Немного из истории Австрии

Внимание: статья направлена против фашизма, и также не оправдывает и порицает любые авторитарные идеологии. Автор пишет с нейтральной позиции и не пытается кого-то переубедить. Цель— рассказать подробно о событиях, о который на русском написано не так много. Статья историческая, многие источники будут в конце. Спасибо, и приятного чтения.

В статье будет рассмотрен приход к власти, социальная и экономическая политика австрийского право-авторитарного режима в 1934-38 годах, вопрос антисемитизма, а также обстоятельства одного из самых трагичных моментов в истории Австрии — Аншлюса. Также будет рассказано о том, почему не совсем правильно считать установившийся в те годы в Австрии режим фашистским, однако тут есть разные мнения. Статья написана без ангажированности, и если вам кажется иначе, просьба написать автору и обосновать, чтобы он мог исправить.

«Любой, кто пишет историю Второй мировой войны, обязательно расскажет об Аншлюсе в своей вступительной главе, он был предвестием всего, что произошло позже, включая даже советские танки в Праге и Венгрии, Берлинскую стену, разделенную Германию и будущее, не лишенное мрачности». — 15-й Федеральный канцлер Австрии Курт фон Шушниг [4].

Часть 1: Вступление

Давайте посмотрим на карту Европы начала 1930-х годов. Что мы видим? Почти вся Европа разделилась на два очевидных лагеря: один поддерживал Сталина и коммунизм/социализм, а другой…сами знаете. Хотя отношения Италии с Германией и Гитлером в начале 1930-х были, на удивления, далеки от идеала (!), но пазл постепенно складывался: к 1932 году любая страна в Центральной Европе поддерживала либо фашистов, либо социалистов, за исключением пары-тройки демократических стран. Или не любая? Особняком стояла Австрия во главе с правой [1], точнее,с умеренно правой «Христианско-социальной партией», (только не спутайте с «социалистической», это разные термины, которые путает только автопереводчик). Именно тогда началось политическое волнение…

Гитлер еще не пришел к власти в Германии, но была более серьезная для правой партии проблема: резко набирающие силу социал-демократы и коммунисты, с 1927 года находившиеся в оппозиции, но готовые отстаивать свои идеалы чуть ли не революцией.

Энгельберт Дольфус

Родился Дольфус 4 октября 1892 в Нижней Австрии. После окончания средней школы он намеревался стать священником, и поэтому поступил в Венский Университет и начал изучать теологию, но через несколько месяцев сменил курс и начал изучать право в 1912 году. Будучи студентом, он зарабатывал себе на жизнь уроками. Начал политическую карьеру секретарём фермерского союза Нижней Австрии. В 1927 основал Сельскохозяйственную палату Нижней Австрии. В 1931 году стал генеральным директором Австрийской железнодорожной сети, затем министром сельского хозяйства в правительстве Австрии. Понятно, что при этом он был активным членом «Христианско-социальной партии». 13 мая 1932 Дольфус был избран канцлером Австрии от этой самой партии и министром иностранных дел. И, кстати, рост канцлера был всего 148 сантиметров.

Начало событий

Энгельберт Дольфус, как обычно, проснулся утром 4 марта 1933 года. В это же самое время Адольф Гитлер, только что ставший диктатором Германии, еще едва держался за свой кабинет. Всего за неделю до этого Гитлер использовал пожар в Рейхстаге, чтобы захватить власть в парламенте Германии. Гитлер внезапно освободился, чтобы начать завоевания, которые он планировал. Он был волен решать быстро и в одиночку, и он был способен заставить Германию действовать немедленно.

А руки Дольфуса тем временем были связаны, и не в первую очередь из-за Гитлера. Голосование, организованное по инициативе почти любого члена парламента может заблокировать его программу и отстранить его от должности. Социал-демократы обещали свергнуть его и противостоять всему, чего хотела «Христианско-социальная партия». В результате недовольства соцдемов австрийский парламент находился в постоянном кризисе. Но Дольфус был готов как к борьбе с соцдемами, так и с нацистами, коих в Австрии тоже к тому времени было множество. В результате волнений несколько видных членов парламента подали в отставку. Тогда Дольфус каким-то образом нашел правило (а точнее отсутствие такового), говорившее, что при отставке н-ного числа членов правительства парламент можно распустить. Н-ное число отставок «назло канцлеру» случилось— и 4 марта 1933 года Энгельберт Дольфус распустил парламент. Социал-демократы, однако, осудили эти шаги как путь к диктатуре: ведь данные меры были приняты в большей степени не против австрийских нацистов, а против них. С другой стороны, как показывают факты, Дольфус не хотел допустить до управления страной ни марксистов, ни нацистов. Придя к власти демократическим путем, он изначально не имел такие масштабные планы остановки действия парламента, но произошел вышеупомянутый парламентский кризис: его можно было решить демократически, но Дольфус сделал по-своему (как политик он считался умным и по-своему успешным, поэтому «свои» ему доверяли), планируя с помощью церкви и консервативной буржуазии и аристократии поумерить пыл ультраправых и левых и провести выборы через несколько лет по сословному образцу. В итоге планы не отменились, но затянулись, и он правил как диктатор, хоть и мягко по сравнению с другими примерами диктатур того времени.

20 мая 1933 года Энгельберт Дольфус сделал очень важное дело. Он взял и собрал несколько организаций, среди которых:

-непосредственно Христианско-социальную партию.

-правая аграрная партия «Ландбунд».

-военная организация Heimwehr (с любимым занятием в виде битв с соц.демами и коммунистами, а также нацистами «на благо родины». Частично создание данной организации было оправданно, так как после 1918 года с армией у Австрии были большие проблемы, а Vaterland сам себя не защитит). Хотя сама организация по-факту никуда не входила: Дольфус взял не ее, а партию «Хайматблок». Отряды Хеймвера были уже в подчинении этой партии.

-«Bund Juedischer Frontsoldaten» — еврейская организация, изначально ветеранов войны еврейского происхождения.

И с десяток других организаций. Большинство этих организаций были умеренно-правыми и католическими, более «правым» и реакционным был лишь Хеймвер, и то не все его подразделения: многие ненавидели нацистов в 100 раз больше, чем социал-демократов. Фундаментом осталась Христианско-социальная партия.

…И решил создать из этого одну партию. Важным было то, что партия не была тоталитарной, как и антисемитской или расистской. Хотя сам канцлер называл своей целью построение «христианского, социального, корпоративного и авторитарного государства», также он считал это временной мерой противодействия его врагам в лице левых и национал-социалистов. Тем более одним канцлером дело не ограничилось, о чем будет позже. Как и «корпоративизм», который мы рассмотрим в разделе «экономической политики». Ах, да: партия получила название «Отечественный фронт» (Vaterlandische Front). Таким образом получилась некая коалиция правых, включавшая в себя разных людей от право-центристов и консерваторов (коих было большинство) до реакционеров (хотя и саму партию можно назвать реакционной) и националистов (в смысле сторонников независимости Австрии).

Таким образом, партия автоматом стала правящей, так как включила правящую партию в себя. До, во время и некоторое время после канцлер принял еще несколько законов:

7 марта — запретил митинги

10 апреля — вернул в школы закон Божий

10 мая — отменил все выборы

11 ноября — вернул смертную казнь за поджог и вандализм. Иногда промышляли социал-демократы, но мастерами в этих делах были все равно нацисты. Если вы все еще удивляетесь нацистам в Австрии в 1933-м году, вспомните, что «канцлером» (де-факто марионеткой) после Аншлюса в 1938 голу был назначен австрийский нацист Артур Зейсс-Инкварт. Также вспомните Отто Скорцени — и он, и многие из его окружения были австрийцами.

16 февраля 1934 года — разгромил остатки левой оппозиции в Карл-Маркс-Хофе.

26 мая — запрещена деятельность коммунистической партии

19 июля — запрещена деятельность НСДАП

Также в этот период церковь оказала широкую поддержку такой политике. Важно и то, что во время того, как коммунистов и позже нацистов преследовали (однако не за взгляды, а за деятельность) и позже они ушли в подполье, социал-демократы все еще были политической силой. Австрия в 1934-38 стала называться не просто республикой, а Федеральным Государством Австрия (Bundesstaat Österreich), но в народе часто звалась «Ständestaat», что можно перевести как «сословное государство».

В 1934 году Социал-демократическая партия была запрещена, однако за несколько лет до этого в столице Австрии был феномен «Красной Вены»: в небольших регионах страны с 1920-го года большинство было у Христианско-Социальной партии, однако с 1919-го года в Вене фактически как отдельным государством правили социал-демократы. Это злило консерваторов-христиан, но соц.демы всегда стабильно набирали большинство в Вене. Важно понять, что тогдашняя Социал-Демократическая партия хоть и до некоторого времени содержала в программе небольшой антисемитский пункт (от которого «христиане» избавились еще в 1919), но в остальном была очень левой. Они строили в Вене кварталы и здания типа Карл-Маркс-Хоффа с детскими садами и так далее. Вместе с этим были приняты огромные налоги (в т.ч. даже на собак, прислугу, роскошные автомобили), на которые частично все и строилось, ввели rent control. Конфликт был и в вопросах религии: соцдемы выступали еще и против законности церковного брака и против независимости достаточно крупной церковной собственности от государства. После Гражданской войны победившее правое правительство сократило налоги и очень сильно урезало гос.финансирование.

Гражданская война и Карл-Маркс-Хофф

Февральское восстание 1934 года в Австрии (нем. Februarkämpfe 1934), также известное как Гражданская война в Австрии (нем. Österreichischer Bürgerkrieg) — вооружённые столкновения между левыми (социал-демократическими) и правыми группировками 12—16 февраля 1934 года в городах Вена, Грац, Винер-Нойштадт, Брук-ан-ден-Мур, Штайр и Юденбург. С обеих сторон погибло и пропало без вести до 1600 человек. Карл-Маркс-Хофф был своеобразным центром левой мысли, поэтому и был разгромлен. Ныне восстановлен. На самом деле правительство имело сведения о предстоящем замысле переворота социал-демократами [1], а толчком к вооруженному восстанию стал обыск левых, так что, можно сказать, следующих событий не было, если бы не эти столкновения (которые по масштабам не были войной, но были ей по характеру). Получается, что Дольфус просто хотел безопасности для страны? Тоже неверно: он еще за некоторое время до этого собирался внести «свои» правки в управление Австрией, хотя тираном по типу муссолини он не стал. 1 мая Федеральное государство Австрии было объявлено однопартийным государством под руководством «Отечественного Фронта». Однако это все было своеобразным введением, основная история, политика и экономика Австрии в те годы (включая годы событий, описанных сейчас и ранее) будет позже. Возможно, у читателя пока не сложилось картины о Дольфусе и его политике, так как это будет рассмотрено позже. Однако сразу стоит сказать, что крестьяне, коих было много, мелкая буржуазия и средний класс в целом его поддерживали. Также режим ни при Дольфусе, ни при Шушниге не преследовал не «угрожающих» им политиков, так, видные социал-демократы спокойно продолжали жить в Австрии (например, Карл Реннер и Фридрих Адлер), как и многие коммунисты. К коммунистам были вопросы и из-за того, что они косвенно поддерживали аншлюс, а соцдемы убрали такой пункт из программы только после прихода нацистов к власти в Германии. К нацистам отношение было гораздо хуже, и послабления в виде допуска в «Отечественный Фронт» или участие в политике появились только в 1936 году из-за санкций Германии, которые сильно ударяли по австрийскому туризму. Эти послабления можно считать одной из ошибок на пути к Аншлюсу.

Часть 2: Сараево в Вене

Казалось бы, социал-демократы побеждены. Но главное зло (для Дольфуса), против которого были приняты крайние меры, еще впереди. Днем 25 июля 1934 года Адольф Гитлер позаботился о том, чтобы его было видно в обществе. Он хотел, чтобы его увидели официально одетые зрители, присутствовавшие, как и он, на представлении "Рейнгольда" на Вагнеровском фестивале в Байройтском Фестшпильхаусе. Диктатор нацистской Германии любил оперу, и в этот день у него была дополнительная причина посетить ее—это подтвердило бы его алиби. Ближе к вечеру 25 июля 1934 года несколько нацистов (состоящих в СС), для маскировки одетые в австрийскую военную форму, вошли в канцелярию Энгельберта Дольфуса. В неготовности сразу выстрелили, 2 пули попали Дольфусу в горло. По другой версии, сначала его попросили подписать отречение от поста канцлера. Из-за маскировки убийц под полицейских канцлер подумал, что произошёл госпереворот. Дольфус спросил: «неужели правительство свергнуто? Был ли президент мертв? А как насчет других министров?», но никто этого не знал. Канцлер попросил священника, чтобы совершить Евхаристию, но в этом ему было отказано. Он сказал, что хочет, чтобы Курт Шушниг сформировал правительство. Дольфус проигнорировал требования нацистов, говорящих, чтобы он назвал их человека (А.Ринтелена) канцлером, и он собрал достаточно сил, чтобы сказать: «Министру Шушнигу должно быть доверено правительство, или, в случае его смерти, Майклу Скублу» (политик). Вскоре Дольфус потерял сознание. Нацисты держал канцелярию, пока не пришли войска. Через некоторое время члены кабинета под предводительством министра юстиции др.Курта фон Шушнига смогли сплотить военных и потребовали, чтобы заговорщики сдались, что и случилось. Но было поздно: 14-й канцлер Австрии умер 25 июля в 15:40 в возрасте 41 года.

Он мог и выжить, но отречение от должности канцлера подписывать не стал. Он был с почестями похоронен, а его память увековечили на некоторых монетах через год. В новом гимне «Отечественного Фронта» через пару лет в припеве появилось имя Дольфуса, был открыт музей.

После путча основные виновники (более 10 человек) были казнены, другие же отправились в специальный лагерь. (Их было создано несколько, но только как аналоги переполненным после гражданской войны тюрьмам. Многие будущие лидеры Австрии в составе Третьего Рейха успели посидеть там несколько лет. В концлагеря попадали коммунисты и нацисты, реже соц.демы, однако нацистов было больше всего. Многих арестованных очень быстро отпускали. Было посажено в всего за 1934-1938 в районе нескольких тыс.чел., однако условия были как в тюрьме, большинство выжило или освободилось со временем, а освобожденные нацисты после аншлюса получили много полномочий от Гитлера.)

Также помог не допустить аншлюса в 1934…Муссолини, выдвинувший на границу несколько Тирольских дивизий. Как помните, до середины 1930-х его отношения с Гитлером были двойственными, хотя вряд ли он рассчитывал на дальнейшую поддержку Австрии и сближался с немецким диктатором с 1933.

1 of 2

Курт Шушниг

Курт Алоис Йозеф Иоганн Шушниг родился в Райфф-ам-Гарце в Австро-Венгрии 14 декабря 1897 в семье потомственного офицера Артура фон Шушнига. По отцу Курт был каринтийско-словенского происхождения (Каринтийские словенцы — автохонный словенскоязычный славянский народ, проживающий в Каринтии, Австрия). Если на немецком фамилия пишется сложно — Schuschnigg, то на словенском она писалась «Šušnik». Кстати, его вторая жена (первая погибла в автокатастрофе в 1935) тоже была из старинного и также славянского — но уже изначально чешского рода — Вера Чернин (в девичестве). На ней он женился уже после аншлюса в 1938 году.

Курт Шушниг учился в Иезуитском колледже (он был верующим католиком), воевал в Первой Мировой. В двух университетах изучал юриспруденцию, недолго работал юристом в Инсбруке, открыл собственную юридическую фирму. В 1927 вступил в Христианско-Социальную партию, в начале 1930-х получил должности министра образования и позже, уже при Дольфусе — министра юстиции. Он был очень удивлен, так как был тогда довольно молодым. После Первой Мировой Шушниг был пацифистом [1], однако поддержал введение Дольфусом смертной казни. После социалистического Февральского Восстания в 1934 настаивал на расстреле нескольких повстанцев, заработав себе репутацию «убийцы рабочих» . Позже он назовет свои приказы большой ошибкой. Вопреки мнению, он не был слабым. Как сказал о нем один дипломат, «он был интеллигентным и ни в коем случае не слабым» [ Messersmith, report to the secretary of state, March 19, 1935, University of Delaware]. В 1935 году первая Шушнига жена погибла в аварии, а сын Курти (да, тоже Курт) попал в больницу. Канцлер много времени проводил с семьей, от второй жены у него позже родилась дочь, вместе они прошли заключение у нацистов, а сын позже написал книгу воспоминаний (тут в источники она не входит).

Все не так с отрядами

Как вы знаете, в Австрии был Heimwehr, правая частная вооруженная организация, но с конца 1920-х в ней иногда бывали профашистские ( и про-немецкие, и про-итальяно-фашистские) настроения. Это не было характерной чертой организации, но они были. Также на границах со славянскими странами редко, но возникали антиславянские (связанные с прогерманскими) настроения. А в 1930-м году организация приняла клятву, имеющую яркий фашистский подтекст (лидер имел большие контакты с Муссолини).

Все это уже тогда не нравилось Шушнигу, и в 1930-м году он основал (из другой, более старой) католическую молодежную организацию Ostmärkische Sturmscharen. Она была не воинственной (будущий канцлер вдохновлялся старинными католическими клубами) и принимала только католиков. Именно на почве Гражданской Войны 1934 организация стала полувоенной. Принимались только католики. В начале 1936 он распустил и эту организацию и Heimwehr, на который полагался изначально только Дольфус, забрав у них оружие и включив их в «Отечественный Фронт» в конце года. Впрочем, стоит отметить, что в основном Хеймвер не был таким уж профашистскими или пронацистскими, но некоторые соединения Хеймвера неофициально использовали модное тогда слово «фашизм» и были радикалами или антисемитами, что и послужило причиной создания «штурмовиков Остмарка». Имелась регулярная армия, поэтому это были лишь небольшие организации и они не были «боевыми крыльями» или чем-то таким. Позже были попытки создать небольшие партийные организации, но они был непопулярны и скорее были созданы для привлечения молодежи, которым нравилась эстетика нацистов. Если члены Хеймвера после аншлюса непринужденно вошли в нацистские организации, то некоторые члены штурмовиков Шушнига оказали сильное сопротивление нацистам. Притом как «Штурмшарен», так и Хеймвер (хоть последний и чуть менее, так как был полувоенной, а не христианской организацией) были именно буржуазными объединениями без намека на обращение к рабочим, а лидеры часто были из аристократии.

Новый канцлер

В поимке австрийских нацистов большую роль играл сам тогда еще министр Шушниг, но после убийства Дольфуса нужно было назначать нового канцлера (в Австрии был еще и президент, выполнявший исторически декоративные функции). По новой дольфусофской конституции 1934 года канцлер избирался на 7 лет и не более. Основным кандидатом был принц Эрнст фон Штаремберг, симпатизировавший в первую очередь Муссолини, а во вторую начинавший симпатизировать нацистам. По правилам (которые были еще до 1930-х) после убийства пост канцлера должен был с помощью кабинета министров, без всеобщих выборов перейти вице-канцлеру, то есть тому самому Штарембергу (который по совместительству был и лидером Хеймвера. От такого лидера в Хеймвере в том числе и возникали фашистские и великогерманские идеи). Принц (впрочем, его титул был отменен в 1919, но формально в обществе сохранился), гостивший тогда у (вспоминаем про гораздо большие, чем у Дольфуса, к нему симпатии) у Муссолини, срочно взял один из самолетов Дуче, и, прилетев в Австрию становиться канцлером, обнаружил, что кабинет министров выбрал 15-м канцлером Австрии 36-летнего (то есть молодого) Курта фон Шушнига. Его приход к власти можно считать демократическим в соответствии с дольфусовской конституцией 1934 года. Впрочем, принц не очень обиделся, так как с 1934 до 1936 был лидером «Отечественного Фронта», после чего это место занял канцлер Шушниг. На каких основаниях был сделан такой выбор? Ответ кабинета министров был в том, что, во-первых, Шушниг имел на это место больше прав, занимая 2 должности министра. Во-вторых, спросили президента Микласа. Тот тоже не одобрил Штаремберга. Кстати, последний все 1930-е пытался еще больше наладить отношения с Муссолини, что его и довело: когда он поздравил Дуче с победой над Эфиопией, вызвав возмущение и австрийцев, и послов, был отстранен Шушнигом от любой власти, а Хеймвер, как указывалось выше, влился в «Отечественный Фронт». Кстати, есть и еще один интересный факт про 15-го канцлера Австрии: однажды, слушая радио, он услышал выступление некой семьи фон Трапп (той самой, про которую снят в 60-е очень известный и успешный фильм «Звуки музыки») и пригласил их на одно из мероприятий, сделав их еще известнее в Австрии и Европе. Глава семьи уважал канцлера и был ему за многое благодарен.

1 of 2

Конечно, Шушниг не рвался к власти, однако на такой выбор повлияло то, что Дольфус говорил министрам, выбиравшим канцлера, что когда-то хотел бы видеть на своем месте Шушнига. Да и симпатии вице-канцлера могли сыграть в этом роль. Как бы то ни было, Курт Шушниг официально стал 15-м Федеральным канцлером Австрии (как видим, он пришел к власти законно, а впоследствии убирал из режима некоторые фашистские черты, которые были при предыдущем канцлере) и был на посту дольше Дольфуса. Мы еще обязательно вернемся к первому. Но канцлерство не обещало быть спокойным: в год убийства Дольфуса в квартире Шушнига взорвалась бомба, изготовленная нацистами, но политика не было дома.

Часть 3: Политика режима

1 of 3

В целом режим держался на правоконсервативных началах, будучи как против левых, так и ультраправых (на тот момент нацисты все же сидели в парламенте как крайне-правые, хоть ими и не были) идеологий. Точнее, нацистов вообще и Дольфус, и Шушниг считали «прусским вариантом большевизма», а второй считал таковыми и других радикальных фашистов. Еще одной важной чертой был антикоммунизм. Многие консервативные законы были описаны выше. Католическая церковь сыграла большую роль в определении нацией австрийской истории и идентичности, что привело к отчуждению немецкой культуры. Сама Церковь также поддерживала режим, и даже Папа Римский благословил Дольфуса на борьбу с социал-демократами в 1934 году. Был заключен большой конкордат, действует он и сейчас с незначительными правками. В отличие от светского и антиклерикального режима Гитлера и лишь нарочито-клерикального режима Муссолини, католическая церковь получила заметный голос в самых разных вопросах, однако другие конфессии и религии не были притеснены. В сфере образования государство де-секуляризировало некоторые школы, теперь они требовали религиозного образования для того, чтобы сдать выпускные экзамены. Согласно этой идеологии, австрийцы были «лучшими немцами». В соответствии с католицизмом режима, режим возвысил некоммунистические и некапиталистические учения Папских энциклик. Австрийский корпоративизм имел больше корней в христианстве и Папских энцикликах и работах лидера ХСП в 20-х годах Игнаца Зайпеля, католического священника, чем в работах теоретика Отмара Шпанна, который позже стал поддерживать нацистов. Естественно, Австрии 1934-38 годов были присущи довольно сильные антикоммунизм и антисоциализм. Основной базой поддержки была католическая церковь, австрийская бюрократия и военные, большая часть сельского населения, включая как землевладельцев, так и крестьян [45], некоторые сторонники династии Габсбургов и значительная часть крупной еврейской общины Вены [46]. Несмотря на то, что для чиновников членство во «Фронте» было обязательным и в него номинально вступили 3 миллиона человек, режим всегда обладал узкой социальной базой, описанной выше. Еще одним отличием от классических фашистских диктатур было отсутствие проникновения в обычную жизнь людей и давления сверху в том числе и в экономике. В отличие даже от начала 30-х, когда ХСС настояла против национализации обанкротившегося крупного банка, но «спасло» его в годы кризиса своими деньгами (и небольшой помощью Ротшильда), то есть вмешалось, государство выбрало другую модель экономической политики.

Режим возвышал время габсбургской монархии. Восстановление монархии, однако, было больше, чем просто ностальгией по старым временам; это было предметом серьезных споров среди многих австрийцев. Некоторые (правда, самые радикальные политики, как князь Штаремберг, который параллельно увлекался фашизмом) считали, что единственное правительство, которое может быть эффективным, - это восстановленная монархия Габсбургов во главе с императором, который может отбросить дисфункциональный парламентский режим. Однако нацисты были полны решимости, что этого никогда не произойдет.

Курт Шушниг был более заинтересован реставрацией монархии, чем предшественник Дольфус, заинтересованный больше построением корпоративного государства. Шушниг отменил старый антигабсбургский закон — теперь представители династии могли посещать Австрию и жить там. Несколько раз Отто Габсбург встречался с канцлером на «нейтральной» территории, встречи проводились в теплой атмосфере, хоть и не принесла значительных результатов, зато в ходе переговоров 7 января 1935 года шушниг заявил, что начинает готовить реставрацию монархии и что ее нужно провести как можно скорее. Все контакты между правительством и Габсбургами держались в строгом секрете. Но не успел. 7 февраля 1938 года Отто Габсбург направил Курту Шушнигу письмо с предложением передать власть ему, но было в любом случае уже поздно, тем более это могло еще больше разозлить нацистов, уже имевших план «Отто». Да и мог бы он тогда передать правление 25-летнему Отто без всякого опыта? В любом случае, у последнего остались положительные воспоминания о канцлере. Вполне возможно, что, если бы не аншлюс, в будущем была четкая возможность восстановления монархии, конечно, скорее уже не в абсолютной форме.

При этом особый культ традиции по Умберто Эко не присутствовал. Режим критиковал и Французскую Революцию (правда, в основном это отразилось на возрождении старых стилей искусства и неприятии модернизма и т.п.), но в гораздо большей степени события 1918 года. Определение австрийского историка Герхарда Ягшица в 1983 году резюмировало:

«Сословное государство представляет собой сумму буржуазной политики ревизии и реставрации против системы ноября 1918 года. Его определяющими факторами являются антимарксизм и антибольшевизм (прим. и сильный антинацизм), уничтожение парламентско-демократических принципов порядка…и концепция состояние политического католицизма привело к построению авторитарного классового государства…»

В этом резюме, в первую очередь, «уничтожение демократии» (из полной цитаты) имеется в виду правление Дольфуса. Некоторые историки считают период со второй половины и конца 19 века до 1938 года ключевым в становлении самобытной австрийской нации [3].

Впрочем, в некоторых вещах было и противостояние: популистский корпоративизм Дольфусу надо было оправдывать, и в апреле 1934 для переманивания рабочих он назначил вице-бургомистром Вены Эрнста Винтера, известного левокатолическими взглядами, что не удалось, так как получило жесткую критику со стороны Шушнига, который совсем социалистов не любил, притом не только марксистских (хотя я не так выразился: он был жестким антисоциалистом).

«.…Социализм в первую очередь был озабочен справедливым распределением, другими словами, перераспределением доходов; но это не означало равных долей для всех…»

Другой чертой режима был антинацизм. Одной из причин злости Гитлера в 1938 году было то, что Шушниг приказал арестовать лидера запрещенной нацистской ячейки в Вене. Нацисты сажались в лагеря (в Германии, кстати, они открыли свои ранее, чем Дольфус, но масштабы лагерей в Австрии были просто несравнимыми с Германией или Италией, как и условия). Всего их было несколько, но многие содержали менее 100 заключенных. Как правило, у них были четкие сроки, то есть это были не лагеря смерти, а нечто по типу колоний. На примере самого большого — Веллерсдорф — изначально там было около 500 человек, на пике в 1934, когда террор нацистов был большим— 5000, из которых, что интересно, 4256 были нацистами, и лишь остальные — коммунистами и соцдемами. Условия описывались как «сравнительно приятные», у заключенных была относительная для заведения такого типа свобода. В 1936 Курт Шушниг провел амнистию, и число заключенных сократилось до 500, в основном нацистов. Незадолго до закрытия там оставалось немногим более 100 человек. Позже, в 1938, верхушкой нацистов пребывание там было провозглашено как «мученичество». Тут же надо сказать, сколько людей убили за время режима. Дольфус ввел смертную казнь в 1934 году. Всего приговорено к ней было более 100 человек, но многие были помилованы и в итоге к 1938 году жертвами режима стали чуть более 40 человек, из них в среднем 40% нацистов, 30% коммунистов и социал-демократов (в основном члены левых организаций, сражавшихся в боях в 1934 году) и 20-30% осужденных за умышленные убийства и поджоги. 1 осужденный за поджог был психически нездоров, что вызвало осуждение общественности. Хотя эти цифры несравнимы с жертвами политических режимов в Италии (главным образом в Эфиопии), Испании при Франко и так далее, но в многие осужденные, даже учитывая законность смертной казни, были приговорены к ней весьма несправедливо и слишком незаслуженно. Продолжим.

Был изменен герб на более исторически характерный и вдохновленный гербом Священной Римской Империи. Флаг использовался либо «гражданский» — тот же самый, что сейчас, либо он же, но с гербом посередине — этот был «официальнее». Несмотря на некую логичность и правому режиму Миклоша Хорти в Венгрии, никаких попыток близкой политики с ней не было (как и взаимодействия с фашистами), в Австрии начисто отсутствовал империализм (забегая вперед, как и этнический национализм), в первую очередь в высших слоях общества и правительстве. Вообще многие историки также характеризуют «Отечественный Фронт», как консервативную партию, опирающуюся на буржуазию и крестьянство, а также поддерживаемую аристократией. Несмотря на большое количество членов, «Фронт», чьим фундаментом была ХСП, изначально был партией с узкой базой и никогда не заботился о рабочих. Движение было глубоко консервативными и не имело мыслей о пусть хотя бы и популистском привлечении этого класса. Некоторые высказывают мнение, что корни режима частично все-таки были и в 20 веке, так как до этого однопартийная система не встречалась, но это неверно как в целом, ведь сами партийные системы появились не так давно, так и в отношении Австрии, ведь режим был совершенно четко временным. Точнее его можно описать как временные радикальные меры консерваторов, вызванные набором популярности и мест в парламенте левых и нацистов.

Были и еще 2 опоры — Австрийская Ассоциация картелей — католическая ассоциация молодежи и австрийский Jungvolk (не имеющий отношения к организации с подобным названием у нацистов). Ассоциация картелей, основанная в 19 веке, в начале 30-х отделилась от общей немецкой, так как та начала контактировать с нацистами. Многие члены правительства в те годы были членами данной организации, она существует как старинное католическое объединение и сейчас. Дольфус до смерти являлся почетным членом 16 соединений данной организации, Шушниг — 9, и никто этих званий никогда их не лишал.

1 of 2

Политика режима — отдельная статья, но далее будет о политике Шушнига, экономике режима и и вопросе антисемитизма подробнее.

Часть 4: экономика — не так, как вы, возможно, думали.

Официально еще Христианско-социальная партия (ХСП) в экономике стояла на идеях солидаризма, иначе — корпоративизма. Но, во-первых, он имел большие отличия от фашистского в Италии (если коротко, Муссолини завернул национал-синдикализм в новое название и получил свой, более жесткий,и, как следствие, более левый корпоративизм) и Испании (где Франко после прихода к власти сначала национализировал многие отрасли промышленности), а, во-вторых, как и далее при Дольфусе, партия отстаивала интересы буржуазии и ее солидаризм был, скорее, популизмом. К 1938 году из 7 планируемых при Дольфусе корпораций были созданы только 2, а некоторые созданные корпоративные органы работали только как обложка— Курт Шушниг вообще отложил дело подальше [43], [2], [42]. Но что же было взамен?

Несмотря на номинальную приверженность корпоративизму и избегание либерального капитализма, Федеральное государство проводило исключительно капиталистическую денежно-кредитную политику, в отличие от соседних нацистской Германии и фашистской Италии. Известный экономист Людвиг фон Мизес, сотрудничавший с Дольфусом до переворота и бывший его другом, был назначен председателем Австрийской торговой палаты, и под руководством Мизеса и других экономистов Федеральное государство проводило энергичную политику жесткой экономии в ответ на Великую депрессию, которая сильно ударила еще во время Первой Республики[5]. Вообще, Дольфус еще раньше делал вместе с Мизесом доклад о деструктивной экономической политике 1920-х (Хюльсманн: Мизес: Последний рыцарь либерализма). Христианско-социальная партии в 1920-х выступала жестко против национализации и налогов, вводимых тогда соцдемами в «Красной Вене», но в докладе критике подверглись идеи вмешательства в целом. Несмотря на это, Дольфус во время правления с одной стороны гораздо больше, чем Шушниг, выступал за корпоративизм в речах, а с другой не планировал рвать отношения с Мизесом, и наоборот, так что его корпоративизм можно отчасти назвать популистским, а отчасти — далеко не таким жестким, как в Италии даже в планах.

Федеральное государство проводило жесткую дефляционную политику, чтобы сбалансировать валюту. Он также резко сократил расходы, и высокие процентные ставки стали нормой. Дефицит бюджета был сокращен с более чем 200 миллионов шиллингов до менее чем 50 миллионов. К 1936 году только 50% безработных получали пособие по безработице, и это было задумано специально. Хотя изначально в «Отечественном Фронте» были некоторые антикапиталистические элементы, факт заключается в том, что у власти Энгельберт Дольфус и Курт Шушниг стремились к сокращению расходов, строгой экономии, сбалансированности бюджета и дефляции заработной платы и цен. Эта политика совпала с катастрофическим экономическим спадом как следствие Великой Депрессии, однако, к 1938 году безработица уменьшалась благодаря таким либеральным на сегодняшний день мерам, так что это частично заслуга Мизеса, и Австрия восстановилась к 1938 году больше и лучше, чем, например, США, проводившие интервенционистскую политику. Притом ВВП Австрии с 1934 года рос, хоть и медленно, не более 5.33% (это в 1937), но все же лучше, чем в кризисные годы до этого, ведь в 1930-33 ВВП каждый год падал, иногда на 8 (1931) или 10% (1932). Мизес уехал в 1934 году на предложенную должность в Швейцарии, однако Шушниг продолжал такую экономическую политику. Коммерческому сектору в больших масштабах была возложена защитная функция государства. Безработица резко упала еще раз лишь после аншлюса по понятным причинам и жестким протекционистским мерам нацистов.

1 of 2

Людвига фон Мизеса нельзя упрекать за сотрудничество и помощь австрийскому режиму. Да, в 1927 году он положительно отозвался о фашизме в Италии, но тогда, во-первых, итальянский фашизм не был таким жестоким и экономически этатистским, каким стал позднее, а, во-вторых, позже он жестко раскритиковал итальянский и германский фашизм, вдобавок назвав из левыми, что в устах классического либерального экономиста звучит хуже любого оскорбления. Тем более нельзя его упрекать за сотрудничество с австрийскими правыми консерваторами, боровшимися против левых (что, вероятно, подходило экономисту) и нацистов (что важно, ведь Мизес имел еврейское происхождение).

«Им была важнее борьба с «фашистами», чем сохранение Австрии» — Людвиг фон Мизес о социал-демократах. Нельзя точно судить, было ли это так, но по некоторой информации он все же был членом «Фронта».

«Энгельберт Дольфус [был] ... австрийским канцлером, который пытался помешать нацистам захватить Австрию. В этот период Мизес был главным экономистом Австрийской торговой палаты. До того, как Дольфус был убит за свою политику, Мизес был одним из его ближайших советников».
Ганс-Герман Хоппе, “Значение документов Мизеса”, апрель 1997.

Некорректно также утверждение, что он уехал из страны в 1934, достигнув пенсионного возраста и навсегда забыл об этом государстве. Даже после своего переезда в Женеву в 1934 году Мизес все еще работал в австрийском правительстве, периодически посещал Австрию и продолжал работать на правительство (Хюльсманн: Мизес: Последний рыцарь либерализма. 2007: 884). И уже в феврале 1938 года режим Шушнига попросил Мизеса стать начальником Департамента денежно-кредитных и финансовых дел, и Мизес также приехал в Вену, чтобы обсудить это предложение в феврале 1938 года (Хюльсманн: Мизес: Последний рыцарь либерализма. 2007: 723). Последнее не удалось, понятно, из-за нарастающих угроз и требований со стороны Германии. Но как же после Мизеса? Закончилась ли такая экономическая политика? Отнюдь нет: его дело продолжал его ученик — экономист, причисляемый часто к австрийской школе, хоть и имевший лучший, чем Мизес, взгляд на авторитаризм в Австрии — Оскар Моргенштерн. Был профессором экономики Венского университета, и хоть таких должностей в политике, как свой учитель, не занимал, имел большие связи и влияние в правительстве. В 1938, во время аншлюса, по работе находился в США и предпочел остаться там.

Часть 5: положение дел при Курте Шушниге и антисемитизм.

Для начала нужно поговорить об антисемитизме. Исторически Австрия была довольно антисемитской страной, однако в первой половине 20-го века евреев в Австрии было много. Посмотрим на цифры: общую численность еврейского населения в 1930-е годы было трудно измерить; иногда она оценивалась в 200 000 человек, но существовало мнение, что еще 100 000 австрийцев могли быть евреями, но их нелегко было идентифицировать как таковых. Две трети австрийских евреев жили в Вене, и в силу этой концентрации они считались крупнейшим религиозным меньшинством в столице. Еврейское население Вены также было разнообразным; оно состояло из нескольких социальных и религиозных компонентов—нескольких богатых банкиров и бизнесменов, нескольких преуспевающих владельцев сетевых магазинов, ученых, богатых врачей и юристов, 17 канцелярских работников и множества торговцев-иммигрантов и уличных торговцев. До нацистов некоторые австрийские евреи 1930-х годов говорили, что не чувствовали явного презрения, враждебности или жестокого обращения в своей повседневной жизни, даже в то время как другие это делали. Евреи играли ведущую роль в академических круга. Численно большинство венских евреев были буржуазией. В Вене на то время евреи составляли 62 процента юристов, 47 процентов врачей и 27 процентов университетских профессоров; в деловых кругах 85 процентов торговцев мебелью и 94 процента рекламных агентов были евреями [1].

Высокопоставленные лица в правительстве открыто поддерживали Зальцбургский фестиваль, на котором выступало множество артистов еврейской национальности, такие как Герберт Граф, Александр Моисси, Макс Рейнхардт, Маргарита Валльман и Бруно Вальтер. Вальтер также возглавлял Венскую Государственную Оперу вплоть до 1938 года и участвовал в фестивале, который страшно раскритикован национал-социалистической Германией и даже бойкотирован такими немецкими артистами, как Рихард Штраус, Вильгельм Фюртванглер и Клеменс Краус. Фестиваль также был осужден австрийскими антисемитами и остатками недобитых оппозиционных партий ультраправого крыла. Множество евреев покидали Германию и находили временное убежище в Австрии. Такие известные деятели искусства как кинорежиссер Генри Костер и продюсер Джо Пастернак не могли более работать в национал-социалистической Германии и продолжили снимать фильмы в Австрии. Венский театр в Йозефштадте предоставил многим еврейским актерам, продюсерам и руководителям. Среди них были и Альберт Бассерман, Егон Фридман, Ганс Ярай, Отто Премингер (директор театра до 1935 года), Эрнст Лотхар (директор до 1938 года) и Франц Верфель. Атлеты-евреи сделали венский спортивный клуб «Хакоах» одним из наилучших спортклубов Австрии, он удерживал такой титул вплоть до 1938 года. Его атлеты и после распада клуба были известны по всей Европе. Насилие в деревнях было делом случая.

«В неспокойные годы после 1933 года среди мелких лавочников Вены, как и шестьдесят лет назад, были распространены антисемитские лозунги; в первую очередь они были направлены против крупных универмагов. Однако, в резком контрасте с расовым антисемитизмом национал-социалистов, предпосылки этого движения были чисто экономическими. Никаких юридических ограничений на евреев не налагалось, равно как и никаких экономических ограничений... В школах никогда не было никакой дискриминации, а в академической профессии, мире бизнеса и культурной жизни евреи продолжали играть свою уважаемую, даже ведущую роль» — Курт Шушниг.

Исторически ХСП была довольно антисемитской, и только поэтому некоторые евреи голосовали за социал-демократов. Впрочем, столько же католиков не голосовало за ХСП, например. Следующее поколение христианских социальных лидеров 1920-х не было столь предвзятым. По этой и другим причинам в 1930-е годы все больше еврейского населения поддерживало ХСП. Более того, другой блок, социал-демократы, никогда не был совершенно безопасной гаванью для австрийских евреев. Социализм был слабее в провинциях; таким образом, было больше случаев, когда менее социалистические провинциальные евреи голосовали за христианские общества. Кроме того, соцдемы в лице отдельных лидеров временами проявляли враждебность к евреям и использовали антисемитскую риторику, как и коммунисты, хотя обе партии официально выступали против антисемитизма.

Теперь же поговорим уже о начале 30-х и «Отечественном Фронте». Конституция 1934 года гарантировала религиозную свободу. Исторически евреи были исключены из ряда организаций, но под руководством Дольфуса они были допущены к членству и участию в «Отечественном Фронте». Союз австрийских евреев согласился вступить в партию, как и боевая еврейская организация, указанная в начале статьи. «Послание терпимости», высказанное Дольфусом в отношении евреев, резко обострило его проблемы с Германией. Каждый признак терпимости приводил в ярость Гитлера. Некоторые лидеры еврейской общины хорошо узнали Дольфуса и стали доверять ему. Американский посол Джордж С. Мессерсмит внимательно следил за этим. Он оценил Дольфуса в этом контексте как «очень набожного и очень хорошего человека» и того, кто «ни в коем случае не был антисемитом». Дольфус, по его словам, пытался следовать «нейтральному курсу».

Шушниг, по мнению посла, был таким же набожным, но если в его отношении к евреям он сначала сомневался, так как новый канцлер был из провинции, что автоматом могло означать небольшую предвзятость…но не в случае Шушнига. который даже ни разу не слышал упрека в сторону евреев от своих учителей-иезуитов. Независимые современные оценки Дольфуса и Шушнига, включая доклад британского консула в Инсбруке, подтвердили, что даже в провинциях их правительства проводили политику недискриминационного либерализма и стремились предотвратить дискриминацию в отношении евреев. Причем при Шушниге антисемитизма было еще меньше, что является одним из плюсов. Многие правительственные чиновники Шушнига выступали против жестокого антисемитизма. Даже это было заметным разрывом с оглушительным молчанием прошлого партии. Было признано, что Шушниг, его политика и заявления привели к заметному сокращению насилия в отношении евреев.

Канцлер рассказывал дипломатам о своем разочаровании по поводу неспособности страны искоренить антисемитские настроения среди своего народа [7]. Он подчеркнул контраст между антисемитами и действиями его правительства политики, и он сетовал на прежние взгляды в своей партии. Вскоре, еврейские лидеры подтвердили, что, что касается искренности Шушнига и его взглядов на них, они были «полностью удовлетворены» [8]. Это стало еще одной причиной ненависти к нему нацистов. Фашистский (в классическом смысле), уже частично антисемитский и воинственный Хеймвер тоже стал протестовать, но его судьбу после 1936 мы помним. Ближе к концу 30-х увидеть на улице марш Хеймвера с лозунгами «Долой Шушнига! На виселицу его!» не было редким делом, и его конфликт с руководителями «Фронта» был очевиден [48].

Тогда же у правительства (кроме лидера Хеймвера, отстраненного от всякой власти в 1936) испортились и отношения с Муссолини, тем более, его стал критиковать и Папа Римский Пий XI (как только Гитлер начал свои завоевания, Пий XI начал подготовку еще более сильной энциклики, осуждающей антисемитизм, и речи, осуждающей нацизм и антисемитские законы, изданные Муссолини, хотя некоторые епископы в Австрии поддерживали антисемитизм). С итальянской королевской семьей — да, отношения у Шушнига были хорошие, и летал в Италию несколько раз он именно за этим, а на встречах с муссолини был становился хмур по мере приближения 1938 года: стало понятно, что все лозунги Дуче по отношению к австрийцам были неискренними, и он также хотел получить лакомый кусочек Австрии. Шушниг использовал свою кафедру для повторения послание Папы Римского против нацизма. Также он заявил, что не будет относиться к какой-либо расе или религии несправедливо. В письме (1935) Францу фон Папену Гитлер критиковал «новую идеологию Шушнига» и клялся «одолеть ее».

Лидеры влиятельного еврейского торгового класса поддерживали 15-го канцлера, а ортодоксальный сегмент еврейской общины делал это с «наибольшей степенью энтузиазма». Летом 1937 года канцлер провел встречу с организацией «Бейтар», где ему был предоставлен орден «почетного члена». Организация «Агудат Исраэль» поддерживала как Дольфуса, так и Шушнига и считали, что они служат и их интересам. Пресса Агуды их общины неоднократно выражала свою поддержку правительству Шушнига, да и более либеральные евреи тоже. Ученый-еврей резюмировал время правления 15-го канцлера: «в целом организованная Венская еврейская община внешне поддерживала [Шушнига] ни его правительство в середине тридцатых годов» [9]. Также частично и евреи были назначены в состав нового Национального Совета. Шушниг взял за правило регулярно встречаться с Десидером Фридманом, лидером Израильской культурной общины, и Германом Оппенгеймером, президентом Союза австрийских евреев [10]. Фридман выразил благодарность своих последователей Шушнигу и публично похвалил его правительство [11].

Как и в других европейских странах, антисемитские тенденции были и в догитлеровской Австрии. Прежде политические силы, вместе с официальными властями, были достаточно сильны, чтобы предотвратить любые эксцессы и пресечь любую вспышку гнева в зародыше, за исключением некоторых словесных оскорблений. Карл Реннер (прим.социал-демократ) пишет: «В течение всего периода правления христианского общества ни один еврей в Вене не пострадал; на самом деле еврейский элемент добился гораздо большего прогресса в печати, литературе, театре и бизнесе, чем в предшествующий так называемый либеральный период... Однако не следует забывать, что Вена была отправной точкой для евреев с Востока, которые не легко ассимилировались» [4].

Страны, которые приняли антисемитские законы, такие, как Венгрия, остались в милости или лояльности Гитлера гораздо дольше , чем отказывающаяся сотрудничать Австрия, чей канцлер публично отверг нацизм до самого конца [12]. Несмотря на то, что далеко не все евреи поддерживали канцлера (Организация еврейских националистов казалась наиболее скептически настроенной; она никогда публично не вступала в союз с христианами, однако многие из ее членов неофициально поддерживали партию), начиная с конца 1920-х и особенно при Курте Шушниге партийный антисемитизм, идущий изначально из прошлого поколения социальных христиан, сильно уменьшился до периода присоединения Австрии к Германии нацистами. Разумеется, антисемитские акции со стороны нацистов или жителей деревень, антисемитских изначально, были, но столкновение с дракой со стороны не нацистов задокументировано лишь раз. Кстати, с 1933 по 1938 год жертвами терактов нацистов в Австрии стали более 800 человек. «Троянские кони» по типу Зейсс-Инкварта, которого даже Шушниг раскрыл не сразу за маской доброго католика, в структурах, получали солидные деньги из Берлина. Готфрид-Карл Киндерманн говорил о 1934-1938 годах в Австрии как об «одном из последних великих периодов расцвета еврейской культуры», хоть это и относилось, скорее, к отношению в городах.

Часть 6: корректность использования слова «фашизм».

Несмотря на название «австрофашизм», ведущие деятели режима никогда не использовали данное определение, которое последнее время все меньше используется историками. Откуда же оно? Его ввел австрийский социал-демократ и «австро-марксист» (такой термин тоже есть) Отто Бауер (1881-1938). С тех пор это название используют в основном историки левых взглядов с целью обличения режима, а не адекватной классификации. Философ и историк Норберт Ридер рассматривает термин «австрофашизм» как историко-политическое боевое понятие без существенной научной основы:

Характеристика сословного государства как фашизма служит в историографии левых не столько научной ориентации, сколько политической инструментализации. Это уже содержащееся в понятии тотальное осуждение было и утверждается, чтобы сделать прошлое политического противника плохим и заставить собственное сиять в еще более ярком блеске.

Известный историк Стэнли Г. Пейн критикует этот термин говоря, что к Австрии тех лет скорее применим «авторитарный консерватизм». Точно также классифицирует данный термин историк Роберт Крихбауер. Не считает режим фашистским и М.Клеменц, к подобным выводам приходят Ф.Карстен, Г.Клингенштайн и многие другие [2]. В 1935-м году в Инсбруке выходит книга о Дольфусе с предисловием Честертона. Автор (или, вернее, составитель) - Йоханнес Месснер - провёл огромную работу по сбору изречений покойного Канцлера... и вы знаете: во всей этой работе из речей Дольфуса слово «фашизм» встречается всего четыре раза, а слово «австрофашизм» - ни одного. Нет такой классификации и в российских эмигрантских газетах, часть которых открыто поддерживала фашизм в Италии или нацизм в Германии. Действительно, организация «Хеймвер» в начале-середине 1930-х была больше фашисткой, но она не была частью партии, да и историю с ней мы помним (кстати, Штаремберг еще и намеками угрожал на выступлениях правительству Шушнига). Действительно, Дольфуса еще вполне можно назвать полуфашистом (что немного спорно [34]), однако верно, но при Шушниге такого уже не было. В системе отсутствовали существенные черты фашистского режима, поскольку не было реально осязаемой идеологии, массовой партии, а главное, не было массовой базы. Точно так же и плановые учреждения сословного государства оставались в лучшем случае идеями.

Некоторые историки сравнивают режим, особенно при Шушниге, с португальским или испанским, тем более после экономической и политической либерализации последних [1]. Также много черт он имел с режимом Хорти в Венгрии, с которым имелись контакты, как и с предвоенным режимом в Югославии. Курт Шушниг тоже своего рода либерализировал режим [1], хоть и придерживался правоконсервативных (даже более правых, но менее авторитарных) позиций, а об экономической составляющей мы помним. 15-й канцлер ясно дал понять, что временное правительство было временным. Были приняты осторожные меры по улучшению отношений с соц.демами [1]. Лично на Шушнига некоторыми был навешен ярлык «фашизма» только из-за того, что тот унаследовал авторитарные механизмы власти от Дольфуса [1]. В корректировках, которые он собирался внести с последующей конституцией, планировавшейся в 1938 году, фашистские черты «Ständestaat» были бы сильно уменьшены, в то время как фашист только усилил бы их [35]. Некоторые исследователи считают, что с 1936 года, с поры, когда Хеймвер лишилс любой власти, проводилась «дефашизация». Шушниг заверил австрийцев, что правительство, которое он унаследовал, никогда не станет диктатурой (имеется в виду что-то подобное на диктатуры Муссолини или Гитлера) и что главной целью его создания было предотвращение аншлюса, тем не менее, он согласился с тем, что критика со стороны его политических оппонентов была сделана с «некоторым очевидным обоснованием» [4]. Один историк говорит, что «Шушниг был авторитаристом, а не фашистом» [36]. Другой называет Австрию Шушнига «либеральным авторитаризмом» [37]. Экономика, несмотря на Депрессию, при Курте Шушниге явно улучшилась [37]. Внешний долг и расходы на обслуживание этого долга были сокращены вдвое к 1937 году [38]. Экономические и финансовые условия в Австрии к концу 1937 года заметно улучшились по сравнению с 1934 [39]. Тот же историк также отмечает, что Шушниг и Дольфус «оказались настоящими противниками тоталитаристов», и они «оказались более смелыми и более грозными противниками Гитлера и Сталина, чем многие демократы». В целом правление Шушнига было более либеральным и менее авторитарным, чем Дольфуса [43]. Примечательно, что международный авторы, известные и признанные исследователи фашизма, такие как Э.Нольте, описывающий режим как «простую оборонительную метаморфозу», Карл Дитрих, описывающие его как «чрезвычайный режим», Манфред Клеменц, Грегори Любберт, Уолтер Лакер, Хуан Линц и прочие, стоят на позиции, что данный режим был именно авторитарным, но не фашистским. В своей книге «Реквием по Австрии» Курт Шушниг говорит о том же самом, признавая авторитарность как главную классификацию режима, и отвергая термин «фашизм» по отношению к Австрии, называя данным словом национал-социалистов (это уже позже) и Муссолини. В другой книге он неоднократно подчеркивает, ссылаясь на историков, что конституция Дольфуса для Шушнига была переходной, и он в 1938 году намеревался заменить ее более мягкой. Он повторяет, что «Австрия в те годы была авторитарным государством, но не реальной диктатурой: ее отличало то, что во многом сохранился принцип разделения властей, в стране бвл федеральный принцип; действовала полностью независимая Счетная палата, неполитичсекий Верховный суд, объединяющий другие независимые суды, в которых без вмешательства практиковали высококвалифицированные юристы [4]. Дальше — больше: «это не в коем случае не было копией какой-то иностранной модели» (намек понимаете), не было намерения в будущем диктовать сословным органам сверху, как и не было намерения создавать фашистский парламент и тоталитарную власть» [4].

Многие характеризуют режим как квази-фашистский — это термин, используемый для описания политических идеологий, которые разделяют важные элементы или объединяются с фашизмом, но не претендуют на то, чтобы быть реально фашистскими, и это описание тут частично подходит из-за контактов и участии в управлении Хеймвера при Дольфусе, который все же во многом был фашистом. Кратко противоречит «фашистским корням» режима цитата бывшего его функционера Людвига Райххольда: по его словам, партия ХСС, основа «Фронта», изначально не была антидемократической, и «лишь угроза присоединения Австрии Гитлером» толкнула ее на крайние меры. Да и партия «Отечественный Фронт» (которая с 1936 стала не абстрактным объединением граждан, а просто легально полит.партией, хоть и единственной в стране) во многом была неотлаженной и жутко бюрократической системой. Изначально в Австрии было 3 лагеря — левые — соцдемы, коммунисты, умеренно-правые — Христианско-социальная партия и «немецкий национальный лагерь» — ультраправые в лице нацистов и правых сторонников Аншлюса. ХСП была скорее аналогом партии Центра в Германии (та тоже была правой, а не центристской), но решила, как видите, немного эволюционировать. Более того, сейчас Австрии эти 3 лагеря остались — соцдемы, правоцентристская Народная партия и более правая — основанная…ветеранами войны, но уже далеко не ультраправая — партия свободы. Вообще утверждение о каком-либо «протофашистском» характере ХСП очень странно и не выдерживает критики, поэтому и почти не употребляется.

Стоит вспомнить также экономику: в отличие от Италии Муссолини или Испании Франко она так и не была создана в корпоративном виде. К 1938 году доктрина «сословного государства» была реализована лишь отчасти, 7 необходимых для функционирования системы палат, за исключением палат Государственной службы (Öffentlicher Dienst) и Сельского и лесного хозяйства (Land- und Forstwirtschaft), так и не были созданы (A. Merkl, Die ständisch-autoritäre Verfassung Österreichs, 1935; E. Huber, Die Verfassung des Ständestaates in ihrer politischen Auswirkung, Dissertation, Wien 1961; G. Jagschitz, Der österreichische Ständestaat 1934-38, in: E. Weinzierl und K. Skalnik (Hg.), Österreich 1918-38 Band 1, 1983.). Вместо этого продолжали проводиться меры, частично заложенные Мизесом. Даже сравнительно мягкий режим Метаксаса в Греции гораздо больше давил на экономику и расширял ее социальность, возможно из-за реализованной в Греции системы корпоративизма. Также можете почитать вот эту статью австрийского историка про австрофашизм и сам термин, но тут лишь частично раскрывается то, что я уже включил сюда [47].

Еще одним отличием при 15-м канцлере было верховенство закона. Верховный суд был не только независимым и неполитичным. Всевышний Административный суд, высший суд, обладающий юрисдикцией в области публичного права, и окружные суды также продолжали действовать. Шушниг, сам честный юрист, твердо верил в верховенство закона и был принципиальным бывшим министром юстиции; он не предпринимал никаких усилий для устранения или подорвать правовые ветви или вызвать какие-либо сомнения в его собственном долге подчиняться закону. Во время одной из их встреч посла Мессерсмита и канцлера последнего отвлек телефонный звонок; кто-то надавил на него, чтобы он предпринял действия, которые он считал незаконными, и он отказался, ответив словами, которые не слышал от Муссолини или Франко: «это было бы неконституционно». Посол сразу сообщил об этом в США [1]. Историк Эрнст Ханиш посвятил целую книгу критике ярлыка «клерикальный фашизм». Использование некоторых внешних черт могло быть оправданным для привлечения молодежи из нацистов или других радикалов, часто находившихся там из-за эстетики. Еще одним важным отличием было избрание канцлера на фиксированный срок — 7 лет. Таким образом, не совсем правильно называть этот австрийский правый режим «фашистским». В одной из книг годы спустя Курт Шушниг заявил, что «я бы, как один современный историк, назвал первых австрийских фашистов (скорее всего, он имел в виду нацистов) ультралевыми, и «именно они были ответственны за распространение своей политики по Австрии», но это уже, скорее, политическое заявление и его личное мнение. С другой стороны, некоторые историки хоть и не считают режим фашистским, но считают корректным использование слово «австрофашизм» в публицистике, так как хоть изначально оно и было «боевым политическим термином» (то есть пропагандистским), сейчас уже самое простое и узнаваемое в научной среде. И тут скорее взгляд на данный вопрос зависит только от политических убеждений автора работ: левые будут настаивать на обозначении «фашизм», политически нейтральные на точке зрения, описанной выше в этом абзаце или термине «авторитарный режим», правые — на нейтральном «сословном государстве» или предыдущем варианте.

Эта статья не ставит целью убедить/разубедить кого-либо: о характере режима историки спорят десятилетиями, однако однозначно называя те годы «фашизмом», это дает легко определить политическое мировоззрение оппонента. Автор высказывает не свою позицию, и, как упомянул, другие историки настаивают на классификации «полуфашистский» и иногда «фашистский», особенно в первые годы, режим. Тут я скорее рассказал о нефашистском характере правления и воззрения на антисемитизм Курта Шушнига, а не отдельных лиц или Дольфуса, который если и не был фашистом на 100%, но определенно — пНоолуфашистом, в отличие от своего преемника, был.

Часть 7: самая важная часть.

«Я считаю, то 11 июля 1936 г. — самый решающий день австрийской истории после 12 ноября 1918… политические силы готовятся к последнему прыжку: либо конец Австрии, падение её в Третьем рейхе, или воссоздание страны, через центр мира, через борьбу с нацистской Германией. Третьего не дано» — Курт Шушниг о соглашении 1936 года вскоре после него. С этого времени Германия давила на Австрию все сильнее и в экономическом, и в политическом плане.

После вступления в должность 15-й канцлер очень сильно рисковал: с одной стороны, он подавлял нацистов, а с другой — они уже достаточно хорошо укрепились в Австрии ко второй половине 30-х, например, с помощью немецкого дипломата Папена. С другой стороны, тот сам был не в лучших отношениях с Гитлером из-за того, что не был нацистом. Как помним, Курт Шушниг хоть и принял раз немецких требований (чтобы хоть как-то уменьшить экономическое давление и «барьер тысячи марок», давивший на туризм), но отказался позволить нацисту Джозефу Леопольду основать нацистскую партию в Австрии. Вместо этого он разрешил им только создать комитет из семи нацистов в качестве оппозиционной группы для переговоров с правительством. Нацистская агитация, взрывы и разрушения просто продолжались. Отношения Папена и Шушнига никогда не были дружескими, но мягкий тон Папена ухудшался по мере того, как росла угроза аншлюса. Шушниг понял, что Папен использует каждую возможность, чтобы использовать политические потрясения в Австрии ради возможности сменить правительство, вероятно, надеясь заменить Шушнига нацистом Артуром Зейсс-Инквартом, что со временем привело бы к аннексии.

Немногие европейские лидеры тогда могли спасти Австрию, но все же могли и все же не спасли. Ко времени правления Энгельберта Дольфуса казалось, что единственным реальным кандидатом на помощь Австрии (кроме Великобритании) был непредсказуемый Бенито Муссолини. Дуче знал, что у него есть рычаги влияния на Австрию, и использовал их так, как считал нужным. Он вообще считал, что в Австрии нужно поставить у руля только самое правое крыло «Хеймвера» и избавиться от любых, в т.ч. раз в 7 лет, выборов канцлера, чтобы получилось что-то наподобие итальянского фашизма. Муссолини не удалось убедить Дольфуса или Шушнига сделать это, и если первый еще перенял небольшие черты, то второй…впрочем, вспоминаем историю с Хеймвером и близким другом Муссолини Штарембергом в 1936 году.

В июле 1936 года началась Гражданская война в Испании, и Германия и Италия встали на сторону Франко. Муссолини использовал войну в Испании в качестве оправдания прекращения продаж оружия Австрии, чтобы развернуть итальянское вооружение на испанском театре военных действий для своих собственных нужд. Гитлер с благодарностью принял это дальнейшее ослабление вооруженных сил Австрии. Даже когда позиции Муссолини ослабли, он продолжал повторять свою клятву, что поддержит независимость Австрии. Шушниг встретился в Риме с Муссолини и премьер-министром Венгрии Дьюлой Гембешем в 1936 году, чтобы обсудите независимость, Гитлера и вооружение. На последней встрече с Шушнигом в 1937 году Муссолини кратко сообщил, что больше не заинтересован Австрией. Австрия была оставлена в результате этого злополучного союза, и Шушниг это видел. Внешняя политика Австрии больше не могла основываться на каком-либо уровне поддержки со стороны Италии [13]. 1 ноября 1936 года Муссолини объявил о создании оси Рим–Берлин. В сентябре 1937 года Муссолини публично продемонстрировал свой союз с Гитлером. Он совершил четырехдневный визит в Третий рейх и был приглашен на парады и нацистские митинги.

Кто остался? Британия, и никто другой. Несколько раз Шушниг прощупывал почву, чтобы определить, есть ли какой-либо шанс на возобновление поддержки из Британии, но каждый раз дверь мягко, решительно закрывалась. Шушниг был совершенно откровенен с Британией; он признался британцам после того, как в 1936 году была объявлена ось Рим-Берлин, что Австрия больше не может ожидать никакой помощи от Италии. Его мольбы, однако, лишь подтвердили холодную оценку британской разведки о том, что не было никакого способа предотвратить присоединение Австрии к ее «старшему брату» [14]. Мнение МИДа Британии было подытожено Лордом Кадоганом еще в 1936 году. Он сказал, что «было бы лучше просто позволить Германии заполучить Австрию, покончить с этим и положить конец всей этой суете».

Гитлер выступил в рейхстаге 21 мая 1935 года и пообещал мир, заявил о своем уважении ко всем территориальным положениям Версальского договора, заявил, что готов подписать пакты о ненападении со всеми соседними странами, и пообещал отказаться от любого вмешательства в дела других государств [15]. Всего за пару лет все изменилось, а жесткие требования Австрии стали поступать уже в 1936 году. Цель Шушнига в отношениях с Германией в этих обстоятельствах сводилась к одному —предотвратить неминуемое вторжение, чтобы выиграть время. 5 января 1938 года шушниг дал интервью «Daily Telegraph» и «Morning Post», где жестко осудил нацизм, расовую теорию, основанную на «неуловимой» расе, а также сказав такие слова, как:

Абсолютная пропасть отделяет Австрию от нацизма. Мы не любим произвол власти, мы хотим, чтобы закон управлял нашей свободой. Мы отвергаем единообразие и централизацию.... Христианский мир укоренен в самой нашей почве, и мы знаем только одного Бога: и это не Государство, не Нация, не та неуловимая вещь — раса. Наши дети — дети Божьи, и государство не должно проявлять насилие по отношению к ним. Мы ненавидим террор; Австрия всегда была гуманным государством. Как народ, мы терпимы по предрасположенности [44].

Шушниг помнил о небольших, но усиливающихся репрессиях против духовенства, заставивших послать Папу энциклику в Германию. Выступление разозлило Гитлера, в частности, он велел снять с поста Папена.

«Однажды вы проснетесь в Вене и увидите нас здесь — мы нагрянем, как весенняя гроза». — сказал Гитлер во время предъявления ультиматума в своей резиденции, Бергхофе, 12 февраля 1938 года.

12 февраля 1938 года Гитлер вызвал Курта Шушнига в резиденцию «Бергхоф». Шушниг приказал привести войска в боевую готовность, если от него не поступит известий до 18:00. Сначала рейхсканцлер долго критиковал Австрию и кричал на него, а позже предъявил ультиматум. Дополнительно приводило Гитлера в ярость назначение на влиятельные должности (например, в Государственный совет, евреев, например, Десидера Фридмана. Якоб Эрлих, в том числе, попал в Гражданский совет. Этими и другими назначениями Шушниг сделал больше, чем просто объявил, что расовая политика Третьего Рейха были ему отвратительна [16]. И было одно назначение профессора которое раздражало многих высокопоставленных нацистов гораздо больше, чем другие назначения—Дитрих фон Хильдебранд. Некоторые даже рассматривали Хильдебранда как одно из главных препятствий, мешающих принятию нацизма в Австрии. Хильдебранд вел лекции и писал статьи, осуждающие антисемитизм в Германии, в которой он уже во всю перерос в открытые преследования. И это была лишь одна из причин ненависти Гитлера — ему мешала и сама Австрия, и ее политика (которая была спокойной), и многое другое.

«Ни на секунду не думайте, что кто-то на земле собирается помешать моим решениям. Италия? Я встречаюсь с Муссолини с глазу на глаз, самые тесные узы дружбы связывают меня с Италией ... Англией? Англия и пальцем не пошевелит ради Австрии». «Преследованиям национал-социалистов в Австрии должен быть положен конец, иначе я положу этому конец»— Гитлер — Шушнигу.

После этого диалога (а скорее — монолога) криками и угрозами была передышка, Шушниг закурил. Но все это еще было прологом.

Шушнига вызвали в комнату после перекуса и вручили ему машинописный проект, содержащий требования Гитлера. Папен заявил, что это «максимальные уступки». В документе содержались такие требования, как назначение Артура Зейсс-Инкварта министром внутренних дел, выпуск из заключения абсолютно всех нацистов, в т.ч. убийц Дольфуса. Все нацистские должностные лица и офицеры должны были быть восстановлены на прежних должностях, также требовалось признание того, что «Австрия и нацизм — совместимы» и полную свободу пропаганды национал-социализма путем огромного расширения оппозиционного нацистского отделения «Фёльксполитиш», которое появилось раньше, ведь Австрия пошла на уступки 1936 года из-за огромного экономического давления со стороны Германии, обмен частями армии и другие [17]. Гитлер заявлял, что документ должен быть подписан немедленно, сказав, что если этого не случится, он «выступит (войсками) сию же минуту» [18]. Шушниг отказался поддержать нацизм. Он отказался от требования признать совместимость между нацизмом и Австрией, хотя Гитлер сказал, что это «жизненно важное» положение [19]. Когда австрийский канцлер отказался, Папен и Риббентроп (он самый) послали за Фюрером. Шушниг аргументировал отказ еще и австрийской иерархией — без согласия правительства он не смог бы ничего подписать, поэтому ему давали крайний срок в 3 дня, расширенный до 5. В конце концов Шушниг согласился на многие требования, такие, как назначение министром Зейсс-Инкварта, чтобы избежать немедленного вторжения, однако отказал в том числе принятия Австрией нацизма, хотя Гитлер обещал канцлеру-австрийцу много всего, в том числе сделать его «великим немцем». Как пишет Ширер, австрийский канцлер согласился «практически под дулом пистолета», и смог получить разрешение Фюрера обсудить требования с министрами и президентом Микласом. Ничто из того, что Шушниг сказал или сделал на встрече, не спровоцировало агрессию Гитлера [1]. Но этого было мало: через некоторое время он начал проводить военные манёвры недалеко от австрийской границы. Один за другим связывался австрийский канцлер с Муссолини, Чемберленом и Деладье, но от всех получил отказ. Только Черчилль требовал поставить вопрос аншлюса пред Лигой Наций, но Чемберлен отказал [20].

Однако у Шушнига были свои идеи — некоторое время после встречи с Гитлером он встречался со многими избирателями, чтобы лично выяснить, кто же такие австрийцы — нацисты, антисемиты, готовые встретить Гитлера, или гораздо лучшие люди. 24 февраля Шушниг встретился с Дезидером Фридманом, главой еврейской общины Культусгемайнде, и с Германом Оппенгеймом, президентом Союза австрийских евреев. Оба пообещали поддержку и выразили благодарность за то, что Шушниг сделал. Он задумал обратиться к Австрии [1]. 20 февраля Гитлер снова предстал перед Рейхстагом и произнес трехчасовую речь. В нем ней было ни слова, предполагающего, что независимость Австрии будет уважаться. Вместо этого Гитлер громко повторил обещание спасти миллионы немцев по ту сторону границы.

…Ответ Австрии Гитлеру пришел внезапно, через двенадцать дней после встречи и через четыре дня после речи Гитлера в Рейхстаге. Шушниг появился в парламенте в ночь, когда улицы Вены были украшены знаменами и флагами красного, белого и красного цветов Австрии. Австрийцы были прикованы к радиоприемникам от Вены до Тироля, и тысячи людей собрались на площадях перед громкоговорителями, чувствуя, что это поворотный момент в истории Австрии. Сдержанный канцлер внезапно ожил. Как только он приблизился к трибуне, со скамей раздались крики: «Шушниг! Шушниг!» [21].

…Австрия в своих уступках дошла до предела, пора остановиться и сказать: «Все! Хватит!» Австрия никогда не отдаст добровольно своей независимости… Так будет, пока мы живы!..- отрывок из речи 24 февраля.

Он обратился к австрийскому народу, но обратился ко всему миру, и чтобы его услышали все. Он заявил, что Австрия должна оставаться свободной и независимой. Он закончил речь громким призывом: «Bis in den Tod! Rot-Weiß-Rot!», напоминая о цвете австрийского флага. Сейм сотрясался от криков, зал взорвался аплодисментами. Его речь «наэлектризовала всю Австрию, произвела волшебный эффект» [22]. Толпы на улицах разразились радостными возгласами. На Рингштрассе они начали петь имперский гимн — «Gott erhalte…».

Шушниг получил отклик. Нацисты, однако, также начали демонстрировать и свою повестку дня. В немецком анклаве Грац в Штирии нацисты уничтожили громкоговорители, транслировавшие речь Шушнига, и развернули свастики на близлежащих зданиях. Они предприняли шаги, чтобы добавить нацистскую догму в политику отделений «Фёльксполитиш». Канцлер отреагировал, назвав это изменой. Нацисты организовали митинг, который удалось разогнать без жертв с помощью военных, хоть до этого канцлер не решался на такое. 3 марта он встретился с социал-демократами. Конечно, о сотрудничестве последних с правительством речи не шло, но они отменили решение противостоять Шушнигу в случае аншлюса.

4 марта 1938 года Курт Шушниг разрешил навсегда легализовать Социал-демократическую партию Австрии и профсоюзы. Был положен конец однопартийной диктатуре. Да, было поздно, очень поздно, но вряд ли нечто подобное мог сделать Гитлер, Муссолини или Франко. К сожалению, это можно записать в ошибки Шушнига: он мог бы заняться этим гораздо раньше, но если смотреть на него, как на диктатора, то сложно назвать это причиной аншлюса: форма правления в Австрии не сильно повлияла на ее стойкость, скорее главной проблемой была «политика умиротворения» на Западе и вступление Италии в «Ось»: позже Муссолини сказал, что никогда ничего не обещал Австрии « ни прямым, ни косвенным путем, ни письменно, не устно» и заявил Гитлеру, что подвод дивизий для защиты Австрии в 1934 означал «выражение дружбы к Германии» [«Великий антракт», Широкорад А.Б.]. Канцлер отказал в передачи власти Отто Габсбургу прерд «присоединением» неслучайно: он что-то понял. В это время в Германии разрабатывался план «Отто», и отдай Шушниг в начале 1938 года ему правление, Австрии не стало бы раньше. Позже в своих книгах все события с февраля и по сам аншлюс он назовет «четырехнедельной агонией».

9 марта на публичном выступлении в Инсбруке он объявил о проведении плебисцита. Полу-скрытые нацисты в правительстве пытались сказать, что это «противоречит конституции», но по конституции 1934 года он мог это сделать конституционно. Тут авторитарное наследие конституции Дольфуса реально помогло. Там, в провинции, одетый в жилет альпийского зеленого цвета, перед 20 000 тирольцев на городской площади Инсбрука Шушниг в очередной раз произнес: «Австрийцы говорят «Да» Тиролю. Скажи «Да» Австрии». Несмотря на недоверчивость к христианским правительствам, марте 1938 года евреи всех политических оттенков сплотились вокруг Шушнига, собирая деньги и активно проводя кампанию от имени плебисцита в пользу сохранения независимости Австрии [23].

Развернулась полномасштабная политическая кампания, которая сразу же превратилась в соревнование между двумя претендентами — это был Шушниг против Гитлера. Центральной темой кампании нацистов был антисемитизм. Шушнига уже давно критиковали австрийцы-антисемиты за чрезмерную поддержку евреев, и нацисты раструбили эту тему. Они расклеили плакаты на каждом доступном месте с карикатурой на Шушнига, бегущего рядом с карикатурами на испуганных евреев, несущих денежные ящики. Еще 28 февраля полное доверие австрийских евреев канцлеру выразил главный раввин Исраэль Таглихт в своей проповеди в Центральной синагоге Вены. Считалось, что нацисты составляют 20 процентов населения Австрии и что подавляющее большинство австрийцев проголосует «За Курта Шушнига и свободную Австрию».

1 of 2

Гитлеру потребовалось всего несколько дней, чтобы понять, что Шушниг победит. Несмотря на то, что позже Гитлера позже встречали с цветами, некоторые комментаторы подсчитали, что австрийский плебисцит дал бы две трети голосов «за» [24]. Гитлер осознал, к каким ужасным последствиям приведет публичное неприятие в Австрии. Он боялся, что эта потеря фактически остановит его план и поставит под угрозу само свое пребывание на посту фюрера [25]. Гитлер признался Глез-Хорстенау, что он убежден, что плебисцит приведет к победе Шушнига и поэтому должен быть остановлен [26]. Когда Шушниг приехал в Вену утром 10 марта, улицы, которые ранее выкрикивали нацистские лозунги, теперь оглашались криками и возгласами «Да здравствует Шушниг!», «Да здравствует Свобода!». Некоторые кричали «Мы голосуем «За», а многие просто повторяли «Австрия» снова и снова [27].

Поэтому в это время Гитлер дал указания военным, что плебисцит должен быть остановлен, или начнется вторжение, и любое сопротивление будет «безжалостно подавлено силой оружия». Было приказано подготовить два корпуса и вторую танковую дивизию численностью до 200 000 человек, готовые занять Австрию 12 марта. Утром 11 марта австрийского канцлера разбудил звонок телефона, стоявшего возле кровати. Доктор Скубл, начальник австрийской полиции, сообщил, что немцы закрыли границу в Зальцбурге и движение поездов между двумя странами прекратилось. Поступили сведения о концентрации немецких войск у австрийской границы. В 6:15 Шушниг уже направлялся в свой кабинет на Баллхаус-плац, но по дороге решил зайти в собор Святого Стефана. В соборе царил полумрак, шла утренняя месса. Шушниг занял свое обычное место и задумался о зловещей новости, услышанной от начальника полиции. «Я не до конца понимал, что это значило, - вспоминал он позднее, - но знал, что за этим последуют перемены». Он посмотрел на свечи перед образом богоматери-заступницы, потом украдкой огляделся по сторонам и осенил себя крестным знамением - так поступало в трудные времена не одно поколение венцев. Позже к канцлеру зашел Зейсс-Инкварт с Гляйзе-Хорстенау (еще одним нацистом) и передали ему указание Фюрера, мотивируя это тем, что Гитлер попросил подождать 2 недели для проведения какого-то важного опроса в Германии (это было ложью). Несмотря на некоторые угрозы, Шушниг отказался отменить плебисцит. Вместо этого он приказал привести силы безопасности в полную готовность: он еще не знал количество германских войск на границе. Канцлер собрал свой кабинет, и было принято общее решение договориться о проведении голосования мирным путем, но когда Зейсс вернулся, он отверг это решение. Шушниг неоднократно звонил в Лондон и Париж, и ему сказали, что для Австрии не будет никакой помощи или поддержки [28]. В Италии ему принципиально не отвечали на звонки. Боясь кровопролития, он пошел к президенту Микласу и сказал, что отменяет плебисцит. Австрийская армия тогда была сильно ограничена после Первой Мировой, и на момент происходящего она еле доходила до 30 тысяч по всей стран, в противовес 200 тысячам немецких войск только на границе. Помимо этого, в Австрии уже проживало до 80 тысяч нацистских активистов. Шушниг поступил так не из-за трусости, а из-за нежелания проливать кровь [29].

Но Геринг взял инициативу в свои руки. Он послал сообщение, что отмены плебисцита было недостаточно. Получив одобрение Гитлера, он послал ультиматум (на основании того, что Австрия «нарушила» условия): Зейсс-Инкварт должен быть выбран канцлером и формировать новое, нацистское правительство. Если нет, то в Австрию войдут войска [30]. Легенды, придуманные нацистами, гласили, что они спасали Австрию от хаоса, царившего на улицах Вены, —все это было ложью; ничего подобного не произошло. В 15:30 Шушниг сообщил Микласу, что уходит в отставку. Он склонился к «бесполезности войны против Германии». Что бы было, поддержи кто-то Австрию? Высказывалось даже мнение, что, если бы Британия и другие страны сопротивлялись, это могло бы привести к военному перевороту в Берлине, однако, вариантов была масса [31].

Австрийским нацистам было дано слово выйти на улицы, чтобы маршировать и кричать. Вскоре нацистская толпа окружила канцелярию, и многие протиснулись внутрь. Австрийские солдаты и часовые не пускали их в кабинет канцлера, но их крики заглушали все остальные звуки в Вене. Толпа на Баллаузплац скандировала: «Убейте евреев. Повесьте Шушнига». Пресс-служба Берлина направила Британии сообщение, в котором лгала об этих событиях, отрицая, что Австрии был предъявлен какой-либо ультиматум об отмене плебисцита или что ей угрожали.

В 19:50 Шушниг понял, что вещательное оборудование скоро окажется в руках нацистов. Он помнил о попытке нацистов захватить радиостанцию во время путча 1934 года и остро осознавал, что они собираются солгать всему миру. Канцлер решил, что должен выйти в эфир, пока есть возможность. Он установил оборудование и обратился к народу. Сначала он попросил о том, что не должно быть никакого сопротивления немецким войскам. Нацисты все еще говорили Европе, что никакой отмены плебисцита не было, а «в Австрии коммунисты взялись за оружие». Шушниг объявил, что это было вторжение и Австрия не приняла нацистов, а «уступила силе». Снаружи стояли нацисты и требовали его убить, но Шушниг, игнорируя их скандирования, рассказывая миру, что утверждения, выдвигаемые нацистской пропагандой, были «ложью от А до Я». Ближе к концу голос сорвался, но канцлер договорил обращение. Последними словами были «Боже, защити Австрию». Потом наступила тишина, и с пластинки заиграл национальный гимн Австрии [32]. Мгновения спустя нацисты заблокировали средства вещания [1]. Кстати, обращение слушал и барон фон Трапп, позже он послал канцлеру телеграмму с благословением [1]. Зейсс-Инкварт позвонил Гитлеру и сообщил о событиях. Этого было достаточно, и примерно в 20:15 Гитлер сказал «Jetzt gehts los» («Поехали») и подписал приказ о вторжении, используя в качестве предлога «невыполнение требований». В Британию была послана телеграмма от нацистов, что «их пригласил Зейсс-Инкварт». Ночью, когда все успокоились, Шушниг в последний раз вышел из канцелярии и отправился домой, и часовой, который жал ему руку, даже заплакал. Некоторые лица уже покинули Австрию, Шушниг отказался от предложения Зейсса убегать в Лондон [1]. Миклас под большим давлением со стороны нацистов назначил Зейсс-Инкварта канцлером, хотя не уступал до последнего. Шушниг в одной из книг позже напишет, что посчитал тогда, сколько сопротивлялась бы Австрия против Вермахта, отдай он приказ о вооруженном сопротивлении: «24, в лучшем случае 48 часов».

Вермахт вступил в Австрию утром 12 марта без сопротивления, и много где его встречали радостно, однако Черчилль, например, посчитал более надежным свидетельство о том, что больше половины австрийцев собирались проголосовать за Шушнига [33]. Это не значит, что все толпы были нацистами: многие боялись кровопролития и вели себя прагматично, кто-то поддался на обещания процветания экономики и т.д. Около 70 тысяч австрийцев пытались бежать, но большинство было отправлено обратно в Австрию, а некоторые и в концлагерь [1]. Началось насилие над антинацистами, но больше всего — над евреями. Был конфискован особняк Ротшильдов с имуществом. Но главное — десятки тысяч евреев будут позже отправлены в лагеря. Погиб и Дезидер Фридман с женой, успев спасти детей, отправив их в другую страну.

Курт Шушниг

Изначально Гитлер хотел убить своих оппонентов, в том числе Шушнига, но решил оставить на всякий случай. Несколько раз бывшего канцлера чуть не убивали. Изначально он был под домашним арестом, а в конце мая 1938 он был заключен в тюрьму в штаб-квартире гестапо. Условия содержания в Вене были плохими и издевательскими, и, когда его перевели в Мюнхен, он весил чуть более 40 килограммов при росте около 2 метров. Вскоре после этого, будучи в заключении, Шушниг женился на Вере, урожденной графине Чернин. Затем он был заключен в тюрьму в нескольких концлагерях: сначала в Дахау, затем во Флоссенбюрге, а с 1941 года, наконец, в Заксенхаузене. В концлагере Заксенхаузен ему разрешили жить в отдельном доме, куда его сопровождали жена и дети, которые не были заключены в тюрьму, хотя после выхода оттуда он почему-то не весил сильно больше. В заключении после перевода из Вены Шушниг находил успокоение в религии и написании мемуаров. Весной 1945 года Шушниг был переведен из концлагеря Заксенхаузен в концлагерь Дахау. Там его чуть не убили: есть версия, что, когда 4 мая 1945 к нему вошел американский солдат, чуть ранее за ним вышел немецкий, но не дошел: Шушниг с семьей был в расстрельном списке [1].

«Сегодня днем, в два часа, тревога! Американцы! Американцы заняли гостиницу! Мы свободны!»

А Гитлер 10 апреля 1938 устроил свой референдум: наверное, почти все видели бюллетень с огромным кружком «Да» и маленьким «Нет». Официальный результат составил 99,73% при явке 99,71%. Противоречит ли это тому, что месяцем ранее большинство австрийцев проголосовало за Шушнига? Думаю, нет, учитывая веру в обещания улучшении экономики (был резкий, но фиктивный скачок), простую пропаганду или страх. Конечно, выборы считают сфальсифицированными, но, думаю, вышеизложенные причины повлияли гораздо больше. Австрия разделила судьбу Германии в войне. Кстати, первым послевоенным канцлером от Австрийкой Народной Партии (и вторым послевоенным в целом) был член ХСП и Отечественного Фронта, видный член «Штурмовиков Остмарка» — Леопольд Фигль. Он, как и очень многие члены «Отечественного Фронта» преследовался нацистами и находился в концлагерях; считается одним из самых успешных послевоенных канцлеров Австрии. Не так давно католическая церковь сделала первый шаг к его канонизации — присвоила ему звание «слуга Бога». Следующим канцлером, и от этой же партии был Юлиус Рааб — в 1934 году был назначен президентом Австрийского союза бизнеса; в 1938 году избран президентом торговой палаты Нижней Австрии. С 16 февраля по 11 марта 1938 был министром торговли в последнем кабинете Курта Шушнига. Созданная Леопольдом Фиглем в 1945 году партия сейчас — одна из крупнейших и занимает правоцентристскую позицию. Нет подтверждения того, что Шушниг после войны был ее членом — тогда он был далек от политики, хотя общался со старыми знакомыми из католических и политических организаций. Социал-демократическая партия также существует и здравствует, и до сих пор 2 крупные партии Австрии спорят о тех годах.

«Да, а что он должен был сделать еще? Это было бы чистым самоубийством, если бы Федеральная армия выступила против гитлеровских войск. И это было бы бесперспективно. Если бы к нам присоединилась только одна страна, все выглядело бы иначе. Но Австрия стояла там совсем одна».— сын канцлера Курта Шушнига, Курт Шушниг младший в интервью 2018 года (в этот год он умер, имел дворянский титул). Эти слова перекликаются со словами канцлера — «Австрия не одинока, вторжение наверняка будет означать войну», которые он сказал Гитлеру.

После убийства канцлера Дольфуса 25 июля 1934 года Шушниг был провозглашен самым молодым главой правительства в возрасте 36 лет. «То, что произошло тогда, мой отец назвал самой большой ошибкой в своей жизни. Он мог бы после этого сразу провести всенародное голосование, с вопросом о том, должна ли Австрия оставаться свободным, самостоятельным государством…Это была, если хотите, его ошибка. Но сильно ли изменилось тогда, в 1934, положение от демократизации страны? Социалисты (соцдемы) были тогда не такими, какими они стали позже, от них в то время исходило много актов насилия. Мой отец был патриотом, австрийцем душой и телом» — оттуда же. Некоторые считают ошибкой Курта Шушнига слишком демократические меры во всем, в том числе в отношениях с Германией. На это влияла проводимая Британией политика умиротворения. Он был хорошим юристом, неплохим министром, но канцлером в такие тревожные годы ему быть было сложно, хоть он и делал многое из того, что мог. Но правильно ли он поступал? На этот вопрос ответьте вы сами, так как автор дал слово избегать всякой ангажированности и избегать своих воззрений, и, по его мнению, выполнил его.

Лучшие дни

1 of 2

Австрийский профессор-стоматолог, доктор Вильгельм Бауэр из Инсбрука, еврей, которому помогал молодой Шушниг, когда он был министром образования, проявил инициативу. В 1938 году доктор Бауэр бежал из Австрии по Америку и поступил на стоматологический факультет Университета Сент-Луиса. С помощью доктора Бауэра Шушниг приехал в Соединенные Штаты. Он начал читать лекции в университетах Калифорнии, пока не поступил на факультет в Университет Сент-Луиса, Миссури. Старейший университет к западу от Миссисипи, Университет Сент-Луиса, оказался почти идеальным местом для Шушнига: это был католический иезуитский университет. Население Сент - Луиса выросло в результате европейской иммиграции, первоначально за счет первых французских католических поселенцев, и позже привлекло других группы католических иммигрантов, прибывших в середине девятнадцатого века волнами, спасаясь от революций, голода, нищеты и репрессий в странах с большими католическое население, включая Германию, Ирландию, Польшу и Италию. В университете Шушниг сделал классическую академическую карьеру, преподавая политологию и все, что с ней связано, с 1948 по 1967 год. Он был хорошим преподавателем. В 1956 году получил американское гражданство. Он останется там и проживет в Сент-Луисе дольше, чем в любом другом городе своей жизни. Во время и после войны Курт Шушниг написал несколько подробных книг обо всех упомянутых в статье событиях, которые используются историками как хорошие источники из самых первых уст. Используются они и в данной статье.

В университете он был неоспоримой знаменитостью. Через несколько лет после переезда Сисси поступила туда и окончила университет в 1964 году. Бывший австрийский канцлер любил посещать оперу. Шушниг назвал то время «лучшими днями» [40]. Впервые за долгое время он посетил Австрию в 1957 году. После почти 20 лет преподавания Шушниг начал подумывать о заключительной главе своей жизни. Жена Вера умерла. Сисси была замужем и жила в Париже. Шли годы, он начал строить планы вернуться к своим корням, снова вернуться домой.

Когда преподаватели, бывшие студенты и многие друзья собрались на его заключительное выступление в университетской библиотеке в 1967 году, он тепло и с достоинством попрощался с ними. Многие из них читали о его речи в знак протеста против Адольфа Гитлера [1].

Шушниг решил вернуться в Муттерс, Австрию. Его встретили с добротой и уважением. В Муттерсе бывший канцлер посещал ярмарки и мероприятия, по воскресеньям его видели в церкви. Он официально получал пенсию как политик, встречался со старыми друзьями из федерации картелей. Курт фон Шушниг умер в 1977 году и похоронен в Муттерсе. Репортер, освещавший аншлюс, писал: «человек высочайшего интеллекта оказался там, где даже самый суровый человек не смог бы изменить судьбу. ... Для него возрождение Австрии, возможно, было первым триумфом—история примет его оправдание» [41].

Автор: Григорий Иванов

Источники и ссылки:

Некоторые (4-5 шт.) прочитанные автором источники в виде статей и научных работ не были добавлены сюда, но активно использовались в основном при написании раздела об экономике и раздела 6.

[1]— Alone against Hitler Kurt von Schuschnigg’s Fight to Save Austria from the Nazis, Jack Bray, 2020, Prometheus Books. Это — один из основных источников, также некоторые другие ссылки в контексте взяты оттуда. В книге более 400 станиц и дается множество ссылок на авторитетные источники, всего более 500 ссылок. Книга получила очень хорошие рецензии, которые, как и информацию об авторе, можно прочитать здесь: https://rowman.com/ISBN/9781633886124/Alone-against-Hitler-Kurt-von-Schuschnigg's-Fight-to-Save-Austria-from-the-Nazis

[2]— Статья (с источниками) «Австрофашизм: между Муссолини и Гитлером», Величко Ольга Ивановна, 2014.

[3]— «Режим Дольфуса-Шушнига и перспективы развития национальной самоидентификации австрийцев», О.В. Головашина, 2010.

[4]— Schuschnigg, Brutal Takeover. В некоторых местах не указывались ссылки на эту книгу, но она также занимает одно из первых мест по информации тут.

[5]— Schuschnigg, My Austria.

[6] — Beller, Concise History, 218. It has been noted that “even the Liberals and the Socialists were not entirely immune.” Freidenreich, Jewish Politics in Vienna, 7, 88. What the Social Democrats did better than the Christian Socials, however, is accept the Jews as equals. Beller, Concise History, 218. Even though Jews were allowed to join the Fatherland Front, there was still “informal anti-Semitism.” Beller, Concise History, 224.

[7]— Carsten, The First Austrian Republic, 241.

[8]— Carsten, The First Austrian Republic, 241. Viewed from the perspective of the anti-Semites, Dollfuss and Schuschnigg were criticized as having sold out to Jewry. Carsten, The First Austrian Republic, 201.

[9]— Freidenreich, Jewish Politics in Vienna, 195.

[10]— Freidenreich, Jewish Politics in Vienna, 194, 202.

[11]— Freidenreich, Jewish Politics in Vienna, 200, 201.

[12] —Kees van Hoek, London Daily Telegraph and Morning Post, January 5, 1938; Schuschnigg, Brutal Takeover, 156.

[13] — Gulick, Austria from Habsburg to Hitler, 2:1687, 2:1688.

[14]— Maria Augusta Trapp, The Story of the Trapp Family Singers (Philadelphia: Lippincott, 1949), 113; Hansard, March 14, 1938; Documents on British Foreign Policy, 3rd ser., 1, no. 79, ed. by E.L. Woodward and Rohan Butler, 1968.

[15]— William L. Shirer, Berlin Diary: The Journal of a Foreign Correspondent 1934–1941 (New York: Knopf, 1941), 38, 39.

[16] — Freidenreich, Jewish Politics in Vienna, 193.

[17]—Schuschnigg, Austrian Requiem, 22; Brook-Shepherd, The Anschluss, 55.

[18]— Schuschnigg, Brutal Takeover, 195.

[19]— Schuschnigg, Brutal Takeover, 198. Guido Schmidt testified at Nuremberg that Hitler’s demand was that Schuschnigg agree to incorporate the “Austrian Nationalist ideology.” IMT, vol. 16, June 13, 1946, 168.

[20]— William Manchester, The Last Lion, vol. 2, Alone, 1932–1940 (Boston: Little, Brown, 1988), 283.

[21]— Toland, Adolf Hitler, 438.

[22]— Brook-Shepherd, The Anschluss, 73,

[23]— Freidenreich, Jewish Politics in Vienna, 202.

[24]— . Toland, Adolf Hitler, 442; Thompson, foreword to Schuschnigg, My Austria, xix, xxi; Shirer, Rise/Fall, 337.

[25]— Thompson, foreword to Schuschnigg, My Austria, xix; Toland, Adolf Hitler, 442.

[26]— Schuschnigg, Brutal Takeover, 4.

[27]— Brook-Shepherd, The Anschluss, 122.

[28]— Toland, Adolf Hitler, 446; Kurt von Schuschnigg, The Brutal Takeover (New York: Atheneum, 1971), 279.

[29]— Manchester, The Last Lion, 2:271, 2:277, 2:278.

[30]— Toland, Adolf Hitler, 447.

[31]— Manchester, The Last Lion, 2:283.

[32]— Shirer, Berlin Diary, 99.

[33]—Manchester, The Last Lion, 2:271, 2:272.

[34]— Dollfuss — An Austrian Patriot.

[35]— Wohnout, “A Chancellorial Dictatorship,” 157; Gulick, Austria from Habsburg to Hitler.

[36]— Beller, Concise History, 227.

[37]— Lukacs, The Great Powers, 57. Schuschnigg, My Austria, 295. . Gerhard Senft, “Economic Development and Economic Policies in the Ständestaat Era,” in Bischof, Pelinka, and Lassner, The Dollfuss/Schuschnigg Era in Austria, 36.

[38]— Schuschnigg, My Austria, 296–98.

[39]— Beller, Concise History, 228.

[40]— Raymond J. Derrig, SJ, “Kurt von Schuchnigg: Christian Statesman and Scholar,”Jesuit Bulletin, Vol. 46, no. 2, April 1967, 3-4; SLU Archive, series 2, folder 31.

[41]— Hans Huebner, Die Furche (Vienna), November 25, 1977, SLU Archive, clippings, folder 79, DOC MSS 69.2.79.

[42] — «Корпоративистская практика 1920-х — 1930-х годов…», Шапкин И.Н.

[43]— Kurt Sсhuschnigg, немецкая Википедия.

[44]— "Morning Telegraph" of London (5 января 1938), перепечатано в журнале "Let the Record Speak", Dorothy Thompson, Boston: MA, Houghton Mifflin Company (1939).

[45] — Kitschelt, Herbert (1997). Радикальные правые в Западной Европе: Сравнительный анализ. Издательство Мичиганского университета. стр. 165.

[46] — Буки, Эван Берр (2000). Гитлеровская Австрия: народные настроения в нацистскую эпоху, 1938-1945. Издательство Университета Северной Каролины. стр. 14.

[47] — https://www.derstandard.at/story/2000011974523/dollfuss-mythos-unter-der-lupe .

[48] — Gulick, Austria from Habsburg to Hitler, 2:1697; Gulick, Austria from Habsburg to Hitler, 2:1694.

Копирование без разрешения автора нежелательно, за исключением личных репостов. Автор не несет ответственности за репосты или копирование данной статьи. Если где-то она будет представлена, то это сделано с согласия автора, однако не значит, что он согласен с позицией человека/группы, в которой статья представлена.