Китайский кинопроект Сергея Третьякова
Осенью 1924 года Сергей Третьяков отправился в Китай для чтения лекций в Пекинском университете. Пребывание в этой стране оказало огромное влияние на его творчество. Он написал пьесу «Рычи, Китай» (1926), серию очерков «Дэн Ши-хуа» (1928) и «Ли Ян упрям» (1927), а также книгу «Чжунго» (1927), которые принесли ему мировую известность.
В 1926 году пьесу «Рычи, Китай» поставил режиссер В. Федоров в театре Вс. Мейерхольда, и с того момента началось её триумфальное шествие по крупным городам мира – Нью-Йорк, Вена, Мюнстер, Сидней, Лодзь, Варшава и др.
Успех, выпавший на долю этой пьесы, огромный интерес, проявленный во всем мире к теме Китая, заставили Третьякова задуматься о внедрении её в кино. В 1924 году он был назначен Заместителем Худсовета Первой Госкино-фабрики и к тому же имел хорошие отношения с Сергеем Эйзенштейном, которому активно помогал при съемках «Броненосца Потемкин».
Во вступлении к проекту он писал:
«До сего времени Китай использовался кино в качестве экзотической пряности, подбавляемой в фильму для придания ей остроты. В заграничных фильмах он укладывался в штампы «портовых притонов», «таинственных злодейских обществ», «азиатской ненависти», «экзотических красавиц китаянок», «Стен и вышивок с драконами» и т.п. При этом в европейско-американском фильме китаец всегда трактуется, даже в случаях, когда он играет симпатичную роль – как существо низшего порядка.
Наша цель – дать несколько фильмов с максимальным охватом наиболее значимых событий последних лет, основываясь на подлинном социально-бытовом материале и выявляя наиболее характерные социальные типы сегодняшнего Китая.
Экспедиция должна состоять из десяти человек. Её основное ядро – режиссер Сергей Эйзенштейн («Стачка», «Броненосец Потемкин»), оператор Эдуард Тиссэ (лучший в СССР по натуре и хронике), сценарист С. Третьяков (автор пьесы «Рычи, Китай». Он же консультант по быту, политике, географии Китая. Но основной упор должен быть сделан на местные силы, как актерские, так и режиссерские.
Основная задача − съёмка трёх художественных фильмов, могущих идти и в СССР, и в Китае, а в перемонтированном виде – и за границей. Их общий заголовок − «Джунго» (Китай по-китайски). Кроме того, будут идти съемка хроники, а также культур-фильмов (небольшие фильмы характеризующие те или иные стороны китайской жизни, например,− китайский рабочий, крестьянин, умирающий Китай, молодой Китай и т.п). Базой работы на севере может быть полпредство в Пекине, в Кантоне местное консульство.
Экспедиция встречает поддержку руководства Первой Госкино-фабрики, считающего, что языком экрана можно приблизить сегодняшний Китай к пониманию масс быстрее и вернее, чем любыми другими способами. Насколько нам известно, осенью 1925 года руководство обратилось в Агитпроп ЦК ВКП (б) с письмом, содержащим благоприятный отзыв о проектировавшейся экспедиции. В дальнейшем, после постановки «Рычи, Китай», он обратился с телеграммой, подчеркивающей срочную необходимость экспедиции (телеграмма прилагается).
В 1924 году Третьяков представил Худсовету Первой Госкино-фабрики три сценария, скорее либретто трех будущих фильмов, посвященных Китаю . Задачей первого фильма «Джунго: желтая опасность» было «показать замученный Китай под двойной пятой империалистов и собственных генералов и бюрократов, изредка прерывающийся индивидуальными хаотическими протестами».
В основу второго фильма «Джунго: голубой экспресс» лег Линченский индидент, который, как считал Третьяков, продемонстрировал, что Китай перестал бояться иностранцев и начал стихийно посягать на них. Он также давал возможность показать на экране деклассированный бандитский Китай.
Третий фильм, названный почти как и знаменитая пьеса «Китай рычит», должен был отразить массовые события в промышленно-портовых центрах (Шанхай, Кантон), охваченных гоминдановским движением. События, легшие в основу сценария – Шанхайский расстрел, стачка, шаминский бойкот, бумажные тигры (черная пятница), усмирение Сайгуаня.
В рукописном отделе Музея кино находится несколько документов, отразивших подготовку проекта Третьякова «Китай на экране». В частности, представлены либретто всех трех «китайских фильмов». Какие задачи ставил перед собой Третьяков, обращаясь к китайской действительности, можно судить по либретто «Джунго: жёлтая опасность».
К сожалению, его нельзя назвать полноценным сценарием, работу над ним Третьяков предполагал продолжить в процессе съемок.
Каким был Китай в ту пору, наглядно показывает серия архивных фотографий, представленных здесь.
«Джунго : жёлтая опасность»
Предисловие
Фильм рассказывает историю одного солдата (самое позорное ремесло по китайским понятиям). Жизненный путь этого солдата дает возможность организовать широкий показ китайской действительности, главным образом чиновных хищников, охранителей древних традиций и паразитов-генералов.
В солдате Ли выявляются:
- Стихийное распыление и возмущение малосознательных одиночек против угнетателей;
- Эволюция от полной задурманенности мышления к первым проблескам политического сознания;
- История дочери солдата, купленной и воспитанной для проституции, показывает положение женщины, которая является в Китае в полном смысле вещью. Старый монументальный Китай, пышный Китай паразитов и нищий Китай народных масс − вот материал этого фильма.
Лодочник Ли И-юань становится случайным виновником смерти англичанина, которого он перевозил на лодке. Тот свалился в воду, когда избивал Ли, который не хотел приставать к берегу, пока иностранец не оплатит свой проезд. Убегая от беды, Ли продает дочку торговке детьми по имени Ама. А в это время англичане требуют разыскать убийцу и казнить его. Поскольку Ли бесследно исчез, англичане предлагают казнить двух любых членов Союза лодочников. Союз отправляет на казнь двух человек по жребию. Не оставляя попыток поймать Ли, полицейские носят по городу его маленького сына, заставляя выкрикивать имя отца. Не выдержав свалившихся на семью несчастий, жена с горя бросается в реку.
Ли удаётся выбраться за пределы города. Он встречается с группой бродяг, голодных и озлобленных. Обнаружив закусывающего на привале купца, они подбираются к нему нападают и грабят. Так начинается разбойничий период жизни Ли. Но он не оставляет попыток добраться до большого порта на море, чтобы стать грузчиком. Едва он начинает работать, как в городе объявляют набор в армию. Завидя вербовщиков, рабочие бросаются врассыпную. Ли по неопытности не успевает убежать. Его уводят в казармы, дают солдатские лохмотья и винтовку. Платить обещают четыре доллара в месяц. В то время как Ли ест скудный солдатский ужин, Генерал совместно с японским атташе вкушает обед из десятка блюд и обсуждает план захвата новых территорий.
Пока Ли отбывает срок в солдатах, Ама отвозит его дочку Цзянь Цзи Линь в Пекин в один из первоклассных публичных домов. Там её начинают готовить к роли конкубин (куртизанки). Ей бинтуют ноги, шьют платья, учат делать причёску. Уроки пения и игры на музыкальных инструментах ей дает учитель-слепец, декламации древней поэзии учит очкастый схоласт, а манерам и жесту обучает актер, играющий женские роли. Актёр девушке нравится, но Ама зорко следит за тем, чтобы границы дозволенного не были перейдены.
У Цзянь Цзи Линь было много поклонников. Один из них – молодой купчик- растратил на неё все состояние и, став нищим, покончил жизнь самоубийством на пороге публичного дома. Так хозяева создавали Цзянь славу, набивая цену на нее. Завидя Цзянь в магазинах, мужчины переглядываются, женщины перешептываются, а иностранки, узнав, что она конкубин, брезгливо отворачиваются.
А в это время её отец, не получавший солдатское жалование уже несколько месяцев, вламывается в лавку и ворует продукты. Лавочник зовет полицейского, тот отбирает у Ли сверток и выгоняет на улицу. Местные жители смотрят на вора с откровенным злорадством. Под их презрительными взглядами он бредёт на ярмарку. Там он замечает свою дочь, которая садится в карету. Из последних сил он бежит за каретой, надеясь встретиться с дочерью, но ему не позволяют войти в дом, где она скрылась. Ама швыряет Ли горсть медяков. В этот момент к дому Цзянь подъезжает Генерал. Он пытается купить конкубин на невыплаченные солдатам деньги. Но ему отказывают в этом. Огорченный генерал возвращается домой. Узнав о неудаче начальника, его подчиненные похищают девушку. Но когда они со своей добычей приезжают к нему домой, то узнают, что Генерал мертв – обкурился опиумом.
Воспользовавшись моментом, подчиненные Генерала начинают грабить его имущество. Всю ночь идет пьянка и азартная игра. Цзянь наравне с другими вещами переходит из рук в руки. Для большего веселья вызывают труппу актеров. Среди них оказывается и учитель Цзянь по актерскому мастерству. Он узнает ее и организует побег в день похорон. Солдатам предлагают принять участие в процессии в качестве факельщиков, обещая заплатить. Подозревая обман, Ли устраивает дебош. Он оказывается прав. Обман вскрывается к концу церемонии. На место похорон прибывает полиция и окружает возмущенных солдат. Ли удается вырваться из окружения и спрятаться в театре, где идет представление воинственной пьесы. В одной из участниц постановки он узнает свою дочь. Но им не удается встретиться. Ее арестовывают и возвращают в публичный дом.
Разочарованный очередной неудачей, Ли направляется на Пекинскую стену. Там происходит его стычка с полицейским, и он попадает в участок, где в качестве наказания ему назначают 400 ударов. В камере он знакомится со студентом-революционером. Тот призывает его убивать продажных начальников. Ли дает клятву избивать европейцев по одному за каждый полученный удар. Он успевает избить только троих и попадает в Английскую тюрьму. Поступок Ли красочно расписывается журналистами. Троцкий, узнав о нем, произносит речь в его защиту.
Как раз в это время происходит подписание русско-китайского договора. Дальше он должен пойти на утверждение Президенту. Представители западных стран решают сорвать его. Дабы отвлечь Президента от государственных дел, они покупают ему конкубин. Это дочь Ли – Цзянь.
Военные дела между тем складываются не в пользу Президента. Ходят слухи о возвращении к власти императора Пу-и, находящегося под явным влиянием англичан. Дабы спастись, Президент со своей кликой затевает реставрацию монархии. Он является на поклон к императору и передает в качестве интимного подарка дочь Ли – Цзянь.
Её отец выходит из тюрьмы и встречается со студентом. Тот уговаривает его вступить в Народную Армию. Вместе с группой солдат, Ли врывается во дворец. Император Пу-И вынужден бежать. Но прежде он приказывает уничтожить всех наложниц. Вместе с остальными куртизанками погибает и дочь Ли. Им удается встретиться в последние минуты жизни девушки. Перед смертью она успевает сообщить отцу, куда бежал император.
Ли стоит в карауле. В рассветном сумраке над стеной развивается флаг с серпом и молотом».
Китайский кинопроект Третьякова не был осуществлен. Наум Клейман, исследователь творчества Эйзенштейна, пишет в журнале «Искусство кино» (1992, №6):
«Из-за сложностей организации съемочной экспедиции, а затем из-за изменения политической системы в Китае, замысел не был реализован. Любопытно отметить, что китайский проект Эйзенштейна -Третьякова несомненно повлиял на создание двух советских фильмов. Это − «Шанхайский документ» (1928), режиссер которого Яков Блиох ранее работал с Эйзенштейном над «Броненосцем Потемкин», и «Голубой Экспресс»(1929), чей режиссер Трауберг за год до этого был ассистентом Эйзенштейна на съемках «Октября».
Неудача Китайского проекта не обескуражила Третьякова. Вскоре на экраны вышли два фильма, снятые по его сценариям в Грузии – «Элисо» (1926) и «Хабарда» (1931). Сюда можно было бы причислить и «Соль Сванетии» М. Калатозова. Но там авторство Третьякова не столь очевидно.
Публикацию подготовила научный сотрудник рукописного отдела Гарена Краснова.