Новая Дума и оценка выборов в неё
Выборы в ГД восьмого созыва завершены. Какие мы можем подвести итоги, используя различные методы оценки партийной и избирательной систем?
Политологам известен такой показатель как эффективное число партий, начнем с него. Впервые способ измерения эффективного числа партий представили Маркку Лааксо и Райн Таагепера в 1979 г., поэтому его также называют индексом Лааксо — Таагепера. Он впоследствии совершенствовался, и другие исследователи предлагали альтернативные варианты расчета эффективного числа партий. Эффективное число политических партий Лааксо-Таагепера отражает число партий в партийной системе, а также их относительный вес. Рассчитать эффективное число можно для парламентских и электоральных партий – по долям мандатов и долям голосов соответственно. Для расчета эффективного числа партий требуется единицу разделить на сумму долей партий на выборах или в парламенте, возведенных в квадрат. Сама формула выглядит следующим образом:
Где N – эффективное число партий, а 𝑝𝑖 - доля i-той партии на выборах или в парламенте.
Расчет эффективного числа электоральных партий производится по долям голосов за партийные списки, если на выборах использовалась не мажоритарная система.
Суммируем доли партий, возведенные в квадрат = 0,297635
и делим единицу на результат суммы: 1 / 0,297635 = 3,36
Таким образом, с учетом относительного электорального веса, в России примерно трех с половиной партийная система. А теперь посчитаем по долям мандатов эффективное число парламентских партий:
Сумма = 0,540776
1 / 0,540776 = 1,85
Как вы можете заметить, огромная разница: по электоральной поддержке партий насчитывается 3,36, а после распределения мандатов партий оказывается меньше двух (!) = 1,85. Это результат использования смешанной несвязанной избирательной системы, которая очень сильно искажает пропорциональность представительства. С опорой на эти цифры можно с уверенностью сказать, что смешанная система «вырезает» из парламента России примерно полторы партии, которые, согласно электоральным рейтингам, должны там присутствовать, если следовать принципу пропорциональности представительства.
Также эту диспропорциональность можно операционализировать через индекс диспропорциональности Лейпхарта, который считается куда проще. Индекс Лейпхарта показывает среднюю величину суммы отклонений между процентом полученных голосов и мест в парламенте двух наибольших партий:
1) Отклонение ЕР: 72 – 49,82 = 22,18
2) Отклонение КПРФ: 18,93 – 12,67 = 6,26
3) Суммарное отклонение: 28,44
4) Индекс диспропорциональности Лейпхарта: 28,44 / 2 = 14,22
Так как 1% с учетом явки равняется 561 000 голосов, то можно осознать, что избирательная система со всеми своими особенностями «рисует» Единой России лишнего представительства примерно на 12,4 млн голосов (отклонение 22,18%), а у КПРФ отбирает представительства примерно на 3,5 млн голосов. Это именно то, что исследователь Аркадий Любарев часто называет «сфабрикованным большинством». Так оно и есть. К слову, «излишек» представительства Единой России, выраженный в голосах, даже превышает общую численность голосов за КПРФ. Для сравнения, индекс диспропорциональности Лейпхарта по итогам выборов в Бундестаг-2017 составил всего 1,4 , то есть в десять раз меньше российского.
Вывод: в России парламентская многопартийность — уже пятипартийность — лишь номинальная, как было и раньше. Реально — система абсолютного доминирования «Единой России» и администрации президента, базирующаяся на электоральной инженерии, электоральных фальсификациях и прочих авторитарных практиках.
Если вы в следующий раз услышите мнение «у нас многопартийность, целых пять партий, а значит — демократия», можете смело отмечать ключевое эмпирически измеряемое отличие от, скажем, Бундестага: эффективное число парламентских партий Бундестага перед выборами 2021 года составляет 4,65 (с учетом единства ХДС/ХСС), что в 2,5 раза больше российского.
Можно также заметить, что стабильность партийной системы крайне высока. Кроме того, что с 2007 года в парламент до этих выборов не проходила пятая партия, в последнее время поддержка партий очень стабильна. В сравнительной политологии часто используют понятие «электоральная подвижность», которое можно измерить через индекс Петерсона. Индекс электоральной подвижности Петерсона считается как половина суммы модулей разницы в процентах голосов, полученных партиями на двух исследуемых избирательных кампаниях.
Суммарная подвижность составила 22,12, а индекс электоральной подвижности Петерсона, соответственно, 11,06. Он считается только по партиям, проходящим барьер, и используется для оценки стабильности предпочтений избирателей. Так, в кризисные для государств времена зачастую наблюдается высокий уровень электоральной волатильности. Так, для сравнения, подвижность по Петерсону в партийной системе Украины 2014-2019 составила 60,28 (в этот период пропал с поля «Народный Фронт», бывший крупнейшей фракцией в Раде, и появилась «Слуга народа», моментально набравшая популярность)
С помощью вышеописанных индексов и измерений можно сравнивать политические, в частности партийные и избирательные системы разных стран. Надеюсь, вам было интересно, и вы при желании сможете провести аналогичные исследования самостоятельно.