Канон сыновней почтительности

Сыновняя почтительность сяо — одно из центральных понятий в конфуцианской этике и философии, важный компонент традиционнойвосточно-азиатской ментальности. В базовом значении относилось к уважению родителей; в более широком смысле распространялось на всех предков. Поскольку в конфуцианстве государю отводилось место «народного родителя», добродетель сяо затрагивала подавляющую часть социально-политической сферы (из «трёх социальных устоев» саньган сяо напрямую описывало подчинение детей родителям и косвенно — подчинение народа государю. Вне этой модели оставался только принцип подчинения жены мужу). Нарушение норм сяо считалось тягчайшим преступлением.

«Сяо цзин»

Теория сяо была закреплена текстуально в трактате «Сяо цзин» («Канон сыновней почтительности»), приписываемом Конфуцию. В нём излагается беседа между учителем и его любимым учеником, Цзэн-цзы. Поскольку этот текст отличался внятностью и сравнительной простотой (всего 388 различных иероглифов), начиная с династии Хань он использовался в качестве учебника для чтения в начальном образовании.

Существенно, что сяо не подразумевает механического выполнения всех прихотей старших. Согласно Сяо цзин, сыновняя критика, направленная на исправление отцовских недостатков, является нормой сяо, — также как и министерский протест, направленный государю во спасение страны. Необходимым основанием для подобной критики является справедливость.

Ритуальное и моралистическое использование

Иероглиф «сяо» широко представлен в надписях на бронзовых сосудах эпохи Чжоу. Как указано в словаре «Шовэнь», он изображает ребёнка и старого человека; графемы(черта в иероглифике) ориентированы вертикально, возможно выражая подчинение.

В терминологии Чжоу сяо могло выступать как почетный титул предка, в свою очередь подчеркивая его почтительное отношение к предшественникам. Культ предков был важным элементом в религиозных представлениях китайцев начиная уже с династии Шан. Его соблюдение ритуально выражалось в служении на алтарях клана, которое обеспечивало благосостояние живущих и покой мёртвых; преемственность этого служения символизировала безопасность клана. Нарушение преемственности считалось катастрофой — настолько, что символическое обслуживание алтарей побеждённых кланов иногда сохранялось их соперниками в качестве милости к слабым. Таким образом, понятие сяо изначально включало в себя религиозный компонент. (Не только практическое, но и ритуальное почитание старших сохраняется до сих пор. В истории позднеимперского Китая оно стало одной из причин спора в среде католических миссионеров, является ли поклонение предкам идолопоклонством).

С другой стороны, с развитием классической философии сяо переросло в абстрактную категорию и моральный императив. Конфуций и его последователи уклонялись от обсуждения религиозной и метафизической стороны культа предков(связанной с погребением и представлениями о потустороннем мире). Несмотря на то, что погребальная церемония для усопших родителей составляла неотъемлемую часть нормы сяо, её выполнение рассматривалось прежде всего как наставление живущим. Сыновняя почтительность выражалась в изготовлении гроба из лучшего дерева, приготовлении савана и траурных одежд, церемониальных сосудов, а также в соблюдении поста. Имя усопшего заносилось на специальную табличку, которая помещалась в храме предков и дважды в год (весной и осенью) становилась объектом поклонения. В позднеимперские времена проявлением сяо было также изготовление церемониального портрета родительской пары.

Траектория использования сяо в промежутке от Западной Чжоу до конца периода Сражающихся царств обнаруживает примечательную тенденцию: в период Чуньцю отмечается резкое снижение в частотности его использования как в традиционных текстах, так и на эпиграфических носителях. Профессор Пинес объясняет этот феномен противоречием между интересами правящих домов и подчинённых им кланов (а также между основной линией клана и её ответвлениями). Это противоречие внятно сформулировал Хань Фэй: «Почтительный сын своего отца — ненадёжный подданный своего государя». Предполагается, что Конфуций переформулировал понятие сяо, направив его значение от кланового использования к семейному Именно конфуцианское обновление, переведшее сяо на уровень личностных отношений, снова привело это понятие в гармонию с государственной идеологией, которая укрепилась в имперскую эпоху.

Законодательство

В позднеимперский период тяжкое нарушение сыновней почтительности (как то убийство родителей) каралось линчи (мучительная смерть).

24 примера сыновней почтительности

Одна из основ китайской культуры — сыновняя почтительность, которая является драгоценной добродетелью, на которой держится великая китайская нация. Во времена династии Юань (13 век н. э.) писатель Го Цзюйцзин собрал в единый трактат 24 истории, которые передавались ранее из уст в уста, и назвал его «24 примера сыновней почтительности». Впоследствии этот сборник вошел в анналы китайской литературы и стал одним из самых уважаемых источников конфуцианской мудрости. Прочитав эти истории, вы сможете лучше осознать конфуцианский подход к воспитанию потомства и узнать о восточном уважении к старшим.

Сыновья почтительность, которая движет небеса

Словно воины, шеренгой на пахоту вышли слоны,
И слетаются стайками птицы выдергивать травы.
Вслед за Яо воссел на престоле Да Шунь император.
И Небесное сердце тронуто верного сына нравом.

Да Шунь обладал истинным чувством сыновней почтительности. Согласно легенде, его отец Гусоу (что означает «слепой человек»), мачеха и сводный брат Сян много раз помышляли его убить. Когда он поправлял крышу амбара, они устроили там пожар. Но Шунь умудрился избежать опасности и спрыгнул с горящего амбара с двумя бамбуковыми шляпами в руках. Когда он копал колодец, Гусоу и Сян засыпали его землей. Тогда Шунь прорыл туннель, чтобы выбраться из западни. Впоследствии Шунь не возмущался содеянному, преклонялся пред отцом и любил своего брата. Его сыновья любовь тронула Короля Небес. Однажды — было это в местечке под названием Лишань — во время пахоты Да Шунь особенно почтительно думал о своих родителях. Неожиданно появились большие слоны — вспахали поле. Потом прилетели птицы — помогли выполоть сорные травы.
В то время властителем Поднебесной был Яо-ван. Он имел двух дочерей, старшую сестру звали Э-хуан, имя младшей было Нюй-ин. Когда Яо-ван прослышал о том, как Шунь исполняет свой сыновний долг, он отдал дочерей ему в жены, а потом назначил Шуня императором и передал ему всю Поднебесную.
Это произошло оттого, что в сердце Да Шуня была настоящая глубина сыновнего чувства.

Лично пробовать лекарства

Вслед за Небом все мудрые прочат его в императоры.
Ведь гуманность и сына почтительность — истинный дар.
Он при ханьском дворе мудро служит всегда своей матери,
Каждый раз обязательно лижет целебный отвар.

Император Хань Вэнь был рожден наложницей. Его мать стала госпожой Бо, только когда он унаследовал трон. Император Вэнь был очень почтительным сыном, вечером и утром ходил в покои матери, желал ей спокойной ночи и доброго утра, а когда у него появлялось свободное время, то он прогуливался или болтал с матерью.
Однажды госпожа Бо тяжело заболела и, пока она болела, император Вэнь днем ходил в императорский дворец и работал над документами, а вечером возвращался в покои матери и сам заботился о ней, не отступая от нее ни на шаг. Он спрашивал врачей о состоянии матери и был особенно внимателен в отношении лекарств, которые принимала мать. Он давал ей лекарства только из лучших лекарственных компонентов, а перед тем как давать лекарство, которое долго варилось, сам пробовал его — не горячее ли оно. Так он в течение трех лет внимательно заботился о матери, и никогда никакие государственные дела не отвлекали его от заботы о ней, несмотря на то что он был очень занят. Поэтому доброта императора Хань Вэнь и его преданность родителям стали повсеместно известны, и люди стали брать с него пример.
Чувство сыновней почтительности необходимо всем — от правителя до десятков тысяч его подданных — так считал Хань Вэнь. Во время его правления в мире было изобилие и народу жилось легко.

Вырезать деревянные статуи для поклонения

Он из дерева вырезал изображенья родителей.
Облик статуй, как будто живые, меняется день ото дня.
Побеседовать к ним приближаются дети, племянники,
Только древние жили, такое сыновнее чувство храня.

Дин Лань — человек из Евана, что в Хэнэе. Он рано остался без родителей, но постоянно вспоминал их любовь и заботу. Поэтому однажды он вырезал их статуи из дерева. Он выражал свою сыновью почтительность статуям так, как будто это были живые родители: обсуждал с ними дела, просил совета даже в мелочах, садился за стол только после общения с ними, прощался, когда уходил, и возвращался, не опаздывая. Его жена не разделяла такое трепетное отношение и даже однажды проковыряла статуи пальцем из любопытства. Неожиданно из статуй полилась кровь. Когда Дин Лань вернулся, он увидел слезы на лице статуй. Жена рассказала, что произошло, и он прогнал ее прочь.

Слушая мать, одевать одежду из тростниковых листьев

Этот Минь еще с детства был мудрым объявлен молвой.
В отношении пасынка кажется мачеха злой,
Убедил он отца, чтоб остался с женою, и вот
Трое малых детей спасены от возможных невзгод.

Минь Цзыцянь в младенчестве потерял мать. Его отец снова женился и родил еще двоих детей. Жена очень любила своих детей, а пасынка ненавидела. Как-то холодной зимой она одела мальчика в платье из тростниковых листьев и он так замерз, что чуть не умер. Это увидел отец и решил развестись с женой, но Минь Цзыцянь сказал:
— Если твоя жена уйдет, всем троим детям будет холодно. Сейчас я один терплю холод, зато младшие братья в тепле.
Так он сумел убедить отца. Почувствовала свою вину и мачеха и после этого стала одинаково ласковой матерью для всех детей. Потому-то в древности и говорили, что добро и зло человека заключены в его собственном сердце.

Развлекать родителей представлениями

Неумело танцует, вот споткнулся шутя,
В этой пестрой одежде он, совсем как дитя.
И родители весело смотрят кругом,
Их счастливые взоры освещают весь дом.

Лао Лайцзы старался развлечь своих родителей. Ему к этому времени уже исполнилось семьдесят лет, но он надел пеструю одежду и стал похож на ребенка. Он танцевал и шутил, потом прислуживал родителям, потом нарочно споткнулся, упал и заплакал, как плачут малыши. Делал он все это вот для чего: Лао Лайцзы исполнилось семьдесят лет, и это печалило его, потому что он думал, что родители, при виде его, будут горевать, что они совсем старики. Вот он и стал вести себя так, чтобы родители не думали о своей старости.