Гагаузия и Приднестровье: история конфликтов

I. Введение

В 1992 году молдавско-приднестровский политический конфликт перерос в короткую, но ожесточенную войну в результате которой Приднестровье стало независимым от Молдавии. В то время как молдавское правительство смогло успешно разрешить другой региональный конфликт с Гагаузией, Приднестровье по сей день остается неразрешенной проблемой.

Гагаузия была регионом, провозгласившим свою независимость в 1990 году, однако представители правительства Молдавии и самопровозглашенной Гагаузии смогли достичь компромисса: Гагаузия осталась в составе Молдавии с автономным территориальным статусом.

Таким образом, история Молдавии в 90-х годах предоставляет уникальную возможность изучить как успешные, так и неуспешные попытки урегулирования региональных конфликтов на постсоветском пространстве. Почему компромисс был возможен в Гагаузии, но не в Приднестровье?

В этой статьи рассматривается история Молдавии, развитие межнациональных отношений в ней и появление местных элит до обретения независимости в 1991 году, с акцентом на то, как молдавские и приднестровские политики использовали историю, язык и культуру для оправдания своих действий, которые в конечном итоге привели к гражданской войне 1992 года.

II. История Молдавии

После русско-турецкой войны 1806-12 годов и заключения Бухарестского мирного договора молдавская территория между реками Прут и Днестр была аннексирована Россией и стала известна как Бессарабия. Регион пользовался значительной автономией в рамках Российской Империи, и в течение этого времени молдаване составляли ¾ населения. Однако с середины XIX в. Россия начала активно ассимилировать население Бессарабии. Русский язык начал постепенно вытеснять румынский. Кроме того, приток русских и других этнических групп сократил процент этнического молдавского населения. Хотя молдаване оставались самой многочисленной языковой группой, к переписи 1897 года их численность сократилась почти на 40%, и они составляли менее 15% городского населения.

Первая мировая война и русская революция предоставили про-румынским националистам Бессарабии возможность выдвинуть свои требования о самоопределении и интеграции с Румынией. К весне 1917 года по всей Бессарабии прошли съезды местной интеллигенции, и культурные требования вскоре уступили место политическим. К лету было сформировано национальное собрание (Сфатул Цэрий), которое в основном состояло из про-румынских националистов. 15 декабря Сфатул Цэрий проголосовал за образование независимой Молдавской Демократической Республики Бессарабия с границами от Прута до Днестра. Территория современного Приднестровья не была включена в состав новой республики. 27 марта 1918 года Сфатул Цэрий проголосовал за объединение с Румынией, и к концу 1918 года районы Буковины и Трансильвании присоединились к Бессарабии, образовав «Великую Румынию».

Чтобы ассимилировать прибывшее население, румынское государство значительно увеличило число начальных и средних школ, ввело языковые тесты и клятвы верности для учителей и чиновников, а также ввело «этнические квоты» для поступления в средние школы и университеты. Однако политика румынизации не привела к этническому конфликту. Одна из причин, по которой этнический конфликт не произошел, заключалась в том, что слабость румынской идентичности и слабость румынского государства означали, что усилия по румынизации не были эффективными. Русский язык все еще доминировал. Например, после 1918 года в Бессарабии не было ни одной газеты на румынском языке. Румынские чиновники считались коррумпированными, их мало волновали проблемы румынизации.

К 1944 году Красная Армия смогла захватить Бессарабию, и позже в том же году была образована Советская Социалистическая Республика Молдавия путем присоединения Бессарабии к шести районам, которые составляли Молдавскую Автономную Советскую Социалистическую Республику (МАССР). Следовательно, Молдавия унаследовала от МАССР многочисленную русскоязычную общину, а иммиграция, особенно этнических славян, способствовала русификации городов Молдавии. Процент этнических русских в Молдавии почти удвоился с 6 в 1941 году до 13 к 1989 году. Фактическое число этнических русских резко возросло с 300 000 человек в 1959 году до более чем 500 000 в 1989 году. Этнические русские имели непропорционально высокое представительство в важных политических и экономических институтах. Этнические молдаване чувствовали, что они недопредставлены в более престижных профессиях, в то время как они доминировали в сельском хозяйстве. Этот социально-экономический раскол стал частью реформистских требований движения «Народного фронта» конца 1980-х годов.

В послевоенный период советское руководство поощряло создание особой молдавской идентичности. Новая политика русификации изменила алфавит румынского языка обратно на кириллицу. Хотя сегодня молдавский язык не является основой молдавской этнической группы, наследие советского периода создало уникальную молдавскую этническую группу и идентичность, отличную от румынской.

В мае 1989 года отдельные представители молдавского националистического движения, «Демократической лиги молдавских студентов», создали организацию «Народный фронт», и она быстро стала ведущим молдавским оппозиционным блоком. Ее главной платформой было продвижение языковой и культурной свободы. В то время как «Фронт» возглавлял оппозицию советской политике русификации, некоторые из его ведущих членов на самом деле были аппаратчиками Коммунистической партии Молдавии, понявшими, что для сохранения власти им придется объединить силы с оппозицией.

Заполняя вакуум, некогда занимаемый коммунистами, националистические движения быстро набирали влияние. Они требовали единого официального языка – румынского – и прекращения политической автономии для географически сконцентрированных этнических меньшинств. В сентябре 1989 года центральное правительство Молдавии объявило, что вся официальная деятельность, включая обучение в школах, поддерживаемых государством, будет вестись на латинском алфавите. Это действие отменило старые советские законы, которые запрещали латиницу и предписывали, чтобы все официальные тексты были написаны кириллицей. Это этнолингвистическое перетягивание каната в значительной степени отражает постсоветскую историю всего региона.

В ответ на это гагаузские националисты провозгласили создание независимой республики в южной части страны. Кроме того, этнические украинцы и этнические болгары покинули «Фронт» и объединились с этническими русскими, чтобы сформировать пророссийское движение «Единство». «Единство» объединилось с «Советом трудовых коллективов Тирасполя» для организации забастовок на заводах и демонстраций против закона о языке. Приднестровцы были группой, наиболее выступавшей против языкового закона, потому что это был наиболее заметный признак смещения баланса сил от русскоязычных к румыноязычным. Эта смена баланса сил была также очевидна во время выборов 1990 года в парламент Молдавии. Фракция коммунистов-реформаторов сотрудничала с «Народным фронтом», и сотрудничество между этими двумя группами распространилось на избирательную арену, где можно было найти имена ведущих коммунистов среди кандидатов «Фронта».

В отличие от предыдущих выборов в Верховный Совет, выборы в марте 1990 года были в целом свободными и справедливыми. «Народный фронт» сформировал парламентскую коалицию с другими партиями, которая получила более 66% мест. Спикером был назначен член «Фронта» Александр Мошан, а парламент утвердил правительство, почти полностью состоящее из этнических молдаван. Мирча Снегур, ведущий сторонник «Фронта», был избран президентом. Премьер-министр Мирча Друк был решительным сторонником союза с Румынией. В течение этого периода депутаты от «Фронта» и правительство Друка придерживались про-румынской повестки, что еще больше оттолкнуло русскоязычное меньшинство. Юрие Рошка, председатель парламентской фракции «Фронта», заявил, что «Молдавия объединится с Румынией – это неизбежно. Нам нужно время, чтобы Россия потеряла власть в Молдавии. Люди не помнят, каково это — быть частью Румынии».

Однако такие люди, как президент Снегур, придерживались политики «один народ, два государства», которая отвергала объединение с Румынией. В то время как румынские политические лидеры поддерживали объединение, румынская общественность была настроена гораздо более двойственно.

В мае 1990 года элиты этнических меньшинств, контролировавшие городские власти Тирасполя, Бендер и Рыбницы, отказались признать легитимность нового парламента и заявили о суверенитете над всеми местными институтами. Тирасполь организовал несколько референдумов по всему Приднестровью и Бендерам, на которых избиратели подавляющим большинством высказались за независимость Приднестровья.

III. Приднестровье

Основным объяснением неприятия Приднестровьем повестки «Народного фронта» было то, что этнический состав региона отличался от остальной части Молдавии. В Приднестровье примерно 55% населения составляют этнические украинцы и русские, и, за исключением Бендер и нескольких правобережных деревень, регион никогда не был частью Румынии. Поэтому панрумынские призывы «Народного фронта» вызвали страх у многих приднестровцев. Они отказались признать законность закона о языке 1989 года. Для приднестровцев возвращение к латинице в законе о языке 1989 года было неприемлемым. Хотя конституция Приднестровья гарантирует, что молдавский язык имеет равный правовой статус с русским и украинским (статья 12), он всегда пишется на кириллице. В январе 1990 года в Тирасполе был проведен референдум о территориальной автономии. 96% проголосовали «за». Даже те, кто рассматривает конфликт как этнический, признают, что русскоязычные жители Приднестровья не являются этнической группой; они представляют собой коалицию не про-румынских меньшинств. По сути, это конфликт между молдаванами и русскоязычным населением, сконцентрированным в регионе и имеющим «советскую» идентичность.

После образования Приднестровской Молдавской Советской Социалистической Республики в сентябре 1990 года конфликт между Кишиневом и Тирасполем быстро обострился. К началу 1991 года в нескольких приднестровских городах, включая Тирасполь, Рыбницу, Дубоссары и Бендеры, начали формироваться военизированные организации. Августовский путч 1991 года ясно продемонстрировал различие между Молдавией и Приднестровьем. В то время как молдавское руководство осудило лидеров путча, временное правительство Приднестровья, включая будущего президента Игоря Смирнова, поддержало путчистов. Вскоре после путча Вадим Шевцов, бывший начальник советского спецназа ОМОН в Риге, приехал в Приднестровье и стал главой Министерства государственной безопасности.

Когда Молдавия провозгласила независимость 27 августа 1991 года, Приднестровье быстро последовало ее примеру 2 сентября. Молдавское правительство рассматривало новое руководство Приднестровья, особенно его лидера Смирнова, скорее как предателей и террористов, чем как законное правительство отдельной республики. Молдавское правительство похитило Смирнова и лидеров гагаузского сепаратистского движения на украинской территории и доставило их обратно в Кишинев, но было вынуждено освободить их через месяц после блокады приднестровской железной дороги. Позже, в декабре, Смирнов был избран президентом Приднестровья.

В течение 1991 и 1992 годов приднестровские военизированные формирования были усилены за счет переброски людей и оружия из бывшей советской 14-й Красной армии, а также из огромных запасов оружия и боеприпасов, хранящихся в приднестровском городе Кобасна. Точные цифры неизвестны, но в Приднестровье хранилось примерно около 40 000 тонн боеприпасов. До 1992 года в стране насчитывалось около 10 000 военнослужащих и около 60 000 резервистов. На практике различие между приднестровскими регулярными войсками и 14-й армией было размыто. Солдаты 14-й армии часто находились под командованием приднестровских военных, и в декабре 1991 года командующий 14-й армией генерал Геннадий Яковлев принял должность министра обороны Приднестровья. Приднестровские вооруженные силы также были усилены большим контингентом донских казаков, прибывших в конце 1991 года. Военные столкновения происходили в течение 1992 года вдоль границы по реке Днестр между молдавскими и приднестровскими военизированными формированиями, в результате которых погибло более ста человек. В результате националисты в молдавском парламенте были радикализированы и оказали сильное давление на Снегура, чтобы он предпринял решительные военные действия для урегулирования конфликта. В конце марта 1992 года было объявлено чрезвычайное положение, но военные попытки подавить сепаратистские отряды были неудачными.

В политике Российской Федерации конфликт в Приднестровье стал важным испытательным случаем для защиты этнических славян в ближнем зарубежье. В апреле 1992 года министр иностранных дел России Андрей Козырев предупредил, что Россия может вмешаться для защиты прав этнических русских, и президент России Борис Ельцин передал 14-ю армию под прямой контроль России. Фактически, российские солдаты теперь находились на территории другого государства. Российский съезд народных депутатов принял резолюцию в поддержку населения Приднестровья, и вице-президент России Александр Руцкой посетил Приднестровье, чтобы оказать политическую поддержку. Визит Руцкого произошел во время объявления чрезвычайного положения, и он официально не проинформировал Кишинев. После этого командующий 14-й армией генерал-лейтенант Юрий Неткачев вмешался в конфликт на стороне Приднестровья.

К маю уровень насилия значительно возрос. Самые ожесточенные бои произошли вблизи границы между Молдавией и Приднестровьем, особенно в городах Дубоссары и Бендеры. По сообщениям, 11 и 23 мая подразделения 14-й армии атаковали деревни Кочиери и Косница, которые расположены недалеко от Дубоссар. В то время как большая часть населения поддерживала приднестровское правительство и 14-ю армию, некоторые приднестровцы заявили о своей поддержке Молдавии. В начале июня несколько членов переименованного «Христианско-демократического народного фронта» (ХДНФ) было арестовано. Эти шесть членов стали известны как «группа Илашку», названная в честь их лидера Илие Илашку, который был президентом Тираспольского отделения ХДНФ. Эти шесть человек позже были осуждены за террористические акты и приговорены к смертной казни. Хотя приговор был отменен и двое членов ХДНФ были освобождены, остальные четверо остаются в заключении с 1992 года. Арест членов ХДНФ устранил последнюю крупную оппозицию в Приднестровье.

Летом 1992 года Бендеры стали горячей точкой конфликта. Стратегически важное расположение Бендер на правом берегу Днестра связывало Молдавию с остальной частью бывшего Советского Союза. Весной и летом приднестровские регулярные войска захватили большинство полицейских участков в Бендерах. 19 июня приднестровские ополченцы атаковали последний полицейский участок, который все еще был лоялен Кишиневу. Первоначально молдавским военным удалось отразить атаку, но в ночь с 20 на 21 июня танки 14-й армии вкатились в город, и в течение нескольких часов Приднестровье захватило Бендеры. Взятие Бендер стало поворотным моментом в военном конфликте, поскольку молдавская сторона поняла, что она не сможет победить приднестровцев, пока они пользуются поддержкой 14-й армии России. Оценки потерь различаются, но, возможно, во время военного конфликта погибло до 1000 человек.

Гражданская война оказала непосредственное влияние на общую внутреннюю политику Молдавии. В июле почти все члены правительства, в котором доминировала ХДНФ, подали в отставку, и Андрей Сангели был назначен премьер-министром. Правительство Сангели предпочло больше сосредоточиться на экономических вопросах, чем на региональных. Также в июле президент Снегур отстранил министра обороны Иона Костаса от занимаемой должности, а в январе 1993 года Петре Лучинский стал спикером парламента. По мнению многих молдаван, резкий национализм ХДНФ был виноват в эскалации конфликта весной и летом. Ирония заключается в том, что, хотя гражданская война привела к фундаментальным переменам в молдавском правительстве, она укрепила воинственное приднестровское правительство. Битва за Бендеры стала частью новой мифологии Приднестровья и конструирования новой идентичности. Те, кто принимали непосредственное участие в войне 1992 года, например, Игорь Смирнов, его советник Валерий Лицкай (позже назначенный министром иностранных дел), Григоре Маракута (спикер приднестровского парламента) и Владимир Атаманюк (вице-спикер), рассматриваются как герои в Приднестровье.

Помимо политических последствий, потеря Приднестровья оказала огромное влияние на молдавскую экономику. Большинство предприятий легкой промышленности и энергетики Молдавии расположены в этом регионе. Почти 25% промышленного производства страны расположено в Приднестровье, и 87% электроэнергии Молдавии и 100% ее крупного электрооборудования производятся в этом регионе. Это причина, по которой приднестровцы обладали такой большой экономической властью в Советской Молдавии и продолжают оказывать экономическое влияние на Молдавию сегодня. Приднестровские таможенники патрулируют молдавскую границу с Украиной, что не только приводит к потере налоговых поступлений в Молдавию, но и контрабанде оружия. Кроме того, правительство Молдавии теряет доходы из-за неспособности приватизировать государственные предприятия в Приднестровье.

IV. Роль международного вмешательства

Чтобы преодолеть разрыв между двумя сторонами конфликта, Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) учредила миссию в Кишиневе в мае 1993 года. Эта организация сыграла важную роль в период послевоенного конфликта в Молдавии, поощряя диалог между Кишеневом и Тирасполем. Некоторые главы миссий ОБСЕ считались слишком благосклонными к Молдавии или Приднестровью и не считались беспристрастными. Например, в 1997 году правительство Приднестровья объявило Дональда Джонсона персоной «нон-грата», поскольку посчитало, что он слишком благосклонен к молдавской стороне. Молдавское правительство в равной степени критиковало его преемника Джона Эванса за то, что он слишком симпатизировал приднестровцам. По совету ОБСЕ обе стороны создали «экспертные группы», которые были ответственны за переговоры. Однако создание специальных переговорных групп не улучшило ход переговоров. Филип Хан, глава миссии ОБСЕ в Молдавии в 1994 году, заявил, что ситуация напоминает «семейную вражду – они не будут видеться и разговаривать друг с другом, и это продлится в течение следующих шести-десяти лет».

Соглашение от июля 1992 года оставило статус 14-й армии нерешенным. Принятое Ельциным в апреле 1992 года решение передать армию под контроль России было расценено в Молдавии как равносильное иностранной военной оккупации. Этот вопрос был настолько чувствительным для молдован, что в новую конституцию была включена статья, запрещающая размещение иностранных войск на территории Молдавии. После двух лет переговоров президенты Молдавии и России, наконец, подписали соглашение в 1994 году, которое предусматривало вывод 14-й армии в течение трех лет «с даты вступления в силу» соглашения. Этот пункт был особенно важен, поскольку российские официальные лица утверждали, что соглашение вступит в силу только после ратификации Российской Думой, которая упорно отказывалась это делать. Другая проблема заключается в том, что в соглашении конкретно говорится о выводе 14-й армии. В 1995 году 14-я армия была понижена до «оперативной группы российских войск» (ОГРВ), и поэтому неясно, является ли соглашение юридически обязательным для переименованных вооруженных сил, действующих в Приднестровье.

В то время как приднестровские официальные лица поддерживают относительно тесные отношения с Москвой, особенно с бескомпромиссными коммунистами и националистами в Думе, их политические программы не всегда совпадают. В 1994 году парламент Приднестровья принял резолюцию, в которой говорилось, что в случае вывода российских войск вся военная техника останется в Приднестровье. Россия, однако, сохраняет за собой право вывезти или уничтожить огромные запасы оружия и боеприпасов. Статус этих запасов — лишь один из вопросов, который вызвал разногласия между Тирасполем и местным российским военным командованием. Например, сменивший Лебедя в 1995 году генерал-лейтенант Валерий Евневич настроил против себя приднестровское руководство, уничтожив часть военных запасов.

По очевидным географическим причинам любое обсуждение вывоза оружия и боеприпасов из Приднестровья в Россию должно касаться Украины. Украина последовательно поддерживает территориальную целостность Молдавии. Министерство иностранных дел Украины участвовало в подписанных в апреле 1992 года соглашениях о прекращении огня. К 1995 году Украина стала более заметной в переговорном процессе. Было укреплено молдавско-украинское трансграничное сотрудничество (например, по новому таможенному режиму). Майкл Вигант, глава миссии ОБСЕ в 1995 году, заявил, что «хотя Украина не может заменить Россию, ей предстоит сыграть очень важную роль в переговорах».

После нескольких месяцев переговоров официальные лица Молдавии и Приднестровья в июле 1996 года одобрили меморандум об урегулировании конфликта. Хотя двухстраничный документ содержал большую часть того же текста, что и в предыдущих соглашениях, введение новых положений привело к тому, что президент Снегур отказался подписать документ. Например, в меморандуме говорилось, что стороны «продолжат установление между собой государственно-правовых отношений». Молдавское правительство истолковало этот пункт как установление суверенных межгосударственных отношений. Однако в пункте, который вызвал наибольшее беспокойство, говорилось, что стороны будут «строить свои отношения в рамках общего государства». По словам Григоре Маракуты, спикера приднестровского парламента, концепция «общего государства» была впервые разработана приднестровцами и включает четыре общих элемента: разделенные полномочия, делегированные полномочия, объединенные полномочия и границы в пределах бывшей Молдавской Советской Социалистической Республики. Маракута заявил, что общее государство определяется как равноправное партнерство между двумя государствами.

Следующий этап урегулирования конфликта ознаменовался двусторонним вмешательством России и Украины. При активной поддержке премьер-министра России Виктора Черномырдина и президента Украины Леонида Кучмы Лучинский и Смирнов заключили соглашение в Одессе в марте 1998 года, которое предусматривало сокращение численности миротворческих сил и восстановление мостов, которые были разрушены или повреждены во время боевых действий в 1991 и 1992 годах. Хотя обе стороны не добились прогресса по основному вопросу статуса Приднестровья, эти меры укрепления доверия были важны, и к лету 1999 года большинство рекомендаций было выполнено. Тем не менее, переговоры иногда затягивались на месяцы, и только вмешательство России и Украины могло заставить приднестровцев вернуться за стол переговоров.

Помимо вопроса о статусе Приднестровья, другим ключевым вопросом является вывод российских войск из Приднестровья. Соглашение о выводе всех российских войск было первоначально подписано в 1994 году, и хотя в стране осталось менее 2500 военнослужащих, имеются огромные запасы боеприпасов и военного оборудования. В то время как Россия уничтожила несколько тонн боеприпасов и перевезла оборудование из Приднестровья, статус ОГРВ принципиально не изменился с 1995 года. Зависимость Молдавии от российских энергоносителей, а также от российского рынка ограничила способность страны добиваться окончательного соглашения для урегулирования статуса ОГРВ. Значительное событие произошло на Стамбульском саммите ОБСЕ в ноябре 1999 года, когда Россия согласилась с декларацией о выводе всех сил из Молдавии к концу 2002 года без каких-либо условий и без какой-либо связи с решением вопроса о статусе Приднестровья. Однако с приходом к власти Путина в январе 2000 года Министерство иностранных дел России отступило от этого обязательства и обнародовало ноту, адресованную руководству Приднестровья, в которой говорилось, что вывод войск должен совпасть с политическим соглашением о статусе Приднестровья к 2002 году.

В 2003 году Кремль решил активно вмешаться в решение приднестровского вопроса, предложив план федерализации Молдавии — «меморандум Козака». Он предусматривал урегулирование приднестровского конфликта путем федерализации Молдавии. Некоторые из наиболее важных государственных полномочий — права меньшинств, таможня, энергетика, правоохранительные органы — должны были быть разделены поровну между федеральным правительством и двумя субъектами федерации: Приднестровьем и Гагаузией. Президент Молдавии Владимир Воронин был готов подписать меморандум. Путин объявил, что он вылетит в столицу страны Кишинев, чтобы засвидетельствовать подписание.

Но незадолго до того, как Путин должен был сесть в свой самолет, верховный представитель ЕС Хавьер Солана позвонил президенту Воронину с прямым сообщением: «Если вы подпишете этот меморандум, вы можете попрощаться со своими надеждами на европейскую интеграцию». Последовали часы лихорадочных переговоров, в ходе которых российская сторона пыталась спасти соглашение, но в конце концов Воронин позвонил Путину и сказал, что не подпишет меморандум. Дмитрий Козак, автор меморандума, осудил «политическую безответственность» Воронина, а Путин, как сообщается, пришел в ярость и обвинил Джорджа Буша лично в срыве урегулирования. Провал Меморандума Козака укрепил веру Путина в то, что Запад напрямую конкурирует с Россией за влияние в ближнем зарубежье и что это действительно игра с нулевой суммой, на которую Россия должна решительно реагировать. Все стимулы для разрешения конфликта исчезли.

V. Гагаузия

Хотя демографический и социально-экономический фон Гагаузии отличается от Приднестровья, концентрация русскоязычного населения выдвигала некоторые аналогичные требования. Однако, в отличие от конфликта с Приднестровьем, Молдавия смогла успешно разрешить спор с участием этнических гагаузов, проживающих в южных районах округа. Гагаузы —тюркоязычный народ православной веры, который был сильно русифицирован в советский период, и даже сегодня русский остается их основным языком межэтнического общения. Как говорилось выше, гагаузы первоначально участвовали во встречах «Народного фронта» под эгидой своей зонтичной организации «Гагауз Халки» («Гагаузский народ»). Однако, когда «Фронт» превратился в про-румынскую организацию, члены «Гагауз Халки» потребовали независимости для гагаузов. В августе 1990 года гагаузы объявили об образовании своей республики со столицей в Комрате. Никогда не было никакого исторического или институционального прецедента для создания Гагаузии. Гагаузы приняли национальную символику и организовали местные силы обороны. Гагаузы и приднестровцы сотрудничали в нескольких областях (таких как оборона и экономические вопросы). Как и приднестровцы, гагаузские элиты поддержали августовский путч 1991 года, а декларация независимости Молдавии только укрепила позицию гагаузов в стремлении к большей автономии.

Утверждение молдавского суверенитета над Гагаузией, однако, серьезно не оспаривалось. В отличие от Приднестровья, в Гагаузии практически не было вооруженных столкновений. Региональное управление в Гагаузии было не так развито, как в Приднестровье. Контекст конфликта с молдавским правительством также сильно отличался. Гагаузии не хватало промышленной базы для своей экономики, ее экономическая жизнеспособность гораздо больше зависела от Кишинева, и у нее не было убедительного внешнеполитического вопроса, который представлял бы интерес для России (например, 14-я армия или этническое русское население). Эти факторы в сочетании с молдавским военным поражением в Бендерах создали благоприятную среду для компромисса. Переговоры продолжались в течение 1993 года, но после парламентских выборов в феврале 1994 года молдавское правительство вступило в заключительную фазу переговоров с гагаузской элитой. Молдавский закон от января 1995 года признал «Гагауз Ери» (Гагаузскую землю) автономной территориальной единицей с особым статусом.

Молдавское правительство и международные организации, такие как ОБСЕ, надеялись, что особый статус Гагаузии послужит образцом для Приднестровья Ирония заключается в том, что многие приднестровцы не желают признавать территориальную автономию именно из-за событий в Гагаузии с 1995 года. Почти все приднестровцы, да и большинство гагаузов, считают, что Гагаузия на самом деле не является автономной и что происходит медленная переориентация власти обратно в Кишинев. Председатель народного собрания Михаил Кендигелян заявил на заседании парламента Приднестровья, что Гагаузия решила пересмотреть свои отношения с Кишиневом на основе приднестровской концепции общего государства. Тот факт, что между Кишиневом и Комратом все еще существует напряженность, не следует воспринимать как провал стратегии урегулирования конфликта. Политические разногласия неизбежны, но срыв процесса был бы отмечен насилием, и пока нет никаких свидетельств опасности возобновления насилия в Гагаузии.

Как показывает история Приднестровья и Гагаузии, языковой вопрос является серьезной проблемой в Юго-Восточной Европе, и либертарианское решение – гарантировать языковую свободу этническим меньшинствам и автономию. Аналогичным образом, либертарианская этика признает право народов на самоопределение — таким образом, несомненно, что Приднестровье имеет право на государственную самостоятельность. Поддержка этих двух важных принципов – децентрализма и права народов на самоопределение — является отличительной чертой либертарианской идеологии.

Источники:

Natalie Baldwin «The View from Moscow: Understanding Russia & U.S.-Russia Relations», глава «Moldovan-Transnistrian conflict».

William Hill «OSCE: Lessons from the Moldova-Transdniestria Conflict».

Ричард Саква «Россия против остальных», «Putin's Paradox».

Лекция Евгения Норина «Война в Приднестровье 1992 г».