Путь в Неведомое
(спектакль «Машина едет к морю» на фестивале «CHELoВЕК ТЕАТРА»)
Замечательное открытие фестиваля! Спектакль «Машина едет к морю» по пьесе уральского драматурга Алекса фон Бьерклунда, поставленный известным в Челябинске режиссером Алексеем Янковским, получился именно про человека сегодня и всегда.
История, рассказанная нам актерами Дмитрием Поднозовым (Старик), Анатолием Хроповым (Борис) и Алисой Олейник (Виктор), вроде бы вполне обыденна и вместе с тем метафизична. В замкнутом пространстве полупустой квартиры влачат свое существование слепой Старик и аутичный Мальчик. Они далеки друг от друга, замкнуты каждый в своем мире. «Ты всё видишь, но не чувствуешь. Я всё чувствую, но ничего не вижу», – выражает в нескольких словах характер их отношений Старик. Каждый день, в одно и то же время, из года в год к ним приходит дворник Борис, приносит им тушеную капусту и вареные яйца, готовит, стирает, убирает. Он может уйти в любую минуту, но продолжает приходить туда, где его ждут. Эти три одиночества оказались спаяны друг с другом прочнейшими связями, связями взаимной ответственности (ведь даже аутичный Виктор время от времени помогает деду принимать душ), необходимости родственного и человеческого чувства.
На всем протяжении спектакля Виктор рисует, и постепенно в отрывочных репликах мальчика проявляется картина – красное солнце, облака, синее море, к морю едет машина. То, что начиналось как детский рисунок, постепенно приобретает весомость мечты. У Старика рождается план сбежать, вырваться из замкнутого фатального круга. Реалистично настроенный Борис, пытаясь образумить безумцев (Старик – слепой, машину вести некому, ехать в никуда, да и не на что...), в конце тоже подпадает под яростный натиск Виктора. Он-то, Виктор, уже собрался... Он-то готов! А вы? Этот вопрос повисает в конце спектакля в тишине зрительного зала...
В спектакле для меня сошлись времена и пространства. Пространства замкнутой квартиры и оживающего в словах и рисунках Мальчика безбрежного моря. Пространство клетки и свободы. Парадоксально, что Виктор боится воды, боится утонуть в кухонной раковине, но именно он поднимает парус мечты, именно он готов к немедленным и решительным действиям по ее осуществлению. И да, времена. Прошлое (слепой Старик, ну не символично ли?), Настоящее в лице вполне реалистично-пессимистично настроенного Бориса и Будущее в образе аутичного Мальчика, так же закрытого для нас в своем мире, как закрыто и оно само. Но именно будущее призвано ставить вопросы, именно оно зовет и дает надежду вырваться из этого тяжелого тягучего безвременья и пустоты.
Экзистенциальное творение Алекса Бьерклунда и Алексея Янковского поднимает непростые вопросы человеческого существования: одиночества, умения слышать и чувствовать Другого, свободы. Спектакль напомнил знакомый платоновский миф о пещере, где люди заперты в ограниченном пространстве своих представлений о тенях большого мира, не способны обернуться, сделать шаг к выходу, предпочитая довольствоваться привычным и комфортным существованием. Составляющая любого перехода – нарушение привычного положения вещей и хода событий, изменение обычного поведения. А это – всегда риск, и страшно сделать шаг, страшно выйти за пределы.
В современном мире человек часто так и существует в своем замкнутом мирке, а на фоне него – вечные новости о революциях, терактах, локальных конфликтах, людских трагедиях; равнодушно пролистываемые ленты социальных сетей; пустые взгляды и ситуация «нечего сказать друг другу». Все мы, человеки, заперты в своем сознании, в своем мире или представлении о нем, и выйти за пределы себя невозможно, но вырваться из пустоты существования, из темноты внутренней и внешней, попасть «туда, где будет хорошо», эта мечта, мечта о свободе как о преодолении всех границ сопровождает человечество уже очень давно.
Дмитрий Поднозов в своем практически крике весомо роняет фразы, смотря на зрителей невидящим взглядом. Анатолий Хропов большую часть спектакля нелепо держит полуподнятыми руки, словно не представляя, что с ними делать, или что делать конкретно в данной ситуации с этими двумя людьми. Но на всем протяжении спектакля взгляд невольно выхватывает Алису Олейник, за ней наблюдаешь. В самом факте того, что мальчика играет актриса, нет ничего из ряда вон выходящего, но именно здесь это придает интересный ракурс, заставляет чувствовать ее (его) необычность, надмирность происходящего на сцене. А в конце, в раскинутых тонких девичьих кистях рук, в закинутой голове с распущенными в свете софитов волосами, она действительно напоминает ангелоподобное существо, неизвестно каким образом оказавшееся здесь...
Три одиночества в каком-то космическом масштабе сошлись в убогой квартирке, может быть, кто знает, все-таки в одной машине, чтобы умчаться в Неведомое, почувствовать кожей ветер, скорость и соленые брызги. Все сошлось для меня в этом спектакле и состоялось – музыка и тишина, тягучие паузы и эмоциональные всплески, смех и слезы. От благодарного зрителя – спасибо!
Ксения Тухватулина