Беседа с Афродитой Джонс: репортером, которого проигнорировали Netflix.

Источник.

Каждый год 13 июня поклонники Майкла Джексона отмечают так называемый День оправдания: годовщину того дня в 2005 году, когда жюри присяжных в Санта-Марии после нескольких месяцев рассмотрения доказательств вынесло оправдательный приговор по всем пунктам обвинения, отклонив также менее серьезные обвинения, связанные с употреблением алкоголя. Двадцать один год спустя этот судебный процесс снова показывают по телевидению. Фильм Netflix о нём построен вокруг вопроса, на который жюри уже дало ответ... хотя для некоторых это не имеет значения.

Netflix хотели высказать свое мнение, и у них был соответствующий опыт: Джеймс Голдстон, бывший президент ABC News, ранее продюсировал документальный фильм Мартина Башира в 2003 году. Netflix пригласили Голдстона в качестве исполнительного продюсера, а также влились в целую экосистему «документального кино», уже сформированную Мартином Баширом и фильмом «Покидая Неверленд». Они позиционировали свой проект как трезвый и взвешенный анализ приговора 2005 года, но для проекта, заявляющего о нейтральности, подобрали весьма внушительный состав.

Еще до просмотра мы точно знали, кто в фильме не появится и почему.

Афродита Джонс присутствовала в зале суда Санта-Марии на протяжении всего процесса. Она была там как криминальный репортер Fox News, освещала дело для программы «Фактор О'Рейли», и, как и все остальные представители прессы, ожидала обвинительного приговора. Она не была новичком, заполнявшим колонку новостей, у неё был опыт - её первая книга, « Убийца из ФБР», положила начало серии бестселлеров, один из которых, «Всё, чего она хотела», стал фильмом, за который Хилари Суонк получила «Оскар» («Парни не плачут», если вам интересно). Она пережила весь этот цирк вокруг О. Дж. Симпсона, затем создала свою программу «Настоящие преступления с Афродитой Джонс», которая выходила шесть сезонов на канале Investigation Discovery. Если кто-то в зале суда и знал, как вина преподносится и продается телезрителям, так это она! В течение нескольких месяцев именно она занималась этим, убеждая зрителей Fox в том, что Майкл Джексон виновен по предъявленным обвинениям.

Когда 13 июня 2005 года были объявлены вердикты, в прямом эфире у Билла О'Рейли все увидели женщину, которая запиналась, потому что собиралась сказать совсем не то, что соответствовало ожиданиям на протяжении всего судебного процесса. Она считала, что присяжные приняли правильное решение. И часть её души всё ещё находилась в шоке, когда это вырвалось у неё из уст.

Затем последовала расплата, которую она в конце концов изложила на бумаге: книга «Майкл Джексон. Заговор». Потом она рассказывала, что ни один американский издатель не захотел публиковать её книгу, поэтому она издала её самостоятельно. Предисловие написал сам Том Мезеро, адвокат, добившийся оправдательного приговора. Удивительно, что он согласился: когда Мезеро впервые увидел Афродиту в здании суда Санта-Марии, он не хотел иметь с ней ничего общего, он связывал её с медиамашиной, которая хотела уничтожить его клиента. То, что позже он поставил своё имя в начале её книги, само по себе свидетельствует о том, насколько далеко она зашла. Книга начинается с примечания автора, которое большинство журналистов никогда бы не осмелились написать. В нем Джонс признается: «Я поняла, что стала одним из тех представителей СМИ, которые ошибочно предопределили исход судебного процесса. Многие из моего окружения были уверены в виновности Джексона. Некоторые репортеры исказили телевизионное и радиоосвещение в угоду обвинению, и я была одной из тех, кто следовал этой опасной тенденции. И таким образом я упустила правду».

Она отправилась к воротам Неверленда, чтобы помириться с поклонниками Майкла, но они ей не поверили. Она вернулась в Санта-Марию, получила от судьи Мелвилла постановление суда о проверке и фотографировании всех доказательств по делу и совершила несколько поездок в здание Верховного суда, изучая документы и стенограммы. Это изменило её восприятие всего дела. То, что она нашла, стало основой её книги, а самый острый фрагмент — видеозапись, которую она постоянно пересматривала, — тем, к чему мы ещё вернёмся.

Она прямо заявила о своих надеждах на книгу: «Я надеюсь, что эта книга дойдет не только до сторонников Джексона, — написала она в 2007 году, — но и до миллионов людей, которые слишком доверяли таблоидной прессе. Если правда восторжествует, то так или иначе люди откроют свои сердца».

Неповторимый авторитет её голоса заключается не в том, что она верила в невиновность Майкла, а в том, что она в неё не верила, а затем пересмотрела доказательства и поняла, почему ошибалась.

Поэтому я хочу поговорить с ней, а не с представителями Netflix.

Связаться с Афродитой Джонс оказалось непростой задачей. На её сайте была форма обратной связи, которая выглядела функциональной, но при этом отправляла все сообщения в папку, которую никто не открывал. Я уже пробовал связаться с ней раньше и не получил ответа. Что ж, ладно. Я оставил всё как есть.

26 мая я попробовал написать ей на личную электронную почту, надеясь на лучшее. И она ответила в тот же день. Не просто ответила; она начала действовать решительно: документальный фильм Netflix, очевидно, окажется клеветнической статьей, замаскированной под объективную критику, и она с удовольствием что-нибудь сделает после просмотра, когда вернется из поездки.

Наступило 3 июня. Я написал ей электронное письмо. Она ответила в течение нескольких часов, уже посмотрев первый эпизод и большую часть второго. Ее вердикт по поводу «Вердикта» был совсем не положительным. Дайан Даймонд была центральной фигурой документального фильма, но подробнее о Даймонд позже. Афродита также заметила, что в сериале есть отрывки из её собственного интервью с Мезеро двадцатилетней давности, которые использованы без ее разрешения.

Мы договорились на воскресенье, 7-го числа: час дня по её времени, шесть часов по моему.

В предстоящие дни я изучал её книгу и записывал вопросы и наблюдения в блокнот.

Подтверждение пришло за пятнадцать минут до назначенного времени, и в шесть часов мы созвонились. На экране появилась Афродита Джонс: спокойная, элегантно одетая, типичная профессионалка, которая так долго находится перед камерами, что они перестали быть чем-то, о чем она думает.

Один из первых вопросов, который она задала: в сеть будет выложена эта запись, или только расшифровка? Я ответил, что расшифровка. Она тихонько рассмеялась и сказала, что если бы знала об этом заранее, то не стала бы возиться с макияжем. Три десятилетия перед камерой, а профессионализм по-прежнему не исчезает.

Мы разговорились. Афродита училась в Оксфорде на магистра литературы, а докторскую степень получила много лет спустя. Она прекрасно знала Англию. Естественно, для филологического факультета она выбрала Стратфорд-на-Эйвоне. Котсуолдс она обожала; Озерный край во время ее пребывания там казался мрачным. Я предложила места для будущей поездки, что показалось мне приятно абсурдным, учитывая, о чем мы собирались поговорить.

Затем мы приступили к главному.

Что не показано в документальном фильме?

Главный тезис документального фильма заключается в том, что он дает зрителю достаточно оснований для самостоятельного принятия решения. Афродита не стала долго раздумывать над этим. «Он притворяется и позиционирует себя как беспристрастный, позволяющий зрителям самим решать, виновен Майкл Джексон или нет в этом конкретном случае. Но на самом деле он делает все что угодно, только не это».

Она посмотрела все 3 серии с подругой. Вердикт подруги: неплохо. «А я подумала: боже мой, вот что думают люди, которые ничего не знают об этой истории!»

Это не пропаганда в грубом, очевидном смысле, это нечто более тонкое. Фильм, построенный таким образом, что невежество воспринимается как баланс. Если вы знаете дело, вы сразу видите пробелы, если нет - пробелы невидимы. Ее собственная оценка фильма была бескомпромиссной: «Я думаю, что этот фильм был неискренним, мошенническим. У меня нет никаких сомнений. И он очень умно пытался представить себя справедливым».

Наиболее конкретное подтверждение этому содержится в показаниях свидетелей. Мезеро вызывал свидетелей, о которых в документальном фильме почти не упоминается, несмотря на то, какой ущерб их показания нанесли доверию к Арвизо.

Афродита поспешила указать на самые существенные упущения.

Присяжные заслушали показания Джея Лено. Это важно, потому что Лено не был сторонником Майкла; он высмеивал его каждый вечер в программе «The Tonight Show» и не был заинтересован в помощи его защите. Тем не менее, он свидетельствовал, что мальчик оставил ему серию странно восторженных голосовых сообщений, называя 50-летнего комика своим кумиром, и что это показалось ему «немного постановочным». Он воздержался от использования предложенной обвинительной формулировки. На прямой вопрос, означает ли «постановочный» «подготовленный», он не ответил утвердительно и ясно дал понять, что семья никогда не просила у него денег, и он никогда ничего им не давал. Но человек, профессионально склонный высмеивать Майкла Джексона, все же счёл этот контакт достаточно странным, чтобы дать показания, и его показания соответствовали более широкому аргументу защиты: у этой семьи была привычка обращаться к знаменитостям, и эти обращения не всегда были прямолинейными.

Актер Крис Такер дал показания о том, что произошло, когда Арвизо нагрянули на съемочную площадку фильма «Час пик 2» в Лас-Вегасе. Он предупредил Майкла на счёт этой семьи, а позже заявил суду, что обвинитель был необычайно хитрым для своего возраста. Предупреждение, зафиксированное в протоколе, прозвучало еще до того, как произошли какие-либо из предполагаемых событий.

Комик Джордж Лопес дал показания по поводу бумажника. В материалах защиты описывалось, как Арвизо утверждали, что Гэвин оставил в доме Лопеса бумажник с несколькими сотнями долларов; Лопес и его жена нашли внутри лишь несколько долларов, и этот эпизод положил конец его отношениям с семьёй Арвизо . Афродита выразилась более прямолинейно: «Джордж Лопес, другая звезда, свидетельствовал, что эта семья преследовала его, чтобы он проводил акции по сбору крови и тому подобное для борьбы с раком Гэвина, и что они утверждали, что Гэвин оставил свой бумажник в доме Лопеса, где было 200 долларов. Ассистент Лопеса дал Арвизо 200 долларов, а Лопес был в ярости». Идея о том, что Гэвин бездумно оставлял набитые наличными бумажники в домах знаменитостей, не выдерживает критики в контексте реальных обстоятельств семьи.

Защита также представила присяжным предыдущую историю семьи Арвизо: их гражданское дело против JCPenney 1998 года. Семья получила компенсацию в размере 152500 долларов после заявления о нападении во время кражи в магазине, и защита использовала этот эпизод, чтобы оспорить показания Джанет о полученных ею травмах и о том, что она впоследствии не сообщила о полученной компенсации при подаче заявления на получение пособий. Афродита постоянно возвращалась к тому, что поведение этой семьи не соответствовало версии обвинения. «У Арвизо не было ни гроша. Они жили в однокомнатной студии, если можно так выразиться, с матрасами на полу и шторами, разделяющими их комнаты. Так они жили, в трущобном районе». И в период, когда они якобы находились в плену в Неверленде: «Джанет Арвизо пользовалась автомобилями Майкла Джексона, чтобы ездить в ближайший город, Солванг, где ей делали эпиляцию, ставили брекеты её детям. Она не тратила все свои сбережения, пока находилась в Неверленде». Поведение, совершенно несовместимое с поведением человека, удерживаемого против своей воли.

Присяжные придерживались того же мнения. Старшина присяжных, Пол Родригес, позже объяснил, что жюри отклонило обвинение в заговоре, поскольку семья трижды уезжала из Неверленда и возвращалась туда, по своей воле, без принуждения со стороны кого-либо. По его словам, трудно было поверить, что семья, находящаяся в плену, захотела бы вернуться.

В показаниях Стара Арвизо содержались явные противоречия, в том числе его утверждение о том, что журнал Barely Legal от августа 2003 года, спустя несколько месяцев после того, как семья покинула Неверленд, был тем самым, который им показал Майкл. Фильм Netflix не включает в себя немало подобных моментов. Стар указывает на журнал во время перекрестного допроса, прежде чем Месеро раскрывает дату его выхода (август 2003 года), история JCPenney, мошенничество с социальными пособиями, провал Джанет Арвизо во время свидетельских показаний, - в фильме ничего этого не показано. Более того: показания независимых свидетелей-знаменитостей, хронология событий, представленная гражданским адвокатом, заключение Департамента по делам семьи и детей и истории людей со стороны обвинения, которым предлагается доверять как рассказчикам, - эти моменты в фильме присутствуют, но отсутствует структура, придающая им силу.

Полицейский ддопрос.

Постоянно всплывает вопрос не о присутствии Гэвина Арвизо, а о значимости его допроса, которое Netflix в очередной раз продемонстрировали благодаря тщательному отбору материалов.

Когда Джонс получила постановление суда и вернулась в Санта-Марию, она обнаружила, что снова и снова пересматривает запись полицейского допроса Гэвина. Тогда она спросила секретаря, следившего за ее записями, знают ли тринадцатилетние мальчики уже о своей сексуальности. «Конечно, мальчики знают об этом, — ответил секретарь, — к тринадцати то годам!» И это, по мнению Джонс, делало утверждение Гэвина о незнании эякуляции серьезной проблемой доверия и именно тем противоречием, с которым должен был столкнуться документальный криминалистический фильм. Ее собственный вывод был более прямолинейным: «Этот парень лжет».

Сам полицейский допрос показался ей показательным: когда офицеры спросили Гэвина, что произошло, он не представил никакого обоснования произошедшего, никакого развития событий, никакого постепенного раскрытия информации, которого можно было ожидать от ребенка, рассказывающего о настоящей травме. Он сразу перешел к выводу: «Он совратил меня». Афродита заключила: «У этого ребенка нет оснований, чтобы заложить основу для своих слов. Например: мы лежали вместе в постели, он меня обнял… ничего такого нет! Сразу: он совратил меня».

По ее мнению, это верный признак: ребенок, повторяющий усвоенный урок, сразу же переходит к цели.

Присяжные пришли к тому же выводу. Позже Афродита разговаривала с Родригесом по поводу обвинений в растлении. «Мы просмотрели видеозапись с мальчиком, обвинителем, 5-6 раз», — сказал он ей. Присяжные изучали его поведение и язык тела, слушали то, что он на самом деле говорил. По его словам, они единогласно пришли к выводу: «Этот ребенок лжет».

Брат Гэвина, Стар, дал собственные показания о том, что был свидетелем растления, но показания двух мальчиков не совпадали ни по количеству, ни по обстоятельствам предполагаемых инцидентов. Братья якобы присутствовали на одних и тех же событиях, но расходились в основных фактах - но этого документальный фильм также не рассматривает.

Рассказчики.

Афродита возвращается к двум именам, обсуждая, кому был предоставлен материал для документального фильма, и ни одно из них не вызывает у неё симпатию.

Во-первых: Дайан Даймонд. «Дайан Даймонд. Давайте поговорим о ней. Она эксперт этого трехчасового документального фильма - вы шутите? Эта женщина посвятила свою карьеру борьбе с Майклом Джексоном!»

В документальном фильме Даймонд представлена как журналистка. Однако в нем отсутствует контекст. Афродита описала обычный день большого судебного процесса, и репортеров, которые после заседания ходили вместе ужинать. Даймонд никогда не была среди них. «Она никогда, никогда не ходила ни с какими журналистами. Никогда! Ни с кем!» Причина - Даймонд втайне заканчивала книгу, призванную окончательно добить Майкла, и считала, что у нее есть заранее достигнутая договоренность с прокурором Томом Снеддоном. В рекламной кампании своей книги Даймонд опиралась на тот факт, что ее съемочные группы были единственными камерами, присутствовавшими во время обыска в Неверленде в 2003 году.

Ничто из того, что последует далее, не основано на словах Афродиты. Это зафиксировано в судебных протоколах, и началось не в 2003 году. Материалы по иску Майкла о клевете против Даймонд, Paramount и других показывают, что еще в январе 1995 года Даймонд связалась с окружным прокурором Санта-Барбары Томом Снеддоном по поводу якобы откровенной видеозаписи с участием Майкла. Снеддон сказал ей, что он «не имеет права комментировать», но что расследование «все еще открыто», — ответ, который Даймонд позже восприняла как подтверждение того, что она на верном пути.

Запись так и не была найдена, и никто так и не доказал её существование. Внештатный писатель Виктор Гутьеррес, который первым выдвинул это утверждение, пострадал больше, чем Даймонд: Майкл подал на него в суд за ложные заявления и выиграл, в 1998 году жюри обязало Гутьерреса выплатить 2,7 миллиона долларов — долг, от которого он бежал в Мексику и который так и остался у него до смерти Майкла. Даймонд, которая сообщила об утверждениях Гутьерреса, также была привлечена к суду и выиграла, но стоит уточнить, почему: суд не признал существование этой записи или репортаж Даймонд правдивым, он постановил, что Даймонд не знала, что её трансляция ложна, и распространяла информацию о ней безрассудно, не заботясь о её правдивости. Частично это преимущество было обусловлено действиями самого обвинения: прокуратура действительно искала запись, и ответ Снеддона «дело всё ещё открыто» был зафиксирован в протоколе. По этой причине иск был отклонен до начала судебного разбирательства, но это совсем не означает, что Даймонд поступила правильно.

Спустя годы в рекламной кампании своей книги Даймонд подчеркивала, что она и ее съемочная группа были единственными представителями СМИ во время обыска в Неверленде в ноябре 2003 года. В недавнем интервью она вспоминала, как ей позвонили и сообщили о «готовящемся обыске в Неверленде», и сказала, что была единственной журналисткой, ждущей снаружи прибытия полицейских машин. Информация о засекреченном полицейском обыске исходит от человека, обладающего инсайдерской информацией. Кто именно был информатором - так и не было установлено, но это не главное. Главное, что доступ Даймонд к миру обвинения не был случайным, и представление ее как нейтрального рассказчика в фильме без этой информации упускает из виду важный контекст.

Когда присяжные признали её невиновной, телеканал Court TV не продлил с ней контракт, расторгнутый тремя месяцами ранее. Официальное объяснение заключалось в изменении формата трансляции. Мезеро публично и неоднократно обвинял телеканал в предвзятости в освещении судебного процесса. Это, по меньшей мере, вызывает вопросы.

Позже Даймонд напишет о свадьбе Гэвина Арвизо в 2013 году, на которой также присутствовал прокурор Рон Зонен, один из обвинителей по делу против Майкла.

А ещё есть Стейси Браун. «Стейси Браун был одной из главных фигур в документальном фильме. Стейси Браун написал книгу вместе с Бобом Джонсом, бывшим пресс-секретарём Джексона. Эта книга очерняла и порочила Майкла Джексона. И её навязывали журналистам во время суда. Раздавали бесплатные экземпляры этой книги». Во время судебного разбирательства! Прессе!!!

Стоит узнать и о происхождении данной книги. Браун и Джонс начали писать её в январе 2004 года, через два месяца после ареста Майкла. Джонса только что уволил брат Майкла, Рэнди, после почти тридцати лет службы. Позже Браун под присягой заявил, что у Джонса не было денег и он нуждался в средствах. Оба автора также признали на суде, что чем сенсационнее книга, тем легче её продать - так что финансовый мотив не вызывает сомнений. Оба подтвердили это сами.

Эта схема не ограничилась Бобом Джонсом. Менее чем через два месяца после оправдательного приговора двое присяжных, проголосовавших за невиновность, Элеанор Кук и Рэй Халтман, публично заявили, что считают Майкла виновным, - оба были вовлечены в проекты по написанию разоблачительных книг. Книга Кук должна была называться «Виновен как грех, свободен как птица». Сообщалось, что книга Халтмана «Разборчивый» писалась в соавторстве со Стейси Брауном. Компания SilverCreek Entertainment Ларри Гаррисона курировала эти проекты, и сообщалось, что американские телеканалы уже рассматривали возможность экранизации обеих книг. Позже Халтман подал в суд, чтобы расторгнуть контракт, заявив, что его и его жену «обманули», заставив его подписать.

Поэтому, когда Браун появляется в фильме «Вердикт» с воспоминаниями о судебных заседаниях, зритель упускает еще один фрагмент истории. К 2005 году он был не только соавтором анти-Джексоновской книги Боба Джонса. Также он в соавторстве с одним из присяжных, проголосовавших за оправдание, писал книгу-разоблачение, предпосылка которой заключалась в том, что присяжные якобы ошиблись.

Мнение Афродиты о Брауне было таким: «Значит, мы должны поверить ему, у которого есть веские основания для того, чтобы всё происходило в его пользу?»

Итак, двое героев документального фильма. Одна из них, по её собственным словам и материалам суда, вращалась в кругах обвинения с 1995 года. Другой начал писать сенсационную книгу о Майкле через два месяца после ареста, а к 2005 году его имя фигурировало в книге, написанной присяжными, где утверждалось, что оправдательный приговор был ошибкой. Именно их Netflix сделали главными экспертами по тому, что произошло в зале суда.

Хронология.

Есть еще один момент, касающийся хронологии, над которым стоит задуматься.

Когда мир сошел с ума после того, как Майкл сказал, что «спал» с Гэвином (и это продолжается до сих пор), игнорируется то, как Netflix избирательно умолчали о словах Майкла, что он спал на полу. Все представляют себе здорового, не больного раком мальчика, который во время интервью с Баширом положил голову на плечо Майклу. Но это не так.

Ему удалили селезенку и одну почку. Он проходил химиотерапию и, по более поздним словам самого Майкла, был лысым, слабым и нуждался в том, чтобы его носили на руках или возили в инвалидном кресле. Майкл узнал о нем от комика Джейми Масады из комедийного клуба «Фабрика смеха», позвонил ему, прислал подарки, а позже навестил его в больнице. Во время первых визитов семьи в Неверленд в 2000 году вопрос о спальне стал центральным: на видеозаписи Башира сам Гэвин описывает, как спрашивал, может ли он остаться в спальне Майкла, в то время как Майкл настаивал, что отдал Гэвину кровать, а сам спал на полу.

Сюжетная линия, связанная с совращением несовершеннолетних, следует определённой последовательности, которую необходимо принять. Майкл выбирает в качестве жертвы лысого, умирающего десятилетнего мальчика в больнице. Он выстраивает с ним отношения годами. Во время первого визита позволяет ребёнку самому прийти в свою спальню и предоставляет ему кровать. Ждёт, пока мальчик не победит рак. Затем ждёт ещё, до той самой недели, когда документальный фильм Башира получает всемирную огласку, и выбирает именно этот момент.

«Вы думаете, Майкл Джексон растлевает этого ребёнка в инвалидном кресле без волос на голове?» — спросила Афродита. «Что? Это же безумие!» Документальный фильм ни разу не связывает эти два образа — даты и умирающего ребёнка — воедино, потому что в тот момент, когда это произойдёт, история перестанет быть цельной.

«В этом деле хронология событий имеет решающее значение, — говорит Афродита. — Но они об этом не говорят».

Она права. Но хронология событий наносит обвинению гораздо больший ущерб, чем это показано в документальном фильме.

Первоначально, в ноябре 2003 года, Гэвин сообщил полиции, что предполагаемое растление происходило в более широком временном диапазоне. К моменту предъявления обвинения Большим жюри даты изменились. Затем собственные телефонные записи обвинения, представленные во время судебного процесса, показали, что Майкл отсутствовал в Неверленде в течение нескольких дней, попадающих в период, указанный в обвинительном заключении, включая даты, когда, по словам обвинителя, произошло насилие. Он проживал в номере отеля Beverly Hilton, зарегистрированный на другое имя. И временной промежуток продолжал сужаться по мере того, как доказательства становились всё менее убедительными.

Затем возникает вопрос о том, чем занималась семья Арвизо в то время, когда, предположительно, происходило растление. В феврале 2003 года, как раз в разгар предполагаемого периода растления, Департамент по делам детей и семьи Лос-Анджелеса совместно с полицией Лос-Анджелеса провел расследование по инициативе школьного чиновника, посмотревшего фильм Башира. Они опросили семью, которая настаивала на том, что ничего противозаконного не произошло, мать заявила, что дети никогда не оставались наедине с Майклом, и дело было закрыто как необоснованное. На тот момент семья Арвизо публично отрицала какие-либо случаи насилия.

Вскоре после того, как семья покинула Неверленд в марте 2003 года, они обратились к гражданским юристам. Одним из них был Ларри Фельдман, тот самый адвокат, который в 1993 году заключил соглашение для Чандлеров: на имя мальчика был создан целевой фонд в размере 15,3 миллиона долларов. Он подключился к делу после первого адвоката семьи, Уильяма Дикермана, и до того, как обвинения дошли до системы уголовного правосудия через обязательный отчет психолога.

Эта последовательность событий противоречит утверждению о том, что деньги не играли никакой роли: адвокат, добившийся выплаты для Чандлеров, был нанят еще до того, как обвинения попали в уголовную систему.

Башир.

«Этот суд его убил. Но как начался этот суд? Он начался из-за Мартина Башира», — говорит Афродита.

Она не уклоняется от ответа на вопрос о Башире. «Он уничтожил двух самых любимых и знаменитых людей на Земле: принцессу Диану и Майкла Джексона. В одиночку уничтожил их».

Вся концепция фильма «Вердикт» основана на убеждении, что зрители поверят, будто документальный фильм Башира 2003 года просто запечатлел то, что уже происходило, что у Майкла были определённые отношения с этой семьей, и что Башир это заснял. В действительности же, по словам Афродиты и показанным ею отрывкам, Башир искусственно создал обстоятельства, которые затем представил как откровение. Он инсценировал сцену с держанием за руки. Он завёл разговор о постели. И его действия шли в противоположном направлении от того, что подразумевает фильм Netflix: «Именно Башир предложил привезти Арвизо в Неверленд, а не наоборот». Афродита указывает на это как на ложь в документальном фильме. Всё это время он внушал Майклу определённую идею: «Башир упоминает Международный детский праздник, и говорит: мы поедем в Африку и создадим этот особый день, который вы хотите подарить детям, как в Неверленде, где я видел вас со всеми этими детьми, со всех уголков мира, из всех городских трущоб, где вы помогаете им и дарите им радость». Глобальная кампания, аналог Дня матери или Дня отца, для детей, живущих в нищете.

Майкл десятилетиями путешествовал по миру и своими глазами видел нищету. Однажды он рассказал о посещении учреждений в Румынии, где дети были прикованы цепями к кроватям и лежали в собственных экскрементах, и о том, как он и Лиза Мария Пресли освобождали их, а затем возвращались с одеждой и игрушками. Как сказала Афродита: «Майкл объездил весь мир больше, чем кто-либо другой из наших знакомых. И его мысль была такова: у этих детей, живущих в нищете, нет ни дня радости. Так что дело было не в какой-то странной идее. Майкл действительно хотел исцелить мир».

Здесь есть одна деталь, о которой почти никто не знает. Когда Башир попросил Майкла пригласить детей, которым он помогал, Майкл хотел представить молодого человека по имени Дэйв Дэйв, урожденного Дэвида Ротенберга, которого отец в детстве облил керосином и поджёг, в результате чего сгорела большая часть его тела. Майкл впервые связался с Дэйвом Дэйвом в декабре 1983 года, когда мальчику было семь лет. Он поддерживал его на протяжении десятилетий и предоставил ему работу в Неверленде, их дружба продолжалась всю оставшуюся жизнь Майкла. Позже Дэйв Дэйв описал это так: «Майкл Джексон был для меня как отец. Он был моим другом на протяжении всего, что я пережил. Он мой единственный друг, который всегда был рядом со мной». Дэйв присутствовал на похоронах Майкла и выступал там с речью.

Согласно толкованию Джонс неопубликованных фрагментов и материалов судебного процесса, Башир отложил кандидатуру Дэйва, поскольку к 2002 году он уже был совершеннолетним, и выбрал вместо него тринадцатилетнего Гэвина Арвизо. Однако в материалах судебного процесса содержится поразительное подтверждение от самого Гэвина: под присягой в 2005 году он заявил, что встречал «этого человека, получившего ожоги» во время съемок Башира, что Майкл познакомил их, и что Дэйв Дэйв должен был сниматься с ним в фильме. Ключевой свидетель обвинения поставил человека, пережившего ожоги, в центр истории, которую Башир в окончательной версии фильма опустил.

Майкл согласился на все это без оплаты и без письменного контракта. Он доверял Баширу только по одной причине: Башир брал интервью у принцессы Дианы. «Он просто попался на удочку», — сказала Афродита. «Это тот человек, который брал интервью у Дианы - значит я хочу работать с ним». Но Майкл не знал, что Башир добился интервью с Дианой с помощью сфабрикованных банковских выписок, показанных брату Дианы, чтобы убедить его в том, что близкие ей люди предают ее. Независимое расследование Дайсона подтвердило это в 2021 году. Башир признал, что просил «подделать» выписки; расследование выявило серьезные нарушения редакционных правил BBC, и Башир покинул BBC незадолго до публикации отчета. Для большей части американской аудитории Башир по-прежнему оставался журналистом, который разоблачил Майкла Джексона. Но репутация, которая привела его к этому, была построена на мошенничестве. В эпизодах, которые я просмотрел, результаты расследования Дайсона не упоминаются, даже несмотря на то, что сериал делает Башира одним из ключевых экспертов.

Международный день защиты детей, поездка в Африку, «все это вырезали при монтаже. И мы об этом никогда не слышали».

В эфире показали примерно девяносто минут тщательно отобранных и срежиссированных моментов, призванных шокировать: признание Майкла в том, что дети спят в его спальне, кадры, где Гэвин Арвизо держит его за руку, и закадровый голос Башира, представляющий все это как повод для серьезной обеспокоенности. Пятнадцать миллионов зрителей в Великобритании. Двадцать семь миллионов в США. Джонс говорит, что в отрывках было показано, как Башир за кадром говорит Майклу, что тот прекрасно ладит с детьми, что его отношения с детьми прекрасны. Афродита посмотрела все два с половиной часа фильма Башира в суде, сидя рядом с присяжными, которые увидели тот же разрыв между тем, что Башир говорил Майклу в лицо, и тем, что он показал по телевидению. Они вынесли оправдательный приговор по всем пунктам обвинения. Когда Мезеро допрашивал Башира, онтспросил, хвалил ли он видение Майкла о детском дне и его отношения с детьми, но Башир отказался отвечать.

«Башир всё это подстроил. А теперь он притворяется, что это не его идея, что он любит Майкла, что он величайший артист... Что! Это ты убил Майкла! Все началось с тебя!»

После оправдательного приговора.

После победы на суде Мезеро посоветовал Майклу покинуть округ Санта-Барбара и не возвращаться, предсказывая, что Снеддон продолжит искать новых обвинителей. Позже Мезеро написал, что в преддверии предъявления обвинения в 2004 году Снеддон побывал как минимум в двух странах, Австралии и Канаде, в поисках жертв, и что департамент шерифа Санта-Барбары создал веб-сайт для поиска информации о Майкле. Оправдательный приговор ничего не изменил.

И это стоило прессе того, на что она рассчитывала. Мезеро позже признался Афродите, которая рассказывает об этом в книге, что ему говорили, что оправдание Майкла обошлось мировым СМИ в миллиарды долларов. Логика была мрачно проста: приговор стал бы самообновляющейся историей. Его безопасность внутри, его жизнь за решеткой, его сокамерники, группа журналистов, отслеживающая его ежедневное расписание, свежий заголовок каждый раз, когда кто-то его навещал... Они продавали бы его страдания день за днем, каждый страх и каждый слух о его состоянии за решеткой, а оправдательный приговор положил этому конец за один день. Пресса потеряла не просто историю, она потеряла ценный ресурс.

По словам Афродиты, Фрэнк Дилео, менеджер Майкла, сидел с ней во время суда и сказал биографу Дж. Рэнди Тараборелли, что Майкл «не сможет с этим справиться» и что это «будет концом для Майкла». Дилео понимал его как человека за кулисами. «У Майкла всегда было хрупкое душевное состояние, — сказал он ей, — за исключением тех моментов, когда он был на сцене. Знаете, сцена была его жизнью».

Во время самого судебного процесса Майкл постоянно испытывал сильное напряжение. В ходе бесед с Мезеро Афродита узнала то, чего общественность никогда не видела: Майкл почти не спал и звонил своему адвокату в слезах в разное время суток, нуждаясь в заверениях, что его не посадят в тюрьму.

«У него больше не было убежища, — сказала Афродита. — У него была Страна чудес, она занимала 3000 акров и находилась более чем в двух часах езды от Лос-Анджелеса. У него было убежище. Теперь его не было, а он - самый известный человек на планете, который не мог передвигаться, не будучи окруженным толпами людей, не мог никуда пойти, у него больше не было дома. У него больше не было корней».

Майкл переехал в Бахрейн в качестве гостя королевской семьи, затем в Ирландию, которую он любил, но которая никогда не была для него домом. После беседы с его дерматологом, доктором Патриком Треси, у Афродиты в памяти остались его слова. Треси рассказал ей: был день, когда Майкл должен был встретиться с королевой, он потратил часы на подготовку, выглядел безупречно, а затем в последний момент просто сказал: «Я не пойду». На сцене — настоящий огонь, вне сцены — «все еще испуганный маленький ребенок». Его трое детей жили изгоями, куда бы они ни пошли, у них не было возможности нормально передвигаться. Они бродили по планете, в которой их отец больше не мог ориентироваться.

Заключительные мысли.

Миссия Афродиты сформулирована ясно: «На данном этапе моей жизни моя миссия — застыдить СМИ, чтобы они говорили правду». Не подать на них петицию, а застыдить. Книга была частью этой миссии, попыткой достучаться до людей, которые поверили версии таблоидов и так и не услышали остального.

Книге Афродиты уже почти двадцать лет, и её взгляд на прессу с тех пор нисколько не смягчился; если уж на то пошло, описанный ею раскол только углубился. «Не нужно рассказывать мне неправду! Мы видим это на Fox, мы видим это на CNN. Все видят это сейчас в глобальном масштабе, верно? И мы видим два мира, которые никак не связаны друг с другом, и никто не знает, кто лжёт, кто говорит правду, что правда, а что нет».

Документальный фильм Netflix — это последняя подобная версия: на первый взгляд беспристрастный, он создан таким образом, что незнание фактов создает ощущение, будто видишь обе стороны. Если вы собираетесь смотреть отредактированные фрагменты Netflix, сформированные многими из тех же самых предположений эпохи таблоидов, которые преследовали Майкла десятилетиями, то вам стоит прочитать книгу Афродиты, прежде чем решать, был ли суд таким простым, как это показано в документальном фильме. В книге подробно рассматриваются стенограммы, противоречия, хронология событий и то, что на самом деле услышало жюри присяжных.

Одна журналистка признала, что ошиблась в собственных выводах, и довела расследование до конца. Создатели фильма «Вердикт» следовали за доказательствами лишь до тех пор, пока это позволяло им продавать интересную историю.