ВЕЧНАЯ ПЕЧАЛЬ

Китайский ханьфу и история·27 Feb 2023

长恨歌

Бo Цзюйи 白居易 (772–846, династия Тан)

Перевод Л. Эйдлина

Иллюстрации Дай Дунбана 戴敦邦

Был один государь. [1] Он, красавиц любя,

«покорявшую страны» искал.[2]

Но за долгие годы земле его Хань

не явилась подобная вновь...

汉皇重色思倾国，御宇多年求不得。

Вот и девочке Янов приходит пора

встретить раннюю юность свою.

В тайне женских покоев растили дитя,

от нескромного взора укрыв.

杨家有女初长成，养在深闺人未识。

Красоту, что получена в дар от небес,

разве можно навек запереть?

И однажды избрали прелестную Ян

самому государю служить.

Кинет взгляд, улыбнется и сразу пленит

обаяньем родившихся чар

И с дворцовых красавиц румяна и тушь

словно снимет движеньем одним.

天生丽质难自弃，一朝选在君王侧。

回眸一笑百媚生，六宫粉黛无颜色。

Раз прохладой весенней ей выпала честь

искупаться в дворце Хуацин,

Где источника теплого струи, скользя,

омывали ее белизну.

Опершись на прислужниц, она поднялась —

о, бессильная нежность сама!

И тогда-то впервые пролился над ней

государевых милостей дождь.

春寒赐浴华清池，温泉水滑洗凝脂。

侍儿扶起娇无力，始是新承恩泽时。

Эти тучи волос, эти краски ланит

и дрожащий убор золотой...

За фужуновым пологом в жаркой тиши

провели ту весеннюю ночь.

云鬓花颜金步摇，芙蓉帐暖度春宵。

Но, увы, быстротечна весенняя ночь,—

в ясный полдень проснулись они.

С той поры государь для вершения дел

перестал по утрам выходить.

春宵苦短日高起，从此君王不早朝。

То с любимым вдвоем, то при нем на пирах,

от забот не уйдет ни на миг,

И в весенней прогулке всегда она с ним,

и ночами хранит его сон.

承欢侍宴无闲暇，春从春游夜专夜。

Их три тысячи — девушек редкой красы —[3]

было в дальних дворцах у него,

后宫佳丽三千人。

Только ласки, что им предназначены всем,

он дарит безраздельно одной.

三千宠爱在一身。

он дарит безраздельно одной.

В золотой она спальне украсит себя,—

с нею, нежной, пленительней ночь.

А в нефритовой башне утихнут пиры,—

с нею, пьяной, милее весна.

金屋妆成娇侍夜，玉楼宴罢醉和春。

Многочисленным сестрам и братьям ее

во владение земли он дал,

И завидного счастья немеркнущий свет

озарил их родительский дом.

姊妹弟兄皆列土，可怜光彩生门户。

И уже это счастье под небом у нас

для отцов с матерями пример:

Их не радует больше родившийся сын,

все надежды приносит им дочь...[4]

遂令天下父母心，不重生男重生女。

Высоко вознесенный Лишаньский дворец

упирался в небесную синь.

Неземные напевы, с ветрами летя,

достигали пределов страны.

骊宫高处入青云，仙乐风飘处处闻

Песни тихий напев, танца плавный полет,

шелк струны и свирели бамбук...

Целый день государь неотрывно глядел,

на нее наглядеться не мог...

缓歌谩舞凝丝竹，尽日君王看不足。

Загремел барабана юйянского[5] гром,

затряслась под ногами земля.

Смолк, изорван «Из радуги яркий наряд,

из сверкающих перьев убор».[6]

渔阳鼙鼓动地来，惊破霓裳羽衣曲。

Девять врат во дворцы государя вели,

дым и пыль их закрыли от глаз.

Это тысячи всадников и колесниц

держат путь в юго-западный край.

Шевелятся драконы расшитых знамен —[7]

и идут. И на месте стоят.

От столицы на запад они отошли

за сто ли. И недвижны опять.

Непреклонны войска. Но чего они ждут,

что заставит в поход их пойти?

九重城阙烟尘生，千乘万骑西南行。

翠华摇摇行复止，西出都门百余里。

Брови-бабочки — этого ждали они —

наконец перед ними мертвы

Наземь брошен цветной драгоценный убор,

не украсит ее никогда

Перьев блеск изумрудный, и золото птиц,

и прозрачного гребня нефрит.

六军不发无奈何，宛转蛾眉马前死。

Рукавом заслоняет лицо государь,

сам бессильный от смерти спасти.

Обернулся, и хлынули слезы и кровь

из его исстрадавшихся глаз...

Разнося над селеньями желтую пыль,

вечный ветер свистит и шумит.

君王掩面救不得，回看血泪相和流。

黄埃散漫风萧索，云栈萦纡登剑阁。

Там мосты и тропинки, кружа в облаках,

ввысь ведут до вершины Цзяньгэ.

Под горою Эмэй там, в долине пустой,

проходящих не видно людей.

峨嵋山下少人行，旌旗无光日色薄。

Боевые знамена утратили блеск,

и тусклее там солнечный свет.

Край тот Шу — с бирюзовыми водами рек

и вершинами синими гор.

Мудрый наш властелин там в изгнанье ни днем

и ни ночью покоя не знал.

Бередящее душу сиянье луны

видел он в отдаленном дворце.

Все внутри обрывающий звон бубенцов

слышал он сквозь ночные дожди...[8]

蜀江水碧蜀山青，圣主朝朝暮暮情。

行宫见月伤心色，夜雨闻铃肠断声。

С небесами земля совершила свой круг.

Возвращался Дракон-государь.[9]

Подъезжая к Мавэю,[10] поник головой

и невольно коня придержал.

Здесь, в Мавэе, под памятным этим холмом,

на сырой этой грязной земле

Как узнает он место, где яшмовый лик

так напрасно похитила смерть?

天旋地转回龙驭，到此踌躇不能去。

马嵬坡下泥土中，不见玉颜空死处。

Друг на друга властитель и свита глядят,

их одежда промокла от слез,

И к воротам столицы они на восток

едут дальше, доверясь коням.

君臣相顾尽沾衣，东望都门信马归。

Воротились в Чанъань. Вид озер и садов

все такой же, как в прошлые дни,

И озерный фужун,[11] как всегда, на Тайи,[12]

те же ивы в Вэйянском дворце.

归来池苑皆依旧，太液芙蓉未央柳。

Как лицо ее нежное — белый фужун,

листья ивы — как брови ее.

Все как было при ней. Так достанет ли сил

видеть это и слезы не лить?

芙蓉如面柳如眉，对此如何不泪垂。

Снова веснами персик и слива цветы

раскрывали под ветром ночным.

Вновь осенний утун с опадавшей листвой

расставался под долгим дождем.

Государевы южный и западный двор

зарастали осенней травой.

На ступени опавшие листья легли,

и багрянца никто не сметал.

春风桃李花开日，秋雨梧桐叶落时。

西宫南内多秋草，落叶满阶红不扫。

У певиц, что прославили «Грушевый сад»,[13]

в волосах белый снег седины,

Для прислужниц, заполнивших Перечный дом,[14]

юных лет миновала весна.

梨园弟子白发新，椒房阿监青娥老。

К ночи в сумрачных залах огни светлячков

на него навевали печаль,

И уже сиротливый фонарь угасал,

сон же все не смежал ему век.

Не спеша, не спеша отбивают часы —

начинается длинная ночь.

Еле светится-светится в небе Река,

наступает желанный рассвет.

夕殿萤飞思悄然，孤灯挑尽未成眠。

迟迟钟鼓初长夜，耿耿星河欲曙天。

Стынут в холоде звери двойных черепиц.

Как приникший к ним иней тяжел!

Неуютен расшитый широкий покров.

Кто с властителем делит его?

Путь далек от усопших до мира живых.

Сколько лет, как в разлуке они,

И ни разу подруги погибшей душа

не вошла в его тягостный сон.

鸳鸯瓦冷霜华重，翡翠衾寒谁与共。

悠悠生死别经年，魂魄不曾来入梦。

Из Линьцюна даос, знаменитый мудрец,

пребывавший в столице в тот век,

Чист был сердцем и высшим искусством владел

души мертвых в наш мир призывать.

临邛道士鸿都客，能以精诚致魂魄。

Возбудил сострадание в нем государь

неизбывной тоскою по ней,

И, приказ получив, приготовился он

волшебством государю помочь.

为感君王辗转思，遂教方士殷勤觅。

Как хозяин пустот, пронизав облака,

быстрой молнией он улетел.

Был и в высях небес, и в глубинах земли,—

и повсюду усердно искал.

排空驭气奔如电，升天入地求之遍。

В вышине он в лазурные дали проник,

вглубь спустился до желтых ключей,[15]

Но в просторах, что все распахнулись пред ним,

так нигде и не видел ее.

上穷碧落下黄泉，两处茫茫皆不见。

Лишь узнал, что на море, в безбрежной дали,

есть гора, где бессмертных приют.

Та гора не стоит, а висит в пустоте,

над горою туман голубой.

Красоты небывалой сияют дворцы,

облака расцветают вокруг,

А в чертогах прелестные девы живут,—

молодых небожительниц сонм.

Среди этих бессмертных есть дева одна,

та, чье имя земное Тайчжэнь,[16]

Та, что снега белее и краше цветка,

та, которую ищет даос.

忽闻海上有仙山，山在虚无缥渺间。

楼阁玲珑五云起，其中绰约多仙子。

中有一人字太真，雪肤花貌参差是。

Видя западный вход золотого дворца,

он тихонько по яшме стучит.

Он, как в старой легенде, «велит Сяоюй

доложить о себе Шуянчэн».[17]

Услыхала о том, что из Ханьской земли

Сыном Неба к ней прислан гонец,

И за пологом ярким тотчас ото сна

пробудилась в тревоге душа.

金阙西厢叩玉扃，转教小玉报双成。

闻道汉家天子使，九华帐里梦魂惊。

Отодвинув подушку и платье схватив,

чуть помедлила... бросилась вдруг,

И завесы из жемчуга и серебра

раскрывались послушно пред ней.

Уложить не успела волос облака

в краткий миг, что восстала от сна.

Сбился наспех надетый роскошный убор.

В зал сошла, где даос ее ждет.

Ветер дует в бессмертных одежд рукава,

всю ее овевает легко,

Словно в танце «Из радуги яркий наряд,

из сверкающих перьев убор».

Одиноко-печален нефритовый лик,—

плачет горько потоками слез

Груши свежая ветка в весеннем цвету,

что стряхнула накопленный дождь.

揽衣推枕起徘徊，珠箔银屏迤逦开。

云鬓半偏新睡觉，花冠不整下堂来。

风吹仙袂飘飘举，犹似霓裳羽衣舞。

玉容寂寞泪阑干，梨花一枝春带雨。

Скрыв волненье, велит государю сказать,

как она благодарна ему:

«Ведь за время разлуки ни голос, ни взгляд

не пронзали туманную даль.

В Осиянном чертоге, где жил государь,

прервалась так внезапно любовь.

На священном Пэнлае в волшебном дворце

долго тянутся длинные дни.

А когда я смотрю на покинутый мной

там, внизу, человеческий мир,

Я не вижу столицы, Чанъани моей,

только вижу я пыль и туман.

Пусть же вещи, служившие мне на земле,

скажут сами о силе любви.

Драгоценную шпильку и ларчик резной

государю на память дарю.

含情凝睇谢君王，一别音容两渺茫。

昭阳殿里恩爱绝，蓬莱宫中日月长。

回头下望人寰处，不见长安见尘雾。

惟将旧物表深情，钿合金钗寄将去。

Но от шпильки кусочек себе отломлю

и от ларчика крышку возьму».

И от шпильки кусочек взяла золотой,

в платье спрятала крышку она:

«Крепче золота, тверже камней дорогих

пусть останутся наши сердца,

И тогда мы на небе иль в мире людском,

будет день, повстречаемся вновь».

И, прощаясь, просила еще передать

государю такие слова

(Содержалась в них клятва былая одна,

два лишь сердца и знали о ней):

钗留一股合一扇，钗擘黄金合分钿。

但教心似金钿坚，天上人间会相见。

临别殷勤重寄词，词中有誓两心知。

«В день седьмой это было, в седьмую луну,

мы в чертог Долголетья пришли.

Мы в глубокую полночь стояли вдвоем,

и никто не слыхал наших слов:

七月七日长生殿，夜半无人私语时。

Так быть вместе навеки, чтоб нам в небесах

птиц четой неразлучной летать.

Так быть вместе навеки, чтоб нам на земле

раздвоенною веткой расти!»

在天愿作比翼鸟，在地愿为连理枝。

Много лет небесам, долговечна земля,

но настанет последний их час.

Только эта печаль — бесконечная нить,

никогда не прервется в веках.

天长地久有时尽，此恨绵绵无绝期。

Примечания по изданию "Поэзия эпохи Тан", М., Художественная литература, 1987

и другим источникам

[1] В поэме в соединении с фантазией описана действительная любовь танского императора Сюаньцзуна (правил с 712 по 765 г.) к приближенной его Ян-гуйфэй и трагический конец этой любви во время мятежа полководца Ань Лушаня.

[2]...красавиц любя, "покорявшую страны" искал.— То есть такую небывалую красавицу, как жена ханьского императора У-ди, о которой брат ее Ли Яньнянь сказал в стихах: «Раз взглянет — и сокрушит город, взглянет второй раз — и покорит страну».

[3] Три тысячи красавиц в гареме - напоминает о несчастливой судьбе Мэйфэй (наложница Мэй), бывшей фавориткой императора до появления Ян-гуйфэй.

[4] В Китае рождение мальчика, опоры семьи и продолжателя рода, было более счастливым событием, чем рождение девочки, которая покинет дом и станет принадлежать к чужой семье. Бo Цзюйи говорит, что милости, которые принесла семье Ян Ян-гуйфэй, заставили многих людей желать рождения девочки. Тем не менее, иллюстратор Дай Дунбан выходит за рамки данной поэмы и использует мотивы стихотворения Ду Фу "Песнь о боевых колесницах", где тоже появлялась та же идея, но по другой причине: из-за бесконечных войн, которые ведет император Сюаньцзун мужчины всегда под угрозой смерти на войне.

[5] ...юйянский — из местности Юйян, захваченной Ань Лушанем (вожак восстания).

[6] «Из радуги яркий наряд...»— название песни и танца.

[7] Драконы... знамен — императорские знамена.

[8] Ян-гуйфэй умерла, потому что, император Сюаньцзун ради спасения своей жизни принес в жертву супружескую клятву. Художник старается подчеркнуть горе и раскаяние в душе императора: озеро Тайи в Мавэе, Лиюянь, Цзяофан, - все пусты и заброшены. Это также отражает упадок в стране после мятежа - по некоторым сведениям, численность населения уменьшилось на три пятых.

[9] Дракон-государь — одно из наименований императора.

[10] Мавэй — местность в нынешней Шэньси, где разыгралась трагедия убийства Ян-гуйфэй.

[11] Фужун — разновидность лотоса.

[12] Тайи — название озера.

[13] Грушевый сад 梨园 - учрежденная Сюаньцзуном школа танца и актерского мастерства

[14] Перечный дом — женская часть дворца.

[15] Желтые ключи — подземные ключи; могила.

[16] Тайчжэнь — одно из имен Ян-гуйфэй.

[17] Сяоюй — дочь Фуча, князя страны У (V в. до н. э.).

Шуянчэн, — служанка Сиванму, мифической царицы Запада.

Спасибо https://www.sohu.com/a/299592296_288530

Онлайн-публикация