Так ли на самом деле плох закон о запрете пропаганды ЛГБТ*?
Несложно представить либертарианскую критику недавно принятого в России закона: с первого взгляда создается впечатление, что он подрывает свободу слова и позволяет преследовать невинных людей, вводит очередное «преступление без жертв» в нарушение либертарианских принципов. Но все ли так однозначно? Разумеется, либертарианцам не могут быть близки те клюквенные патриотические доводы, под соусом которых говорящие головы российского правительства пытаются продать этот закон своему электорату. Нас не растрогать мифом о некоей особой русской культуре и ее небывалой духовности. Мы верим в универсальные правовые принципы, которые могут быть усвоены каждым правопорядком и способствовать процветанию людей в справедливом обществе. Соответствует ли закон о запрете ЛГБТ-пропаганды нашим принципам?
Не секрет, что корпорации бигтеха требуют от подконтрольных авторов внедрения ЛГБТ-пропаганды в их произведения: когда Дисней, Нетфликс и прочие корпоративные гиганты активно ведут политику репрезентации ЛГБТ-персон, недостаток гендерной идеологии равнозначен прекращению финансирования. Справедлива ли ситуация, когда продюсеры диктуют авторам свои условия по гендерной повестке? Нет, ведь происходящее не имеет ничего общего со свободным рынком: медиа-корпорации приобрели свое богатство и свое влияние за счет массового нарушения прав на вещную собственность, при помощи государственных привилегий - «интеллектуальной собственности», представляющей собой несправедливую, антилибертарианскую монополию. При взгляды с этой позиции становится ясным, что закон не только не ограничивает свободу слова, но защищает ее, позволяя авторам не подчиняться продюсерам, требующим снабжать джендерной повесткой каждое финансируемое произведение. Закон о запрете ЛГБТ-пропаганды делает творчество по-настоящему свободным, независимым от антилибертарианского капитала.
Но что, если некоторые авторы не против такого вмешательства в их творчество или даже поддерживают своих заказчиков в стремлении освещать ЛГБТ-тематику? Для джендерных активистов от мира искусства государственные запреты действительно становятся ограничением их свободы слова. Однако либертарианцы отнюдь не сторонники абсолютной свободы самовыражения: мы верим, что организаторы и пособники преступлений, мошенники, люди, произносящие неправомерные угрозы, и прочие правонарушители, чьи слова нарушают чужую самопринадлежность и права собственности, не вправе пользоваться свободой слова. Насколько эти соображения релевантны в нашей ситуации?
Один из запретов российского закона касается информации, «вызывающей интерес к смене пола», то есть с ограничением сталкивается джендерная идеология, ставящая под сомнение значение биологического пола человека. Результаты недавнего исследования подтверждают гипотезу о том, что ранний социальный гендерный переход (другая одежда, новое имя, другие местоимения) связан с высоким уровнем сохранения гендерной дисфории у детей. Для ребенка, вступающего или готовящегося вступить в половое созревание, нормально испытывать гендерную дисфорию, ведь ему приходится переживать перемены в своем организме, которые он не способен осознать, и с возрастом гендерная дисфория проходит сама в абсолютном большинстве случаев. Однако медицинский и — как выяснилось — даже психологический, социальный «трансгендерный переход» создают повышенный риск того, что это болезненное состояние будет преследовать ребенка всю его жизнь. Таким образом, нашла подтверждение гипотеза о том, что ранний социальный гендерный переход может быть формой психосоциального вмешательства, которое предрасполагает к сохранению преходящей детской трансгендерной идентичности. Запрет идеологии, подталкивающей взрослых к такому вредному обращению с детьми, к детскому абьюзу, — это однозначное благо. Идеология отрицания биологического пола калечит судьбы неполовозрелых детей, необратимо подрывая их психическое и физическое здоровье, поэтому она не заслуживает терпимости.
Другой запрет российского закона относится к «нетрадиционным сексуальным отношениям», под которыми, по-видимому, следует понимать гомосексуализм. И хотя гомосексуализм, в отличие от джендерной дисфории, не является психическим расстройством сам по себе, существует корреляция между ним и множеством психических и физиологических расстройств и сниженной продолжительностью жизни. Вопреки частому заблуждению, не только не существует убедительных доказательств того, будто гомосексуализм является врожденной характеристикой, но и есть основания считать, что социальное окружение способно навязать его подросткам. Также не находит научного подтверждения аргумент, будто все или значительная часть болезней и расстройств, перед которыми уязвимы гомосексуалисты, вызваны гомофобией и могут быть устранены путем борьбы с ней. Впрочем, даже если допустить, что это не так, то это подводит к выводу, что, раз даже самые ЛГБ-аффирмативные правопорядки не смогли добиться значимого улучшения физиологического и психического благополучия гомосексуалистов, несмотря на все усилия по борьбе с гомофобией, то правопорядкам стоит найти задачу, которая им под силу, и из соображений максимизации общего блага начать способствовать недопущению роста гомосексуализма, ассоциированного с большим количеством заболеваний и меньшей продолжительностью жизни. То есть последовать той же логике, по которой правопорядки ограничивают скорость автомобилей, хоть и не вредную саму по себе, но ассоциированную с высокой травматичностью и смертностью на дорогах.
Читатель может возразить: «но ведь новый российский закон запрещает распространять эту информацию не только среди детей и подростков, но и среди половозрелых и полностью дееспособных взрослых!». Во-первых, недостаточно быть взрослым, чтобы не стать жертвой врачей-вредителей, готовых за деньги покалечить несчастных, подпавших под пропаганду медицинского трансгендерного перехода и не информированных должным образом о последствиях операции, поскольку даже взрослые люди в своем большинстве не обладают достаточной медицинской квалификацией для информированного принятия такого решения. Статистика показывает, что, как правило, у перенесших хирургический трансгендерный переход не происходит улучшения, а это свидетельствует о мошенническом характере этой процедуры, ведь пациенты обращались за совсем иным результатом. Во-вторых, дети не живут в информационном вакууме, — они подвержены влиянию не только СМИ, но и взрослых, которые, в свою очередь, подвержены влиянию как СМИ, так и своего окружения. Поэтому недостаточно просто поставить маркировку «18+» на контент с ЛГБТ-пропагандой, чтобы иметь право распространять разрушительные идеи, которые так или иначе в итоге отразятся на всех членах общества, включая детей. В-третьих, проблема касается не только чьего-то личного жизненного выбора и даже не образа жизни отдельных семей, но и политической идеологии неомарксизма, стремящегося наделить ряд социальных групп максимальными властью и влиянием в обществе и государстве. Эти активисты отнюдь не либертарианцы: в правопорядках, на которые они влияют, полиция преследует тех, кто не согласен с их пропагандой, детей позволено усыновлять ЛГБТ-персонам, хотя это против интересов ребенка, а государство и порожденные им корпорации ломают карьеры тем, кто недостаточно «разнообразен». Недопустимо показывать слабину перед идеологией неомарксизма и заниматься умиротворением агрессора: неомарксисты не толерантны к инакомыслящим, поэтому мы не должны быть толерантными к ним. Препятствовать нормализации неормарксистского нарратива — это благое дело, ведь на кону судьбы миллионов людей, их благополучие, которым политические фанатики готовы рискнуть во имя воплощения своих заблуждений об обществе и человеческой природе.
И хотя российский закон о запрете ЛГБТ-пропаганды далек от идеала, — он не затрагивает информационное освещение безотцовщины, жестоко травмирующей детей и достигшей в РФ катастрофических масштабов; закон едва ли будет восприимчив к лексической пропаганде (использованию некорректных грамматических родов, новых имен трансгендеров и слов «транс-женщина» и «транс-мужчина»); он не остановит совершенно мракобесную и антинаучную российскую практику официальной «смены пола» для перенесших абсолютно легальную в России калечащую операцию, — тем не менее, этот закон вполне справедлив и правомерен, так как уменьшает, а не увеличивает объемы вреда, которые могли бы возникнуть из-за нарушения либертарианских принципов в отсутствии этого закона. Либертарианцам следует защищать этот закон от попыток его отмены в России и поддерживать внедрение аналогичных норм во всех правопорядках.
* международное движение ЛГБТ признано экстремистским на территории РФ.