Глава 41 ~ Любовь и прощание

(Болинь Шицзян "Я вверяю тебе свою жизнь")

У бабушки и дедушки Доктора большой двор, и пожилая пара посадила много деревьев. Не цветов, не травы, а деревьев. Карликовые камфорные деревья, саговник, химонанты. После обеда пожилая пара сидела рядышком на балконе и наслаждалась лучами солнца. Глядя на их спины, я думала, как хорошо было бы, если бы мы с Гу Вэем через несколько десятков лет могли бы сидеть вот так же, держась за руки, и разговаривать друг с другом.

Однажды я спросила Гу Вэя, кто у него был бы, если бы не я.

Гу Вэй ненадолго задумался и ответил, что нашел бы коллегу, доктора или администратора в больнице.

Я хулиганисто поинтересовалась почему. Он сказал, что чем дальше, тем больше переживали бы его родители, а у него самого нет времени на отношения. Так что он не возражал бы, если бы родители или коллеги познакомили его с кем-то из его круга или рода занятий. Если бы она тоже была доктором, Гу Вэю не пришлось бы так много работать. Если она была бы администратором, она могла бы уделять больше времени семье. Они бы узнали друг друга получше, влюбились, поженились, завели детей и жили бы вместе.

Он говорил об этом так обыденно.

Я могу представить, как он улыбается рядом с кем-то в таком же белом халате, как и у него. Я не стану спорить о том, любовь это или нет. Если бы не Гу Вэй, я бы, наверное, тоже нашла подходящего человека из собственного круга, которого одобрила бы моя семья, и прошла бы через такой же процесс влюбленности и брака. Партнеры из одной профессиональной сферы всегда понимают друг друга лучше, чем любовники из разных кругов, из-за схожести характера и сути их работы. Я понимаю такой вид любви и брака, и чувствую себя слегка опустошенной.

Я посмотрела в его глаза и представила разницу между тем, как он смотрит сейчас на меня, и как бы он смотрел на свою “потенциальную девушку”.

Гу Вэй спокойно позволил мне уставиться на него. Он всегда уверен и открыт со мной.

“Если бы я изучала медицину, наши дети уже покупали бы соевый соус*. Столько лет потеряно.”

(*”Покупать соевый соус” = делать что-то самостоятельно. Соевый соус - обычно первая самостоятельная покупка в магазине, которую поручают детям их родители - прим. перев.)

Гу Вэй слегка улыбнулся: “Представляю, как бы мы были заняты…”

Я ущипнула его за мочку уха: “Если бы ты не был вечно занят, я бы тебя не встретила.”

Гу Вэй всегда считал, что врач - неподходящая для любви профессия. Они вечно заняты, уставшие и несвободные. Он ничего не говорил и очень старался сгладить эти недостатки, но когда смотрел на меня, то всегда чувствовал себя немного виновато. За последние три года я наблюдала за его попытками сблизиться, колебаниями, которые сменились решительностью и усилиями, но все равно в его глазах всегда читалось это чувство вины. Мне грустно об этом думать.

Я быстро сменила тему: “Доктор, когда ты учился, какой язык у тебя был лучше - китайский или английский?”

Гу Вэй ненадолго задумался. “Английский.”

Две беды студентов технических наук…

“А, значит, если у нашего ребенка будут плохие оценки по китайскому в школе, заниматься с ним придется мне? Не заниматься нельзя, у него будет плохая наследственность. Давай так: я буду с ним заниматься каждый день и проводить воспитательные беседы, а если его нужно будет отшлепать - буду ждать, пока ты вернешься с работы. Разделим обязанности...“

Гу Вэй мягко засмеялся: “Ты снова меняешь тему.”

В день Праздника фонарей* 2012 года мы все вместе поели юаньсяо** и Гу Вэй зашел в комнату к бабушке.

(*Праздник фонарей - отмечается на 15-й день 1-го месяца по лунному календарю в Китае и знаменует собой окончание праздника Весны или традиционного Нового года. - прим. перев.)

(**Юаньсяо, или танъюань - шарики из муки клейкого риса, сладкие или соленые, с начинкой или без, традиционное новогоднее блюдо. - прим. перев.)

Через минуту он закричал: “Сяосяо! Звони в “скорую”!”

Ночь мы провели в больнице.

Глава отделения компьютерной диагностики пролистал снимки и молча потрепал Гу Вэя по руке.

Гу Вэй посмотрел на снимки и ничего не сказал, даже не шелохнулся. Спустя долгое время кивнул, поблагодарил врача и вышел со мной из кабинета. Он давно был морально готов к этому, но все равно почувствовал, словно ему “перекрыли воздух”, когда этот день настал.

По сравнению с Гу Вэем, дедушка намного более спокоен. Спустя две недели он потрогал бабушку за руку и сказал: “Ну что, поедем домой?”

Бабушка на больничной койке спокойно кивнула.

За две недели Гу Вэй заметно похудел. Он настаивал на том, чтобы мы ездили к бабушке с дедушкой каждые два дня. Я гладила его по торчащей костяшке запястья и ничего не говорила.

Раннее апрельское утро. 4 часа.

Я плохо спала. В темноте завибрировал телефон. Я резко проснулась и нажала кнопку приема звонка.

“Бабушка умирает.”

Я услышала упавший голос Гу Вэя, и мое сердце оборвалось.

“Я позвонил Чэн Цуну и попросил прийти вместо меня пораньше.” Он должен убедиться, что кто-то всегда есть на дежурстве.

Я умылась, оделась, выбежала на улицу, поймала такси и поехала в больницу. Было еще темно. Гу Вэй выбежал из больницы. В тусклом свете больничного фойе было видно только пар, который шел у него изо рта - самого лица я не видела. По дороге мы оба молчали, и атмосфера в машине была тяжелой и гнетущей. Когда мы стояли на светофорах, я видела, как его пальцы медленно впиваются в руль, но могла только гладить его по руке.

Мы приехали. Он позвонил в дверь и сжал мою руку до боли. Дверь быстро открыли, и мама Доктора шепнула: “Заходите.”

Мы прошли прямо в спальню. Престарелая женщина лежала на руках у отца Доктора.

Доктор осторожно опустился на колено возле кровати и протянул к ней руку.

Бабушка сощурилась, медленно перевела на него взгляд, подергивая большим пальцем, и ее губы беззвучно зашевелились.

Я обняла Доктора за плечи и посмотрела на эту стойкую и хрупкую женщину. Прожив жизнь, полную взлетов и падений, она закрыла глаза в окружении детей и внуков, и будто уснула. В 5:57 утра отец Доктора протянул руку, чтобы пощупать пульс у нее на шее, и покачал головой. “Она умерла.” В слабых лучах рассветного солнца она тихо ушла из жизни.

Доктор осторожно выпустил ее руку из своей. Мама Доктора пришла переодевать бабушку, и мы удалились.

Я отвела Доктора в лоджию и сощурилась в свете солнца, разливавшего лучи сквозь слабый утренний туман, характерный для этого сезона.

Доктор сидел за маленьким квадратным деревянным столиком. На крышку стола была нанесена разметка шахматной доски, которая истёрлась и отполировалась за долгие годы. Доктор провел пальцем по канавке: “Когда я был маленьким, дедушка учил меня играть в шахматы на этом столе, а мы с бабушкой вместе играли против него”.

Я погладила его по спине. Доктор медленно моргнул, обнял меня за талию и уткнулся лицом в мои руки. Утренний воздух был все еще прохладным, и его теплое дыхание согревало мне грудь. Я погладила его по волосам: “Ты тоже сможешь учить наших детей играть в шахматы за этим столом.”

Жизнь - это бесконечная череда циклов, и мы не можем контролировать ее приход и уход. Мы можем только принимать то, что пережили, ценить то, что у нас есть сейчас, и с надеждой ждать того, что будет. По крайней мере, так, когда настанет наш черед уходить, мы сможем обрести покой и ни о чем не жалеть.

С самого детства мне доводилось много раз быть на похоронах. Последний раз это было на третьем курсе, тогда умерла от болезни крови моя одногруппница. Эту смерть всем было очень тяжело принять - так рано, так внезапно. За три месяца до этого она еще была полна жизни.

Мне запомнилась прощальная речь иностранного студента на ее похоронах. “During our lives, there've always been departures with families, friends or lovers.

They passed off, ran away or just disappeared, things that you can't get control of. It's terribly insufferable, however, you will accept at last, watching their receding backs.

Until one day, we know how to lose, how to gain, how to cherish what we have with her. Then we finally learn how to say goodbye.

Wish that her best time was spent with you, and with her forever.”*

(*Речь в оригинале приведена на английском, перевод:

“На протяжении всей нашей жизни мы прощаемся с семьями, друзьями и любимыми. Они уходят, убегают или просто исчезают, и мы ничего не можем с этим поделать. Это ужасно, невыносимо, но со временем мы это принимаем и провожаем их. Пока, наконец, однажды мы не научимся проигрывать, побеждать, ценить то, что у нас с ними было. Тогда мы окончательно с ними прощаемся.

Надейтесь, что лучшее время своей жизни она провела с вами, и вы навсегда будете с ней в вечности.”)

Гу Вэй - старший из внуков, и ответственность за оказание почестей старшим ложится на его плечи. Он не спал с тех пор, как задремал утром на четверть часа на моем плече. После того, как он договорился об организации похорон, Доктор переоделся в черное пальто и стал принимать тех, кто пришел попрощаться.

За три дня похорон Гу Вэй почти не спал.

“Сяосяо, отведи Сяобэя отдохнуть”, - мама Доктора потрепала меня по руке.

Я подошла к Гу Вэю, взяла его за руку, затащила в кабинет и усадила в кресло: “Поспи хоть немного.”

Он посмотрел на меня и промолчал.

Я взяла его за руку и сказала: “Закрой глаза и отдохни.”

Гу Вэй моргнул и медленно закрыл глаза. Я облокотилась на стол перед ним и увидела, что его дыхание стало ровнее, но он слегка подрагивал. Его брови то хмурились, то снова расслаблялись. Так прошло десять минут. Потом он открыл глаза и молча посмотрел на меня.

Я выпрямилась, и он притянул меня к себе.

Его руки скользнули по краю моего свитера, обвились вокруг талии и стали медленно забираться выше, пока не остановились на лопатках. Он положил голову мне на грудь.

Я поцеловала его в лоб и обняла за плечи: “Я здесь, с тобой.”

Наконец Гу Вэй уснул.

-----------------------------------------------------------------------------------------

Неслышный диалог

Доктор: “…”

(…)

Перевод на русский: wickednatt

Оригинал: https://www.dizishu.com/b/82225/