Почему Север победил в гражданской войне в Америке?
Есть недостатки в теориях, объясняющих победу правительства Союза над правительством Конфедерации: большинство объяснений основывается на предположении о том, что Север победил Юг, потому что он был крупнее с точки зрения рабочей силы и капитала. Вытекающие из этого выводы заключались в том, что Конфедерация была недостаточно развита с точки зрения экономики или что рабство и свободная торговля привели к тому, что Югу не хватало промышленного капитала и рабочей силы для вооружения и пополнения своей армии. Этот вывод весьма поверхностен потому, что экономический анализ войны не основывается на количестве ресурсов, но на способности эффективно использовать эти ресурсы как в военных, так и в гражданских целях.
Некоторые историки пришли к убеждению, что Юг располагал достаточными ресурсами для достижения независимости, но они винят в его поражении некомпетентность лидеров Конфедерации. Эти историки утверждают, что Конфедерации следовало проводить более агрессивную, интервенционистскую экономическую политику с целью создания мощного центрального правительства, способного передавать больше ресурсов из экономики в вооруженные силы. Луиза Хилл (1936) описала Конфедерацию как «наиболее успешную демонстрацию необходимости государственного социализма в военное время», предполагая, что Конфедерация проиграла потому, что не смогла принять социализм и, в частности, не смогла своевременно увеличить тарифы.
Учитывая, что небольшие и плохо оснащенные армии Конфедерации регулярно побеждали или загоняли в тупик более крупные и лучше оснащенные армии с Севера, очевидно, что некоторые дополнительные экономические факторы определили конечный исход Гражданской войны. Именно здесь блокада Конфедерации Союзом занимает центральное место. В начале военных действий Конфедерация имела явное военно-морское преимущество благодаря своей чрезвычайно протяженной береговой линии. Однако у Союза было больше кораблей и моряков, чем у Конфедерации.
По мере развития войны Союз расширял свой военно-морской флот, блокадные флоты и базы операций на южном побережье. Международная торговля с Югом резко сократилась, когда началась война, а частная торговля почти прекратилась к концу войны. Большое число авторов считают, что сокращение международной торговли является существенным фактором, способствующим экономическому и военному краху Конфедерации. Блокада для Союза казалась первой и наиболее важной целью. Блокада не только подорвала бы экономику Юга, но и способствовала деморализации южан. Исследователь гражданской войны Джон Шваб описал блокаду как «самый мощный инструмент в распоряжении федерального правительства в его усилиях подчинить Юг». Шваб пришел к выводу:
[Мы] склоняемся к тому, чтобы приписать военно-морскому флоту большую долю в подрыве сопротивления со стороны Юга. Именно блокада, а не разрушительные действия армии подорвали промышленную мощь Конфедерации (Шваб, 1969, с. 236).
Однако, хотя присутствие блокадного флота, безусловно, было необходимым условием для прекращения международной торговли, этого было недостаточно.
Блокадный флот повысил стоимость перевозки грузов, но процент блокадопрорывателей, захваченных блокадным флотом Союза, был невелик. Важные исследования в настоящее время показали, что блокадники Союза представляли небольшую угрозу для блокадопрорывателей. У блокадного флота был стимул захватывать блокадопрорывателей, потому что богатство захваченного суда должно было быть разделено между офицерами и экипажем. Однако те же самые стимулы означали, что блокадники не хотели причинять вред судам, прорывающим блокаду, опасаясь уничтожение ценных товаров, особенно отходящих судов, груженных хлопком. Кроме этого, международное право защищало захваченных членов экипажа, которые, как правило, сразу же освобождались в порту (Нили, 1986).
На самом деле, торговля Юга и экономика Юга в первую очередь пострадали от экономической и военной политики правительства Конфедерации. Союзная блокада и прибрежные базы были важным фактором, но именно политика правительства Конфедерации нанесла вред торговле и экономике Юга. Эта ошибочная политика больше, чем любой другой фактор, объясняет необычную и неожиданную эффективность блокады в сокращении торговли и, в конечном счете, в поражении Конфедерации, результат, который Марк Торнтон назвал «блокадой Юга Конфедерацией».
Вывод статьи расширяет тезис Стромберга (1979) и Хаммела (1996) о том, что Конфедерация потерпела поражение от чрезмерной централизации.
Экономика Юга и политика Конфедерации
До Гражданской войны ресурсы на Юге распределялись почти исключительно на основе сравнительных преимуществ и свободной торговли. В результате Юг быстро рос и развивал процветающую сельскохозяйственную экономику со сравнительным преимуществом в производстве хлопка. Хлопок был топливом промышленной революции, а Юг был крупнейшим производителем и экспортером хлопка-сырца. Он также производил другие экспортные культуры, такие как рис, сахар, табак, а также большое количество мяса и зерна. Однако Юг производил лишь ограниченное количество промышленных товаров.
Важно отметить, что специализация экономики на сельском хозяйстве не представляет проблемы. В недавней статье Питер Казначеев показал, что качество политических и экономических институтов (определяемых и измеряемых такими понятиями, как верховенство закона, права собственности, размер правительства, надежность денег и регулирование торговли/бизнеса) является сильным фактором, определяющим экономический рост и общее социальное развитие в странах, основанных на специализации экономики на сырье и сельском хозяйстве. Фактически, такие экономики с высокой степенью экономической свободы добились значительного экономического роста и социального развития.
В настоящее время это относится к Чили (крупнейшему в мире экспортеру меди), которая выдержала колебания цен на сырьевые товары; они практически никак не повлияли на занятость и общее экономическое развитие. Всё потому, что Чили имеет высокий показатель экономической свободы. Сравните это с Венесуэлой, которая обладает крупнейшими в мире запасами нефти и имеет низкий уровень экономической свободы, но испытывает острую нехватку продовольствия и гражданские беспорядки.
Вкратце, сравнительные преимущества определяют экономическое развитие в условиях свободного рынка. Если для экономики выгодно производить сельскохозяйственные товары — не следует этому препятствовать в погоне за статусом индустриальной страны. В том случае, если выгоды от этой специализации исчерпают себя, ценовой механизм рынка изменит специализацию.
Это нашло отражение в экономике Юга. На самом деле южные штаты не были бедными, как их представляют сейчас. По оценкам Лернера, стоимость южной промышленности в 1860 году составляла 155,5 миллиона долларов. Основная часть этого производства была основана на преимуществах сельского хозяйства или локальных преимуществ в затратах. Число производственных фирм на Юге составляло 14,7 процента от общего объема производства в стране в 1860 году, но продукция Юга составляла всего 8,2 процента от общей стоимости производства, что указывает на то, что производство на Юге в среднем основывалось на меньших масштабах производства, чем производство на Севере. Валовой доход фермерского хозяйства Юга в 1859 году составил 575,5 миллиона долларов (только хлопок — 277,6 миллиона долларов), или почти в четыре раза больше, чем в обрабатывающей промышленности (Лернер 1959, стр. 93 и 102).
В то время как экономика Севера была относительно диверсифицированной, экономика Юга была узкоспециализированна на производстве экспортных культур. Правительство Конфедерации могло бы принять стратегию, которая использовала бы их сравнительные преимущества в международной торговле, но вместо этого приняло де-факто стратегию эрзаца, когда нация отказывается от международной торговли в пользу внутреннего производства и использования некачественных заменителей товаров, которые она не может производить.
Философия Конфедерации, «короля хлопка», привела к принятию такой политики, как протекционизм и эмбарго на хлопок, которые препятствовали производству и экспорту хлопка. Кроме того, правительство Конфедерации произвело впечатление на торговые суда и приобрело военно-морские суда не с целью прорыва блокады и расширения международной торговли, а только для защиты городов и промышленных предприятий, которые в них находились. К концу войны правительство Конфедерации было вовлечено во внутреннее производство всех элементов военной техники и вооружения, и оно контролировало некоторые отрасли экономики, включая железные дороги и международную торговлю. Германия следовала этому типу эрзац-политики во время обеих мировых войн и сильно пострадала, хотя это была относительно крупная и разнообразная экономика.
«Король хлопка» и эмбарго на хлопок
До войны Дэвид Кристи в книге «Хлопковый король» утверждал, что хлопок, произведенный на южных плантациях, способствовал промышленной революции и, следовательно, был мощным экономическим инструментом в международных делах. Согласно данным Кристи, Юг контролировал текстильное производство как на Севере, так и в Англии, где было занято до пяти миллионов рабочих. Из этого произросла политика, приведшая к эмбарго на хлопок со стороны Юга в самом начале войны. Скорее всего, правительство Конфедерации считало что в случае вторжения или блокады эмбарго вызовет нехватку хлопка в Европе, опустошит Европейскую и Северную текстильную промышленность, и заставить Англию и Францию прорвать блокаду.
В первые дни существования Конфедерации Конгресс предоставил законопроект о введении эмбарго на хлопок. Хотя Конгрессу не удалось добиться принятия этого закона, Джефферсон Дэвис и его администрация предоставили «молчаливое одобрение» эмбарго (Вайз 1988, стр. 28). Более непосредственный успех был достигнут на штатном уровне, где были приняты законы, которые оказывали давление на экспорт хлопка (Шваб 1969, стр. 250-51). В результате в первые годы войны было введено фактическое эмбарго на экспорт хлопка.
По словам историков гражданской войны Рэндалла и Дональда, «чрезвычайные трудности с вывозом хлопка из южных портов в 1861 году оправдывали заявления южан за рубежом о том, что было введено эмбарго на экспорт хлопка». В то же время угроза, создаваемая блокадой, была фактически проигнорирована (Вайз 1988, стр. 25).
Проблема такой политики заключалась в том, что европейцы, предвидя перебои в поставках хлопка, создали большие запасы хлопка до фактического начала войны. Одновременно эмбарго помогло предоставить доказательства того, что блокада Линкольна была законной, поскольку импорт хлопка с Юга в Европу был значительно уменьшен. Другими словами, Югу было бы лучше, если бы Конфедерация либо строго соблюдала всеобъемлющее эмбарго, либо агрессивно стимулировала экспорт хлопка. С одной стороны, всеобъемлющее и обязательное эмбарго могло бы угрожать интересам европейской текстильной промышленности, изменив рыночные ожидания и повысив цены на хлопок в Европе до чрезвычайно высокого уровня. С другой стороны, политика агрессивного экспорта явилась бы явным доказательством того, что Союз ввел незаконную блокаду. Любая из этих стратегий увеличила бы возможность европейского вмешательства в начале войны, и большинство экспертов сходятся во мнении, что прекращение блокады означало бы прекращение войны.
Политика принуждения и блокадопрорыватели
Политика Конфедерации, направленная на продажу товаров военного назначения по ценам ниже рыночных, принесла вред. Это привело к общему сокращению поставок провизии, накоплению запасов как гражданскими лицами, так и военными, общему расточительству, а в некоторых районах политика переросла в простой грабеж (Шваб 1969, стр. 202-07).
Согласно экономической теории, приобретение судов путем продажи их по более низким ценам правительству приведет к сокращению общего объема поставок судов, доступных как для военно-морских, так и для коммерческих целей, поскольку цены ниже рыночных препятствуют будущему производству и поставкам. В период с 1860 по 1864 год стоимость транспортировки товаров через блокаду возросла на 5000 процентов.
После того как в 1861 году корабли иностранной собственности покинули южные гавани, в Конфедерации насчитывалось всего десять океанских пароходов. Несколько из этих пароходов были немедленно захвачены правительством, а затем все остальные в конечном итоге стали захвачены военно-морским флотом Конфедерации (Леберготт 1983, стр. 26). Это не только помешало их использованию в прибыльных целях, но и создало прецедент, который угрожал потенциальным поставщикам пароходов и, таким образом, ограничил доступность важнейшего ресурса для запуска или прорыва блокады.
Реквизиции обычно приводят к растрате ресурсов впустую, потому что правительственные чиновники могут потреблять ресурсы по ценам ниже рыночных; поэтому неудивительно, что реквизированные корабли Юга были не очень эффективными военными инструментами для Конфедерации. Два самых больших и новейших парохода были захвачены военно-морским флотом Вирджинии и переданы военно-морскому флоту Конфедерации. «Джеймстаун», переименованный в «Томас Джефферсон», был потоплен на реке Джеймс, в то время как «Йорктаун», построенный в 1859 году, стал штабом для Военно-морской академии Конфедерации. Самый большой доступный пароход «Нэшвилл» был захвачен в начале войны для военно-морского флота Конфедерации, но внес свой вклад в военные действия только после того, как был продан частным лицам в 1862 году (Леберготт 1983, стр. 26 и 230).
Военно-морская политика и судостроение
Министр ВМС Конфедерации Стивен Мэллори заявил (ретроспективно), что, учитывая их ограниченные ресурсы и подавляющие ресурсы противника, ВМС Конфедеративных Штатов «добились большего, чем можно было ожидать или надеяться». Однако даже он должен был признать, что только один из тысячи южан оценил вклад военно-морского флота в военные усилия (Мэллори, 1867). Все историки ВМС Конфедерации явно согласны с тем, что военно-морской флот Конфедерации Штатов, в конце концов, потерпел неудачу, потому что он не снял блокаду и относительно немногие из его кораблей когда-либо были введены в действие.
Одним из наиболее значительных экономических провалов военно-морского флота Конфедерации Штатов был его часто упоминаемый успех: броненосец. Первоначально Конфедерация планировал закупить свой морской флот за рубежом и построить множество небольших деревянных канонерских лодок для обороны гаваней и рек. Это имело экономический смысл, поскольку южные верфи были способны производить небольшие деревянные канонерские лодки, но находились в сравнительном невыгодном положении по сравнению с Европой в строительстве эффективных военных кораблей. Однако госсекретарь Мэллори всё-же решил, что следует приложить все усилия для создания флота из пятидесяти броненосцев. Этот флот должен был патрулировать и защищать прибрежные и речные города, а также разрушить блокаду Союза.
Однако затея Мэллори провалилась. На Юге просто не было верфей, сырья, механических ресурсов, квалифицированной рабочей силы и, самое главное, времени для строительства этого флота (Стилл 1987 год). В результате программа строительства броненосцев Конфедерации не увенчалась успехом, и, что еще более важно, построенные корабли были построены с высокой альтернативными издержками, особенно с точки зрения железа. Было начато строительство пятидесяти броненосцев, но только двадцать два были достроены; большинство из них были захвачены или уничтожены вскоре после ввода в эксплуатацию. У некоторых броненосцев была более длительная, но менее насыщенная событиями карьера в обороне гавани. По иронии судьбы, несколько броненосцев сделали более продуктивную карьеру в военно-морском флоте Союза после того, как попали в плен.
В расчетах программы строительства броненосцев были упущены альтернативные издержки приобретения и строительства местных материалов для экономики Юга и военных усилий. Юг был беден железом и был вынужден защищать свой единственный крупный металлургический завод в Ричмонде любой ценой. Правительство Конфедерации предприняло дорогостоящие усилия по стимулированию производства железа, но эти усилия отвлекли драгоценную рабочую силу от ее сравнительных преимуществ и привели к незначительному увеличению поставок железа. Высокая стоимость железа проявилась в разрушении и обесценивании железнодорожной системы Юга. Правительство Конфедерации использовало довоенные поставки запасных рельсов и железных рельсов существующих линий для строительства и облицовки судов. Демонтаж железных дорог, неспособность построить новые железнодорожные соединения и износ оставшейся железнодорожной системы стали важным фактором поражения Конфедерации.
План военно-морского флота Конфедерации строить броненосцы вместо того, чтобы строить канонерские лодки и закупать судна за рубежом, был серьезной экономической ошибкой. Этот план не защитил экономику Юга и не снял блокаду, а непосредственно способствовал военному поражению, отвлекая основные ресурсы на производство железа и судостроение. Перевод железных рельсов и инженеров из железнодорожной системы в программу строительства броненосцев подорвал военное преимущество Юга в виде внутренних транспортных путей, по которым солдаты и материалы можно было быстро перебрасывать из одной точки атаки в другую.
Протекционизм
В целом, до войны на Юге процветала традиция классического либерализма, которая поддерживала свободную торговлю и свободную рыночную экономику, в то время как экономическая философия Севера была более интервенционистской. Север поддерживал финансирование федерального правительства с помощью тарифов, которые защищали их обрабатывающую промышленность, в то время как Юг выступал против тарифов, поскольку это означало более высокие цены на товары, которые они покупали, и более низкую отдачу от экспорта. Север практически всю историю побеждал Юг в вопросах тарифов. Это наглядно демонстрируется тем, что доходы от тарифов составляли основную часть федеральных средств, большая часть из которых была потрачена на субсидии северным промышленникам.
Фактически, продолжающийся спор в Конгрессе по поводу тарифов был основной причиной отделения южных штатов. Ещё в своей Первой инаугурационной речи Авраам Линкольн пообещал федеральное вторжение в любой штат, который не будет взимать тарифы, как это сделала Южная Каролина, отказавшаяся платить «тариф мерзостей» 1828 года. Отказ со стороны южных конгрессменов поддержать тариф Моррилла, поднимающий некоторые ставки тарифа по товарам до 100%, и последующая сецессия Юга стали стимулом для призыва Линкольна к оружию. Действительно, республиканское правительство как во время, так и после войны поддерживало то, что экономист Фрэнк Тауссиг (1888, стр. 341-42) назвал «крайне протекционистской тарифной политикой».
Учитывая её довоенную позицию, иронично, что к концу войны Конфедерация начала проводить собственную протекционистскую политику. Правительство Конфедерации значительно расширило вмешательство в экономику во время войны и превратило сельскохозяйственную экономику, в основном основанную на свободном рынке, в экономику с повсеместным государственным вмешательством. Во время войны была введена протекционистская политика, которая препятствовала международной торговле, от которой сильно зависела экономика Юга. Однако, стоит понимать, что эта политика была предназначена для увеличения государственных доходов, а не для защиты отечественной промышленности Юга.
В начале войны Юг старался сохранить свободную торговлю. Временный Конгресс Конфедерации предоставил законопроект, который должен был обеспечить политику беспошлинной торговли, но он был отклонен. Аналогичный законопроект был представлен Первым Конгрессом Конфедерации, и, хотя он был одобрительно принят в Палате представителей, Сенат отложил его рассмотрение. После этого настроения перешли в сторону большего, а не меньшего протекционизма (Шваб 1969, стр. 245-46).
В середине февраля 1861 года Временный Конгресс Конфедерации принял решение о сохранении действующих законах о тарифах, хотя и установил список некоторых товаров, ввоз которых был беспошлинным. В конце февраля был введен налог на экспорт хлопка, который предусматривал сбор в размере одной восьмой части одного цента за фунт экспортированного хлопка. Две недели спустя 15-процентный налог был введён на импортный уголь, железо, бумагу и пиломатериалы. Как импортные, так и экспортные пошлины не привели к увеличению поступлений, что является четким свидетельством их негативного воздействия на торговлю. Конфедерация также обложила высокими налогами иностранных кредиторов в попытке обложить налогом прибыли блокадопрорывателей (Шваб, 1969, с. 243).
Очевидно, что протекционизм привел к тому, что стало труднее импортировать и экспортировать товары и материалы, необходимые частным лицам, предприятиям и правительству, поскольку он сократил доходы от международной торговли. Протекционистский режим так же создал сценарий, при котором неявные издержки контрабанды начали расти. Как отмечает Леберготт (стр. 877), чтобы получать нормальную прибыль, торговец из Юга должен был иметь хорошие связи с правительственными бюрократами.
Регуляция, национализация и запреты
По мере того как война продолжалась, волна интервентов на Юге продолжала нарастать. Правительство Конфедерации отправило четыре парохода из Уилмингтона, штат Северная Каролина, чтобы прорвать блокаду и вернуться с оружием, боеприпасами и провизией. Губернатор Северной Каролины учредил государственную операцию по прорыву блокады в 1862 году, в то время как Джорджия и Южная Каролина создали совместные предприятия, чтобы минимизировать издержки от блокады и, частично, освободить фирмы от обременительных требований Конфедерации, которые обязывали выделять 50 процентов грузового пространства для использования его в государственных целях.
В ответ на общественное недовольство импорта предметов роскоши в феврале 1864 года был принят закон, запрещающий ввоз многих предметов роскоши, включая алкоголь. Этот запрет оказал негативное влияние на экономику.
Во-первых, предметы роскоши имеют высокую денежную стоимость и поэтому они в значительной степени способствуют получению прибыли. Многим капитанам, офицерам и членам экипажа блокадников было разрешено привезти небольшое количество товаров за свой счет, чтобы повысить свою зарплату и перспективы успешного плавания. Объявив импорт предметов роскоши вне закона, Конфедерация невольно наносила вред стимулам.
Во-вторых, закон запрещал импорт пива, крепких спиртных напитков и вина, что в сочетании с государственными запретами на алкогольные напитки создавало нехватку продуктов, которые традиционно выдавались морякам и солдатам как часть их продовольственных пайков. Виски был практичной заменой или добавкой к хлебу. Алкоголь был постоянным компонентом рациона моряка и, конечно же, был незаменимым медицинским товаром.
Конгресс Конфедерации также уполномочил Министерство финансов в феврале 1864 года для регулирования экспорта хлопка, табака, риса и сахара. Вскоре после этого Конгресс потребовал, чтобы половина исходящего и входящего грузового пространства была зарезервирована для правительства Конфедерации. Это законодательство оказало крайне негативное влияние на экономику Юга. Вскоре после принятия закона капитан Робертс, один из самых успешных блокадопрорывателей, прекратил исполнять свои полномочия, заявив:
Наш упадок был вызван в первую очередь невежливым поведением жителей Уилмингтона, которые, якобы действуя по приказу правительства Конфедерации в Ричмонде, заставили блокадопрорывателей взять их на службу для перевозки хлопка за государственный счет таким произвольным образом, что прибыль их владельцев, которые были подвергнуты огромным расходам и риску при отправке судов, была настолько уменьшена, что они чуть не обанкротились (Леберготт 1967, стр. 51).
Другим известным и успешным блокадопрорывателем был Томас Тейлор, совершивший двадцать восемь проходов через блокаду. Одним из его самых первых воспоминаний в хронике событий был закон правительства Конфедерации 1864 года об ограничении перевозок за личный счет и его запрете на импорт предметов роскоши. В отличие от капитана Робертса, Тейлор продолжал руководить блокадой, потому что он договорился о секретном соглашении о прибыли с генеральным комиссаром Конфедерации. В конце войны, несмотря на все свои усилия доказать обратное, Тейлор точно предсказал падение Конфедерации:
Я убежден, что положение дел изменилось бы очень существенно и, возможно, привело бы к тому, что Юг получил бы то, за что пролил так много крови, а именно свою независимость.
Похоже, что военные могли приспособиться к блокаде Союза, но не к экономическим ограничениям законодательства Конфедерации. Как объясняет Капитан Робертс (Леберготт 1967, стр. 51): «предприятия утратили большую часть своего очарования; ибо, как это неромантично, большая часть этого очарования заключалась в большой прибыли».
Историк Брэдли (1974, с. 62) так же признал, что интервенционистское законодательство привело к сокращению эффективности распределения ресурсов, сокращению, которое вызвало критические проблемы в логистике в конце 1864 и начале 1865 года.
Заключение
Конфедерация должна была просуществовать достаточно долго, чтобы правительство Союза потерпело политическое поражение, а она получила независимость. Юг имел сравнительное военное преимущество в обороне и сравнительное экономическое преимущество в производстве хлопка и торговле им, но Конфедерация не смогла последовательно использовать эти преимущества и, следовательно, способствовала своей собственной гибели.
Несмотря на довоенную философию, в которой подчеркивалась свобода торговли, правительство Конфедерации приняло законодательство, направленное на подавление международной торговли. Эмбарго на хлопок только усилило доверие и законность блокады Линкольна и лишило Конфедерацию лучшей возможности экспортировать хлопок, наладить кредитование в Европе, импортировать военные материалы и добиться признания и поддержки со стороны Англии и Франции. Самое главное, что политика принуждения оказала сдерживающее влияние на снабжение кораблей Конфедерации на протяжении всей Гражданской войны. Политика строительства броненосцев военно-морского флота Конфедерации не способствовала существенному снятию блокады и привела к быстрому обесцениванию сети южных железных дорог. Наконец, правительство Конфедерации ввело политику, которая значительно сократила стимулы для международной торговли, включая тарифы, запреты на предметы роскоши и алкоголь, правила торговли и распределение государственных грузов для всех частных прорывателей. Сочетание этих политических мер, которое ни в коем случае не является исчерпывающим перечнем мер, нанесших ущерб экономике Юга, создало то, что по сути было блокадой Юга Конфедератами.
Эта статья демонстрирует, что экономическая теория войны действительно применима к гражданской войне в США и поддерживает тезис Стромберга и Хаммела о чрезмерной централизации Конфедерации.
Важно отметить, что экономическая теория войны не обязательно вытесняет исторические объяснения, основанные на таких факторах, как внутренние разногласия, провалы руководства или дипломатии, упадок железных дорог или некоторая комбинация этих факторов. Скорее, экономическая теория, должным образом применяемая, обеспечивает подход, при котором все эти факторы могут быть правильно поняты — каждый из них является результатом интервенционистской государственной политики и каждый из них вносит свой вклад в понимание общего поражения Конфедерации. Кроме того, в этой статье дается представление о том, как можно было бы избежать поражения Конфедерации, если бы политика проводилась на основе философии свободной торговли довоенного Юга.