«Разговор с миром вокруг – талант, дарованный каждому»
Интервью с поэтом Анатолием Полевым
– Анатолий, название вашего сборника «Эфир южнобережья». Что кроется в этом словосочетании? Это метафора состояния души, особого воздуха крымского побережья или нечто большее – связь человека, природы и вечности?
– Эфир в данном контексте – сама жизнь, во всех её проявлениях. В потаённых лабиринтах наших душ хранится Свет, дарованный свыше. Южнобережье Крыма – это край, где в любом уголке его, будь то гора Орёл, окрестности Фороса, «рассветные крылышки» или горные монастыри, внутренний свет может прикоснуться к лучу Вселенской Любви, становясь теплее и ярче, воспламеняя искру обновления, обогащение жизненного и творческого пути.
– В сборнике много живых, почти одушевлённых образов природы: берёза спорит с сосной, снежок «пьёт чай с баранками», волнорез разговаривает с волной. Откуда у вас такая способность разговаривать с миром вокруг? Это детское восприятие, которое вы сохранили, или особый – поэтический – взгляд?
– Разговор с миром вокруг – талант, дарованный каждому. Почувствовать его, окунуться, взрастить – значит взойти на высокую ступеньку взаимопонимания с окружающей природой, ибо нет на Земле более прекрасного храма, чем созданный Творцом храм природы.
– Вы изъявляете благодарности Пушкину как главному источнику вдохновения. В чём именно для вас проявляется его влияние в «Эфире южнобережья»? И есть ли стихи в сборнике, которые вы писали, сознательно «перекликаясь» с пушкинской лирикой?
– Мало читать творения Александра Сергеевича Пушкина и наслаждаться ими. Желательно посетить места где жил, пребывал, творил, любил и восхищался поэт. Бегут столетия, меняются декорации, но пушкинский дух вечен. Это и есть великое вдохновение и помощь. В день пребывания в Гурзуфе строки посвящения поэту ложились на лист одним дыханием, а незримую помощь я ощущал на протяжении всей работы. Не имею привычки «перекликаться», пишу то, что озаряет. Поезжайте в Гурзуф в тёплое тихое межсезонье, побывайте в музее. Вам многое откроется, многое почувствуете. Недаром же Александр Сергеевич всю жизнь мечтал о новой встрече с Крымом.
– В одном из стихотворений звучат такие строки: «Не забыть первый взрыв на планете с названием Сердце…» Очень поэтично! Почему именно образ «планеты Сердце» показался вам самым точным для описания первой влюблённости? И что, на ваш взгляд, остаётся от того «взрыва» во взрослой жизни?
– Сердце – ГЛАВНЫЙ физический и информационный орган человека. Когда возникает тоненькая, невидимая ниточка между сердцами мальчишки и девчонки, да ещё качающаяся на одной волне, тогда ВАУ! Солнце – ГЛАВНЫЙ орган планетарной системы. Следовательно, по важности они равнозначны. Наша Вселенная зародилась от большого взрыва – расширения, основные микроэлементы которого служат базой формирования клеточного уровня: крови, систем, органов каждого из нас. Мы дети Космоса. Послесловие взрыва как такового – созидание или разрушение. Общий знаменатель вышесказанного лёг в основу первой строки. Во взрослой жизни от «первого взрыва» остаётся чувственная память и опыт, я пишу об этом.
– Книга заканчивается крымскими мотивами – Алупка, Евпатория, Бахчисарай. Южный берег Крыма для вас – это место силы, ностальгия, источник образов или нечто ещё более личное? И вообще, насколько ваши стихи автобиографичны? И не только стихи, а раздел «Свет огромной луны» – это целая повесть в стихах.
– Крым для крымчан – колыбель, родной дом, в этом всё. Булат Шалвович Окуджава писал: «И из собственной судьбы я выдёргивал по нитке…»
1995 г. Париж. Монмартр. Интуитивно, проходя прилегающей улочкой, почувствовал домик д’Артаньяна, остановился. В конце небольшая площадь. И вдруг вдыхаю вкус пыли и зноя – дня дуэли Ромео с Тибальтом. Как будто рядом Оливия Хосей и Леонард Уайтинг. Но здесь Париж, да ладно – это энергоинформация! Юношескую любовь и трагедию Шекспир описал не одним стихом. Спустилась мысль, что если можно путешествовать во времени, значит, прошлое можно перенести в настоящее, но без смертей. И рассказать об этом не одним, а каскадом стихотворений. А печальный финал как предостережение: остаться у разбитого корыта и тешить себя сомнительной надеждой, что будет лучше, или остаться счастливыми вдвоём навсегда. Выбор за юностью.
Для написания задуманного нужно было читать, слушать, смотреть, сопереживать не один день. И «Свет огромной луны», как и весь сборник, увидел своего читателя.
Интервью подготовила и провела Алексия Сандрин