Цвет, которым написана жизнь

Виктор Петров о книге «Цвет любви», памяти, времени и способности видеть мир во всём его многообразии

В книге Виктора Петрова «Цвет любви» рядом существуют детство и зрелость, лирика и воспоминания, размышления о времени, близких людях и собственном пути. Автор словно рассматривает прожитое с разных расстояний: что-то вспоминает с теплом, к чему-то возвращается уже с опытом прошедших лет, а где-то пытается понять самого себя через слово. Мы поговорили с Виктором Петровым о том, как складывалась эта книга, почему память становится важнее с возрастом и какой цвет он считает главным цветом человеческой жизни.

– Виктор, вашу книгу «Цвет любви» пронизывает идея, что «мир глазами детства, мир глазами любви, мир глазами памяти – это один и тот же мир». Как вам удалось так органично соединить в одном сборнике детские сказки, лирику о любви и глубокие автобиографические размышления?

– Думаю, что не удалось, но очень хотелось. Может, получится в следующий раз?

Я исхожу из подхода к самой жизни человека как к созданию нейронной сети, где выстраиваются длинные логические цепочки, которые потом умело решают возникшие задачки в пытливом уме обыденностей. Главное – видеть, анализировать, применять. Как пример: когда создаёшь какую-то небольшую техническую систему и не можешь найти подход к тому поворотному моменту, когда все события становятся понятными и решаемыми, – это и есть ключ. Иногда достаточно зайти в продуктовый магазин и «узреть» намёк на этот самый ключ. Поэтому в жизни бывает всё, и нет мелочей, которыми и выстилается дорожка к цели. Вопрос только времени и попыток.

– Вы начинаете книгу автобиографическим «От автора», где подробно рассказываете о своём детстве, университете, работе. А дальше идут стихи и проза: от нежных, таких как «Близкая звёздочка» и «Движение к тебе», до пронзительного эссе «Доброе утро». Насколько сложно было писать о себе, решиться опубликовать такие откровенные произведения?

– Практика жизни, как это ни странно, всем предоставляет возможность делами рассказывать: «миру о себе», «для самого себя», возможно, и для Бога. То есть молча делать то, что нужно, то, что должно. Со временем, я думаю, позволительно показать это полнее, так как, видимо, существует недосказанность, недопонятость, желание очередной раз испытать себя и своё окружение на взаимопонимание и, может быть, больше рассказать о себе близким людям вот так, «в открытую». Один из парадоксов состоит в том, что и близкие и незнакомые часто узнают в этом себя.

– В стихотворении «Время» вы пишете: «Время до… И время после… Делят нас прошедшие года». Поделитесь, как изменилось ваше восприятие времени после 60 лет и почему память о близких стала одной из главных тем книги?

– Созидательность человека на протяжении жизни очень сильно зависит от его отношения к личному времени и к событиям, произошедшим в разные моменты; а формирование себя – это незаметный результат не только усилий внутренней энергии, это и результат, и благодарность окружению, которое выбрало тебя, а ты – его.

Со временем этот процесс предоставляет возможность всё это высказать, и, как правило, эмоционально, ведь история жизни одного человека немыслима без участия в ней других. Наличие в жизни человека моментов «до» и «после» возможно, а может их и не быть; и когда они происходят, важно не сбиться с пути.

60 лет – одна из простых вех жизненного пути. Возможно, нужно поздравить себя и продолжить когда-то выбранный путь с ещё большим количеством долгих разговоров, пусть иногда и мысленных, с людьми, которых ты так любишь.

– Расскажите немного о себе как об авторе. В стихотворении «Кредо» звучат строки: «Как люблю это слово – „Я“, как горжусь этим словом я». Как в вашем творчестве уживаются это сильное авторское «Я» и уважительное, с любовью, обращение к любимой женщине, детям, внукам, читателю?

– Жизнь человека начинается и происходит с понимания того, что такое Я и что такое НЕ-Я. И то и другое непрерывно взаимодействует друг с другом на протяжении всей жизни. «Наполняемость» одного без наполняемости другого нарушает этот симбиоз. Внешняя картина Я скрыта от НЕ-Я, а внутренняя картина НЕ-Я скрыта от Я. Поэтому моя точка отсчёта (опоры) всегда будет Я, которое, в свою очередь, наполняется и НЕ-Я.

Со временем такая потребность возрастает, и не всегда это определяется количеством затраченного на это времени.

И, как мне кажется, к сказанному нужно добавить обращение к образу. Это когда что-то или кто-то олицетворяет детскую мечту, жизненный путь и устремления. И это на всю жизнь.

В рассказе о себе как об авторе затрону один аспект – момент, когда я стал понимать школьный предмет литературу. Учился я в Заинской средней школе № 1, как рыба в воде чувствовал себя в алгебре, геометрии, химии, физике, черчении и очень плохо относился к литературе, не понимая, для чего она существует и почему мы её изучаем.

Изучение русского языка – понятно для чего, литературы – непонятно. Так прошло несколько лет, пока в выпускной 10-й класс не пришла Горшенина Екатерина Романовна. Тихая, спокойная, маленького роста женщина, эвакуированная, как многие другие, из города Ленинграда и так и оставшаяся проживать в нашем посёлке. Рассказывала она материал спокойно: для чего в произведениях герои, конфликты, когда и почему дуют ветры, что такое собирательный образ – появилась осмысленность, одухотворённость текста. Я очень удивился, что литература и есть разносторонний образ жизни. С благодарностью вспоминаю её и думаю, как мне тогда повезло.

– Если бы вас попросили назвать главный цвет этой книги одним словом или образом, что бы вы выбрали и почему? Есть ли в книге «цвет», который для вас особенно дорог?

– Главный цвет в этой книге – тот, который утверждает, что жизнь без цвета невозможна. Она, конечно, возможна, но сделать глоток воздуха – это и есть мольберт восприятия жизни художником, в её наличии и богатстве, в широком спектре. А дышать в жизни хочется полной грудью. И, повторюсь, главный цвет – это всё-таки наличие самого цвета, и в изначальном понимании пусть это будет просто «свет».

Наверное, именно слово «свет», которым Виктор Петров завершает разговор о своей книге, лучше всего собирает воедино всё сказанное. Для автора цвет оказывается связан не столько с оттенком, сколько с самой способностью видеть: замечать людей рядом, возвращаться памятью к тем, кого любил, разглядывать собственный путь и сохранять интерес к жизни независимо от количества пройденных лет. «Цвет любви» в таком прочтении становится ещё и попыткой оставить на бумаге то, что со временем приобретает особую ценность: память, благодарность и свет человеческой привязанности.

Интервью составила А. Сандрин