ИССЛЕДУЯ ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬОН: ОРГАНИЗАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ В ХХ ВЕКЕ
Джо Сойен
Перевод Виктор Маркин
НОВАЯ ВОЗДУШНО-ДЕСАНТНАЯ И ВОЗДУШНО-ШТУРМОВАЯ ПЕХОТА
Во ходе все той же конференции командного состава Армии в октябре 1983 года, на которой CAC представил проект лёгкой пехотной дивизии, были предложены варианты лёгкой пехотной дивизии, которые могли бы заменить существующие штаты серий H и J, используемые в тот момент 82-й воздушно-десантной и 101-й воздушно-штурмовой дивизиями. Воздушно-десантная дивизия AOE, предложенная CAC, должна была иметь всего 10 856 человек личного состава. Это было лишь немного больше, чем предлагаемая легкопехотная, и намного меньше существующей (16 500 человек). Воздушно-десантные батальоны были бы похожи на предлагаемые лёгкие пехотные батальоны, за исключением того, что более крупные противотанковые подразделения увеличили бы их численность до 592 человек. Предлагаемая CAC воздушно-штурмовая дивизия (с её гораздо более крупной бригадой армейской авиации) должна была бы иметь почти 13 000 человек, но это всё равно было намного меньше 18 900 человек, предусмотренных таблицами H и J. Воздушно-штурмовые батальоны фактически были бы такими же, как лёгкая пехота, хотя и с некоторыми различиями в подготовке и оснащении. Армия не могла немедленно осуществить эти предложенные реорганизации, поскольку обе дивизии составляли большую часть стратегического резерва. Их «сокращение» должно было быть поэтапным процессом, зависящим от поставки нового оборудования и постоянного соблюдения требований к готовности и развертыванию дивизий.
Тем временем, TRADOC решило, что предложенные CAC воздушно-десантные и воздушно-штурмовые дивизии AOE слишком «жесткие», и Армия может позволить себе увеличить их численность до 13 200 и 14 900 военнослужащих соответственно. TRADOC тесно сотрудничало с Командованием вооруженных сил (FORSCOM) и командирами обоих дивизий для разработки новых штатов, основанных на этих увеличенных цифрах. Почти половина дополнительного личного состава ушла в пехотные батальоны двух дивизий. TRADOC удалось добиться согласия всех сторон по основным деталям организации пехотных батальонов к середине 1984 года, но споры по поводу общей конфигурации воздушно-штурмовой дивизии задержали публикацию штатов более чем на год.
Хотя пехотные батальоны во многом напоминали лёгкую пехоту, ограничений по численности личного состава и тяжёлой технике у них было меньше. По-видимому, это было связано не только с увеличением грузоподъёмности армейских вертолётов после войны во Вьетнаме, но и с тем, что Армия рассматривала свои воздушно-штурмовые войска не как специалистов, а как солдат общего назначения, способных сражаться как с вертолётами, так и без них. Высокая стоимость и, как правило, низкая надёжность и ремонтопригодность армейских вертолётов только усиливали эту точку зрения. Аналогичным образом, Армия рассматривала воздушно-десантные боевые операции как нечто необычное и поэтому ещё больше ориентирует структуру своих воздушно-десантных батальонов на обычные боевые действия.
Как видно из организации воздушно-десантных и воздушно-штурмовых батальонов, представленных в Приложениях 12.6-12.9, они оба были очень похожи друг на друга. Основное различие между ними заключалось в том, что вместо противотанкового взвода лёгкого пехотного батальона, оснащённого TOW, воздушно-десантный и воздушно-штурмовой батальон имели противотанковую роту из пяти взводов (см. Приложение 12.8). Эта рота и дополнительный личный состав штаба батальона, необходимый для их поддержки, объясняли большую часть (хотя и не все) различий в численности. Численность боевых подразделений воздушно-десантного или воздушно-штурмового батальонов практически идентична численности лёгкого пехотного батальона. Однако, несмотря на высокий приоритет воздушно-десантных и десантно-штурмовых дивизий как «пожарной команды» Армии, их приоритет в получении нового снаряжения был ниже, чем у лёгких пехотных дивизий. Они не получили сразу HMMWV и вынуждены были пока довольствоваться джипами и «Gamma Goats».
Воздушно-десантные и воздушно-штурмовые роты отличались от лёгкой пехоты (после полевых испытаний и изменений 1984-1985 годов) только тем, что имели в каждом стрелковом взводе отделение оружия (вместо пулеметных расчетов в управлении взвода), а не ротную противотанковую секцию (см. Приложение 12.7). Каждое отделение оружия состояло из двух пулеметных расчетов и двух расчетов ПТРК «Дракон» (по два человека), что давало такое же количество пулеметов и «Драконов», как и в лёгкой пехотной роте, и лишь немного больше людей. Воздушно-штурмовая рота (помимо того, что была немного легче оснащена) имела дальнобойную радиостанцию AN/PRC-74 вместо AN/PRC-77 в управлении роты для связи с армейской авиацией, а также выдала только одну AN/PRC-77 своему минометному отделению (вероятно, мудро, поскольку у этих шести несчастных солдат и так было более чем достаточно груза) и не использовала в своих отделениях неэффективные радиостанции PRT-4/PRR-9.
Как воздушно-десантные, так и воздушно-штурмовые батальоны имели пятивзводную противотанковую роту (см. Приложение 12.8). Обе роты были очень похожи, хотя, как и в случае со стрелковой ротой, десантно-штурмовой вариант был несколько менее оснащен. Хотя одному командиру роты может быть сложно управлять пятью взводами, TRADOC предполагало, что в бою ему редко придётся командовать всеми из них. Командир батальона заберет как минимум один или два взвода для усиления стрелковых рот, в то время как оставшиеся взводы под командованием командира роты составят резерв, который будет развернут там, где опасность танковой атаки будет максимальной.
Противотанковая рота олицетворяла собой идеи, лежащие в основе «противотанковой мании», охватившей армию в эпоху «активной обороны» и продолжавшейся в эпоху «воздушно-наземного сражения». TRADOC, несомненно, надеялось, что это поможет заглушить критику по поводу адекватности одного противотанкового взвода в лёгком пехотном батальоне. И все же противотанковая рота слишком специализирована. Хотя добавление крупнокалиберных пулемётов в последующем сделало её полезной для операций по обеспечению безопасности и поддержанию мира даже при отсутствии угрозы со стороны вражеской бронетехники, она по-прежнему лучше всего функционирует на дорогах и открытой местности, которых лёгкой пехоте следует избегать. Полная зависимость от транспортных средств в плане тактической мобильности делает её непригодной для воздушно-десантных или воздушно-штурмовых операций, особенно после того, как прежние джипы сменились тяжёлыми HMMWV. Таким образом, тактическая совместимость противотанковой роты с остальной частью батальона остается под вопросом.
Различия между воздушно-десантными и воздушно-штурмовым батальонами AOE были наиболее очевидны в их штабных ротах (см. Приложение 12.9). Но даже здесь они в основном заключались в оснащении. Роты были очень похожи на свой аналог в лёгком пехотном батальоне, но включали в себя ремонтный взвод, не имели противотанкового взвода, имели более крупный взвод связи и транспортную секцию с более тяжёлыми автомобилями. Были также небольшие различия в их составе. Штабная рота воздушно-десантного (но не воздушно-штурмового!) батальона имела дополнительного санитара для противотанковой роты в санитарной секции. После апробации легкой пехотной дивизии в 1984-1985 годах Армия, естественно, применила изменения, предписанные по результатам этих испытаний, и к своим воздушно-десантным и воздушно-штурмовым батальонам.
Дополнительная численность личного состава, которую TRADOC разрешило выделить воздушно-десантным и воздушно-штурмовым батальонам, позволила включить в состав штабных рот дополнительные более боеспособные элементы тылового обеспечения, чем имелись в составе штабной роты легкопехотного батальона. Они включали как ремонтную секцию, так и секцию питания, что снижало зависимость батальона в этих аспектах от командования тыла дивизии (DISCOM). Столовая и ремонтники в основном работали в полевом обозе батальона, но ремонтная секция имела группу взаимодействия (с 1,25-тонным «Gamma Goat») с боевым обозом. Хотя транспортная секция батальона имела джип с прицепом и радио (либо две радиостанции AN/VRC-46 в воздушно-десантном батальоне, либо одна радиостанция AN/VRC-47 в воздушно-штурмовом) для каждой стрелковой роты, для выполнения своих рейсов LOGPAC она полагалось в основном на более тяжелые транспортные средства. В воздушно-десантном батальоне это были шесть 2,5-тонных грузовиков с прицепами, которые могли перевозить вдвое больше полезной нагрузки, чем HMMWV, но были слишком тяжелы для вертолетов или для парашютной выброски. Во многих случаях они также были слишком большими и заметными и для доставки грузов на передовую. Противотанковая и штабная роты имели свои собственные легкие автомобили, которые могли доставлять им все необходимое из боевого обоза, но у стрелковых рот таких машин не было, а единственный джип, который содержался для них в транспортной секции, сам по себе был недостаточен для перевозки грузов. Четыре пятитонных грузовика в транспортной секции воздушно-штурмового батальона страдали от аналогичных ограничений. Однако в этой секции также имелось восемь «Gamma Goat». Тяжелые вертолеты могли, по крайней мере, перебрасывать эти автомобили на подвеске, и они были достаточно малы, чтобы в большинстве ситуаций добраться до стрелковой роты. Вероятно, воздушно-десантный батальон не получил подобных транспортных средств, поскольку они не могли участвовать в парашютном десантировании, как и 2,5-тонные грузовики. Читатель также может отметить, что общая полезная грузоподъёмность транспортной секции воздушно-штурмового батальона значительно больше, чем у воздушно-десантного, что является весьма радикальным изменением по сравнению с времён Вьетнамской войны, когда наземный транспорт воздушно-десантных войск был сильно ограничен. Для сравнения, семь обеспечивающих батальон 2,5-тонных грузовиков транспортной секции роты обслуживания времён Второй мировой или Корейской войны, могли поднять груз, аналогичный грузу воздушно-десантного батальона AOE 1980-х годов, но батальон AOE также имел три 2,5-тонных грузовика для перевозки полевых кухонь (см. Приложения 5.16, 7.7 и 12.9).
Последующие изменения, внесённые в воздушно-десантные и воздушно-штурмовые батальоны, были аналогичны тем, которые применялись к лёгким пехотным батальонам (см. Приложение 12.10). Стрелковые роты (см. Приложение 12.11) практически не изменились, за исключением выбытия из управления роты начальника связи и появления нового оборудования. Последнее включало тактические радиостанции SINCGARS, «Джавелины», карабины M4 и пулеметы M240.
С противотанковыми ротами картина была примерно такой же. Примерно к 1987 году они поменяли свои джипы с прицепами на HMMWV и (как и в случае с противотанковым взводом легкого пехотного батальона) сократили численность каждого противотанкового отделения с четырех до трех человек. Вскоре после этого начали поступать радиостанции SINCGARS. К 1993 году воздушно-штурмовая противотанковая рота последовала примеру воздушно-десантной противотанковой, получив ручной пулемет М249 для каждой противотанковой секции. Однако воздушно-десантная рота пошла дальше, введя в штат противотанковой секции пулемет 50-го калибра, гранатомет MK-19 и, во многих случаях, «неофициальный» пулемет M60. Так Армия получила транспортное средство-носитель вооружения, которое может нести пусковую установку TOW с комбинированным дневным/ночным прицелом (плюс SAW или М60) или пулемет 50-го калибра, или MK-19. Типичное сочетание вооружения, использовавшееся в Боснии, было следующим: четыре HMMWV взвода несли один пулемет 50-го калибра и один MK-19 для дальнего боя и борьбы с лёгкой бронетехникой, а также по одному M60 и М249 SAW для ведения огня по живой силе (при этом пусковые установки TOW оставались на складе). Некоторые подразделения также неофициально меняли свои небронированные машины управлений взводов на бронированные и устанавливали на них пулемёты (несмотря на нехватку пулеметчиков). Это придало управлению взвода более «боевую» роль, хотя они должны доставлять боеприпасы (и других припасы) для взвода из боевого обоза. Но поскольку взводы очень мало участвовали в реальных боях, важность этой функции не всегда оценивалась по достоинству. Противотанковая рота воздушно-штурмового батальона внедрила аналогичные изменения в 1996 году и с тех пор она ничем не отличалась от своего воздушно-десантного аналога (см. Приложение 12.12).
Это «переосмысление» противотанковой роты было весьма значительным. Распад Советского Союза и Организации Варшавского договора в 1989 году настолько резко снизил массированную танковую угрозу, что это заметила даже Армия США (автор - морпех - пер.). «Миротворческие» операции и операции в небольших странах «третьего мира», представляющие незначительную или нулевую угрозу столкнуться с бронетехникой, стали нормой. Новые пулеметы противотанковых рот превратили их в роты оружия, которые могут либо оказывать непосредственную огневую поддержку стрелковым ротам, либо служить самостоятельными маневренными группами. Таким образом, они могут служить как моторизованные патрули или действовать в качестве легкобронированного подразделения. Офицеры, командовавшие этими ротами, были от них в восторге. В ситуациях, когда организованное сопротивление было незначительным или отсутствовало вовсе, они хорошо зарекомендовали себя как более лёгкая, дешёвая, менее опасная, более легко поддерживаемая и более стратегически мобильная замена бронированным боевым машинам, таким как БМП «Бредли». Однако многочисленное вооружение противотанковых рот неизбежно усложняет их обучение, обслуживание и снабжение, а характеристики мобильности их HMMWV несовместимы с характеристиками лёгкой пехоты. Последняя должна быть транспортируемой вертолётами и способной действовать на закрытой и пересеченной местности, которую HMMWV следует избегать. Хотя лёгкая пехота и противотанковые подразделения на базе HMMWV, безусловно, могут взаимодействовать во многих ситуациях, вероятно, было бы лучше, если бы противотанковые роты были выделены в отдельные противотанковые батальоны и придавались лёгкой пехоте «по мере необходимости».
Как и в других боевых подразделениях, личный состав этих моторизованных рот сократился до минимума. Отсутствие даже одного члена в «отделении» из трёх человек, вооружённом TOW и пулеметом, может серьёзно снизить его эффективность. Противотанковые роты иногда пытались компенсировать нехватку личного состава сомнительной практикой «заимствования» водителей из транспортных подразделений бригады. Хотя это может быть практично в «миротворческой» среде, где нагрузка на логистическую систему не слишком велика, в бою никогда не сработает. Способность противотанковых взводов действовать в пешем порядке также минимальна. Даже для полного расчёта, вероятно, было бы непрактично устанавливать и использовать TOW или крупнокалиберный пулемёт на расстоянии более 300 метров от своей машины, и им, вероятно, пришлось бы бросить оружие, если бы они были вынуждены спешно отступать. В воздушно-штурмовой операции большинство HMMWV, вероятно, пришлось бы оставить в тылу. Действия в пешем порядке в большинстве ситуаций, вероятно, были бы нецелесообразны, если бы не использовались только легкие пулемёты. Однако, несмотря на все эти трудности, нет никаких сомнений в том, что текущая конфигурация противотанковой роты представляет собой явное улучшение.
Как и стрелковые и противотанковые роты, штабные роты как воздушно-десантных, так и воздушно-штурмовых батальонов претерпели изменения, аналогичные изменениям в составе батальона лёгкой пехоты (см. Приложение 12.13). Командные элементы батальона изменились очень мало. Командование батальона получил те же три машины для командира, старшего офицера и главного сержанта, что и в лёгкой пехоте. Четвёртая машина предназначалась для капеллана (помощник капеллана, как уже говорилось выше, покинул секцию S-1, чтобы стать «группой богослужения»). Секция S-3 воздушно-десантного батальона отличалась от своего воздушно-штурмового аналога наличием дополнительного сержанта по операциям (для помощи в планировании прыжков с парашютом) и клерка вместо двух водителей. К 1993 году обе секции S-3 получили из реорганизованного взвода связи батальона дополнительных радистов для основного командного пункта, но затем снова потеряли их в ходе дальнейшей реструктуризации. Секции S-3 и S-4 включали в себя машину для перевозки личного состава и снаряжения основного и тылового командных пунктов. В каждой из них имелась по паре ручных пулеметов М249 для обеспечения безопасности. Однако обеспечение безопасности на местах является обязанностью командира штабной роты. Для этой цели у него есть запас оружие, которым он может вооружить подразделения роты для самозащиты. Сначала это были только гранатомёты M203, но к 1993 году воздушно-десантный батальон HHC получил пулемёты М249, впоследствии заменённые гранатомётами MK-19. В 1997 году штабная рота воздушно-десантного батальона получила 19 М249 вместо MK-19 и М249, ранее выданных секциям S-3 и S-4.
Как и в лёгких пехотных батальонах к 1993 году, взводы связи воздушно-десантных и воздушно-штурмовых батальонов заменили своих командиров групп связи четырьмя передовыми сержантами по связи, которые взяли на себя функции начальников связи в трёх стрелковых ротах и противотанковой роте. По мере замены телетайпов и обычных проводных телефонов радиосвязью, персонал, обслуживающий эти системы, также был сокращен.
В результате численность батальонного персонала связи сократилась примерно на треть, несмотря на жалобы на то, что даже первоначальный взвод связи слишком мал для поддержки батальона в длительных операциях. В отличие от взвода связи лёгкой пехоты, воздушно-десантный/штурмовой взвод связи имеет вторую машину (в дополнение к машине ретрансляционной станции) для использования офицером связи батальона.
В области обеспечения большинство изменений произошло за счёт введения новых транспортных средств и расширения секции питания. Как и в лёгких пехотных батальонах, увеличенная столовая могла выдавать полные пайки А, В, Т и сухие пайки. Её оснащение включало три новых прицепных кухни, две из которых могли кормить весь батальон в зоне полевых обозов. Кухни KCLFF-E, установленные на HMMWV, дополняют кухни MKT и обеспечивают питанием стрелковые и противотанковую роты. В армейской литературе нет ответа на вопрос, почему воздушно-штурмовому батальону требуется на четыре повара больше, чем воздушно-десантному батальону, чтобы кормить то же самое количество людей с тем же снаряжением. Скорее всего, это произошло потому, что воздушно-штурмовые операции, как правило, приводят к большей рассредоточенности батальона, что требует от столовой формирования большего количества отдельных команд и менее эффективной работы. Но даже в этом случае секция из 12 человек должна была быть достаточно большой, чтобы готовить хотя бы изредка пайки A или B для разнообразия Т-пайков и MRE. Похоже, что новое оборудование столовой и готовые обеды не дают той экономии на персонале продовольственной службы, на которую надеялась Армия.
Как воздушно-десантные, так и воздушно-штурмовые батальоны продолжали содержать радиофицированный джип с прицепом или HMMWV без прицепа для каждой стрелковой роты, но увеличили количество более тяжелых грузовиков. Транспортная секция воздушно-десантного батальона к 1993 году расширилась с шести 2,5-тонных грузовиков и трёх грузовых прицепов до 11 2,5-тонных грузовиков, девяти грузовых прицепов и одного прицепа для воды. К 1997 году старые 1,5-тонные прицепы заменили на семь 2,5-тонных к грузовикам LMTV. До 1997 года транспортная секция воздушно-штурмового батальона содержала один элемент, который не был пригоден для переброски на вертолёте (четыре 5-тонных грузовика), и другой элемент, который был пригоден к этому (восемь «Gamma Goat», которые позже заменили на HMMWV). К 1993 году новые 5-тонные грузовики MTV (они были более тяжёлыми аналогами LMTV) заменили старые пятитонки. Один из MTV изначально был в модификации топливозаправщика, но после внедрения новой системы подачи топлива стал стандартным грузовым автомобилем (эта система использовала эластичные емкости с насосами для топлива на 500-галлонов или 1892 литра и могла легко превратить в топливозаправщик любой грузовик). После 1997 года транспортная секция воздушно-штурмового батальона перестала делиться на наземный и аэромобильный элементы, а 5-тонные грузовики и HMMWV (кроме трёх, поддерживающих стрелковые роты) были заменены на те же 11 грузовиков LMTV, которые уже были в транспортной секции воздушно-десантного батальона (но с двумя дополнительными прицепами). Как и предыдущие 2,5-тонные и 5-тонные грузовики, LMTV слишком велик для операций на передовой в «обычной» боевой ситуации, но в современных условиях «миротворческих операций» это, вероятно, не имеет большого значения. Однако, если бы LMTV действительно работали бы перед линией боевых обозов, три HMMWV стрелковых рот будут слишком малы, чтобы перевозить полные LOGPAC для своих рот, хотя им могут помочь HMMWV из секции питания, перевозя пайки и воду.
Медицинский взвод батальона остался практически нетронутым. Уорент-офицер в лечебном отделении стал офицером (вероятно, чтобы побудить больше людей становиться ассистентами батальонных хирургов). Как и в лёгких пехотных батальонах, Армия сократила численность ротных медиков в воздушно-десантных и воздушно-штурмовых ротах до 10 человек на батальон в каждой к 1993 году (по одному на стрелковый взвод плюс один для противотанковой роты), но увеличила её до 12 человек в воздушно-десантном батальоне и 13 человек в воздушно-штурмовом батальоне соответственно в 1999 году.
Хотя генерал Уикхэм вёл развитие лёгких сил Армии в совершенно ином направлении, чем его предшественник, он продолжил поддержку идеи Майера об использовании 9-й пехотной дивизии в Форт-Льюисе, штат Вашингтон, в качестве испытательного полигона для будущей «высокотехнологичной лёгкой дивизии» (HTLD). Как в прошлом 11-я воздушно-штурмовая дивизия, 9-я пехотная продолжала свою работу независимо от обычных доктринальных и закупочных процедур. К сожалению, эта работа не достигла удовлетворительных результатов.
С конца 1983 года 9-я дивизия экспериментировала с проектами «общевойсковых батальонов» (combined arms battalion - CAB), объединяющих мотопехоту и легкобронированные «штурмовые орудия» (20-тонные танки со 105-мм пушками), а также «лёгких штурмовых батальонов» (light assault battalion - LAB), которые состояли из вооруженных пулеметами и ПТРК «лёгких ударных машин». В конце 1984 года аппарат начальника Штаба Армии ограничил численность моторизованной дивизии до 13 600 человек. Её боевые подразделения должны были состоять из семи общевойсковых батальонов и двух лёгких штурмовых батальонов. Испытания охватывали все виды технологий, которые могли бы усилить дивизию против механизированного противника, подобного тому, который мог встретиться на Ближнем Востоке. Однако Конгресс терял терпение. HTLD подверглась серьёзной критике за чрезмерную для пехотной дивизии зависимость от транспортных средств и за то, что она всё равно была слишком тяжёлой для достижения стратегической мобильности, к которой стремилась Армия. Хуже того, проекты двух её важнейших систем вооружения – лёгкой ударной машины и штурмового орудия – не были завершены, несмотря на многочисленные эксперименты с различными прототипами. Тем временем, TRADOC в 1986 году разработало новые штатные расписания в стиле AOE для общевойсковых и лёгких штурмовых батальонов.
Организация «лёгкой» и «тяжёлой» версий общевойсковых и лёгких штурмовых батальонов приведены в Приложении 12.14. «Лёгкие» и «тяжёлые» общевойсковые батальоны отличались друг от друга тем, что «тяжёлые» имели две роты штурмовых орудий и только одну стрелковую роту, в то время как лёгкие имели одну роту штурмовых орудий и две стрелковые роты. Два из семи общевойсковых батальонов моторизованной дивизии были лёгкими, а остальные пять — тяжёлыми. Армия планировала, что каждая рота штурмовых орудий будет состоять из 14 штурмовых орудий, но пока они не поступят на вооружение, роте придётся использовать в качестве замены 20 TOW, установленных на HMMWV и сгруппированных в четыре взвода по пять машин в каждом (см. Приложение 12.15).
9-я пехотная дивизия также подверглась серьёзной критике за нехватку пехоты. То, что эта критика была полностью оправдана, можно увидеть на схеме мотострелковой роты, представленной в Приложении 12.15. Эти роты были не только немногочисленны (их было только девять на всю дивизию), но и очень слабо укомплектованы личным составом. TRADOC ограничило стрелковое отделение до восьми человек в каждом вместо обычных девяти или более. Тот факт, что по крайней мере водитель и пулеметчик должны были постоянно находиться в машине отделения (небронированном бронетранспортере HMMWV), означал, что в отделении могли спешиться не более шести солдат. Некоторое усиление могло обеспечить отделение оружия. Помимо командира отделения, водителя и пулеметчика, которые составляли экипаж автомобиля, в нем было пять операторов ПТРК «Дракон» (каждый с прицельно-пусковым комплексом и одной или двумя ракетами). Один из них должен был находиться в машине, гарантируя что подразделение не останется без противотанкового оружия средней дальности. Поскольку в этом случае на борту оставалось всего четыре человека, а сама машина отделения оружия могла использоваться в качестве машины снабжения взвода.
Большая часть огневой мощи стрелкового взвода была сосредоточена в пяти 40-мм гранатомётах МК-19. Он был установлен на каждой из машин, но их ценность в реальном бою находилась под вопросом. Хотя стрелять из МК-19 с земли несложно, его масса и вес боеприпасов превращали его установку и перемещение на любые расстояния в долгий и трудоёмкий процесс. Стрелять с машины было намного проще, но на HMMWV не было системы стабилизации оружия, поэтому стрельба из него во время движения была непрактичной - у стрелка было мало шансов что-либо поразить. Стрельба из неподвижного небронированного (а также большого и заметного) HMMWV по любому противнику, который был бы настолько противным, чтобы стрелять в ответ, также могла иметь некоторые очевидные недостатки, но разработать альтернативную тактику было трудно. Тот факт, что мотострелковая рота могла спешить очень небольшое количество людей и еще меньшее количество оружия, тесно привязывал ее к своим машинам. Это фактически ограничивало ее дорогами и открытой местностью и делало особенно уязвимой для мин, засад и артиллерийского огня.
Легкий штурмовой батальон отличался от общевойскового только тем, что в нем было три легкие штурмовые роты вместо стрелковых рот и рот «штурмовых орудий». Он должен был передвигаться на «быстроходной штурмовых машинах (Fast Attack Vehicle - FAV). Это были полноприводные «дюнные багги», очень быстрые вне дорог, но только на твердой и открытой местности. Они должен были перевозить до трех человек и либо пусковую установку TOW, либо гранатомет MK-19. Машина была полностью открытой и небронированной, но имела дуги безопасности для защиты экипажа от аварий. Предполагалось, что ее высокая скорость и малый размер будут достаточной защитой от вражеского огня. Поскольку настоящих FAV на тот момент не существовало (за исключением нескольких прототипов), в качестве их замены использовали HMMWV. Основным боевым элементом была «легкая ударная» секция из двух FAV, одна из которых несла MK-19 и двух человек, а другая – TOW, М249 и трех человек (включая командира секции). Как и HMMWV в стрелковых ротах, эти машины могли точно стрелять только с остановок. Очень небольшое количество людей в секции делало ее уязвимой к потерям и неспособной вести эффективные действия в пешем строю, как, впрочем, и большинство других боевых подразделений HTLD (см. Приложение 12.16). Трудно понять, какие боевые задачи могло бы выполнять лёгкая ударная секция, помимо разведки. Его разработчики, должно быть, насмотрелись голливудских фильмов про войну или слишком сильно доверились компьютерному моделированию (лично я склоняюсь к влиянию вышедшего в 1979 году фильма «Безумный Макс» - пер.).
Моторизованная рота боевой поддержки батальона (как для CAB, так и для LAB) включала те же элементы боевой поддержки, что и в штабной роте лёгкого пехотного батальона. Ее разведывательный взвод должен был иметь шесть FAV, но их пока его заменяла смесь мотоциклов и HMMWV. Миномётный взвод действовал как две отдельных секции, чтобы оказывать непрерывную поддержку батальону в быстро меняющейся обстановке (одна секция вела огонь, а другая перемещалось). Противотанковый взвод был точно таким же, как и в лёгком пехотном батальоне, за исключением того, что в качестве носителей TOW использовались FAV, а не HMMWV. После получения штурмовых орудий он должен был остаться единственным подразделеним общевойскового батальона, имеющим TOW (см. Приложение 12.16).
Как и рота боевой поддержки, штабная рота моторизованного батальона были в целом одинаковыми как для LAB, так и для CAB, но имелись некоторые незначительные различия (см. Приложение 12.17).
Командный элемент батальона (штаб, штабные секции и взвод связи) напоминал таковой в легком пехотном батальоне, за исключением гораздо большего количества транспортных средств. В состав самого штаба батальона, помимо его обычного состава, входил офицер по транспорту. Штаб имел три HMMWV с гранатометами MK-19 для командира батальона, его заместителя и офицера по операциям (S-3). Транспортная секция взвода обеспечения в основном опиралась на пятитонные грузовики, но имела один 2,5-тонный грузовик для перевозки дезактивационного оборудования. В штабной роте легкого штурмового батальона четыре пятитонных грузовика были заменены HMMWV (предположительно, потому что лёгким штурмовым ротам требовалось меньше припасов). В «легком» общевойсковом батальоне секция питания включала третий грузовик и кухонный прицеп и четвёртую ротную кухню, хотя ей нужно было кормить всего на 50 человек больше, чем «тяжелому». Медицинский взвод включал шесть санитарных машин вместо обычных четырёх, несмотря на меньшее количество потенциальных потерь в очень лёгком по составу подразделении. В секцию S-3 входил дополнительный капитан, выполнявший функции ещё одного помощника S-3. Определить его функции было очень сложно.
Хотя Армия продолжала разрабатывать штатное расписание общевойскового и лёгкого штурмового батальона до 1993 года, эти усилия в конечном итоге провалились из-за неспособности как получить штурмовое орудие, так и разработать реалистичную доктрину для довольно нетрадиционного подразделения, которое заметно отличалось от тяжелобронированных формирований. Поскольку HMMWV TOW никогда не могли по-настоящему заменить бронированное штурмовое орудие на поле боя с преобладанием бронетехники, Армия рассматривала возможность использования основного боевого танка M60A3. Однако 58-тонная масса делала его слишком тяжёлым для использования с остальной частью дивизии. TRADOC считало, что без штурмовых орудий огневая мощь моторизованной дивизии будет фатально ослаблена.
Полевые испытания в Национальном учебном центре в Форт-Ирвине, штат Калифорния, в целом, подтвердили эту точку зрения. Учения также продемонстрировали то, что всем было и так известно: в моторизованной пехотной дивизии не хватало пехоты. Хотя Армия испытала ряд проектов штурмовых орудий, она в конечном итоге отвергла их все, поскольку не хотела жертвовать броней и огневой мощью ради лёгкости. Хотя в описаниях штурмовых орудий тщательно избегалось использование слова «танк», очевидно, что Армия рассматривала штурмовое орудие как танк, а не как разновидность самоходной артиллерийской установки. Он должен был быть способен сражаться с лучшими танками противника в лобовом столкновении именно как танк. Естественно, в рамках существующих технологических ограничений для 20-тонной машины это было невозможно. Кроме того, Армия никогда не рассматривала использование альтернативных доктрин и методов для максимизации эффективности и живучести лёгких штурмовых орудий. Это нежелание менять старые методы для удовлетворения новых требований окончательно свело на нет усилия по созданию авиатранспортабельной моторизованной дивизии.
В 1989 году Армия официально отказалась от программы создания штурмовых орудий. В 1988 году она сократила численность личного состава 9-й дивизии на 2510 человек. Это означало замену одной из бригад дивизии механизированной бригадой Национальной гвардии (с двумя батальонами танков M60A3 и двумя батальонами пехоты на бронетранспортёрах M113). Две оставшиеся действующие бригады дивизии насчитывали один танковый батальон (M60A3), два легких штурмовых батальона и четыре общевойсковых (два «тяжёлых» и два «лёгких»). В 1992 году дивизия была расформирована. Половина её моторизованных батальонов сохранилась в составе 199-го мотопехотного полка. Несколько лет спустя это подразделение было реорганизовано и перебазировалось в Форт-Полк, штат Луизиана, в качестве 2-го лёгкого бронетанкового кавалерийского полка.
Несчастная 9-я пехотная дивизия была не единственной попыткой Армии США создать моторизованную пехоту. Если пехота на HMMWV не могла противостоять какому-нибудь ближневосточному военачальнику, она всё ещё могла бы играть свою роль в обеспечении ядерной безопасности. С 1950-х годов Армия США имела в Европе тактическое ядерное оружие и средства его доставки для сдерживания советского вторжения. Эти средства варьировалось от 155-мм и более крупных ядерных артиллерийских снарядов до баллистических ракет. Естественно, такое оружие было приоритетными целями для Советов, которые могли атаковать его с помощью авиации, артиллерии или ракет, или даже обычных сухопутных войск, прорвавших линию фронта НАТО. Они также могли атаковать их силами специальных операций или спецназа (SPETSNAZ). Спецназ и угроза, которую он представлял, были впервые представлены вниманию общественности советским перебежчиком, писавшим под псевдонимом «Виктор Суворов». Первая книга Суворова «Изнутри Советской Армии» вышла в 1983 году и впервые в открытых источниках подробно описала организацию и действия сил спецназа. Его бойцы были хорошо подготовлены, часто действовали скрытно и могли располагаться за линией фронта противника и даже в глубине вражеской страны до начала боевых действий. Первоочередными целями бойцов спецназа были системы ядерного оружия. Сразу после начала боевых действий группы спецназа должны были выйти в тыловые районы НАТО либо парашютным путем, либо методом инфильтрацией. К ним присоединятся регулярные воздушно-десантные части Советской Армии. Вскоре силы НАТО столкнутся с врагом как спереди, так и сзади. Советские войска под руководством спецназа в тылу должны были атаковать не только системы доставки ядерного оружия, но и штабы, объекты связи, склады снабжения, аэродромы, транспортные сети и автоколонны, сеять панику, смятение и дезорганизацию среди гражданского населения.
НАТО воспринимало эту угрозу очень серьёзно. Однако Армия США не желала выделять войска для борьбы с ней. Вместо этого она планировала полагаться на западногерманскую территориальную армию (ландвер) и аналогичные силы в других странах. Германская территориальная армия в основном состояла из лёгкой пехоты, организованной в виде отдельных полков, рот и взводов и распределённых по городам и населённым пунктам. Большинство её членов были резервистами, и в случае войны должны были защищать как американские, так и немецкие тылы. Тем не менее, Армия США защищала свои собственные системы доставки ядерного оружия. В «пентономическую эпоху» ракетные командования имели пехотную роту или батальон, которые обеспечивали их безопасность. В 1960-х годах ракетное командование сменило название на 56-ую артиллерийскую бригаду, в состав которой в качестве штатных сил обеспечения безопасности входил пехотный батальон. Сначала это был стандартный пехотный батальон серий E, G или H, и в течение 14 лет он не имел никаких отличий от обычного. Однако середина 1980-х годов была особенно напряженным периодом, когда администрация Рейгана развернула новое поколение систем доставки ядерного оружия в Европе, в частности, крылатые ракеты и баллистические ракеты «Першинг-II». Они предназначались для противодействия советскому оружию, такому как SS-20 и SS-23. «Першинги» как никогда ранее привлекли внимание Советов к 56-й артиллерийской бригаде. Охрану предстояло усилить, но, столкнувшись с перспективой выделения большего количества своих очень дефицитных и дорогостоящих солдат, Армия США в конце концов решила оптимизировать пехотный батальон бригады для выполнения его специфических задач.
Реорганизованный батальон должен был представлять собой моторизованное подразделение типа AOE, использующее только стандартное и легкодоступное оборудование. Моторизация позволяла использовать немецкую дорожную сеть для патрулирования увеличенной зоны безопасности вокруг ракетных батарей. «Острым концом» батальона должны были стать 13 стрелковых и 4 разведывательных взвода. Они могли вести разведку маршрутов и обеспечивать непосредственную защиту «Першингов» при любых условиях. Они могли быстро реагировать на активность противника и даже проводить (без своих машин) аэромобильные операции при наличии вертолетов. Батальон не использовал бронетранспортеры или боевые машины пехоты. Вероятно, это было связано с тем, что HMMWV требовали меньше топлива и обслуживания и были лучше приспособлены к движению по дорогам. Каждая стрелковая рота имела четыре стрелковых взвода и разведывательный взвод. Хотя это было многовато, но позволяло батальону иметь меньше управлений рот и, таким образом, экономить на командном и административном персонале. Учитывая тот факт, что взводы часто могли действовать независимо, им требовалось относительно небольшое тактическое управление (см. Приложение 12.18).
Стрелковое отделение в 11 человек нового батальона было намного больше отделения мотострелковых рот 9-й дивизии. Оно имело HMMWV (AC) с пулеметом, используемый в качестве разведывательной машины, и небронированный HMMWV для перевозки большей части личного состава. Структура соответствовала старой конфигурации отделения С.Л.А.М. Маршалла: командир и две огневые группы по пять человек. Двое стрелков управляли двумя HMMWV. Третий помогал оператору ПТРК «Дракон», которого управление взвода обычно придавало каждому отделению (хотя сам ПТРК считался принадлежащим отделению). Взвод также давал каждому отделению пулеметчика с M60 в дополнение к тому, который уже имелся в каждом отделении. Вероятно, приданный пулеметчик, водитель и третий человек, который мог быть стрелком или командиром группы, составляли экипаж HMMWV AC. Девять оставшихся членов отделения плюс приданный оператор ПТРК перемещались во втором HMMWV. Собственный пулемет отделения служил запасным оружием для использования вместо или в дополнение к двум пулеметам М249 SAW. Он также может быть установлен на HMMWV в качестве оружия самообороны. Отделение, за исключением экипажа его HMMWV AC и одного или двух людей во втором HMMWV, сражалось в пешем строю, когда это было возможно. Даже с пятью солдатами в экипажах машин, оно мог спешить до восьми человек, а не шесть, как мотострелковое отделение в HTLD. Хотя у батальона не было противотанкового оружия мощнее «Дракона», никто не ожидал, что ему придется иметь дело с большим количеством советской бронетехники. Каждый из четырех разведывательных взводов батальона имел восемь вооруженных пулеметами M60 HMMWV, сгруппированных в четыре секции по две машины. Одна секция также служила управлением взвода. Основной задачей взвода была разведка маршрутов (армейская доктринальная литература по этому батальону в целом отсутствует. Большая часть абзаца основана на собственных наблюдениях автора).
Штабная рота включала дополнительный разведывательный и стрелковый взводы (см. Приложение 12.19). Взвод разведки давал командиру батальона собственное разведывательное подразделение, в то время как стрелковый взвод служил оперативным резервом (и охраной штаба), не вынуждая ослаблять стрелковые роты. Остальная часть штабной роты состояла только из командования и подразделений тылового обеспечения. В штабе батальона были те же офицеры, что и в легкопехотном батальоне AOE, плюс офицер по транспорту (он же командовал ремонтным взводом) и батальонный врач (командовал медицинским взводом). Два HMMWV, принадлежащих командиру батальона и его заместителю, имели только по одному водителю/радисту. Секция S-1 включала помощника капеллана и автомобиль. Секция S-3 имела офицера связи, владеющего немецким языком (в дополнение к помощнику S-3 по авиации и офицеру по защите от ОМП). Секция связи батальона даже не включала обычную группу радиорелейной связи. Однако, поскольку батальонная связь зависела от относительно мощных радиостанций, установленных на транспортных средствах, представляется вероятным, что объем ретрансляции радиосигналов был незначителен.
Учитывая размер подразделения, которое они поддерживали, и значительное количество техники, требующей обслуживания и ремонта, подразделения боевого обеспечения батальона, естественно, были довольно большими. Взвод обеспечения имел отдельные столовые для каждой роты. Транспортная секция могла оборудовать до четырёх своих грузовиков (с прицепами) в качестве топливозаправщиков и ещё один – как машину для дезинфекции. Остальные должны были перевозить боеприпасы. Секция имела для самообороны столько же пулеметов, сколько в ней было солдат. Предположительно, роль пулеметчиков должны были выполнять повара ротных столовых. Использование транспортной секции могло несколько отличаться от практики других батальонов. Поскольку противник мог появиться с любого направления, во многих ситуациях было нецелесообразно создавать боевой обоз на уровне батальона. Вероятно, пришлось бы перебрасывать грузы из зоны полевых обозов непосредственно в зоны отдельных ротных обозов, оставляя ротам задачу дальнейшего распределения по своим взводам. Для этого управление каждой роты имело дополнительных снабженцев и три 2,5-тонных грузовика. Батальонный медицинский взвод был относительно небольшим. В его лечебном отделении было всего четыре помощника вместо обычных шести, вероятно, потому что оно будет действовать только из полевого обозов, а также потому, что другие медицинские подразделения будут находиться поблизости. Объединенная санитарно-эвакуационная секция могла придавать медиков в стрелковые взводы (но не в разведывательные). Ремонтный взвод включал ремонтные группы для каждой стрелковой роты и штабной роты.
После распада Советского Союза в 1989 году (так в тексте - пер.) угроза спецназа бригаде «Першингов» исчезла. Исчез и батальон их охраны, хотя, после внесения некоторых изменений, он мог быть действительно полезен в миротворческих операциях после окончания Холодной войны.
ПЕХОТА НАЦИОНАЛЬНОЙ ГВАРДИИОрганизация подразделений типа AOE вскоре получила широкое признание в Армии, хотя бы по той причине, что она позволяла сэкономить человеческие ресурсы. Армейские дивизии довольно быстро перешли на AOE, но большая часть Национальной гвардии отставала от них. Хотя сомнения в боеспособности AOE всё ещё существовали, самыми большими препятствиями для перехода Национальной гвардии на новую систему были политические и финансовые. Учитывая многочисленные связи и обязательства как перед местными сообществами, так и перед правительствами штатов, подразделения гвардии не хотели отказываться от дополнительной численности личного состава и техники, которую им позволяли старые штаты серии H. Кроме того, Конгресс не предоставил финансирования необходимой реструктуризации подразделений и военных баз в сотнях населённых пунктов по всей территории Соединённых Штатов. Поэтому Армия оставила штаты для пехотных подразделений серии H и продолжила их разработку для Национальной гвардии и других подразделений, которые не были включены в первоначальные этапы конвертации в AOE. Продолжали обновляться штаты как для пехотных, так и для воздушно-десантных батальонов (несмотря на то что все воздушно-десантные войска перешли на AOE). Армия разрешила использовать ручные пулеметы М249 для пехотных или воздушно-десантных отделений серии H, хотя они фактически получили их только в 1988-1989 годах. К 1981 году взвод оружия стрелковой роты снова стал минометным взводом, когда его секция TOW была переведена в роту боевой поддержки батальона. Сам минометный взвод официально поменял свои джипы на HMMWV, а 81-мм минометы – на новые 60-мм минометы M224. Однако, поскольку 60-мм минометы так и не были поставлены, а 81-мм минометы все еще использовались, структура взвода не изменилась. Тем не менее, воздушно-десантные роты заменили свои минометные взводы на секции по шесть человек, поскольку должны были получить 60-мм минометы гораздо раньше (см. Приложение 12.20).
Наиболее важным изменением в роте боевой поддержки пехотного батальона стала реорганизация ее противотанкового взвода (см. Приложение 12-21). С переводом трех дополнительных секций TOW из стрелковых рот, существующий взвод стал слишком большим. Поэтому его разделили на три взвода по три секции в каждом. В прошлом три взвода роты поддержки (разведывательный, миномётный и противотанковый) действовали непосредственно под командованием командира батальона. Теперь, когда имелось три противотанковых взвода, их контролировал командир роты поддержки, фактически являясь командиром противотанковой роты батальона. В воздушно-десантном батальоне, несмотря на то что стрелковые роты лишились своих секций TOW, сохранился взвод TOW из шести секций. Немногие пехотные батальоны серии H, всё ещё использующие 106-мм безоткатные орудия, тоже сохранили один противотанковый взвод (с четырьмя секциями и восемью орудиями) вместо взводов TOW или ротных секций TOW/безоткатных орудий. Эти штаты были отменены только в 1984 году. Как в пехотных, так и в воздушно-десантных батальонах секция ПВО была передана в дивизионный зенитный батальон.
Изменения в штабе батальона серии H (см. Приложение 12.22), которые Армия ввела в начале 1980-х годов, в целом соответствовали изменениям, внесённым в лёгкий пехотный батальон AOE в 1984 году. Примерно с 1981 года старая секция штаба батальона была разделена на отдельные секции S-1, S-2 и S-3. Когда это было возможно, секции S-3 придавались два офицера связи взаимодействия, а военный корреспондент и еще один почтовый служащий могли усилить секцию S-1. Секция снабжения батальона стала секцией S-4, но, в отличие от AOE, она до 1984-1985 годов оставалась в составе взвода обеспечения батальона. В состав штаба батальона входил офицер по транспорту (позже его исключили), но не было капеллана (хотя он обычно придавался). Как и в случае с аналогичными подразделениями, штаб батальона получил два автомобиля HMMWV (или джипа с прицепами), но только одного радиста и одного водителя (а не двух каждого типа).
Взвод обеспечения батальона, ремонтный взвод и медицинский взвод не претерпели существенных изменений, хотя в санитарных машинах экипаж был увеличен до трёх человек. В воздушно-десантном батальоне было четыре санитарных машины вместо трёх. В других отношениях, однако, штабная рота воздушно-десантного батальона был не так хорошо оснащена, поскольку имела значительно меньшие транспортную секцию (всего восемь человек с шестью HMMWV и прицепами), ремонтную секцию (всего девять рядовых) и секцию питания (23 военнослужащих и пять человек дополнительного состава).
К 1987 году армия решила подчиниться политической реальности и создать новый пехотный батальон типа AOE для Национальной гвардии, который использовал бы шкалу численности личного состава и вооружения серии H, что позволило бы избежать множества негативных эмоций и затрат на реструктуризацию. Реструктуризация также улучшила бы способность гвардии поддерживать войну НАТО в Центральной Европе.
Состав «маневренных батальонов» пяти пехотных дивизий Национальной гвардии планировалось изменить с восьми пехотных, одного механизированного пехотного и одного танкового батальонов на три пехотных, три механизированных пехотных и четыре танковых батальона в каждой. Это превращало их де-факто в бронетанковые дивизии с усиленным пехотным компонентом. Однако, что ещё важнее, Армия планировала использовать часть немеханизированной пехоты Национальной гвардии для создания группы отдельных «бригад обороны театра военных действий». Каждая из них должна была состоять из трёх пехотных батальонов и относительно легко перебрасываться по воздуху. Они должны были помогать поддерживать тяжёлые силы в Европе, справляясь с советскими (или спонсируемыми Советским Союзом) угрозами безопасности в тылу.
Однако Армия не воспринимала «бригады обороны театра военных действий» слишком серьёзно и относилась к ним скорее, как к «программе создания рабочих мест», призванной занять гвардейцев. Переход Гвардии на модифицированные штаты AOE должен был пройти поэтапно в течение нескольких лет.
Стрелковые роты отличались от воздушно-десантных и воздушно-штурмовых батальонов AOE главным образом наличием штатной техники и взводов 81-мм миномётов (60-мм пока не поступили на вооружение). Штатная техника делала их менее зависимыми от транспортной секции батальона. Миномётный взвод был взят соответствовал штатам серии H и использовал «Gamma Goat», пока их не заменили HMMWV. Два джипа управления стрелковой роты (с водителями/радистами) служили, в первую очередь, средством дальней связи для командира роты и его заместителя. Оружейник роты управлял 2,5-тонным грузовиком с прицепом, который использовался в основном для перевозки ротных припасов, а также оружия и снаряжения, не используемого в данный момент. Он также мог перевозить рюкзаки солдат, когда они не были нужны. Второй грузовик, которым управлял сержант по защите от ОМП, предназначался для перевозки оборудования для химической и биологической дезактивации. Во время боя обе машины могли подвозить продовольствие и боеприпасы, хотя они могли столкнуться с обычными трудностями, которые обычно испытывают крупные и тяжёлые машины на передовой (см. Приложение 12.23).
Батальонная противотанковая рота была практически идентична противотанковым ротам, используемым воздушно-десантными и воздушно-штурмовыми батальонами (см. Приложение 12.24).
Спустя десять лет Армия изменила эти батальоны аналогично другим подразделениям AOE. Стрелковые и противотанковые роты потеряли своих начальников связи (см. Приложение 12.26). Численность отделений TOW в противотанковых ротах сократилась с четырёх человек до трёх. Старые машины поменяли на HMMWV и LTV.
Противотанковая рота получила достаточное число пулемётов 50-го калибра и гранатометов MK-19, чтобы на каждом HMMWV TOW можно было при необходимости установить это оружие вместо TOW. Каждая секция TOW из двух машин также получила один 5,56-мм М249 для самообороны (см. Приложение 12.27).
Изменения, внесённые в организацию штабной роты, были несколько сложнее и показаны в Приложении 12.28. В штабе батальона, как и прежде, остались секции S-1, S-2, S-3 и S-4, хотя три специалиста по системам связи усилили секцию S-3. Два помощника специалиста по снабжению в управлении штабной роты не только помогают сержанту по снабжению, но и управляют HMMWV командира и заместителя командира роты. Оружейник роты и водитель управляют двумя грузовиками управления роты. Как и в других подразделениях AOE, взвод связи потерял свою телетайпную группу, телефонистов и операторов коммутаторов, а сержанты по передовой связи сменили большинство командиров групп связи. Во взводе обеспечения батальона транспортная секция получила LMTV для перевозки оборудования для обеззараживания. Секция столовой расширилась до 20 человек и трёх грузовиков в результате отхода от концепции готовой пищи «разогрей и подавай» (пайков типа Т). Она получила прицепные кухни MKT и две ротных кухни (без машин) для обеспечения возможности частично децентрализованного питания батальона. Санитарная секция медицинского взвода получила достаточно дополнительных медиков, чтобы придать до четырёх санитаров на стрелковую роту.
В 1991 году Армейский резерв и Национальная гвардия насчитывали 10 боевых дивизий (все в Национальной гвардии) и 24 «маневренных» бригады или бронекавалерийских полка (21 в гвардии и три в резерве). Вместе эти подразделения насчитывали около 70 пехотных батальонов, организованных по штатам Национальной гвардии. К 1999 году большинство, если не все, этих батальонов были либо расформированы, либо преобразованы в лёгкую, воздушно-штурмовую или механизированную пехоту. Количество лёгких пехотных батальонов в Национальной Гвардии (и, до 1991 года, в Резерве) увеличилось примерно с 13 до более чем 30. Большинство из них находятся в отдельных бригадах, поскольку из восьми дивизий Национальной гвардии только 29-я является лёгкопехотной. Преобразование в лёгкую пехоту позволило Гвардии покрыть нехватку людей без потери боевых подразделений и облегчило переброску её бригад за границу. Две дивизии Национальной Гвардии (семь из восьми из них являются бронетанковыми или механизированными, за исключением 29-й) включают в себя воздушно-штурмовую пехотную бригаду. Они используют современную структуру AOE, но даже они представляют собой экономию рабочей силы, поскольку им все равно требуется меньше солдат, чем батальонам типа Национальной гвардии.
В 1985 году в Национальной гвардии было две бронетанковые, две механизированные, пять пехотных и одна лёгкая пехотная дивизии. В её составе также было 17 отдельных бригад (три бронетанковые, шесть механизированных и восемь пехотных), четыре бронекавалерийских полка и ряд отдельных «маневренных» батальонов, рот и взводов. Армейский Резерв мог добавить три отдельные бригады (одну механизированную, одну пехотную и одну лёгкую пехотную) и несколько более мелких подразделений. По состоянию на 1999 год все бригады Армейского Резерва были преобразованы в учебные подразделения. Осталось только восемь дивизий Национальной гвардии: одна бронетанковая, четыре механизированные, две смешанные (с бронетанковой, механизированной и десантно-штурмовой бригадой в каждой) и одна лёгкая пехотная, а также 17 бригад повышенной готовности (одна бронетанковая, пять механизированных, две бронекавалерийские и семь лёгких пехотных) и две другие бригады (одна бронетанковая и одна пехотная), предположительно находящиеся в состоянии «пониженной готовности».
В настоящее время Армия сохраняет один специализированный батальон для холодной погоды. Это 3-й батальон 172-го пехотного (горного) полка Национальной гвардии со штаб-квартирой в Вермонте, стрелковые роты которого дислоцированы в Нью-Гэмпшире, Мэне и Род-Айленде. Несмотря на «горное» название 3/172 пехотного, его мобильность в горной местности ненамного лучше, чем у любого другого легкопехотного батальона AOE. HMMWV и 2,5-тонные грузовики батальона не могут преодолевать крутые склоны или узкие горные тропы лучше аналогичных машин в других подразделениях. Батальон предназначен для использования в районах, где даже Армия США не опасается серьёзной танковой угрозы, и поэтому в нём нет противотанковой роты. Однако, под предлогом того, чтобы сделать батальон более пригодным для «горных» операций, Армия использовала дополнительные людские резервы Национальной гвардии, чтобы наполнить это подразделение дополнительным оружием и специализированными подразделениями, которые она не могла себе позволить иметь в других батальонах (см. Приложение 12.29).
Три стрелковые роты батальона имеют в своём составе те же 27 стрелковых отделений по девять человек, которые составляют основную боевую силу любого лёгкого пехотного, воздушно-десантного, воздушно-штурмового, батальона Национальной гвардии или рейнджеров типа AOE. Стрелковые взводы напоминают взводы рейнджеров тем, что каждый из них имеет пулемётное отделение, а не отделение оружия или отдельные пулемётные расчеты. В роте миномётная и противотанковая секции являются отдельными, а не сведены во взвод оружия. Противотанковая секция похожа на свой аналог в лёгкой пехотной роте. Миномётная секция имеет управление (с командиром секции, компьютером для управления огнём и радистом) и три, а не два, минометных отделения по три человека. Снайперское отделение (вооружённое снайперскими винтовками М24) предназначено для действий тремя командами по два человека (см. Приложение 12.29).
Управление стрелковой роты такое же по составу, как и в воздушно-десантном, воздушно-штурмовом или лёгком пехотном батальоне, за исключением того, что командир роты, его заместитель и сержант по снабжению имеют собственные HMMWV. Автомобиль последнего буксирует 3/4-тонный прицеп, загруженный имуществом роты, которое в данный момент не используется. Он также может помогать транспортной секции в доставке припасов из боевых обозов.
Как и стрелковые роты, штабная рота горного батальона напоминает аналогичные подразделения в других батальонах AOE с многочисленными, но в основном несущественными дополнениями (см. Приложение 12.30). В штабе батальона нет ни выделенного радиста для заместителя командира батальона, ни транспортного средства для батальонного сержанта. Секция S-3 включает двух офицеров связи взаимодействия, чтобы батальон мог лучше действовать вне бригадной структуры. Секция S-4 включает уорент-офицера и сержанта (E-5) для ведения табеля имущества батальона (задача, обычно выполняемая на уровне дивизии).
Разведывательный взвод батальона представляет собой увеличенную версию стандартного взвода AOE в пешем исполнении. Поскольку противотанковый взвод готовится воевать в пешем строю (что логично в горной местности), он заменил обычные транспортеры TOW на три отделения с ПТРК «Дракон» или «Джавелин», которые используют стрелковые роты. Не имея штатных транспортных средств, для пополнения запасов ракет этот взвод вынужден полагаться на транспортную секцию батальона.
Усиленный минометный взвод батальона аналогичен такому же взводу в общевойсковых моторизованных батальонах ныне расформированной 9-й пехотной дивизии. Как и отдельный воздушно-десантный батальон армии США в составе Южно-Европейской оперативной группы (Southern European Task Force - SETAF), батальон 3/172 имеет собственный инженерный взвод, секцию ПЗРК и ремонтную секцию, хотя в них может не быть личного состава. Эти подразделения обеспечивают батальон теми видами поддержки, которые обычно делают дивизионные части. Помимо обычных задач сапёрных работ (включая подрывные), инженерный взвод может строить дороги или тропы, небольшие здания или укрытия, подвесные мосты и миномётные огневые позиции. Секция ПЗРК использует переносные зенитные ракеты «Стингер», но отсутствие какой-либо угрозы с воздуха в настоящее время затрудняет обоснование ее необходимости.
В медицинском взводе горного батальона имеется увеличенная секция ротных санитаров, которая может придавать каждой стрелковой роте до пяти медиков вместо обычных трёх или четырёх. По-видимому, это было сделано для более эффективной борьбы с обморожениями, но, учитывая относительную нехватку медицинского персонала в Армии, секция санитаров аналогичной численности могла бы быть очень востребована и в других пехотных батальонах. Транспортная секция взвода обеспечения располагает пятью HMMWV, которые в основном доставляют боеприпасы стрелковым ротам и подразделениям боевой поддержки штабной роты. Пять из 2,5-тонных грузовиков служат топливозаправщиками, а шестой — машиной для дезинфекции.
Необычно большая потребность батальона в топливе объясняется отчасти необходимостью обогрева укрытий, а отчасти тем, что в условиях глубокого снега батальон обычно имеет несколько приданных машины поддержки малых подразделений M973 (Small Unit Support Vehicle - SUSV). SUSV – это вездеходный транспортер Bv-206, построенный шведской компанией «Hagglunds». Армия США закупила около 700 таких машин в качестве специальных транспортных средств для холодных регионов и передала их бывшей 6-й пехотной дивизии, а ныне 172-й пехотной бригаде на Аляске, а также батальону 3/172. Bv-206/SUSV состоит из двух гусеничных полностью закрытых (но небронированных) модулей, соединенных рулевым механизмом. Широкие гусеницы позволяют машине «плавать» по глубокому снегу, а два вместе соединенных модуля достигают очень высокой степени проходимости, которую пытались, но не достигли в старом «Gamma Goat». Машина является амфибией и может одолеть подъем по склону крутизной 60%. Максимальная скорость составляет чуть более 30 миль в час (48 км/ч). В переднем модуле могут ехать пять или шесть человек, а в заднем — одиннадцать. Общая грузоподъемность составляет почти пять коротких тонн (4,5 обычных). При использовании SUSV обычно одна машина выделяется инженерному взводу, одна или две – ремонтной секции и по две – каждой стрелковой роте. Транспортной секции выделяется достаточное количество машин для перевозки как минимум одной стрелковой роты. Если погодные и рельефные условия особенно неблагоприятны, SUSV могут дополнять или заменять 2,5-тонные грузовики.
Недавно армия опубликовала новые штаты 172-й бригады в варианте для холодной погоды. Каждый батальон получил 33 SUSV (три командирских, четыре санитарных, пять грузовых с бортовой платформой и 21 стандартный грузовой) для транспортной секции своего взвода обеспечения. Каждый взвод обеспечения также получил ремонтную секцию из 10 человек (с двумя грузовиками LMTV, одним эвакуатором MTV и одним прицепом к LMTV). Кроме этого, структура лёгкого пехотного батальона не претерпела значительных изменений.