечивать рассредоточение техники и, в идеале, посадочную площадку для вертолета.

Все транспортные средства и люди из тыловых служб, не находящиеся в боевом обозе, располагаются в полевом обозе, обычно расположенном в бригадном районе обеспечения. Согласно доктрине AOE, офицер по снабжению батальона (S-4) командует боевым обозом и своей штабной секцией. Он управляет непосредственно боевым обозом, оставив своих представителей на основном командном пункте батальона. Командный пункт боевого обоза не только управляет им, но и служит административно-снабженческим командным пунктом батальона. Таким образом, он напоминает уменьшенную версию основного командного пункта и включает представителей S-2/S-3, которые ведут текущую тактическую карту обстановки. Это не только делает материально-техническое обеспечение более оперативным, но и позволяет командиру боевого обоза выполнять функции запасного командного пункта батальона. Таким образом, была отменена практика ROAD по созданию отдельного запасного командного пункта. Полевой обоз батальона действовал под управлением меньшего командного пункта, укомплектованного персоналом S-1/S-4 и возглавляемого либо командиром штабной роты, либо его заместителем (тот из них, кто не был занят этой обязанностью, отвечал за безопасность основного командного пункта). Ему помогал командир взвода обеспечения. S-1 управлял центром управления персоналом в полевом обозе, поддерживая связь с боевым обозом и основным командным пунктом.

Как и в ROAD, штабная рота батальона или стрелковые роты могли создавать свои собственные районы обозов. Однако, поскольку у стрелковых рот нет штатных транспортных средств, это обычно не более чем пункт управления движением или место, где может быть временно размещено одно транспортное средство (например, санитарная машина или машина снабжения).

Реальное функционирование системы снабжения батальона было сосредоточено в транспортной секции взвода обеспечения. Одиннадцать ее HMMWV обычно делились на секции транспорта, боеприпасов, ГСМ и водоснабжения. Однако это подразделение следует рассматривать не более чем как руководство. На практике любое транспортное средство могло быть назначено на любую миссию, в зависимости от текущих потребностей или стандартных оперативных процедур батальона. Однако, согласно норме, предписанной в FM 7-72, транспортная секция включала в себя пять водителей и механика, управляющих тремя автомобилями для стрелковых рот и четвертым для штабной роты. Позже TRADOC добавило пятую машину, которая служила в качестве командирской машины боевого обоза. Эта машина и машины стрелковых рот были оснащены радиостанциями AN/VRC-47 дальнего радиуса действия. Единственный автомеханик в транспортной секции, вероятно, работал в боевом обозе, выполняя неотложные ремонтные работы. Все остальные задачи по техническому обслуживанию выполнял ремонтный взвод бригады (дополненный ремонтной ротой в составе FAST/FSB) в полевых обозах или тыловом районе бригады. Согласно доктрине, хотя ротные автомобили были предназначены для их поддержки, в состав рот они не входили, а действовали исключительно в составе взвода обеспечения. Если командиру роты нужна была машина для определённой цели, он должен был запросить её в батальоне таким же образом, как запрашивал любой другой вид поддержки. Роты, однако, могли использовать прицепы, прикрепленные к «своим» машинам, для хранения оборудования и другого имущества, которое не им требовалось в данный момент.

Шесть HMMWV, управляемых командирами отделений боеприпасов, специалистами и грузчиками боеприпасов, составляли секцию боеприпасов. Обычно она действовала в составе двух групп по три машины под руководством начальника службы боепитания батальона, который также являлся взводным сержантом взвода обеспечения. Наконец, секция ГСМ и водоснабжения состояла только из одного HMMWV, которым управлял специалист по ГСМ. Изначально было всего восемь 3/4-тонных прицепов для 11 машин транспортной секции, но к 1986 году это число увеличилось до десяти. HMMWV командира взвода обеспечения тоже получил прицеп. Таким образом, прицеп получил каждый HMMWV, кроме того, который поддерживал штабную роту. Кроме того, к 1986 году автомобиль штабной роты и по одному автомобилю из каждого из двух групп секции боеприпасов получили радиостанции AN/GRC-160 с более коротким радиусом действия. Имелось также два сержанта для выполнения функций по контролю транспортных средств и водителей в полевом и боевом обозах, соответственно. Они были не предусмотрены штатным расписанием, но обычно необходимы в полевых условиях.

Помимо своих HMMWV, транспортная секция имела 15 мотоциклов. Это были коммерческие внедорожные модели, предназначенные для использования ротными или батальонными посыльными или батальонным разведывательным взводом. Они не пользовались большим успехом. Многие подразделения так их и не получили (или получили лишь несколько штук), и к началу 1990-х годов Армия тихо изъяла из обращения немногие выданные.

Обычным средством доставки грузов на передовой на HMMWV транспортного отделения является логистический пакет или LOGPAC. LOGPAC — это заранее сформированный пакет снабжения, состав которого определяется текущей обстановкой и задачей подразделения. Он в основном включает боеприпасы, продовольствие и воду. Точные детали состава и компоновки LOGPAC рассмотрены в стандартных оперативных процедурах. Однако общим правилом было предоставление LOGPAC каждому подразделению батальона не реже одного раза в 24 часа, а также до и после проведения любой крупной операции, длившейся менее 24 часов. Доставку дополнительных LOGPAC необходимо было планировать, если бы операция длилась более 24 часов. В ситуации, когда боевые действия были бы относительно интенсивными, доставка боеприпасов (согласно доктрине) должна была бы осуществляться не реже двух раз в сутки (гораздо чаще, если происходили серьёзные бои). Эти поездки должны были поочередно совершать два отделения боеприпасов.

Доставка LOGPAC осуществлялась в рамках цикла. Пустые машины, которые только что доставили предыдущий LOGPAC, перемещались в полевой обоз для подготовки к следующей поездке. Сержанты по снабжению штабной и стрелковых рот обычно сопровождали их на машинах, выделенных для поддержки своих рот. Тем временем, уже загруженные машины секции боеприпасов, которые не участвовали в предыдущей доставке LOGPAC, перестраивалось в боевой обоз на случай, если бы потребовалась немедленная подвозка боеприпасов. После возвращения в полевой обоз все пустые машины должны были заправиться и заполнить канистры с водой на пунктах заправки и водоснабжения бригадного тылового района. Затем они проходили через зону технического обслуживания, обслуживаемую ремонтным взводом штабной роты бригады. Этот взвод, не превышающий по численности ремонтный взвод батальона серии H, мог выделить одну группу технического обслуживания из трех человек на каждый батальон. Тот факт, что в легком пехотном батальоне было относительно немного машин и все они были одного типа, значительно облегчал задачу технического обслуживания. Машины, требующие значительного ремонта, должны были направляться в ремонтный отряд, предоставленный поддерживающим FAST/FSB.

После этого машины стрелковой и штабной рот забирали воду для своих подразделений. При этом они могли доставлять поврежденное снаряжение своих рот в ремонтные подразделения FAST/FSB или бригадной штабной роты для проведения необходимого ремонта, попутно забирая ранее отремонтированные или замененные предметы. Кроме того, они могли прихватить с собой людей для пополнения и почту. Затем машины направлялись в расположение столовой, чтобы получить пайки. Поскольку в легкопехотном батальоне AOE столовой не было, каждая легкая пехотная бригада имела взвод столовой (питания). Была надежда, что это будет легкое изменение, поскольку большинство задач по приготовлению пищи и обслуживанию выполнялось в полевых обозах батальона, даже в подразделениях серии H. Взвод столовой легкопехотной бригады AOE обеспечивал каждый батальон одной командой из шести человек. Эта команда могла выдавать сухпайки (MRE - Meals Ready to Eat, или «еда, готовая к употреблению», они заменили прежние сухпайки и отличались, прежде всего, тем, что еда была упакована в пластиковые пакеты, а не в банки) или горячее питание. Армейская система обеспечения питанием обеспечивала каждого военнослужащего как минимум двумя приемами горячей пищи в день. Но при этом разогретый сухой паек считался «приемом горячей пищи» (его можно было подогреть, поместив основное блюдо в наполненную водой емкость с помощью химических реакций или разогрев на таблетках сухого горючего). С другой стороны, существование исключительно на MRE в течение длительного периода времени могло вызвать проблемы со здоровьем. (главный хирург Армии Джоселин Элдерс в 1995 году постановила, что MRE не должны использоваться в качестве единственного источника пропитания военнослужащих более 21 дня).

Одним из способов разнообразить суточные рационы питания была выдача «T-рационов». Они была альтернативой «B-рационам», которые позволяли готовить и подавать горячую пищу минимальным количеством личного состава. Это были готовые замороженные комплексные обеды, которые нужно было только разогреть и подать (за исключением хлеба и молока), похожие на свои коммерческие аналоги. Обеды упаковывались и разогревались в модулях на 18 порций, после чего оставалось только раздать их, а потом выбросить мусор. «Т-рационы» можно было выдавать не реже одного раза в день, но для того, чтобы обеспечить питание группами численностью не менее взвода, тактическая ситуация должна была быть достаточно стабильной. Хотя для «Т-рационов» требовалось меньше поваров, чем для пайков A или B, шести поварам батальонной столовой всё равно требовалось помощь как минимум пяти-шести дополнительных солдат (выделенных из стрелковой или штабной рот). Если «Т-рационы» выдавались с текущим LOGPAC, то их не забирали из столовой до самого последнего момента перед отправлением, чтобы они не остыли.

Тем временем машины секции боеприпасов, получив топливо, воду и необходимое обслуживание, направлялись в пункт выдачи боеприпасов, создаваемый в тыловом бригадном районе поддерживающим FAST или FSB (в отличие от системы ROAD, им не приходилось проходить большее расстояние до пункта снабжения боеприпасами армейского уровня). Тип и количество получаемых боеприпасов основывались на оценке от S-4. После этого машины возвращались в полевые поезда для получения дальнейших инструкций.

Когда это было бы осуществимо и целесообразно, предварительный приказ о следующей миссии LOGPAC отдавал командир взвода обеспечения. В нем указывалось время и место отдачи оперативного приказа. Оперативный приказ отдавался ротным сержантам по снабжению, каждый из которых возглавлял свою машину и (за исключением сержанта по снабжению штабной роты) машину секции боеприпасов. В приказе указывался маршрут, время отправления и предполагаемое время прибытия. Затем командир взвода обеспечения проводил предварительную проверку техники LOGPAC, и в запланированное время начиналось движение. Первой остановкой были боевые обозы, где LOGPAC мог при необходимости соединиться с уже находящимся там секцией боеприпасов, а командир взвода обеспечения - получить последние инструкции от S-4. Затем ротные сержанты по снабжению перемещали свои машины в пункты отправки снабжения (Logistical Release Points - LRP). Местоположение каждого LRP и ожидаемое время прибытия согласовывались с S-4. Каждая рота обеспечивала собственный LRP, встречала свои машины и направляла их к месту, куда старший офицер роты или ротный сержант направил роту для получения припасов. На практике, однако, это, вероятно, могли быть три разных места, поскольку лёгкая пехотная рота обычно развёртывалась повзводно, и взводы, вероятно, бывали слишком широко рассредоточены, чтобы сделать целесообразным единый ротный пункт снабжения. Во многих ситуациях машины LOGPAC не могли доставить припасы непосредственно получателям. В этом случае роты должны были создавать группы по их транспортировке (создавая дополнительную нагрузку на их «облегчённые» штаты). Выполнив доставку, пустые машины LOGPAC возвращались в свой LRP, а затем в боевой обоз и оттуда перемещались в полевой обоз, чтобы начать процесс заново.

Процедуры доставки LOGPAC в штабную роту были более сложными, поскольку подразделения этой роты могли быть сильно рассредоточены (основной командный пункт, боевой обоз, полевой обоз и три взвода боевой поддержки). Однако только миномётному и, возможно, противотанковому взводам требовалось значительное количество боеприпасов, и они обычно отправляли в тыл для их получения часть своих машин (по возможности вместе с конвоем LOGPAC). При наличии вертолётов LOGPAC мог быть доставлен по воздуху. От личного состава взвода обеспечения ожидалось, что они будут опытными специалистами по погрузке, чтобы иметь возможность помочь в этом.

Медицинское обеспечение батальона также должно было быть тщательно нормировано, хотя планировщики CAC были более осторожны в отношении сокращения медицинского взвода, чем со взводом поддержки. Быстрое лечение и эвакуация раненых по-прежнему были серьёзной проблемой для Армии, даже если она не была готова выделять столько же людей для этой цели, как флот и Корпус морской пехоты. Количество офицеров в медицинском взводе фактически увеличилось, поскольку снова появился капитан медицинской службы, который должен был выполнять функции батальонного хирурга. Лейтенант медицинской вспомогательной службы продолжал заниматься медицинским снабжением и административными вопросами. Он получал медикаменты для батальона, запрашивая их в медицинской роте FAST/FSB, а затем доставлял обратно на санитарных машинах. Он же руководил ремонтом медицинского оборудования и вместе с S-1 координировал эвакуацию раненых. Один уорент-офицер работал помощником батальонного хирурга в лечебном отделении медицинского взвода. Объединяясь с управлением медицинского взвода, это подразделение формировало батальонный медпункт и обычно находилось в боевом обозе. Имея в своем распоряжении две машины и двух хирургов, оно могло делиться на две части, когда возникала необходимость развернуть одно подразделение на передовой. Лечебный пункт в полевых обозах не создавался, так как там уже имелся полевой госпиталь из состава поддерживающих FAST/FSB медицинской роты. Одной из уступок политике экономии рабочей силы стало объединение санитарной и эвакуационной секций. Экипажи трёх санитарных машин HMMWV, которые когда-то составляли эвакуационную секцию, были сокращены до двух человек в каждом, а количество санитаров уменьшилось до 12, и все они были отправлены в стрелковые роты. Для миномётного, разведывательного, противотанкового взводов и основного командного пункта не оставалось ни одного медика.

Опыт войны во Вьетнаме показал, что даже четырёх санитаров на роту было недостаточно. Поэтому в рамках программы AOE Армия начала подготовку отобранных немедицинских кадров для работы в качестве «боевых спасателей», которые могут либо дополнять штатных медиков при тяжёлых потерях, либо заменять в подразделениях, где их нет. Три санитарные машины медицинского взвода могли доставлять раненых в батальонный медпункт в боевом обозе или непосредственно в медицинскую роту FAST/FSB, в зависимости от того, что представлялось более практичным. Однако их было недостаточно. Небольшая реорганизация, проведённая в результате полевых испытаний в 1985-1986 годах, заменила отделение санитаров и эвакуаторов одним отделением из 12 ротных медиков и двумя эвакуационными отделениями с двумя машинами скорой помощи в каждом. Добавление четвёртой машины скорой помощи позволило сформировать два эвакуационных отделения, но, по многим отзывам, этого все равно недостаточно. Батальон можно было усилить за счет обычных автомобилей или санитарных машин FAST/FSB, но группы носильщиков для эвакуации раненых из мест, куда не могут добраться санитарные машины, все равно остаются импровизированными.

В нескольких вопросах система обеспечения легкого пехотного батальона AOE была несколько более экономной, чем следовало, и это привело к ряду недостатков. Первый из них — чрезмерная зависимость от автомобиля HMMWV, размер, вес и ширина которого ограничивают его возможности действовать на передовой. Это увеличивает потребность в инженерной поддержке для укрепления мостов и расширения дорог или троп, чтобы позволить ему там проехать. Централизованная система подкачки шин, вероятно, улучшила проходимость, но недостаточна для преодоления густой растительности, подъемов по крутым склонам или очень каменистой местности. Другая проблема с HMMWV заключалась в их недостаточном количестве. Транспортная секция взвода обеспечения едва ли может обеспечить батальон даже в течение ограниченного времени и без больших затрат боеприпасов. Командиры стрелковых рот любят усугублять ситуацию, настаивая на том, чтобы к каждой из них был постоянно прикреплён HMMWV. Эти машины нужны им не только для перевозки припасов и снаряжения, но и для таких задач, как размещение и проверка караула во время проведения миссий по обеспечению безопасности или миротворческих миссий, а также в качестве мобильной радиостанции средней дальности. Естественно, система логистики не может удовлетворить такие запросы, поскольку все HMMWV взвода обеспечения должны быть постоянно доступны. Для длительных операций, таких как те, что проводились в Сомали, батальонам приходилось придавать дополнительные машины. Даже с этим преимуществом, по крайней мере, один офицер, служивший в легком пехотном батальоне в Сомали, заявил, что второй HMMWV на роту был бы желателен, и выступил за хотя бы частичный возврат к масштабу выдачи транспортных средств, аналогичному более «тяжелому» штату серии H.

Это подводит нас ко второй слабости логистической системы, которая заключается в ее чрезмерной зависимости от того, что солдаты могут нести на своих спинах. Любая тактическая система снабжения должна повышать мобильность солдат, минимизируя то, что они должны нести, в то же время гарантируя, что все необходимое им будет доступно тогда и там, где нужно. К сожалению, в «легком» пехотном батальоне AOE солдаты должны нести «нормальную» нагрузку весом 60-72 фунта (27-32 кг), которая может легко увеличиться до 100 фунтов или 45 кг (если марш ограничен 20 километрами в день) и даже 150 фунтов (68 кг), что приводит к значительной усталости и риску травм. Как и во времена Первой мировой войны, каждый солдат должен иметь при себе двухдневный запас еды, суточный запас воды, суточный боекомплект, противогаз и комплект одежды для защиты от ОМП, последний очень громоздкий (хотя более поздние версии менее громоздкие). Во Вторую мировую войну, в Корее и во Вьетнаме солдаты редко носили с собой больше суточного рациона, выбрасывая противогазы, как только могли, и никогда не носили одежду для защиты от ОМП. Минимизировать боекомплект во время Второй мировой войны помогали более частые поставки боеприпасов (и гораздо большее количество подносчиков боеприпасов). С 1945 года все усилия и изобретательность, потраченные на сокращение чрезмерного груза, который войскам приходилось нести в 1918 году, были в значительной степени сведены на нет. Мы, похоже, вернулись к тому, с чего начали. Чтобы смягчить эту ситуацию, солдатам рекомендуется разделить свою нагрузку на боевую и маршевую. Последняя состоит в основном из солдатского рюкзака и его содержимого. Солдат сбрасывает свой рюкзак незадолго до вступления в бой, оставляя себе боевую нагрузку (предположительно) в 30-50 фунтов (13-22 кг), но один только бронежилет может легко ее удвоить. Не существует реальных процедур для сбора и доставки солдатских рюкзаков, если бой закончится в месте, отличающимся от места его начала. Вряд ли это будет способствовать значительному тактическому манёвру.

Прежде чем судить планировщиков CAC слишком строго, следует вспомнить, что им приходилось работать в условиях жёстких ограничений в людях. Кроме того, Армия не проявляла практически никакого интереса к закупке оборудования (такого как лёгкие автомобили, ручные тележки и т. д. – это же были не «высокие технологии») для удовлетворения логистических потребностей лёгкой пехоты. В поствьетнамскую эпоху концепция ведения войны в Армии поменялась. Политическое руководство страны стало крайне осторожно относиться к риску использования американских сухопутных войск в любой боевой ситуации. Они делали это только против слабых и деморализованных противников, которых легко подавить (как в Гренаде или Панаме), или в «миротворческих» миссиях, где вообще не было организованного сопротивления. Таким образом, большую часть времени системе снабжения приходилось только кормить и поить войска. Ей не нужно было доставлять много боеприпасов или ухаживать за множеством раненых. HMMWV, вероятно, могли бы довольно хорошо преодолевать европейскую местность в боевых условиях. Кроме того, Армия ожидала, что лёгкая пехота будет в значительной степени полагаться на поддерживающие её авиационные или артиллерийские подразделения, которые должны были обеспечить основную часть её огневой мощи. Следовательно, важность штатного группового оружия лёгкой пехоты (и обеспечения её боеприпасами) будет снижена.

Как только CAC представил свой проект легкой пехотной дивизии, включая лёгкий пехотный батальон, на октябрьском совещании командующих, генерал Уикхэм одобрил его для испытаний. Однако он настоял на том, чтобы каждому солдату был выдан прибор ночного видения. После Вьетнама такие приборы стали меньше, легче и гораздо более эффективными. Уикхэм считал, что преимущество, которое это даст в ночных боях, особенно против противника из стран третьего мира (у которых собственных приборов ночного видения было мало или совсем не было), вполне оправдает затраты. С этим изменением Уикхэм приказал 7-й пехотной дивизии в Форт-Орд, Калифорния, стать первой легкой пехотной дивизией в Армии и проверить новую организацию путем обширных испытаний и исследований. Дивизия имела приоритет на поставку нового оружия и снаряжения, в частности, новых ручных пулеметов SAW, первые серийные образцы которых появились в 1984 году. В то же время Армия планировала перевод на штаты легкой пехоты дополнительных пехотных дивизий.

Тем временем, генерал Уикхэм начал убеждать остальную часть Армии в том, насколько хороша идея легкой пехоты. В апреле 1984 года он выпустил «Белую книгу» для совещания старших офицеров и приказал распространить ее по всей Армии. В этом документе подчеркивался элитный имидж новой дивизии, ее тщательная подготовка, тактическая гибкость, высокий уровень навыков, находчивое руководство и внедрение лучших из доступных технологий по уменьшению веса. Армия собиралась поддерживать свои легкие пехотные дивизии на уровне 100% от их штатной численности. Было объявлено о преобразовании 7-й пехотной дивизии и сказано, что 25-я пехотная дивизия на Гавайях тоже будет преобразована в легкую пехотную. 25-я дивизия в то время включала в себя бригаду Национальной гвардии, которая из-за меньшей численности легкой пехотной дивизии стала бы не нужна. Однако бригады 25-й дивизии, а также любые другие, которые новая «совершенная армия» может заменить, сохранят свою организацию, принадлежность к «родительским» дивизиям и станут корпусными частями в военное время. Чтобы способствовать большей сплоченности подразделений новой дивизии, особенно в пехотных батальонах, в «Белой книге» было объявлено о введении системы сплоченности, оперативной готовности и подготовки (COHORT - cohesion and operational readiness and training). В рамках COHORT все офицеры и солдаты пехотного батальона будут служить вместе в течение четырех лет. Самый младшие военнослужащие должны были присоединиться к батальону сразу после базовой подготовки и оставаться в нём на протяжении всего первого срока своей службы. Для того, чтобы максимально стабилизировать состав батальона, переводы военнослужащих должны были быть сведены к минимуму. Генерал Уикхэм признавал, что постоянная текучесть кадров в боевых подразделениях препятствовала любым попыткам внедрения прогрессивных программ обучения и подрывала моральный дух и эффективность. Люди просто не находились вместе достаточно долго, чтобы узнать друг друга. Действительно, программа COHORT, принесла значительные улучшения в подразделениях, где она была опробована, но Управление кадров Армии увидело в ней бюрократическую угрозу своей власти и прерогативам и в конечном итоге смогло её отменить.

В «Белой книге» также было объявлено о планируемом формировании (в 1985 финансовом году) 10-й «горной» дивизии, названной в честь первоначальной 10-й горной дивизии, которая воевала в Северной Италии в последние месяцы Второй мировой войны. В 1985-1987 годах в результате планового расширения существующей пехотной бригады в Форт-Уэйнрайт, штат Аляска, собирались создать ещё одну легкую пехотную дивизию, 6-ую (и восемнадцатую по счету дивизию регулярной армии). Наконец, Национальная гвардия должна была сформировать ещё одну, 29-ю легкую пехотную дивизию, путём реорганизации отдельных пехотных бригад в Мэриленде и Вирджинии.

Трансформация 7-й дивизии в легкую пехотную началась в марте 1984 года и продолжалась до сентября 1985 года. К этому времени уже была проведена большая часть испытаний и проверок ее концепции. Новая 7-я легкая пехотная дивизия в октябре 1985 года присоединилась к Силам быстрого реагирования. К началу 1985 года испытания привели к дополнительным изменениям в штатах лёгкой пехоты. Для пехотных батальонов наиболее важные изменения были внесены в миномётное вооружение. 4,2-дюймовые миномёты батальонного миномётного взвода должны были заменить на более лёгкие и практичные 81-мм. Разработанный в Великобритании 81-мм миномёт, получивший обозначение M252, обладал большей дальностью стрельбы (5400 метров) по сравнению со старым миномётом M29 (4500 метров). Использование нового миномёта сделало возможным использовать прицепы, прикреплённые к четырём HMMWV минометных отделений взвода, чтобы заменить ими два HMMWV для боеприпасов. Это, в свою очередь, позволило добавить один HMMWV (с водителем) в штаб батальона для использования в качестве машины S-4 (для управления боевым обозом) и ещё один HMMWV в медицинский взвод в качестве четвёртой санитарной машины. Опыт Сомали показал, что S-3 нуждался в ещё одном HMMWV (в дополнение к тому, который он делил с S-2), и еще один был нужен заместителю командира батальона. Обычно их получали, отбирая две штабные машины у миномётного взвода.

Вторым значительным изменением стало появление в стрелковой роте секции 60-мм миномётов. Новый дальнобойный 60-мм миномёт M224 мог противостоять лёгким миномётам, предпочитаемым многими «пехотными» армиями (особенно азиатскими), с которыми могли столкнуться американские войска. Но секция имела для переноски и обслуживания своих миномётов всего шесть человек. Это создало ещё худшую ситуацию в плане нехватки личного состава, чем у рейнджеров или морпехов. Укомплектованная миномётная секция могла нести не более двух миномётов и 12 мин, и это без учёта радиостанции отделения. Даже без боеприпасов эта нагрузка была достаточно тяжёлой, чтобы секция с трудом поспевала за остальной частью роты во время пеших маршей. Ей требуется как минимум четыре-шесть дополнительных людей не только для переноски рации и боеприпасов, но и для получения боеприпасов во время боя от других подразделений роты, из ротных обозов или транспортных средств снабжения. В противном случае миномётная секция не могла нормально использовать более одного миномёта, за исключением «идеальной» ситуации, когда мины для миномётов можно разместить заранее.

Другие изменения в батальоне включали сокращение в противотанковом взводе расчетов TOW с четырёх человек до трёх (командир отделения при этом стал выполнять функции заряжающего). Это было исключительно мерой экономии. Уже упоминалось о разделении санитарного и эвакуационного отделений и о добавлении четвёртой санитарной машины в медицинский взвод. Эти изменения увеличили численность лёгкого пехотного батальона с 544 до 559 солдат и офицеров. В то же время общая численность дивизии увеличилась с 10212 до 10843 человек, а количество самолётовылетов C-141, необходимых для ее переброски, возросло до примерно до 550.

В 1987 году Армия опубликовала первый комплект полевых уставов, разъясняющих новую доктрину лёгкой пехоты. В ходе проверки легкой пехотной дивизии было высказано множество других опасений, которые невозможно было решить без неприемлемого увеличения численности дивизии или сокращения ее (номинальной) огневой мощи. Многие критики могли мыслить только с точки зрения ограниченной противотанковой огневой мощи легкой пехоты и отсутствия моторизованной мобильности. Действительно, задача «продать» легко вооруженную, но требующую больших людских ресурсов силу Конгрессу, общественности и министру Армии, привыкшим к силам, которые заменяют людей тяжелой и/или высокотехнологичной техникой, была непростой. Однако Армия сосредоточила защиту легкой пехоты не столько на ее потенциале в лесах и городах (включая ее способность побеждать вражескую бронетехнику на такой местности), сколько на ее способности перебрасываться за границу за ограниченное количество боевых вылетов C-141 и в очень короткие сроки. Она также пыталась произвести впечатление на своих критиков, прилагая длинные списки вооружения и снаряжения, чтобы сделать тактические возможности дивизии более впечатляющими, хотя штатное расписание не предусматривало достаточного количества солдат для управления даже малой их частью. Тот факт, что и 6-я, и 10-я дивизии будут иметь только две действующие бригады, и для полного развертывания за рубежом им потребуется дополнительное время для мобилизации, тоже подрывал аргументы генерала Уикхема о быстрой развертываемости легкой пехотной дивизии.

Несмотря на пиар-кампанию генерала Уикхема, легкая пехотная дивизия вызывала в Армии много споров. Критики утверждали, что дивизия существует скорее для удовлетворения политических и финансовых потребностей, чем военных, и что она, вероятно, окажется неподходящей для большинства боевых операций. Легкая пехота может иметь некоторую ценность в борьбе с повстанцами, но, по словам критиков, именно для этого и существуют силы специального назначения. Для конфликта средней и высокой интенсивности, утверждали они, легкой пехотной дивизии не хватит ни огневой мощи, ни «выносливости», даже после усиления механизированной бригадой. А стратегическая мобильность дивизии не так уж хороша, учитывая объём перебрасываемой реальной боевой мощи. Критики также упоминали улучшение состояния с бронетехникой у многих армий стран «третьего мира». Не только армии Ближнего Востока становились механизированными, но и армии в других частях мира приобретали лёгкую бронетехнику, которая могла выполнять функции танков. Хотя замечания о том, что лёгкая бронетехника была бы желательна в легкой пехотной дивизии, безусловно, имело смысл, Армия решительно выступала против этого, поскольку это могло создать бюрократическую угрозу её «тяжёлым» силам. Кроме того, поскольку даже самые лёгкие противотанковые средства могли поражать лёгкую бронетехнику противника, опасения критиков об уязвимости легкой пехоты, вероятно, были беспочвенны. Критики также имели тенденцию оценивать дивизию, подсчитывая количество техники и вооружения и игнорируя реальные возможности. Войны ведут люди, а не техника, и легкопехотные части обычно получали хороших людей, которые хотели испытать более традиционную форму солдатской службы. Кроме того, лёгкие пехотинцы, которым требовалось меньше снаряжения, имели больше времени для реальной подготовки к бою. Способность легкой пехоты вести боевые действия в городах, лесах или другой «закрытой» местности остаётся весьма актуальной даже в большей части Ближнего Востока. Она особенно полезна против врагов (таких как Вьетконг), которые используют особенности местности, чтобы минимизировать преимущества более богатого противника в броне и огневой мощи. Была ли сама по себе легкая пехотная дивизия действительно лучшим способом достижения возможностей лёгкой пехоты — это другой вопрос. Однако многие критики, похоже, не понимали, что легкая пехота, которая соответствовала бы всем их запросам относительно огневой мощи и тактической мобильности, перестала бы быть лёгкой пехотой.

Хотя у новой дивизии было много критиков, у нее было не меньше и защитников. Виднейшим среди них был бывший командующий TRADOC генерал Уильям Депью. Депью описывал легкую пехотную дивизию как «неотъемлемый элемент сбалансированных сил» и подчеркивал важность использования лёгкой пехоты на подходящей местности, в таких регионах, как Центральная Америка и Корея, а также в лесах и горах Центральной Европы. Он также отметил способность лёгкой пехоты подготовить путь для других родов войск, таких как артиллерия, и, в «закрытой» местности, для бронетехники. Депью признавал, что главная слабость лёгкой пехоты заключалась в том, что последние достижения в технологии бронетехники сделали её противотанковое оружие неспособным пробить лобовую броню новейших советских танков. Однако он считал, что такие проблемы в конечном итоге будут решены, и в любом случае применение лёгких дивизий должно определяться событиями, а не условиями.

Депью предостерегал от усиления лёгких дивизий, поскольку это сделает их слишком тяжёлыми для «закрытой» местности, но недостаточно тяжёлыми для «открытой». Тем не менее, Депью обнаружил, что многие солдаты лёгкой пехоты не понимали, каким задачам их следует готовить. Генерал Уикхэм отметил, что обучение лёгкой пехоты должно начинаться с конфликта низкой интенсивности и переходить к боям средней и высокой интенсивности. Лёгкие подразделения также должны тренироваться вместе с тяжёлыми. Он отметил, что доктрина лёгкой пехоты, вероятно, будет больше фокусироваться на обычных операциях. Однако мало кто из критиков согласился с этим. Они говорили, что лёгкие пехотные дивизии не могут бороться с тяжелой бронетехникой без собственных бронированных машин. Подобное должно бороться с подобным. Танки должны сражаться с другими танками, артиллерия должна противостоять вражеской артиллерии и так далее. Для них не существовало концепции «асимметричной войны» (например, противодействия пехоты против танков), несмотря на многочисленные исторические свидетельства ее обоснованности. Также критики не были готовы жертвовать грубой огневой мощью (или любым другим качеством) ради стратегической мобильности. Тем не менее, критика была достаточно эффективной, чтобы генералу Уикхему пришлось защищать свои лёгкие пехотные дивизии перед сенатским Комитетом по вооружённым силам в начале 1985 года. Он успешно справился с этим, и Армия продолжила создание лёгких пехотных дивизий, как и планировалось. Однако критика новых дивизий продолжалась ещё несколько лет.

Большинство структурных изменений, внесённых в лёгкие дивизии после 1985 года, были сосредоточены на внедрении нового снаряжения. Укрепление возможностей тыла батальона при минимизации увеличения его численности и недопущения тяжёлой техники тоже имело высокий приоритет. В этих усилиях армейские планировщики добились значительных успехов.

Нынешний (книга была написана в 2000 году - пер.) состав стрелковой роты представлен ниже. Реорганизация батальонного взвода связи позволила вывести начальника связи из управления взвода, но никаких других изменений в штатном составе стрелковой роты не произошло. В начале 1990-х годов дополнительные M249 SAW были оснащены треногой и выданы стрелковым взводам в качестве облегченной замены (хотя и уступающей по дальности стрельбы и поражающей способности) сильно изношенных пулеметов M60. В период с 1993 по 1995 год пулемет M240 (американская версия бельгийского FN MAG, конструкция которого на самом деле старше, чем у M60) заменил M249 в роли взводного пулемета. Появились тактические радиостанции семейства SINCGARS, новая радиостанция малых подразделений AN/PRC-126 (которая заменила AN/PRC-68) и улучшенные приборы ночного видения. Часть солдат поменяли М16А2 на более короткий и лёгкий карабин M4.

Реорганизация штабной роты лёгкого пехотного батальона состояла из трех этапов. Первый этап заключался в изменениях, введённых в результате испытаний 1985-1986 годов. Большинство из них уже были описаны. Второй этап прошел в конце 1980-х - начале 1990-х годов. Наиболее важные изменения коснулись командования и подразделений связи. Штаб батальона получил два дополнительных HMMWV, один для заместителя командира батальона и один для батальонного сержанта (последняя - с радиостанцией AN/VRC-90, но без водителя). Машины командира батальона и его заместителя были оснащены радиостанциями AN/VRC-92D и AN/ GRC-213. GRC-213 не была системой SINCGARS, а представляла собой мобильную или носимую (с питанием от аккумуляторов) версию усовершенствованной высокочастотной (IHF) радиостанции AN/PRC-104A. Это оборудование, способное работать на расстояние до 50 километров, позволяло обоим офицерам контролировать две любые радиосети и иметь дальнобойную радиостанцию, которая могла обеспечивать связь даже после того, как командиры покидали машины. Когда GRC-213 была недоступна, ее обычно заменяли двумя носимыми радиостанции AN/PRC-119.

Секция S-3 батальона, которая в соответствии с действующей доктриной отвечала за повседневное управление батальоном, имела на своем HMMWV, помимо оборудования SINCGARS, факсимильный аппарат и AN/VRC-97. Последняя фактически функционировала как сотовый телефон, обеспечивая безопасную двустороннюю связь. К сожалению, она весила около 40 кг.

Изменения в системе связи в 1985-1986 годах также включали появление прицепов в секциях S-1 и S-4 для перевозки их оборудования. Второй раунд изменений лишил реорганизованный взвод связи большинства радистов. Помимо получения ещё одной машины, транспортная секция также была реорганизована, получив доступ к боеприпасам, но потеряв специалиста по ГСМ (его работа была признана не требующей специальной подготовки). Секция S-4 больше не использовала для перевозки своего снаряжения прицеп секции S-3, а получила собственный. Предположительно, это было сделано для облегчения развертывания командного пункта боевых обозов. Помощник капеллана был исключён из секции S-1, чтобы стать отдельной «группой богослужения подразделения». Для простоты автор включил его в штаб батальона, поскольку именно он и капеллан в любом случае работали именно там.

Новое оборудование также изменило состав батальонного взвода связи (теперь известного как секция S-6). Он лишился всех телефонистов и перевёл трёх операторов систем связи (младших связистов E-3) в секцию S-3 (предположительно, для поддержки центра тактических операций, но двое были сокращены к 1995 году). Взамен он получил специалиста по обслуживанию систем связи (E-4) и двух дополнительных (всего их стало три) сержантов передовой связи (более опытных связистов E-5), которые должны были оказывать непосредственную помощь стрелковым ротам (и заменит их начальников связи). Операции в Сомали привели к жалобам на то, что реорганизованный взвод связи был слишком мал и требовал усиления, когда батальон участвовал в длительных операциях. В частности, при действиях батальона на больших расстояниях от вышестоящего штаба, требовалась вторая группа радиорелейной связи из трёх человек (с установленной на HMMWV радиостанцией AN/VRC-92). Радиостанция AN/PRC-68 (и её модификация AN/PRC-126) оказалась недостаточной для поддержки действий батальонного разведывательного взвода. К 1993 году их заменили носимые радиостанции AN/PRC-77, а позднее и AN/PRC-119. Командир взвода или взводный сержант больше не могли контролировать радиосеть взвода с помощью радиостанции, переносимой в кармане. Им требовалась вторая радиостанция AN/PRC-77 или AN/PRC-119 в дополнение к той, которая использовалась для связи по батальонной командной сети. Поскольку эта дополнительная радиостанция весила примерно в десять раз больше переносной, управлению взвода для её переноски требовался второй радист.

Изменения первого и второго этапов в значительной степени игнорировали слабое состояние подразделений боевого обеспечения батальона, несмотря на все жалобы. К 1993 году Армия фактически ослабила медицинское обеспечение батальона, сократив количество санитаров стрелковых рот с двенадцати до девяти. Учитывая нормальную убыль личного состава, этого было недостаточно даже для того, чтобы каждый стрелковый взвод получил своего собственного медика. Многие батальоны решили эту проблему, используя солдат, не имеющих медицинской подготовки, для управления машинами скорой помощи. Это освободило обычных водителей машин скорой помощи (которые были квалифицированными санитарами) для выполнения медицинских функций. Однако к началу 1999 года количество санитаров в батальоне было снова увеличено до двенадцати.

К 1993 году транспортная секция взвода обеспечения получила двенадцатый HMMWV (с водителем) в качестве командной машины. Из-за опасений по поводу тактической безопасности транспортных средств LOGPAC во время движения вперед от полевых обозов, секция получила пару 40-мм гранатометов MK-19. Вместе с тремя ручными пулеметами М249, выданными управлению взвода обеспечения, этим оружием можно было вооружить импровизированные машины сопровождения конвоев (доктрина требовала, чтобы каждую колонну LOGPAC сопровождали как минимум две машины сопровождения).

Только на третьем этапе изменений, начавшихся в конце 1990-х годов, Армия попыталась укрепить прежде минимальные возможности легкого пехотного батальона по тыловой поддержке. Наиболее заметным изменением стало восстановление батальонной столовой. Хотя опубликованной литературы по этому вопросу немного, похоже, Армия пришла к выводу о важности возможности батальона в полевых условиях самостоятельно готовить и выдавать пайки типов А и В. Одних только сухих пайков и пайков типа «Т» было недостаточно. В новую батальонную столовую вошло не менее 18 человек. Влияние этого изменения на численность личного состава было частично компенсировано сокращением взвода питания (столовой) бригады до гораздо меньшей столовой, обслуживающей только штабную роту бригады.

Два 2,5-тонных грузовика LMTV новой батальонной столовой являлись самыми тяжелыми машинами батальона. Они нарушили идеал Армии, согласно которому все машины легкого пехотного батальона должны быть одного типа и весить менее 9000 фунтов или 4 тонн (для облегчения авиаперевозок). Однако батальон может оставить свои два грузовика при развертывании, если согласится на некоторое сокращение продовольственного обеспечения. Два грузовика представляют собой облегченные («L») версии недавно введенного семейства средних тактических машин (MTV). Как и прежние 2,5-тонные грузовики, они имеют плоские грузовые платформы с откидными бортами и могут быть вооружены пулемётами 50-го калибра или автоматическими гранатометами MK-19. Они оснащены автоматическими коробками передач и централизованной системой подкачки шин для лучшей проходимости.

Грузовик LMTV может буксировать грузовой прицеп с той же грузоподъёмностью 5000 фунтов (2227 кг), на которую рассчитан сам. Однако чаще всего они буксируют новую армейскую прицепную кухню (Mobile Kitchen Trailer - MKT), существующую в пяти разных модификациях. MKT — это полноценный кухонный блок, установленный на прицепе, который можно буксировать автомобилем или перевозить по воздуху вертолетом. Металлическая крыша, складывающаяся для хранения или транспортировки, защищает прицеп от погоды. По бокам можно повесить тканевые шторы или москитную сетку. Повара стоят на складных металлических платформах. Один MKT может приготовить рационы A, B или T для 300 военнослужащих. Два MKT, соединенных вместе, могут накормить до 700 человек.

Для ситуаций, когда требуется децентрализованное питание (или, когда грузовики LMTV не могут быть использованы), в столовой также есть четыре «ротные» кухни. Обозначенные как улучшенные ротные полевые кухни (Kitchens, Company Level, Field Feeding Enhanced - KCLFF-E), каждая включает в себя отдельные компоненты, имеющиеся на MKT, и перевозятся на HMMWV с прицепом. KCLFF-E имеет ограниченные возможности по приготовлению пайков A, B или T (до 150 солдат), а также может разогревать пайки, ранее приготовленные MKT. Работать на ней могут два повара, но для приготовления пайков A или B им потребуется как минимум два-три дополнительных человека. Четыре HMMWV, используемые для перевозки KCLFF-E, также могут перевозить готовые пайки для LOGPAC.

В разведывательном взводе батальона снайперы разведывательных отделений получили в качестве альтернативного оружия к своим винтовкам M16 или карабинам M4 снайперскую винтовку M24. Это очень тяжелое и не очень популярное оружие калибра 7,62 мм с продольно-скользящим затвором.

Противотанковый взвод не претерпел никаких организационных изменений, но получил достаточное количество пулемётов 50-го калибра и MK-19 для оснащения всех своих HMMWV TOW. На каждой машине была установлена универсальная турель, на которой можно установить либо пусковую установку TOW, либо пулемёт или гранатомет. Таким образом, машина-носитель TOW тоже могла служить носителем вооружения. После распада Советского Союза и Организации Варшавского договора, перспективы столкновения с большим количеством вражеских танков (за пределами Ближнего Востока) резко упали. Создание взвода ПТО батальона, легко трансформируемого во взвод крупнокалиберных пулемётов, было действительно отличной идеей, которая показала себя очень полезной в Сомали и других местах.

Однако резкое снижение потенциальных танковых угроз в мире после окончания холодной войны не помешало внедрению нового пехотного противотанкового оружия среднего калибра для замены ПТРК «Дракон». Начиная с середины 1998 года, рейнджеры, 82-я воздушно-десантная дивизия и несколько подразделений сил специального назначения начали получать ПТРК AAWS-M (Anti-Armor Weapon System-Medium - средняя противотанковая система) или «Джавелин». С этого момента многие другие подразделения заменили свои «Драконы» на «Джавелины». Как и «Дракон», «Джавелин» состоит из ракеты в одноразовом пусковом контейнере, к которому стрелок прикрепляет многоразовое прицельное устройство. Оператор точно так же запускает ракету с плеча, неуклюже поддерживая дуло пусковой трубы на моноподе. Однако «Джавелин» имеет дальность стрельбы 2000 метров, что вдвое больше, чем у «Дракона». Кроме того, оператору «Джавелина» не нужно держать прицел наведенным на цель на протяжении всего полета ракеты. Ракета автоматически летит к тому, что она «увидит» при запуске. Таким образом, была реализована система наведения «выстрелил-забыл». При атаке тяжелой техники, например, танка, наводчик может настроить ракету так, чтобы она пролетела над целью и взорвалась, ударив кумулятивной струей по крыше цели. Легкобронированную технику или укрепление ракета может поразить прямым выстрелом. Самый большой недостаток «Джавелина» — его вес. Каждая ракета в пусковом контейнере весит 35 фунтов или 15,9 кг, что на 4,7 кг больше, чем у «Дракон»). Его командно-пусковой блок весит около 14 фунтов или 6,3 кг - на 3,7 кг больше, чем дневной прицел SU-36 «Дракона», хотя Армия предпочитает сравнивать его с ночным, невероятно тяжелым и редко используемым 48-фунтовым (21,8 кг) AN/TAS-5. Командно-пусковой блок «Джавелина» плюс ракета весят около 22 кг, что является очень большой нагрузкой для одного солдата, который уже несет 27 кг или больше. Армия, похоже, очень довольна «Джавелином», и он хорошо показал себя на полевых испытаниях. Однако вес, который в значительной степени обусловлен дальнобойностью (редко, если вообще когда-либо, необходимой на уровне пехотного взвода или роты), делает «Джавелин» малопригодным в качестве оружия лёгкой пехоты. Тем не менее, он может быть более ценным в противотанковом взводе, перемещающимся HMMWV в качестве замены TOW благодаря своему превосходному потенциалу для работы в пешем строю.

Несмотря на многочисленные изменения и дополнения, которые Армия внесла в свои лёгкие пехотные батальоны, ей удалось значительно ограничить рост численности личного состава и тяжёлой техники. С момента завершения испытаний и проверки батальона (и внесения необходимых изменений) в 1985 году чистый прирост численности лёгкой пехоты составил всего 11 солдат на батальон. Однако почти все эти сокращения были компенсированы сокращениями, проведёнными в штабе лёгкой пехотной бригады. Поскольку батальоны получили собственные столовые, сокращение численности взводов питания бригадной штабной роты было особенно резким. Значительное количество связистов бригадного уровня также было сокращено, но число механиков пришлось значительно увеличить. Это последнее изменение на уровне бригады было обусловлено значительным увеличением количества автотранспортных средств в батальоне. 34 HMMWV и 21 3/4-тонный прицеп на батальон в 1985 году превратились в два 2,5-тонных грузовика, 41 HMMWV, два MKT, два прицепа для воды и 27 3/4-тонных прицепов. Не все эти машины потребуются для непродолжительных развертываний, хотя для длительных потребуются дополнительные машины и люди.

Продолжение следует.