Новелла: Покорение дворца Яньси
| Story of Yanxi Palace
Автор: Zhou Mo
Переводчик: Melanie
Редактор: Ldc Ldc
Глава 58. Горечь и сладость
Несколько дней спустя.
– А как та подлая служанка?
Е Тяньши собирал медицинскую сумку на столе. Услышав это, он оглянулся:
– Ваше Величество, Вы имеете в виду барышню Инло?
– Кроме неё, кого же ещё? – За занавеской маячила фигура, холодная, как иней. – Позови её сюда, я сниму с неё шкуру собственными руками!
Императрица сидела на краю кровати, держа в руке фарфоровую пиалу с коричневым снадобьем. Лекарство было слегка горячим. Она продолжала помешивать ложкой, чтобы остудить его. При словах императора она подняла глаза и с улыбкой сказала:
– Ваше Величество, Инло пыталась вылечить Вас, вот почему она говорила так напыщенно. Теперь, когда Ваше Величество очистили кровь от мокроты, Вы в хорошем настроении! С точки зрения этой скромной женщины, Инло не только не сделала ничего плохого, а наоборот очень помогла.
– Какое одурманивающее снадобье подливала тебе эта соплячка, что ты до сих пор ей веришь? – холодно сказал Хунли. – По моему мнению, если бы она уже не хранила эти слова в своём сердце, смогла бы она произнести их так гладко? Она использовала возможность лечения моей болезни, чтобы излить на меня свой гнев!
Императрица вздохнула:
– Даже если Его Величество захочет свести счёты сейчас, боюсь, он не сможет.
Хунли внезапно замолчал. Занавеска в этот момент скрывала выражение его лица, только его истощённый из-за болезни силуэт отражался на ткани, и спустя долгое время он спросил:
– Почему?
– Как только Инло вернулась, у неё начался жар и на теле появилась крупная красная сыпь. Лекарь Е сказал, что она заразилась этой болезнью, ухаживая за императором, и теперь она больше не могла поддерживать себя и упала в обморок.
Императрица подняла руку, отдёрнула занавеску перед собой и сказала:
– Даже если у Инло множество недостатков, принимая во внимание её усердную службу и серьёзную болезнь, которой она заразилась, Ваше Величество не должен винить её за оговорку! Иначе, кто ещё будет служить Вам изо всех сил в будущем?
За занавеской показалось лицо Хунли погруженное в раздумья, он внезапно повернулся к императрице с мрачной улыбкой и сказал:
– Хорошо, я не буду винить её, я не только не буду винить её, но и хорошо вознагражу...
В боковую комнату дворца Яньсинь несколько дворцовых служанок принесли награду Хунли.
– Это, это... – Вэй Инло полулежала на кровати, глядя на чёрный отвар в руках другой стороны, уголки её глаз невольно подёргивались.
– Барышня Инло, это лекарство, которое император попросил лекаря Е прописать тебе, скорее его выпей! – Дворцовые служанки подошли к краю кровати, одна помогла ей подняться, а другая поднесла ложку с лекарством к её губам.
От награды императора как можно отказаться?
Вэй Инло смогла лишь неохотно сделать глоток и с громким звуком выплюнула столько, сколько смогла отпить, и она долго кашляла, зажав горло одной рукой, прежде чем в ужасе спросила:
– Почему, почему это так горько, что в нём?
Дворцовая служанка честно ответила:
– Коптис.
Вэй Инло сразу почувствовала, что что-то не так, и сказала:
– Лекарство, которое лекарь Е прописал императору, не содержит коптиса!
Дворцовая служанка объяснила:
– В рецепте для императора его нет, а в том, который лекарь Е прописал тебе, есть.
Вэй Инло в растерянности спросила:
– Почему?
– Чтобы передать слова императора.
Лицо дворцовой служанки было каменным, но Вэй Инло почувствовала, что сквозь слова другой стороны она видит мелочное выражение лица:
– Коптис устраняет жар и мокроту, удаляет огонь и выводит яд!
– Могу я не пить это? – Вэй Инло, трепеща от ужаса, посмотрела на полную чашу лечебного отвара из корневища коптиса.
– Мы подождём, пока барышня Инло примет лекарство.
Дворцовая служанка ответила практическими действиями.
В тот же момент, во внутренних покоях дворца Яньсинь.
Е Тяньши прислуживал Хунли, держа в руке такую же полную чашку с лекарством, содержащую похожее снадобье, за исключением отсутствия единственного ингредиента - коптиса.
Несмотря на это, Хунли нахмурился, продолжая пить, как будто чтобы уменьшить свою собственную боль, и спросил:
– Е Тяньши, та девчонка выпила своё лекарство?
Вспыльчивость императора действительно быстро приходила и уходила. Утром она была ничтожной служанкой, вечером – девчонкой, к завтрашнему дню никто не знал, что с ней станет. У Е Тяньши голова шла кругом от этой мысли, но губы произнесли:
– Раз это приказ Его Величества, конечно, она выпила лекарство. Но этот простолюдин не понимает, почему Вы хотите, чтобы она принимала коптис?
Хунли холодно хмыкнул:
– Эта девчонка полна дурных намерений, яд так и сочится из неё, коптис - идеальное для неё средство! Какие ещё лекарственные травы самые горькие?
Даже император, когда в гневе, подобен простым людям - коварный, мелочный мужчина. Е Тяньши мог только с осторожностью ответить:
– Касательно наиболее горьких лекарственных трав, это коптис, акебия, горечавка, все очень горькие, самый горький - софора...
Хунли махнул рукой и сказал:
– Тогда с сегодняшнего дня, три раза в день пусть пьёт лекарства с разными видами горьких трав! Если она отказывается пить, заставьте её выпить! Полезное лекарство горькое, но излечивает болезнь. Я пытаюсь спасти жизнь своего благодетеля, ты понимаешь?
– Слушаюсь, – ответил Е Тяньши.
Хунли довольно рассмеялся и пришёл в хорошее настроение. Когда подумал о плачевном состоянии другого человека, которого рвало во время питья, он рассмеялся ещё громче. Когда отвар Е Тяньши снова поднесли к его рту, он больше не считал его таким ужасным и выпил с улыбкой.
Увидев это, уголки рта Е Тяньши дернулись, но он не осмелился ничего сказать.
Однако получить приказание Хунли было не так уж плохо. По крайней мере, ему не нужно было придумывать какую-либо причину или предлог, чтобы навестить Вэй Инло.
Покинув зал Яньсинь со своей аптечкой за спиной, он не останавливаясь направился в боковую комнату дворца.
Дворцовые служанки уже были предупреждены, поэтому никто не остановил его. Он просто с важным видом вошёл в комнату, захлопнул дверь и сказал фигуре, лежащей на кровати:
– Барышня Вэй, это я!
Услышав его голос, Вэй Инло, которая выглядела такой больной, словно при смерти, внезапно вскочила с кровати, как кролик, жалуясь:
– Лекарь Е, Вы можете не добавлять коптис, эта трава слишком горькая!
– Это не от меня зависит, это приказ свыше. – Е Тяньши указал пальцем на небо, подразумевая, что это был обязательный приказ императора. Затем открыл аптечку и достал маленький пузырёк изнутри: – Серная мазь от чесотки тебе не подходит, замени её на это!
Последовала пауза и робкий вопрос:
– Барышня Инло, я кое-чего не понимаю...
Вэй Инло взяла пузырёк обеими руками:
– Спрашивайте.
– Почему ты намеренно ела арахис, раз знала, что у тебя на него аллергия с детства и ты из-за этого покроешься страшной красной сыпью? Более того, заставила меня подделать записи, что это чесотка...
Е Тяньши спрашивал, смутно подозревая в душе, что Хунли всё понял.
Нет ничего плохого в том, чтобы ответить на этот вопрос, лучше дать ему ответ, чтобы он не думал об этом сам.
– Я намеренно разозлила императора. Придя в себя, первое, что он сделает, захочет свести со мной счёты. Однако, если я заболею, даже если будет кипеть от злости, он не сможет наказать меня. – Вэй Инло слегка улыбнулась, с болезненной бледностью на лице. – В конце концов, все знают, что причиной болезни была моя забота об императоре.
Е Тяньши был слегка удивлён, но, поразмыслив пришёл к выводу, что всё это имело смысл. Он восхищённо кивнул.
– Барышня мудра и верна, другим с тобой не сравниться. Не волнуйся, я сделаю всё возможное, чтобы скрыть это, ты не будешь разоблачена!
Вэй Инло улыбнулась, не сказав ни слова.
Когда Е Тяньши ушёл, она пробормотала:
– Верность? Я просто воспользовалась возможностью излить свой гнев. Кто сказал ему так обращаться с Её Величеством императрицей...
Подобно цветку лотоса, расцветающему в иле, характер императрицы безупречен по сравнению с другими обитателями дворца. Вэй Инло очень любит её и иногда не может не сравнивать её со своей сестрой, и она пришла к выводу... Эти двое очень похожи, как по характеру, так и по нежной заботе о ней…
Вэй Инло смогла войти во дворец в одиночку ради своей сестры, а также и отругать Хунли за императрицу.
– Это всего лишь минутное ругательство, следующие несколько дней будут тяжёлыми...
Она тихо вздохнула, но не пожалела об этом. Некому было прислуживать ей, и она не смела позволить кому-либо прислуживать ей. Сама откупорила флакон, взяла немного мази в руку, с большим трудом нанесла её на себя, а затем задула свечу и легла спать.
Боль была невыносимой, Вэй Инло неловко перевернулась. Там, куда её руки не могли дотянуться, где она не нанесла мазь, зудело и болело.
Кто это?
Вэй Инло не открыла глаз, а продолжала притворяться спящей.
Холодная как лёд рука легла ей на лоб, тихонько проверяя нет ли жара. Рука лежала там очень долго, прежде чем её убрали.
После этого раздался звук снимаемого колпачка, рука вернулась к её телу, с ароматом мази. Нежными и медленными движениями тыльная сторона её руки, шея, задняя часть плеча... Он наносил мазь на места, до которых она не могла дотянуться сама, но он не переступал черту, задняя часть её талии, места, к которым мужчине не следует прикасаться, он не воспользовался возможностью прикоснуться к ним, даже если она “спала”, даже если бы она бодрствовала и не стала винить его.
Да, это была мужская рука.
Рука мужчины, которого она знала.
Колпачок надет обратно, в комнате воцарилась тишина.
Глаза Вэй Инло всё ещё закрыты, её телу было гораздо комфортнее, но её сердце зудит и покалывает. Она не знала, должна ли она сейчас открыть глаза, не знала, должна ли она взглянуть на него и улыбнуться ему.
И боялась, что он убежит, как делал это всегда.
Пока нежный поцелуй не упал на её ресницы, как стрекоза касается поверхности воды, как тигр, нюхающий розу.
Вэй Инло изо всех сил пыталась сдержаться, чтобы её ресницы слегка не дрожали, как её сердце.
Только услышав звук тихо закрывающейся двери, она открыла глаза, вздохнула и подняла руку, прикрыв зацелованные ресницы.
– Эта болезнь, – в темноте ночи Вэй Инло не смогла удержаться, чтобы не приподнять уголки рта, – не всё так плохо.
Болезнь обрушивается, как шквал, а выздоровление тянется, как шёлковая нить. Отвар Е Тяньши Вэй Инло терпела до десятого дня. В караульном помещении Фухэн просматривал книгу по военному искусству, и внезапно из-за спины протянулась пара рук и закрыла ему глаза.
– Инло, что ты здесь делаешь?
Фухэн позволил ей закрыть ему глаза, легко угадав её личность и спросил с улыбкой:
– Ты выздоровела?
– Как ты понял, что это я?
Вэй Инло опустила руки и обошла его, она, казалось, похудела из-за болезни предыдущих дней, и её талия стала ещё тоньше, её было недостаточно, чтобы держать. Улыбка на её лице была гораздо более трогательной, она улыбнулась ему, всегда отличаясь от других:
– Мне намного лучше благодаря тщательному уходу некоего молодого господина, он каждую ночь менял платок на моём лбу и вытирал мои руки холодной водой.
Услышав про молодого господина, Фухэн неестественно прикрыл губы кулаком и кашлянул:
– Кто этот человек?
Видя, что он прикидывается дурачком, Вэй Инло повела себя так же и удивлённо спросила:
– Разве это был не ты?
Фухэн покачал головой.
– Что мне тогда делать? – Вэй Инло прикусила губу, её белые зубы оставили несколько лёгких белых отметин на её красных губах.
– Я думала, что он - это ты, вот почему я позволила ему наносить лекарство на те места, к которым я не позволяю прикасаться другим мужчинам...
Фухэн остолбенел от таких слов.
– Поскольку это не ты, тогда я пойду. – Вэй Инло тихо вздохнула и повернулась, чтобы уйти.
– Подожди! – Фухэн больше не мог сидеть спокойно, он встал и взял её за руку.
– Что ещё ты хочешь мне сказать? – Она отвернулась от него.
– Я... – Фухэн на мгновение не знал, что ей сказать.
Вот уж действительно, что посеешь, то и пожнёшь. Зачем было лгать, как ты теперь будешь выкручиваться?
– Фухэн! – Фухэн был в отчаянии, из-за двери донёсся голос его лучшего друга. – Десять дней подряд, я скоро свалюсь с ног...
Лязг, дверь открылась, Хайланьча продолжал толкать дверь, застыв в дверном проёме, его глаза бегали из стороны в сторону, он улыбнулся и сказал:
– Я вам мешаю? Я ухожу, ухожу, вы продолжайте, вы продолжайте...
– Десять дней?
Вэй Инло внезапно развернулась и ударила Фухэна кулаком в грудь. Её щёки были такими же красными, как и губы, не столько от гнева, сколько от застенчивости. Стиснув зубы она сказала:
– А говорил, что не ты!
Фухэн смотрел на её силуэт, убегающий прочь, не смог удержаться и поднёс руку к груди. Он почувствовал себя плохо, тело было зудящим и мягким, как будто он вымокал в тёплой воде, как будто купался в море цветов.
– Я правда не нарочно.
Хайланьча, увидев, как Вэй Инло убегала, подумал, что это его вина, потёр руки, сказал осторожно и коротко:
– Как насчёт... Я подменю тебя ещё один день?
Фухэн ударил его кулаком в грудь. Его удар не был показушным как удар Вэй Инло. Сила удара, подобно силе раскалывающей камни, чуть не вызвала у Хайланьчи рвоту.
– Не нужно! – Фухэн сказал с улыбкой: – Ты болтун!
Его сердце было подобно цветку, ниспадающему каскадом, напротив, настроение другого человека было не так прекрасно.
– Что ты сказал?
Во дворце Яньсинь была разбита ещё одна чайная чашка.
Хунли с дурным выражением лица сел на край кровати:
– Ты сказал, что ничтожная служанка вернулась во дворец Чанчунь? Когда? Разве она всё ещё не больна?
– Ваше Величество, барышня Вэй выздоровела прошлой ночью и вернулась во дворец Чанчунь. – осторожно ответил Ли Юй.
Услышав это, Хунли пришёл в ярость и опрокинул медный таз рядом с собой. Таз перевернулся, тёплая вода вылилась на пол, и люди в зале опустились на колени.
– Она заболела после меня и должна была болеть, по крайней мере, месяц! Как она могла выздороветь раньше меня?
– Это... Это... – Ли Юй, запинаясь, пробормотал: – Может быть... Она была больна не так сильно?
– Потому что она не была больна с самого начала!
Хунли сердито продолжал:
– Найди эту ничтожную служанку, на этот раз я сдеру с неё шкуру собственными руками!
– Что случилось с императором? Такой вспыльчивый. – Внезапно раздался нежный, спокойный голос, все посмотрели в сторону звука и расплылись в улыбках.
В мире есть только две женщины, чьи улыбки обладают такой успокаивающей силой, одна – Гуаньинь (богиня милосердия), а другая - императрица.
Даже Хунли, при виде её улыбки, потерял половину своего гнева и собирался дать выход оставшейся половине, когда она сказала:
– Эта скромная женщина по пути сюда слышала, как многие придворные восхваляли императора.
– О? – Хунли был слегка удивлён: – Что они сказали?
– Очень много. – Императрица присела на край кровати и сказала: – Например, Ваше Величество может вынести то, чего не может никто другой. Вэй Инло оскорбила Вас, чтобы вылечить Вашу болезнь, но Вы не приняли это близко к сердцу. Вы великодушный и мудрый правитель.
Хунли выглядел озадаченным.
– Вы не только не винили её. Узнав, что она заразилась от Вас, вместо того, чтобы прогнать её, Вы позволили ей остаться во дворце Яньсинь, чтобы её лечил лучший лекарь. Добродетельного правителя, которого трудно найти за тысячу лет... – продолжила императрица.
– Хватит! – Хунли больше не мог слушать, поэтому перебил её.
Императрица замолчала и просто посмотрела на него с улыбкой.
Ли Юй внимательно посмотрел на их лица, видя, что ни один из них не произносит ни слова, ему пришлось заговорить самому:
– Ваше Величество, эту Вэй Инло... Должен ли я привести её обратно?
Хунли не мог сердиться на императрицу. Увидев, что бьёт сам же по своему копью, он внезапно развернулся и обрушил свой гнев на Ли Юя, ударив сапогом тому в грудь и тем самым опрокинув его. Хунли сердито проворчал:
– Разве ты не слышал! Она своими словами рассердила меня, чтобы спасти! Чтобы спасти меня, она подхватила тяжёлую болезнь, служа мне! Даже если новости об этом распространяются, все восхваляют её как бесстрашную верную служанку! Более того, она оправилась от своей болезни и больше не найти доказательств! Если я осужу её сейчас, я стану тираном, не различающим добра от зла! Я просто молча выпил горькое лекарство, испытывая невыразимые горькие страдания!
Когда он сказал это, на его лице действительно появился оттенок горечи, как будто он съел коптис, акебию, горечавку, софору, одну за другой...
Лекарство, которое он налил в чашу Вэй Инло, теперь попало в его собственный рот.
Так горько, мучительно горько.