The Real Lincoln, Chapter 1: не противник рабства
Линкольн был искусным политиком, а это значит, что он был непревзойденным манипулятором и лжецом.
Мюррей Ротбард, «Две справедливые войны в Америке: 1775 и 1861»
Линкольн и его отношение к рабству
Как правильно указал Ротбард, Авраам Линкольн был искусным политиком и мастером риторики. Сомнительно, чтобы какой-либо американский политик когда-либо соответствовал его навыкам в этом отношении. Однако его действия часто противоречили его прекрасной прозе; и, как большинство великих политиков, Линкольн не гнушался говорить одно одной аудитории и противоположное другой.
Линкольн вошел в историю как противник расового неравенства; некоторые политологи, такие как Гарри В. Яффа, даже утверждали, что Линкольн переосмыслил цель американского правительства как стремление к равенству, а не к свободе индивидов. Однако это проблематичное толкование, поскольку Линкольн постоянно заявлял, что он против расового равенства. Самым ясным заявлением Линкольна о несогласии с расовым равенством являлся его ответ сенатору Стивену Дугласу на дебатах 1858 года в Оттаве, штат Иллинойс:
У меня нет цели вводить политическое и социальное равенство между белой и черной расами. Между ними существует физическая разница, которая, по моему мнению, вероятно, навсегда запретит им жить вместе на основе полного равенства; я, как и судья Дуглас, выступаю за то, чтобы раса, к которой я принадлежу, занимала более высокое положение. Я никогда не говорил ничего противоположного.
Линкольн так же сказал, что он «никогда не был за то, чтобы сделать избирателей или присяжных заседателей неграми, чтобы они могли занимать [политические] должности и вступать в браки с белыми людьми».
Линкольна часто изображают как сторонника утверждения Декларации независимости о том, что «все люди созданы равными». Однако не все биографы Линкольна согласны с этим; многие даже высмеяли идею о том, что он отстаивал принцип равенства. Редактор журнала «Ebony» Лерон Беннетт-младший первым не согласился со стандартной интерпретацией:
По меньшей мере четырнадцать раз в период с 1854 по 1860 год, - пишет Беннетт, — Линкольн недвусмысленно заявлял, что, по его мнению, негритянская раса уступает белой расе. В Гейлсберге, во время гонки, он говорил о «низших расах». Кто были эти «низшие расы»? Афроамериканцы, и мексиканцы, которых он называл «дворнягами», и, вероятно, все люди цветной расы.
Когда Линкольну задавали вопросы об освобождении рабов, он твердо отвечал: «освободить их и сделать политически и социально равными нам [белым]? Мои собственные чувства не признают этого... Значит, мы не можем сделать их равными».
Линкольн также защищал право рабовладельцев владеть «своей собственностью», говоря, что «когда они [рабовладельцы] напоминают нам о своих конституционных правах [владеть рабами], я признаю их, неохотно, но полностью и справедливо; и я бы поддержал любое законодательство для возвращения беглых рабов». Иными словами, будущий президент США поддержал Закон о беглых рабах 1850 года, который обязывал федеральное правительство использовать любые ресурсы для возвращения беглых рабов их владельцам. В соответствии с этим законом беглые рабы не имели никаких юридических гарантий, таких как судебное разбирательство или слушание.
Выступая против «социального и политического равенства» рас, Линкольн занял противоречивую позицию, также защищая — по крайней мере, риторически — естественные права всех рас на жизнь, свободу и стремление к счастью, перечисленные в Декларации независимости, и назвал рабство, в одном из своих выступлений «чудовищной несправедливостью», хотя и говорил обратное ранее. Изречения Линкольна показывают нам хрестоматийный пример мастерского, риторически одаренного политика, желающего максимизировать политическую поддержку.
К слову, если у Линкольна был кумир и образец для подражания, то им являлся рабовладелец Генри Клей, которого он назвал «идеалом государственного деятеля, человека, за идеи которого я боролся всю мою скромную жизнь… великим основателем принципов вигов… человеком, которого я на протяжении всей своей политической жизни любил и почитал как учителя и лидера».
По вопросу о рабстве позиция Линкольна была идентична позиции Клея. «Я могу выразить все свои взгляды на вопрос о рабстве, — объявил Линкольн, — цитатами Генри Клея». Эта позиция, как описал её Йоханнсен, заключалась в «поддержке рабства, терпимостью к нему на практике и враждебностью по отношению к движениям за отмену рабства».
В своей хвалебной речи Линкольн утверждал, что Клей был «глубоко предан делу человеческой свободы», хотя Клей был рабовладельцем. По словам Линкольна, «[Клей] понимал, что [рабство] нельзя было бы сразу искоренить, не причинив большего зла человеческой свободе». Трудно представить себе более ясный пример кругового рассуждения: рабство является оскорблением свободы человека, но отмена рабства, предположительно, была бы еще хуже.
Стоит отметить, что Линкольн был высококвалифицированным юристом, который с 1837 по 1860 год рассматривал буквально тысячи дел и часто нанимался другими юристами в качестве консультанта. К 1850-м годам его доход в среднем составлял около 5000 долларов в год, что в три раза превышало зарплату губернатора Иллинойса. Линкольн рассматривал всевозможные дела, от дел, связанных со спорными завещаниями, налогами, лишением права выкупа и долгами, до клеветы, нападений, убийств, разводов и кражи лошадей. Он десятки раз выступал в Верховном суде Иллинойса и однажды вёл дело перед Верховным судом США. Но за двадцать три года судебных тяжб он ни разу не защищал беглого раба, однако защитил одного рабовладельца. Его клиентом был богатый фермер из Иллинойса по имени Роберт Мэтсон, который привозил рабов в Иллинойс из Кентукки в течение года для работы на своей ферме. Любовница Мэтсона рассердилась на него и пригрозила продать рабов в другой штат. Энтони Брайант, освобожденный чернокожий, который был надсмотрщиком Мэтсона, тайно вывез рабов в дом трактирщика, и Мэтсон подал иск о возвращении своих рабов.
Линкольн защищал Мэтсона перед Уильямом Уилсоном, главным судьей Верховного суда Иллинойса. Адвокат Брайанта утверждал, что, поскольку Иллинойс не был рабовладельческим штатом, рабов нужно было освободить. Линкольн возразил, что Конституция Иллинойса не является аргументом, потому что рабы были только сезонными рабочими и не проживали в Иллинойсе весь год; они ежегодно возвращались в Кентукки, который был рабовладельческим штатом. Разве не странно, что Линкольн, который утверждал, что его невероятно сильно беспокоит существование рабства, попытался приговорить несколько десятков мужчин и женщин к постоянному пожизненному рабству за скромную юридическую плату?
Линкольн и колонизация
По словам Роя Баслера, редактора Собрания сочинений Линкольна, до 1857 года Линкольна не интересовали проблемы рабства, за исключением
идеи колонизации, которую он унаследовал от Генри Клея. Когда его спросили, что следовало бы делать с рабами, если бы они когда-нибудь освободились, он сказал: «отправьте их в Либерию, в их родные земли». На посту президента Линкольн провел встречу в Белом доме с освобожденными лидерами чернокожих и умолял их возглавить колонизационное движение . Он разработал планы по отправке всех чернокожих в Африку и Гаити.
Но Линкольн выступал за отправку рабов из Африки не из-за своих антирабовладельческих настроений. Дело в том, что, как указывалось, кумиром президента был Генри Клэй, который так же был известным протекционистов и интервенционистом. Клэй выступал за политику колонизации для того, чтобы «очистить» американский рынок труда от не-американцев. В своей знаменитой речи в Купер-Юнионе 27 февраля 1860 года Линкольн выступил за депортацию чернокожих, чтобы «их места были... заполнены свободными белыми рабочими».
Линкольн придавал колонизации такое большое значение, что он также поручил министру внутренних дел Калебу Смиту разработать планы
колонизации и попросил сенатора Сэмюэля Помероя контролировать
усилия по переселению. Померой даже предложил создать колонию в Центральной Америке под названием «Линкольния».
Когда Конгресс положил конец рабству в округе Колумбия в 1862 году, он одновременно выделил 600 000 долларов в качестве оплаты на транспортировку освобожденных рабов обратно в Африку. Линкольн назначил комиссаром по эмиграции Джеймса Митчелла, бывшего лидера «Американского общества колонизации», которое, однако, отправило рабов не в Африку, а в Датскую Вест-Индию, Голландскую Гвиану, Британскую Гвиану, Британский Гондурас и Эквадор.
Американские аболиционисты были в ярости от того, что Линкольн использовал рабов как пешек в своем плане колонизации. Выдающийся американский аболиционист Уильям Лойд Гаррисон резко осудил Линкольна из-за его увлечения попытками сохранить Соединенные Штаты для белых путем колонизации. «Президент Линкольн может колонизировать себя, если он так этого хочет» — со злостью говорил Гаррисон. Линкольн, в глазах Гаррисона, был человеком, в котором «не было ни капли поддержки отмены рабства».
Линкольн и запрет рабства
Линкольн не собирался ничего предпринимать по поводу рабства на Юге в 1860 году. В своей Первой инаугурационной речи он объявил, что «у меня нет цели, прямо или косвенно, вмешиваться в институт рабства в государстве, где он существует. Я считаю, что у меня нет законного права на это, и у меня
нет желания это делать». В том же обращении он так же пообещал усилить Закон о беглых рабах, даже несмотря на то, что его более слабое применение или его полное отсутствие ускорило бы гибель рабства.
Ни одна из четырех политических партий, выдвинувших кандидатов в президенты на выборах 1860 года, не выступала за отмену рабства на Юге. Это означало бы политическое самоубийство, потому что — за исключением небольшого движения аболиционистов — общественное мнение в то время не поддерживало отмену рабства. Когда вопрос о рабстве поднимался политиками, он обсуждался с точки зрения распространения рабства на новые территории, а не отмены этого института на Юге. Но даже тогда противодействие распространению рабства не всегда основывалось на моральных соображениях. Хотя несомненно, были некоторые искренние аболиционисты, которые верили, что отмена рабства на новых территориях будет способствовать его окончательной гибели повсюду, более заметной проблемой было то, что рабы будут конкурировать с трудом белых людей на территориях, которые Республиканская партия хотела сохранить как исключительное достояние белых людей. Линкольн очень четко объяснил причину этого, когда выступал в Пеории, штат Иллинойс, 16 октября 1854 года:
Вся нация заинтересована в том, чтобы эти территории [Небраска и другие] использовались наилучшим образом. Мы хотим, чтобы они предназначались для домов свободных белых людей. Такими они не могут быть в какой-либо значительной степени, если вместе с ними будет насаждено рабство. Рабовладельческие штаты - это места, откуда могут переехать бедные белые люди...
Эта идея — что новые территории должны были стать территориями только для белых — определила позицию Республиканской партии в отношении рабства в 1860 году. Как объяснил государственный секретарь Уильям Сьюард, «мотивом тех, кто протестовал против распространения рабства, всегда была забота о благополучии белого человека, а не неестественная симпатия к неграм».
Редактор New York Tribune Гораций Грили, возможно, самый влиятельный
журналист своего времени и убежденный республиканец, выразил позицию Республиканской партии наиболее лаконично: «вся незанятая территория... должна быть сохранена на благо белой расы».
Лайман Трамбулл, сенатор США от Иллинойса и доверенное лицо Линкольна, объяснил, что «мы, Республиканская партия, являемся партией белых людей. Мы за свободного белого человека и за то, чтобы сделать труд белых приемлемым и почетным, чего никогда не может быть, когда рабский труд негров вступает с ним в конкуренцию». Трамбулл пообещал, что он никогда не согласится на равенство негров и белых ни на каких условиях. «Когда мы говорим, что все люди созданы равными, - заявил Трамбулл, - мы не имеем в виду, что каждый человек в организованном общество имеет те же права, что и другой. Мы не терпим этого в Иллинойсе». Он согласился с Линкольном в том, что колонизация была лучшим «решением» расовой проблемы.
На протяжении всей кампании 1860 года, пишет историк Юджин Бервангер, «Республиканцы не притворялись, что их волнует судьба негров, и настаивали на том, что они являются партией белых лейбористов. Внося идеи о превосходстве белых, они надеялись завоевать голоса негрофобов и антиаболиционистов, которые выступали против распространения рабства».
Отношение северян к чернокожим
Более «официальная» интерпретация причины войны между Югом и Севером, как описано Уильямом А. Дегрегорио, состоит в том, что проблема рабства «столкнула аболиционистов на Севере, которые рассматривали ее как моральное зло, которое необходимо искоренить повсюду, как только это станет возможным, с южными экстремистами, которые способствовали
распространению рабства на территории». Линкольн же был объявлен одним из умеренных, тех, которые считали рабство неправильным, но, тем не менее, защищенным Конституцией.
Это может быть официальная интерпретация, но множество фактов свидетельствуют о том, что она, по крайней мере, неполная. В некоторых частях Севера действительно существовало энергичное движение аболиционистов, но это было очень маленькое движение — настолько маленькое, что политики, подобные Линкольну, не рисковали связывать себя с ним. Подавляющее большинство белых северян мало заботились о благополучии рабов и относились к чернокожим, которые жили среди них, с презрением, насмешками, дискриминацией, а иногда и насилием. Как писал Юджин Бервангер в книге «К северу от рабства»:
Практически на каждом этапе существования [на Севере] негры оказывались систематически отделенными от белых. Им запрещалось ездить на железнодорожных вагонах; они могли сесть только тогда, когда это было им разрешено, в уединенных и отдаленных уголках театров и лекционных залах; они не могли войти в большинство отелей, ресторанов и курортов, за исключением слуг; более того, они часто получали образование в отдельных школах, наказывались в отдельных тюрьмах, ухаживали за ними в отдельных больницах и хоронили на отдельных кладбищах... расовые предрассудки преследуют свою жертву куда бы она ни пошла.
Линкольн был первым «северным» президентом в том смысле, что
своим избранием он был обязан исключительно поддержке Северных штатов. Он выиграл гонку из четырех человек, набрав чуть менее 40 процентов голосов избирателей и 180 из 303 голосов выборщиков. Его победа на выборах стала результатом победы на выборах в восемнадцати штатах с Севера и Запада: Калифорнии, Коннектикути, Иллинойсе, Индиане, Айове, Мэне, Массачусетсе, Мичигане, Миннесоте, Нью-Гэмпшире, Нью-Джерси, Нью-Йорке, Огайо, Орегоне, Пенсильвании, Род-Айленде, Вермонте и Висконсине. Таким образом, он был «кандидатом от Севера» на выборах и, как таковой, не смог бы победить, если бы он значительно отличался от взглядов большинства северян по вопросу расы.
Северяне жестоко и бесчеловечно дискриминировали чернокожих в течение 1850-х годов, что вызвало серьезные вопросы о том, что большинство населения Севера избрало Линкольна (в первую очередь) из-за его просвещенных взглядов на рабство. Если его взгляды и были просвещенными, то они резко расходились с взглядами большинства избирателей Севера.
Так называемые «черные кодексы» существовали на Севере за десятилетия до того, как такие дискриминационные законы были приняты на Юге после Реконструкции (1865–1877). Кодекс штата Индиана, например, запрещал неграм и мулатам въезжать в штат; все контракты с неграми были недействительны; любой белый человек (например, работодатель)
кто поощрял чернокожих въезжать в штат, подлежал штрафу в размере до 500 долларов США; неграм и мулатам не разрешалось голосовать; ни один негр или мулат, имеющий даже одну восьмую часть негритянской крови, не мог законно жениться белом человеке — это было деяние, наказуемое десятилетним тюремным заключением и штрафом в размере до 5000 долларов; любое лицо, консультирующее или поощряющее межрасовые браки, штрафовалось в размере до 1000 долларов; неграм и мулатам запрещалось давать показания в суде против белых людей, отправлять своих детей в государственные школы или занимать какие-либо политические должности.
Это означало, что чернокожие не могли законно зарабатывать на жизнь никаким видом бизнеса, подвергались политическому разграблению, поскольку у них не было права голоса, и могли подвергаться преступным злоупотреблениям со стороны белых, поскольку они не имели права защищать себя в суде. Другими словами, им было отказано во всех основных человеческих свободах, что превратило в насмешку представление о том, что они были «свободными людьми».
Такие дискриминационные законы были распространены практически в каждом Северном штате по состоянию на 1860 год. В 1847 году жители Огайо запретили переселение 518 освобожденных рабов государственного деятеля Вирджинии Джона Рэндольфа. Конгрессмен из Огайо пригрозил, что если кто-нибудь из чернокожих попытается пересечь границу в Огайо «они будут встречены людьми с мушкетами на плечах».
Новые территории либо прямо запрещали чернокожим проживать в пределах своих границ, либо требовали от них внести залог в размере до 1000 долларов, который мог быть конфискован за «плохое поведение». В той мере, в какой это было обеспечено, это сделало невозможной черную эмиграцию. Если такие штрафы налагались, но не выплачивались, то чернокожие подлежали порке, найму или продаже в рабство в соответствии с законом штата Иллинойс 1853 года.
Федеральное правительство требовало, чтобы каждая новая территория или штат отказывали чернокожим в праве голоса вплоть до 1860-х годов. Единственными северными штатами, где чернокожим разрешалось голосовать, были Массачусетс, Нью-Йорк, Хэмпшир, Вермонт и Мэн; и даже там их часто
запугивали, чтобы они не появлялись на избирательных участках. Однако только 6 процентов всех «свободных» чернокожих на Севере проживали в этих штатах; 94 процента всех чернокожих северян не имели права голоса в 1860 год.
Вполне возможно, что многие белые на Севере (которые включали большую часть населения), тем не менее, питали отвращение к институту рабства. Однако, учитывая отношение большинства северян к чернокожим, сомнительно, что их отвращение к рабству было достаточной мотивацией для сотен тысяч из них отдать свои жизни на кровавых полях сражений, как они это делали во время войны. Одно дело заявлять о своем презрении к рабству, и совсем другое — умереть за него.
Thomas Dilorenzo, The Real Lincoln, «Lincoln's Opposition to Racial Equality»