Джамаат: взрывы в Москве 1999 года, «рязанский сахар» и вторая война в Чечне
Сентябрь 1999 года начался тяжко и тревожно. В Дагестане катились к финалу бои со вторгшимися из Чечни боевиками. Первые атаки были уже отбиты, однако бои не останавливались.
Черные ночи
Поздно вечером 4 сентября в Буйнакске на улице Леваневского взорвался снаряженный самодельной бомбой автомобиль. 2,7 тонны аммиачной селитры разрушили дом, в котором жили семьи военнослужащих 136-й мотострелковой бригады. 64 человека погибли под завалами. Террористы планировали ещё один взрыв: второй автомобиль был припаркован около госпиталя. Идея была логичной: после первого взрыва внутри госпиталя и рядом с ним будет множество раненых, медперсонала, родственников и друзей пострадавших. Взрыва не получилось потому, что майор Олег Крюков, командир саперного батальона, заметил подозрительную хлебовозку, решил её проверить и деактивировал бомбу за четверть часа до момента, когда должен был сработать часовой механизм.
Причина, по которой душегубы взрывали именно дом в Буйнакске, понятна: боевой дух офицера, у которого подорвана или может быть подорвана семья, окажется сильно поколеблен. 136-я бригада сражалась под Ботлихом, так что для боевиков выбор цели был естественным.
Однако террористы хотели бы поколебать дух не только военных, а всей страны. В полночь 8 сентября взрывается мощная бомба, заложенная в подвал девятиэтажки на улице Гурьянова в Москве. Два подъезда сложились, похоронив под развалинами 106 человек. На 13 сентября был объявлен траур по погибшим в Москве и Буйнакске. В эту ночь гремит взрыв в подвале многоэтажки на Каширском шоссе. Кирпичный дом разрушен до основания, погибает 124 человека — почти все, кто был внутри; выживает только семь тяжело покалеченных.
14 сентября боевиков окончательно выбивают из Новолакского района Дагестана, и бои в республике заканчиваются. А через день адский марш венчается взрывом грузовика перед домом в Волгодонске. Фасад падает. 19 убитых.
В стране началась тихая паника, особенно в Москве. Некоторые отправляли семью в сельскую местность, кто-то вообще переселялся в палатки — это казалось менее страшным, чем ждать падения на голову собственного дома. Статистически вероятность погибнуть в теракте была куда ниже, чем под колесами машины, но массовые неврозы не спрашивают о вероятностях. Более продуктивным способом избавиться от паники была организация дежурств в подъездах. Жители составляли графики, посменно стояли на страже и даже патрулировали дома. Многие только таким образом познакомились с соседями. Некоторые обыватели вспоминали потом, что у них появлялись добровольные напарники — спать не могли. Несмотря на ужас самой ситуации, такие бдения сильно сближали людей — вынести соседу, с которым в жизни не разговаривал, чай с бутербродами, поговорить за жизнь, скучая в дежурстве — если бы не повод, все это было бы даже мило.
Этот психоз продлился несколько недель, после чего напряжение немного спало, и привёл к неожиданному эффекту. Поскольку и обычные люди, и милиция были на взводе, то всё, что казалось подозрительным, тщательно осматривалось. В результате милицейские патрули вместе с обывателями так и не поймали террористов, зато случился не чаемый никем рост раскрываемости обычных преступлений. Милиция была настропалена и проверяла подвалы жилых домов, автомобили, склады — веером. Находили и сдавали наркотики, находили оружие, принадлежавшее обычным бандитам, ловили самих бандитов.
А тем временем в Рязани случилась самая таинственная история в рамках дела о взрывах 99-го.
23 сентября вечером житель дома на улице Новоселов, водитель автобуса по профессии, Алексей Картофельников шел домой после смены. Чтобы дойти до дома, ему надо было миновать ночной магазин и дверь, ведущую в подвал. Тут он заметил трех человек, которые вышли из машины и направлялись в подвал, перетаскивая туда мешки. У машины был заклеен номер. Всё это показалось Картофельникову очень подозрительным, и, зайдя в свой подъезд, он отзвонился в милицию.
Милиционеры прибыли, но носильщиков уже не застали. В подвал спустился прапорщик Андрей Чернышев.
И обомлел. Перед ним были три мешка по 60 килограмм, верхний был приоткрыт, так что были видны белый порошок и торчащие провода.
Милиционеры вызвали сапёров, а на место прибыли МЧСовцы и начали выводить и выносить людей из квартир. Людей размещали в кинотеатре неподалеку. Администрация импровизировала как могла, чтобы сделать размещение хоть немного комфортным, напоили чаем и вообще хлопотали как умели.
Тем временем на месте шла работа. Взрывотехники МВД экспресс-анализом установили: в веществе присутствуют следы гексогена. Провода вели к простенькому механизму — электронные часы и детонатор, сделанный из гильзы охотничьего патрона, набитой порохом. Таймер был выставлен на 05:30 утра.
Предполагаемую бомбу деактивировали, а взрывотехники поехали совершать эксперимент. Они взяли килограмм вещества из мешка и повезли на полигон — подрывать его при помощи аналогичного детонатора. И тут эффект оказался неожиданным: ничего не взорвалось. Более того, по факту оказалось, что и не могло взорваться: смесь слабовата, детонатор скверный.
Сапёры задумались. Возможно, террористы сами напортачили со своими смесями. Мешки в первом часу ночи вывезли из подвала к МЧСовцам, оттуда вещество сдали экспертам МВД и ФСБ для изучения. Возбудили уголовное дело, сообщили о предотвращенном теракте.
А на следующий день Центр общественных связей ФСБ объявил, что бомба — муляж. Еще через два дня директор ФСБ Николай Патрушев сообщил ошарашенной публике, что в Рязани происходили учения.
Между тем, набирало ход расследование событий в Москве, Буйнакске и Волгодонске.
Кавказский триллер
Быстрее всего дело пошло в Буйнакске. Майор Крюков, обезвредивший бомбу в машине у госпиталя, не только «убил инфоповод», спас жизни множества людей и заработал Золотую Звезду Героя России, а ещё и оказал невероятную услугу следствию.
Террористы были людьми не очень обширного интеллекта и оставили в машине доверенность на имя Исы Зайнутдинова. Первое имя у следствия появилось практически сразу, так что дело о взрыве в Буйнакске раскрыли легче всего. В Волгодонске террористов сдал гаишник из Кисловодска, Станислав Любичев, которого они использовали за взятку в виде мешка сахара, чтобы провезти без досмотров фуру со взрывчаткой через пост в Кисловодске. Любичев решил, что сесть за получение взятки мешком сахара тоже, конечно, нехорошо, но это гораздо лучше, чем сесть в качестве пособника салафитского теракта с 19 трупами.
А вскоре всплыло и имя, связанное со взрывами в Москве. Фоторобот человека, арендовавшего помещение на первом этаже дома на Гурьянова, показали по ТВ, и это дало результат. Водитель, чьими услугами террористы пользовались «втёмную», сообщил, куда ещё ездил, а риелторы, которые помогали выбирать подвалы, опознали фоторобот предполагаемого террориста и позвонили в ФСБ.
Таким образом были найдены ещё две закладки. Одна — на Борисовских прудах; 2,5 тонны взрывчатки и таймеры в подвале 14-этажного дома. Другая — в Капотне, в гаражном кооперативе, 72 мешка общим весом три тонны. Арендовал помещения один тип по имени Мухит Лайпанов. Быстро выяснилось, что реальный Мухит Лайпанов имеет железное алиби: он полгода как погиб в автокатастрофе. Зато стало известно, кто пользовался его документами. Этого человека звали Ачимез Гочияев.
Гочияев родился в Карачаевске и какое-то время был бизнесменом, но кончилась его бизнес-карьера скверно: проигрался в казино. После этого неудачливый бизнесмен ушёл в религию. Конкретные детали его, так сказать, духовной эволюции на публике не обнародовались, но есть версия, что на выбор пути повлияла Мадина Абаева, на которой он женился, — девушка из семьи радикальных взглядов.
Факт тот, что Гочияев тесно сошелся с салафитами где-то в середине 90-х и познакомился с уже знаменитым к тому моменту Хаттабом.
Хаттаб, он же Самер Салех ас-Сувейлем, был саудовским арабом, воевал в Афганистане, Таджикистане, а потом приехал на первую чеченскую войну и быстро выдвинулся как командир большого и мощного отряда. Хаттаб, в отличие от многих полевых командиров, не был просто вульгарным бандитом, который использует религию, чтобы подогнать основу под собственную жажду наживы и садизм. Этот тип был совершенно искренним исламистом и имел широкий взгляд на вещи.
В планах Хаттаба было полное разрушение любого присутствия России на Кавказе. Он был первым, кто решил создавать за пределами Чечни террористические ячейки, а за идеологическую основу взять не чеченский национализм, а радикальный ислам. Хаттаб сформировал у села Сержень-Юрт лагерь для подготовки боевиков, где давали хорошую базовую диверсионную подготовку. Причем, разумеется, учили там не только чеченцев. Хаттаб даже не требовал обязательного присоединения к вооруженному подполью своих «курсантов»; он исходил из того, что если к нему пришли обучаться мусульмане, с высоким шансом они примут такое решение самостоятельно.
Боеспособность «курсантов Хаттаба» российские военные оценивали очень высоко, и в целом не преувеличение сказать, что до 2022 года это был самый мотивированный и искусный противник, которого встречала армия РФ.
Вот там-то и засветился Гочияев. Засветился, кстати, в буквальном смысле, на фото, где он позирует вместе с Хаттабом. Фотографии позднее попали в руки ФСБ и стали одним из свидетельств связи Гочияева и террористического подполья. В Карачаево-Черкессии он тоже не скучал и основал с друзьями «Мусульманское общество № 3», которое позже стало известно как «Карачаевский джамаат». Джамаат — это вообще-то сообщество верующих, но в реалиях войны на Кавказе часто ещё и подпольная боевая структура. В мечети, которую они переделали из биллиардной, эти люди не только обсуждали Коран. Оружием они тоже обзавелись.
25 февраля 1999 года в Карачаевске милиционеры попытались задержать салафита, который уклонялся от службы в армии. Тот скрылся, применив насилие к милиционерам и захватив заложницу, а когда его бросились разыскивать и догонять, за него вступился товарищ по джамаату, шурин Гочияева. Получилась хаотичная кровавая перестрелка, были убиты шурин и один из милиционеров, были ранены милиционеры. Карачаевск поставили на уши, милиция начала обыски на квартирах у всех, кто как-то засветился в связях с исламистами. Гочияев тут стоял, само собой, одним из первых в списке, два месяца просидел в СИЗО, но доказать ничего не удалось, и он ушел оттуда спокойно.
В августе 1999 года шли бои в Дагестане. Кроме, собственно, плана вторжения боевики лелеяли ещё и замысел психологического удара. Он состоял в том, чтобы провести серию максимально кровавых терактов в глубине России, и тогда «русские испугаются и война в Дагестане прекратится». Это цитата: в таких выражениях ставили задачу группе подрывников.
Гочияев получил задачу устроить взрывы в Москве. В его распоряжении была фура кустарно сделанной взрывчатки. Бомбу сделали в поселке на Ставрополье, а потом хранили в Кисловодске на продуктовой базе, где у одного из террористов работал родственник. Для маскировки взрывчатку рассовали по мешкам из-под сахара и закидали некоторым количеством настоящего сахара.
В Москве Гочияев поселился в гостинице вместе с сообщником Денисом Сайтаковым. В Кисловодске их сообщники договорились о перевозке сахара, и фура благополучно доехала до столицы. Пока взрывчатка ехала, Гочияев не скучал. Он зарегистрировал на имя Лайпанова фирму «Бранд-2» и от её имени арендовал четыре склада в подвалах жилых многоэтажек. В одном из них, на Краснодарской, 70, сложили всю необходимую снасть для подрыва — взрыватели, детонаторы, детонирующие шнуры, батарейки.
Ну, а дальше — развоз взрывчатки по подъездам и взрывы.
В Волгодонске сценарий был тот же. Адам Деккушев и Юсуф Крымшамхалов, тоже карачаевские боевики, купили у местного азербайджанца грузовик — якобы картофелем торговать. В машину погрузили бомбу, а сверху для маскировки закидали картофелем. Азербайджанца попросили покараулить машину с товаром ночью и дали немного денег. Если бы тот отнесся к заданию добросовестно, то взорвался бы, и следствие пустили б по ложному следу, потому что его бы наверняка приняли за смертника. Но холодной ночью бедняга замёрз и около пяти утра ушел домой греться, а через час грянул взрыв.
Деккушева и Крымшамхалова нашли через инспектора ГИБДД, который знал Крымшамхалова и опознал по фотороботу предполагаемого преступника. А дальше, когда следствие уже знало, где искать, началась нормальная работа и сбор доказательств.
Примечание. Один из самых частых вопросов в связи со взрывом в Волгодонске — это реплика Владимира Жириновского в Думе:
«Вспомните, Геннадий Николаевич [Геннадий Селезнев, председатель Госдумы — прим. Е.Н.], вы нам в понедельник сказали, что дом в Волгодонске взорван, за три дня до взрыва. Это же можно как провокацию расценивать: если Государственная Дума знает, что дом уже взорван якобы в понедельник, а его взрывают в четверг».
Тут Владимиру Вольфовичу, прямо скажем, не отказать в здравомыслии, и вопрос резонный. Однако объяснение у ситуации до крайности банальное. Незадолго до взрыва бомбы в Волгодонске там произошел малозначительный инцидент в рамках местных криминальных разборок, никак не связанных с террором. Были пострадавшие, покурочило дом, но в целом, в обычной ситуации это в России 90-х было бы новостью на час. Однако осенью 99-го все стояли на ушах, и сама по себе новость о взрыве в жилом доме стала инфоповодом мгновенно. Вот, скажем, тогдашний студент вспоминает (который уж точно не получал никаких предупреждений о грядущем теракте): «Я делал задание по ксерокопии и вдруг услышал разговор двух студентов о том, что утром в Волгодонске прогремел взрыв, полквартала смело начисто, много жертв», — то есть, на фон общей истерии взрыв с тремя ранеными обратился в «полквартала смело».
Наконец, стоит сказать пару слов о том, как описывал ситуацию Хаттаб. 15 сентября 1999 года он дал интервью корреспонденту AP Грегу Майру (Greg Myre). Там он заявил:
«Отныне мы будем сражаться не только против российских истребителей и танков. Отныне мы будем сбрасывать наши бомбы повсюду. Пусть Россия ждёт, когда наши взрывы пронесутся по их городам. Клянусь, мы это сделаем».
(в передаче Майра: From now on, we will not only fight against Russian fighter jets (and) tanks. From now on, they will get our bombs everywhere. Let Russia await our explosions blasting through their cities. I swear we will do it).
Заметим, что один из основных тезисов по поводу терактов состоит в том, что боевики не брали за них ответственность. Однако здесь Хаттаб прямым текстом говорит именно это: на фоне взрывов в городах он расставляет точки над «i» и обещает взрывать ещё.
Темна вода
Больше всего вопросов вызвал инцидент в Рязани. Событие вышло настолько загадочным, что даже породило конспирологическую теорию: дома, де, взрывала ФСБ, чтобы вызвать ярость в согражданах, объяснить начало второй войны в Чечне, и таким образом дать возможность Путину набрать популярность с резкими заявлениями и крутыми мерами.
В качестве стержня этой концепции использовалась именно ситуация в Рязани. Дело в том, что когда начали раскручивать дела о взрывах в Москве, Волгодонске и Буйнакске, то всё оказалось довольно понятно. Удалось отследить социальные контакты террористов, кто где останавливался, как и где сделали взрывчатку, что делали дальше. К тому же, Гочияев и компания оказались просто-таки ходячие букеты добродетелей: террорист на исламисте сидит, диверсантом погоняет. Хотя террористы скрылись, их реальная виновность не вызывала вопросов.
А в Рязани произошло нечто странное. Версия об учениях изначально вызывала вопросы: о таких «учениях» почему-то не знал изначально даже глава государства. К тому же, все, как водится, засекретили, и никаких концов уже не найти. Между тем, два железобетонных факта есть: во-первых, закладку совершили сотрудники ФСБ (на этом сходятся все версии, включая официальную), и, во-вторых, закладка не представляла собой бомбу, поскольку физически не могла взорваться, но была очень убедительным её макетом, вплоть до некоторого содержания настоящей взрывчатки и условно-реального детонатора.
Кроме официальной, существует несколько вариантов трактовки события. Один из вариантов состоит в том, что да, действительно, учения, но в силу бардака 90-х и склонности засекречивать на всякий случай все подряд прошли они максимально нелепо. Другая версия состоит в том, что какие-то офицеры ФСБ пытались инициативно «нарисовать» себе предотвращенный теракт после серии пропущенных, но в силу, опять же, бардака, не получилось.
Беда в том, что обе версии — это сугубые предположения. Что там было на самом деле, мы понятия не имеем. Но стоит добавить, что от взрывов в Волгодонске, Буйнакске и Москве не-взрыв в Рязани отличается полностью: никаких салафитов, другой состав взрывчатки, совершенно другая локация. Наконец, следует вспомнить, что на момент «недовзрыва» нужда в новом теракте для оправдания операции в Чечне полностью отсутствовала. Строго говоря, она отсутствовала уже с 7 августа, когда Басаев и Хаттаб вторглись в Дагестан. В любом случае было понятно, что операцию против боевиков в Чечне в том или ином виде после такого проводить будут.
Правда, версия о взрывах домов силами ФСБ одно время раскручивалась беглым олигархом Борисом Березовским. Главным рупором стали бывший офицер ФСБ Александр Литвиненко (ныне покойный) и журналист Юрий Фельштинский (ныне иноагент). На двоих они написали книгу «ФСБ взрывает Россию» (ныне признана экстремистской). Правда, книга оказалась просто-таки разочаровывающей с точки зрения аргументации. Строго говоря, всё, что в ней есть хоть сколько-то разумного — это критика официальной версии событий в Рязани по поводу учений.
Однако развить мысль у них совершенно не получается: предположим, в Рязани не было учений, а было что-то ещё (провокация, попытка фабрикации предотвращенного теракта), но это совершенно не доказывает само по себе взрыва домов в остальных городах чекистами, и более того, не доказывает даже того, что они реально пытались взорвать дом в Рязани. Строго говоря, вся книга вообще состоит из насаживания совы на глобус и трактовки в пользу своей теории вообще любого обстоятельства теракта — например, обилия взрывчатки; террористы, де, должны её экономить.
В эту же линию укладываются даже откровенно нелепые «свидетельства», например, слова Алексея Галкина. Галкин — офицер ГРУ, захваченный боевиками в плен в октябре. В плену его зверски пытали, шантажировали жизнями товарищей по несчастью и его семьи, и к моменту, когда его показали журналистам, Галкин был готов хоть признаться в убийстве Кеннеди и управлении айсбергом, пробившим борт «Титаника».
Он и «признался» в полной ахинее, включая своё задание «минировать транспорт с беженцами» (реально он попал в плен, выполняя задачу по эвакуации чеченца-лоялиста). Несмотря на то, что обстоятельства «признания» вызывали, мягко говоря, скепсис, у Литвиненко и Фельштинского они проходят вместе со всеми прочими «свидетельствами». В результате книга показалась неубедительной даже правозащитнику Сергею Ковалеву, обладателю ордена от Дудаева; но некоторое количество фанатов версия с «рязанским сахаром» имеет до сих пор.
Масла в огонь подлил сам Гочияев, который, скрываясь от правосудия, отправил в прессу минимум два письма с изложением своей версии случившегося. Вбросил эти послания Юрий Фельштинский, которому, де, его передал некий посредник. Письмо опубликовала «Новая газета» (иноагент и нехорошие люди). Гочияев сообщил, что к нему пришёл товарищ по школе, некий Рамазан Дышеков. Тот якобы предложил Гочияеву заняться торговлей продуктами, в частности, минералкой. В один прекрасный момент Дышеков якобы попросил Гочияева помочь арендовать помещения под склады в Москве и Рязани. Гочияев подобрал помещения, которые Дышеков якобы арендовал под свою фирму. Как только случился первый взрыв, Гочияев не стал встречаться с Рамазаном, а «решил переждать». А как случился второй взрыв, так Гочияев решил, что его подставили, и бежал. А зловещий Дышеков официально стал работать в ФСБ.
Все это чудесно звучит, однако некоторые моменты Гочияев почему-то решил не комментировать. Во-первых, таинственный Дышеков персонаж полностью виртуальный, единственный источник знания о нём — это Фельштинский и его письмо. Во-вторых, Гочияев изящно обходит целый комплекс вопросов. В первую очередь о том, чем он занимался в Карачаевске до своего появления в Москве, как в его окружении оказалась толпа салафитов и, наконец, главное, почему в Москве он жил под именем давно мертвого Лайпанова, и почему, если помещения снимал виртуальный Дышеков, то договор подписан Лайпановым, а свидетели опознали в арендаторе именно Гочияева/Лайпанова. Фактически сторонники версии «ФСБ взрывает Россию» предполагают, что нашелся реальный боевик-салафит, он реально снял в Москве по поддельным документам подвалы, где произошли взрывы и была найдена взрывчатка, тут-то его и подставили.
Кстати, нюанс. За свои письма Гочияев просил у Фельштинского и Березовского деньги. Сначала речь шла о миллионах, потом просил 150 тысяч долларов, но Борис Абрамович оказался скуп.
Найти и обезвредить
Террористы после преступлений скрылись. Часть боевиков отправилась воевать в подполье в Чечне. Ачимез Гочияев так никогда и не был захвачен. Впрочем, тут надо помнить, что этот человек любил менять документы, но всегда возвращался в террор. В подполье Гочияев был заметной фигурой и совсем кануть вряд ли мог. Скорее уж можно предположить, что он был убит с какими-то новыми документами и закончил земной путь в качестве неопознанного трупа, что бывало на войне на Кавказе сплошь и рядом.
Наконец, некоторое количество трупов террористов вообще не было найдено или найдено много лет спустя. Даже тело Докку Умарова, который годами возглавлял все кавказское подполье, долго пролежало неизвестно где, прежде чем его нашли, а в Беслане после штурма осталось несколько не опознанных до сих пор трупов боевиков. Статистически самая вероятная судьба Гочияева — это смерть в каком-нибудь карачаевском урочище с документами на иное имя или без таковых.
Еще трое террористов, непосредственно участвовавших в терактах в Москве, были перебиты в ходе Второй Чеченской и КТО по её следам.
Террористы, совершившие подрыв в Волгодонске, продолжали свой путь в подполье, но Карачаевский джамаат был разгромлен, а сами подрывники в итоге задержаны в Грузии. Адам Деккушев при захвате метнул в грузинских спецназовцев гранату, но тяжело ранил хозяйку дома, где скрывался; а когда задерживали Тимура Батчаева, тот отстреливался прямо из автомобиля, ранил грузинского полицейского, но когда понял, что не уйдёт, взорвал пояс шахида, убив себя и еще четырех боевиков, ехавших с ним. Юсуф Крымшамхалов был взят живьём.
Деккушев и Крымшамхалов отбывают пожизненные сроки.
Иса Зайнутдинов, взрывавший дом в Буйнакске, был задержан в Махачкале во время облавы. Террористов повязали в процессе подготовки к новому теракту. Ещё один был арестован в Казахстане и выдан. Все получили заслуженные сроки. В конечном счёте, из тех, кто устраивал теракты в России, не получил приговора и не является доказанно уничтоженным только Гочияев.
Показания одного из террористов, Магомеда Салихова, звучали бы смешно, когда б не обстоятельства события. Его задержали в 2004 году при попытке перейти границу России и Азербайджана. Представ перед судом, он заявил следующее. Дескать, он познакомился с террористами в Чечне, куда ездил растаможить машину в апреле 1999 года, машину не растаможил (кто б мог подумать), зато познакомился с шурином Хаттаба. Вскоре познакомиться с таким водителем зачем-то захотел сам Хаттаб и велел перевезти из Чечни в Дагестан краску. В этом месте его спросили, не возникло ли вопроса, зачем Хаттаб захотел торговать краской, но Салихов стал корчить девушку честную и глупую и настаивал, мол, в Сержень-Юрте (это где лагерь Хаттаба) он погрузил в «Камаз» мешки с краской. А еще он видел часы с проводками, но значения этому не придал. Присяжных эта история очень убедила, и они признали его невиновным. Тот ушёл в леса; в 2008 году его в составе банды из четырех террористов застрелил во время операции спецназ ФСБ.
В волне терактов 1999 года много белых, точнее чёрных, пятен. Однако главное о них, в конечном счёте, известно. Террористов искали старательно, и в конечном счете, истину можно считать установленной.
Ну, а операция в Чечне началась бы и без подрывов домов. После нападения на Дагестан, где погибли сотни военных и мирных жителей, а целые районы становились ареной боевых действий, стало ясно, что с террористами договориться по-хорошему не выйдет, и их можно только в сортире замочить. Этому процессу оказались посвящены все ближайшие годы. Ну, а подрывники Москвы, Волгодонска и Буйнакска понеслись навстречу своей невесёлой судьбе.