Красное... Белое... Золотое…
(спектакль «Триптих для одной актрисы» на фестивале «CHELоВЕК ТЕАТРА»)
Спектакль Нового Художественного театра «Триптих для одной актрисы» воплотил известные в европейской литературной традиции женские образы, и построен на основе трех монопьес театроведа, театрального критика и драматурга Нины Мазур. Все женские роли в спектакле исполняет Ксения Бойко. А помогает ей актер-техник Константин Талан, талантливо реализуя всю палитру закадровых звуков и слов.
Форма триптиха проявляется через единство трех театральных жанров – трагедию, драму и комедию. А содержательно усматривается не только идея материнства, но и возвышения человеческого духа – от глубинного переживания сложных эмоциональных состояний ярости, зависти, отчаяния, желания мести в «Медее»; через осознание своей виновности и обращение к исповедальным мотивам в «Леди Капулетти»; к принятию обстоятельств жизни, ощущению радости бытия, гармоничной целостности человеческого существования в «Ночи с Джакоминой».
Медея. Красное... История Медеи известна. Но в пьесе Нины Мазур Медея не совершает преступления детоубийства, приписываемого ей историей. «Медея не убивала своих детей! – восклицает героиня Ксении Бойко. – Это сделали коринфяне в отместку за убийство их царя и его невесты.» На сцене актриса создала образ бесконечно одинокой в чужой стране и культуре женщины, переживающей трагедию мужской нелюбви. Здесь важным инструментом выражения для Ксении Бойко стала пластика тела, в сложных позах и скручивающих движениях которого воплощается вся боль, страсть и невыносимое одиночество, терзающие Медею, потерявшую и Родину, и то, чем жила и дышала по воле богов, – любовь Ясона. Полыхающая ткань – это и страстность дочери колхидского царя, и другая возникающая в сознании ассоциация – кровь... Будущая кровь еще нетронутых местью Медеи жертв, длинным шлейфом тянущаяся за ней, кровь ее непонятого сердца... Ткань становится то спасительным коконом, отгораживающем Медею от внешнего, чуждого ей греческого мира, то превращается в образ ненавистного предателя Ясона, то в руках актрисы обретают видимость фигуры убитых детей. Страшная маска-личина, появляющаяся на лице актрисы в конце первой части, олицетворяет образ оставшейся в исторической памяти человечества матери, убившей из мести своих детей. Сложный образ непривычной, оболганной Еврипидом Медеи получился у Ксении Бойко, заставляя переосмысливать известное, делая историю глубоко личностной.
Леди Капулетти. Белое... Вторая часть спектакля – исповедь, монолог о женской судьбе леди Капулетти, сознательно заточившей себя в монастыре после смерти дочери. Незаметная трагедия на фоне заметной и известной оказывается в фокусе внимания драматурга.
Чистый белый цвет ткани становится здесь символом и несостоявшейся свадьбы Джульетты, ее подвенечного платья, и белых лилий, падающих во время похорон дочери, и пришедшего времени очищения, необходимости исповеди. Полотно словно оформляет раму зеркала, единственного места, где дозволено находиться актрисе во время своего монолога. Если Медея не находит спокойствия, сложное движение неистового тела актрисы помогает выходу ее яростной энергии, то леди Капулетти уже внутренне опустошена и предстает во всей статичности и застылости ужаса своей вины. Молодая леди Капулетти, насильно выданная замуж еще ребенком за сорокалетнего старика, косвенно виновная в гибели любимого и влюбленного в нее Тибальда, лишается и дочери... И вот он наступает этот момент, момент необходимого признания самой себе, момент собственной исповеди, когда вглядываясь в зеркало, она словно учится заново говорить после долгих лет обета молчания. Многие слова актриса повторяет вновь, словно не веря себе самой. Застывший взгляд, обращенный внутрь себя, обретает смысл, когда воспоминания приводят ее к необходимости произносить имя дочери. Тогда что-то надламывается и безжизненный голос срывается на причитания и крик. Постепенно леди Капулетти высвобождает речь, проходя сама и проводя зрителей через глубокую внутреннюю человеческую и материнскую драму.
Джакомина. Золотое... Третья часть спектакля, повествование Джакомины, жизнерадостное и шаловливое, дополнено историческими вставками, рисующими трагедию Италии XIV века – эпидемию «черной смерти», чумы. Страшный контекст ее очень веселых рассказов делает выпуклой и понятной женскую линию матери, живущей в эпоху Ренессанса, которая несмотря ни на что любит жизнь и все ее удовольствия, и передала эту любовь своей дочери. Именно это помогает Джакомине и ее семье сохранить жизнь. В третьей части проявился талант Ксении Бойко и как музыканта, играющей на целом ряде инструментов (гитаре, бубне, трубе), и как комедийной актрисы, импровизатора, которая напрямую обращается к зрителям. Солнечный, золотой цвет ткани является гармоничным дополнением к образу Джакомины, воплощая ее свободу, энергию и веселье.
Спектакль идет без антракта, что создает сложнейшую актерскую задачу почти мгновенного перехода актрисы в другой образ-характер, с чем Ксения Бойко блестяще справляется. Темы женщины, материнства, воплощенные в спектакле, актуальны сегодня как и всегда, заставляя еще раз обращаться к значимым ценностям: любви, семьи, верности, преодоления, гармонии.
Ксения Тухватулина