2. Иные миры

Тема: параллельные миры

Раскаленный воздух дрожал, и словно ему в такт ломкие силуэты плясали на фоне выжигающего сетчатку красного неба, то возникая перед глазами, то тут же рассыпаясь на тысячи фрагментов. Напрочь отсутствовало понимание, где верх, где низ. Земля, как и силуэты, никак не могла определиться, остаться ли ей под ногами или взметнуться черным пеплом ввысь над головой. Этот мир умирал, и по какой-то неведомой причине я снова разделял его агонию. Вновь чувствовал его страдания и, что страшнее всего, слышал его предсмертный крик. Тот самый вой на тысячу нечеловеческих голосов, единственное, что я сохранил в своей памяти после Схождения, острыми иглами пронзал сознание, наполняя душу неконтролируемым ужасом. И по все той же неизвестной причине — необычайно острым чувством вины. Будто я мог быть причастен к тому, что происходило вокруг.

Задыхаясь и не видя перед собой ничего из-за нескончаемого потока едких слез, я шаг за шагом продирался сквозь осколки корчащегося от боли мира, спасаясь от сводящего с ума крика.

— Хватит! — Мой жалкий возглас вознесся к небу. Без толку, оно было слишком занято собственной гибелью.

Я хотел заткнуть уши, но подняв трясущиеся руки, с отвращением обнаружил на них вместо перчаток толстый слой крови. И как я не пытался стереть его о футболку, ничего не выходило. Я не мог даже различить черные вены под кровавыми подтеками, хотя точно знал, что они никуда не делись. Я чувствовал ихор в своих жилах, как никогда прежде, ощущал трепет, с которым он реагировал на свой дом. Вот только это не была радость возвращения, наоборот, по моим венам разливался отчаянный страх от того, что ему не удалось выбраться отсюда.

А ведь так и должно было случиться. Эта зараза должна была сгинуть вместе со своим миром, а не вмешиваться в наш. Не извращать умы и сердца, не губить жизни.

— Хватит, — повторил я из последних сил.

Удушающая паника окончательно прижала меня к зыбкой земле, и я больше не мог убегать от крика. Он все нарастал и нарастал, и я с горечью осознал, что голос в нем остался только один. Но теперь рядом со мной не было того, кто мог меня от него укрыть.

— Ты этого добивался? — услышал я над ухом. И прежде чем отдаться разрушающей силе голодной тьмы, увидел осуждающий ледяной взгляд за плечом.

Да чтоб тебя…

Сердце попыталось удрать, выпрыгнув через глотку, пока я лихорадочно смаргивал остатки сна и силился по черному потолку надо мной определить, где вообще нахожусь.

Я сел на узкой кровати и закрыл лицо ладонями, с дурацким облегчением почувствовав кожей ткань перчаток.

Сука, ну давай еще во сне меня попреследуй, мало тебе у меня в голове торчать.

Судорожно выдохнув, я опустил руки и посмотрел в сторону соседней кровати, едва различимой в полумраке мотельного номера. Глас или спал, или хотел таким выглядеть, так что я постарался не шуметь, выбираясь из-под одеяла и разыскивая на прикроватной тумбочке пачку с зажигалкой.

Спускаться на улицу было выше моих сил. Я лишь понадеялся, что тонкий скрип открываемого окна на деле прозвучал не так оглушающе в ночной тишине, как мне показалось. Облокотившись на широкий подоконник, я высунулся навстречу спасительному прохладному воздуху и прикурил.

А руки и в реальности предательски тряслись. И мерзкое липкое сознание вины отказывалось отвязываться.

Уничтожив сигарету за несколько крупных затяжек и потушив окурок о карниз, я щелчком отправил его в полет за окно и потянулся за следующей порцией никотина.

Если так будет продолжаться и дальше, Мор, ты или окончательно скуришься, или тронешься умом.

А я ведь даже не знал, почему меня это настолько изводило. Действительно ли мне было жаль, что так все обернулось, или это он захотел, чтобы я себя так чувствовал?

Я сердито потер лоб рукой с зажатой между пальцев сигаретой.

Соберись, Мор, не о том ты голову ломаешь. Что сделано, то сделано. Другого исхода у нас и быть не могло. Разве что в каком-нибудь параллельном мире, где нам не пришлось бы выбирать между идеями и «своими», все и сложилось бы иначе. Но каждый из нас принял свою сторону. Точка.

К тому же единственный параллельный мир, о котором мы хоть что-то знали, сгинул двенадцать лет назад, сделав нас теми, кто мы есть.

— Кошмар? — раздался рядом мягкий шепот Гласа.

— Вроде того, — вздохнул я, отправляя второй окурок во тьму ночной парковки.

Глас протиснулся мимо меня и уселся на подоконнике.

— Поделишься? — спросил он.

Я выудил из пачки очередную сигарету, но поджигать не спешил. Как и отвечать Гласу. Не знал, что сказать, чтобы не потревожить его собственные раны. Чувствуя, как становится тошно только от одной мысли, что у этого сонного, одетого в мятую футболку и сверкающего голыми тощими коленками мальчишки эти раны были.

— Мне приснился мир, который мы все видели во время Схождения, — наконец, прикуривая, ответил я.

— О! — выдохнул Глас. — Расскажешь о нем? Какой он? Я же совсем не помню Схождение.

— Да я ведь тоже очень плохо помню. Так что не уверен, что он выглядел именно таким, каким приснился. Но ощущения похожие, — я глубоко затянулся и выпустил носом дым. — Жуткое местечко. Красное небо, разваливающаяся на части земля. Все, как ты любишь в комиксах, — усмехнулся я, пытаясь отшутиться.

Я посмотрел на Гласа и по его обеспокоенному взгляду понял, что не удалось.

— Там что-то было? — тихо спросил он.

— Кто-то, — ответил я, виновато поджав губы.

Глас вздохнул и отвел взгляд, но вдруг, набрав полную грудь воздуха, торопливо прошептал:

— Не знаю, важно ли это теперь. Но хочу, чтобы ты знал. Я больше не считаю правильным то, что я делал. Это неправильно, и никогда не будет. Но ведь у меня не было выбора, правда?

Я все еще считал, что был, в треклятом ледяном подполье справились бы и без него, но я лишь молча кивнул.

— Если понадобится снова, — серьезно продолжил он. — Значит, так нужно. Но я понял, в чем был неправ.

— Я рад это слышать, — не скажу, что от сердца отлегло, серьезная готовность убивать, если понадобится, Гласу шла ничуть не больше, чем святая уверенность в праведной мести. Но изменение вектора его мыслей меня действительно порадовало.

— Единственное, о чем я жалею, что ты был там. Видел и… — его шепот стал совсем неразличим, а затем и вовсе утонул в новом вздохе.

И до меня только сейчас дошло, что мы уже говорим о его кошмарах.

— Я столько раз мог тебе навредить, — произнес он, опустив голову.

Я выбросил незатушенную сигарету и, усевшись на подоконник, прижал Гласа к себе.

— Это тем более был не твой выбор и не твоя вина, — проговорил я, уткнувшись носом в его лохматую макушку.

— Я… — Глас снова набрал полные легкие воздуха, и шумно выдохнув, проговорил: — Я боюсь потерять тебя, Мор.

Хотел бы я сказать, что он меня не потеряет, но в нашей ситуации это прозвучало бы до приторного наивно.

— А я боюсь потерять тебя, — вместо этого ответил я. — И это нормально.

— Бояться? — удивился Глас.

— Беспокоиться о том, кто дорог.

Хмыкнув мне в шею, Глас заерзал на подоконнике.

— Я, наверное, дальше спать, — прошептал он, выбираясь из моих объятий. Света из окна было слишком мало, чтобы сказать точно, но мне почему-то показалось, что я его сильно смутил.

— Давай, я сейчас тоже ложусь.

Проводив Гласа взглядом до кровати, я выудил из пачки еще одну сигарету, но, повертев ее в руках, засунул обратно и последовал его примеру.

Скурюсь как-нибудь потом.