На чьей стороне в «культурных войнах» Майкл Джексон?

Источник: https://vindicatemj.wordpress.com/2020/12/05/which-side-in-culture-wars-is-michael-jackson-on/

Перевод Ивановой Олеси.

После высказываний Элтона Джона, которые мы обсуждали ранее, я хочу обратить ваше внимание на работы профессора Джеймса Дэвисона Хантера, американского социолога, который придумал выражение «культурные войны» и впервые использовал его в своей книге «Культурные войны: борьба за определение Америки», опубликованной в 1991 году.

Этой новаторской книги нет в сети, но я прочитала две другие книги того же автора, озаглавленные «Смерть персонажа — нравственное воспитание в эпоху без добра и зла» (опубликована в 2000 году) и «Идет ли культурная война? Диалог о ценностях и американской общественной жизни» (опубликована в 2006 году).

Примечательно, что история Элтона Джона была прекрасным примером культурной войны, описанной автором, а именно —культурного разделения и даже поляризации между Майклом Джексоном и его ближайшим окружением в индустрии развлечений, в Голливуде и СМИ, которые обслуживают интересы только одной стороны, в результате чего сформировалась чрезвычайно враждебная культурная оппозиция Майклу Джексону.

КУЛЬТУРНАЯ ВОЙНА.

«Культурная война» поможет вам понять, почему некоторые люди на родине Майкла практически неспособны увидеть его невиновность — и не столько из-за полного отсутствия доказательств, подтверждающих эти беспочвенные обвинения, сколько из-за отсутствия у них определенных личных качеств, необходимых для понимания его характера и основных моральных ценностей.

Проблема этих людей в том, что из-за изменения ценностей, произошедшего в США несколько десятилетий назад, их собственная мораль стала относительной и теперь лишена командного характера. Вместо убеждений у этих людей есть предпочтения, для них «истина стала делом вкуса – все временное, все можно поменять», все подвержено моде и, конечно, не имеет ничего общего с существовавшими прежде нравственными основами.

Этих замечательных людей называют прогрессивистами.

По мнению социолога Джеймса Хантера, культурная война, бушующая в США уже в 1990-х годах, началась между «прогрессивистами» и «традиционалистами» где-то в 50-х годах, когда традиционализм стал ответом на прогрессивные тенденции, возникшие в начале 20-го века. С тех пор прогрессивизм одерживал одну победу за другой.

Чтобы понять, что такое прогрессивизм, вам не нужно идти дальше начала книги Хантера «Смерть персонажа. Нравственное воспитание в эпоху без добра и зла», где вводная часть имеет красноречивый подзаголовок «Посмертно»:

«Персонаж мертв. Попытки оживить его мало что дадут. Его время прошло.

Характер формируется в зависимости от убеждений и проявляется в способности придерживаться этих убеждений даже перед лицом искушения, особенно перед лицом искушения. Таким образом, упадок характера начинается с разрушения верований, убеждений и «божественных терминов», которые делали эти верования священными для нас и нерушимыми внутри нас.

И ценности, и образ жизни, отражающий накопление ценностей, свидетельствуют о мире, в котором нет ничего святого. Действительно, святость бросается в глаза своим отсутствием.

Нет ничего, во что нужно верить, повелевая и требуя должного, ибо «истина» есть не что иное, как дело вкуса и темперамента.

Последствия одновременно и освобождают, и тревожат. Существует беспрецедентная индивидуальная свобода, от которой немногие готовы отказаться. Но есть и вседозволенность, принижающая сдержанность и ответственность по отношению к другим.

Когда «я» лишено моральных устоев, нет ничего, чему воля обязана подчиняться, ничего врожденного, чтобы удерживать себя под контролем. Нет веских причин обременять себя чувством вины.

Достоевский был прав: все становится возможным — всякое насилие, всякое развращение, всякое издевательство над справедливостью, всякое равнодушие — потому что нет запрещающих истин».

Моральная привязка сейчас отсутствует, потому что то, что раньше было кодексом универсальных моральных ценностей, превратилось в относительные и индивидуальные предпочтения. Джеймс Хантер шаг за шагом описывает этот процесс и показывает, что он привел к такому большому конфликту между прогрессивистами и традиционалистами, что стал равносилен культурной войне.

Проще говоря, культурная война — это фундаментальный конфликт из-за того, что люди считают морально правильным и неправильным, и Хантер объясняет, почему новые поколения не могут отличить одно от другого и понятия не имеют, что такое «моральная ценность» на самом деле.

Тем, кто утверждает, что не замечает никакой культурной войны вокруг себя, он говорит, что она редко проявляется открыто – «она эпизодична и очень часто локальна в своих проявлениях», поскольку на самом деле она протекает на самых глубоких уровнях общественной жизни.

«В то время как американская общественная культура претерпевала перестройку, порождавшую значительную напряженность и конфликты, эти антагонизмы проявлялись не только на поверхности социальной жизни, но и на самых глубоких уровнях, и не только на уровне идеологии, но и в ее публичных символах, ее мифах, ее дискурсе, и через институциональные структуры, которые создают и поддерживают общественную культуру. Таким образом, под бесчисленными политическими спорами по так называемым культурным вопросам скрывался еще более глубокий кризис, связанный с самим значением и целью основных институтов американской цивилизации».

В результате этих глубоких антагонизмов к началу 2000–х годов Америка разделилась на две почти монолитные группы - «традиционалистов», которые составляли примерно четверть населения, еще одну четверть, первоначально названную «вседозволяющими», и остальных - где-то посередине.

Джеймс Хантер описывает противоборствующие стороны следующим образом:

«Традиционалисты видят мир как единое целое с фиксированными моральными ориентирами и принципами, в то время как идеал вседозволяющих состоит в том, чтобы видеть мир, который предлагает им больший выбор.

Традиционалисты, с точки зрения их приверженности традиционной морали, самопожертвования и веры в абсолюты, являются сегодня самыми консервативными людьми в Америке. Традиционалисты в подавляющем большинстве также консервативны в своих религиозных взглядах».

Их противники настолько разные, что Хантер называет их обитателями принципиально иной нравственной вселенной.

«Принципиально иную нравственную вселенную населяют вседозволяющие», составляющие около 27 процентов населения Америки [в 2000 году].

Эти люди, возможно, самые светские из всех американцев, они наиболее снисходительны к традиционной морали, самые релятивистски настроенные по отношению к истине и одни из наименее самоотверженных в сопоставлении личных интересов с общим благом».

Социолог не принимает ничью сторону и не осуждает ни одну из сторон.

Хантер всегда настаивал на том, что традиционалистов, которых привлекает ортодоксальность, нельзя считать реакционными или отсталыми.

У вседозволяющих были свои собственные благородные идеалы, они придерживались взглядов, которые «идеализируют экспериментирование и адаптацию к любым нововведениям в меняющихся обстоятельствах нашего времени». Их целью является «дальнейшее раскрепощение человеческого духа и создание инклюзивного и толерантного мира».

Учитывая, что Джеймс Хантер назвал это культурной войной еще в 1991 году, это означает, что борьба между консерваторами и прогрессивистами достигла стадии войны еще 30 лет назад. С тех пор дела шли от плохого к худшему, что привело к такой глубокой конфронтации в США, что это видно невооруженным глазом даже посторонним.

И хотя некоторые американские ученые до сих пор отрицают существование каких бы то ни было культурных войн, современные читатели книг Хантера единодушно соглашаются с тем, что они не только существовали тридцать лет назад, но и очень хорошо объясняют то, что происходит в Америке сегодня:

• «Борьба за определение Америки» имеет смысл в сражениях за семью, закон, политику, искусство и образование. Особенно ожесточенные баталии идут из-за места Бога в обществе, абортов и однополых браков. Это очень хорошо объясняет, что происходит в Америке сегодня. Настоятельно рекомендуется к прочтению.
• Эта книга предупреждала Америку о грядущей буре, которая будет развязана прогрессивистами / либералами. Все еще обязательно к прочтению. Очень информативно.

• Хантер подкрепляет это хрониками того, как до сих пор велась культурная война. Во-первых, говорит он, мы имеем дело с основными философскими разногласиями по вопросам, связанным с тем, «каким должен быть мир». Обе стороны испытывают глубокие эмоции по указанным вопросам. Во-вторых, идет борьба за власть - чтобы установить свою политику и отменить другую. В-третьих, каждая «сторона» действует, используя несколько несовместимые философские предположения. Для активиста, выступающего против абортов, беременность это ребенок, а аборт - убийство. Для активиста за права на аборты это всего лишь потенциальная жизнь, а запрещение абортов лишает свободы личности мать. Там, где один видит свободу, другой видит либо рабство, либо убийство. Подобная несовместимость, по словам Хантера, гарантирует, что у культурной войны не будет удовлетворительного конца – только долгая, утомительная, риторически напряженная и бесконечная борьба.

Проницательные наблюдатели уже в 2004 году отметили, что борьба идет не столько между демократами и республиканцами, сколько между Благочестивой Америкой и Мирской Америкой:

«Как Саймон Шама сказал о выборах 2004 года, «со времен Гражданской войны линии разлома между двумя половинами не были столь очевидны. . . . Настало время назвать эти две Америки иначе, чем республиканцами и демократами, ибо их взаимное отчуждение и неумолимое презрение ближе к суннитскому и шиитскому, мусульманскому и индуистскому. Как насчет Божественная Америка и мирская Америка?».

Но даже это описание не совсем верно — в примечании редактора к книге Джеймса Хантера подчеркивается, что культурная война затрагивает даже устоявшиеся религиозные сообщества, так что консерваторы внутри каждой традиции с большей вероятностью разделят ценности с консерваторами из других традиций, чем прогрессивисты разделяют свои собственные традиции.

Проще говоря, люди делятся на «прогрессивистов» и «традиционалистов» даже внутри одного вероисповедания и склонны вступать в неслыханные ранее союзы с другими вероисповеданиями или даже с секуляристами:

В отличие от религиозного и культурного конфликта, который исторически разделял нацию, современная культурная война ведется по новым и незнакомым направлениям. Ее основой является глубокая перестройка в американской культуре, которая затрагивает устоявшиеся моральные и религиозные сообщества.

«Культурные войны» представляют собой захватывающий рассказ о том, как христианские фундаменталисты, ортодоксальные евреи и консервативные католики объединили свои силы в ожесточенной битве против своих прогрессивных противников — секуляристов, евреев-реформаторов, либеральных католиков и протестантов — поскольку каждая из сторон борется за контроль над такими конфликтными областями, как семья, искусство, образование, право и политика.

Нет никаких сомнений в том, что в настоящее время борьба между двумя сторонами идет гораздо более ожесточенно, чем в то время, когда Джеймс Хантер писал свою первую книгу. Но и тогда интенсивность конфликта была почти такой же сильной, как во время Гражданской войны:

Со времен Гражданской войны не было таких фундаментальных разногласий по поводу основных предположений об истине, свободе и нашей национальной идентичности.

https://iasculture.org/research/publications/culture-wars-struggle-define-america

Помните, что это было сказано в 1991 году, так что мы можем только представить, насколько глубоким стало культурное разделение сейчас и насколько смертельной стала эта борьба через тридцать лет после ее первого описания.

НА КАКОЙ СТОРОНЕ БЫЛ МАЙКЛ ДЖЕКСОН?

На какой же стороне борьбы был Майкл Джексон? (хотя он, конечно, не понимал, что он с кем-то воюет, вернее, что другая сторона воюет с ним).

Что ж, нравится это прогрессивистам или нет, но правда о Майкле Джексоне заключается в том, что он был консерватором.

Американцы сами это заметили и даже задают в Сети вопросы вроде «Почему Майкл Джексон был таким консервативным?»

Самый очевидный ответ на этот вопрос — его консервативные взгляды были сформированы его матерью и верой Свидетелей Иеговы, его тяжелой работой с раннего детства и его воспитанием, а также его природным интеллектом и феноменальным творчеством, которые Майкл искренне считал даром Небес.

Вера в Бога занимала центральное место в характере Майкла Джексона, и даже не важно, остался ли он Свидетелем Иеговы или нет — какие бы изменения ни претерпела его вера, моральные императивы, связанные с ней, остались нетронутыми.

Самоограничение, ответственность, раскаяние, поиск постоянного морального руководства свыше были не просто пустыми словами для Майкла Джексона – они были его основными моральными ценностями, которые служили одновременно и якорем, и огромной сдерживающей силой.

Прогрессивисты, конечно, не знают, на что похоже это чувство.

На самом деле, все дело в наборе приоритетов для себя: «Бог на первом месте, я на втором» для верующего и спокойствия, которое он чувствует, когда знает, что старается жить так, как ожидает от него высшая сила — в отличие от «Я на первом месте» для неверующего, сопровождаемое ощущением, что он сам себе хозяин и может жить так, как считает нужным, и практически ничто не мешает ему делать то, что ему нравится, пока это кажется правильным для него.

Вам все еще не ясно?

Что ж, дополню: истинно верующий дорожит своим контактом с высшей силой и добровольно подчиняется связанным с этим моральным ограничениям. Он знает, что некоторые вещи просто не делаются, это подсказывает ему накопленная за тысячи лет человеческая мудрость, поэтому в ситуации, когда его инстинкты соблазняют его бросить вызов, он все равно будет сопротивляться этому, и успех его усилий будет зависеть от силы его характера и веры.

И у Майкла Джексона было и то, и другое.

В возрасте 15 лет его застали за чтением Библии две проститутки, присланные к нему его отцом, поэтому вместо секса с ними он пытался наставить их на путь покаяния (девочки, как говорят, ушли в слезах).

В 1990-е годы, когда он уже не был Свидетелем Иеговы, он все еще дорожил своим драгоценным контактом с высшим духом:

«Для меня самый сладкий контакт с Богом не имеет формы. Я закрываю глаза, смотрю внутрь себя. Бесконечность божьего творения охватывает меня» (из «Танцуя мечту»).

Спустя долгое время после того, как он официально покинул Свидетелей Иеговы, он все еще благодарил Всевышнего, когда делал что-то правильно:

«Когда я пишу что-то правильное, я становлюсь на колени и говорю спасибо. Спасибо тебе, Иегова!»

И только на эту высшую силу полагался Майкл, сталкиваясь со всеми издевательствами и безумием СМИ в 1993 году, а также когда он молился на коленях с Карен Фэй перед каждым судебным заседанием в 2005 году.

Очевидно, что Бог был единственной надеждой Майкла и его обычным состоянием ума, и именно поэтому, когда Конрад Мюррей записывал разговор с ним в 2009 году, ожидая получить какие-то компрометирующие признания, он услышал то, что даже в полусонном состоянии Джексон говорил о Боге и сказал, что это Он хотел, чтобы он помогал детям.

Зная, что для прогрессивной толпы Бог мертв, я слишком хорошо понимаю, что религиозные взгляды Майкла являются для них своего рода затруднением, неудобством, которое они вынуждены терпеть, и шуткой для тех, кто сомневается в его вере и невиновности.

Однако, нравится им это или нет, но тот факт, что Майкл Джексон не представлял своей жизни без Бога, остается фактом, и, кстати, прогрессивисты должны знать, что Майкл всегда жил с чувством, что Господь знал каждую его мысль, и это во многом способствовало его нравственной самодисциплине и способности к сдержанности.

Собственно, для Майкла Джексона сдержанность была стилем жизни, и это показывает, насколько глупы выводы некоторых психологов, утверждающих, что раз он не занимался сексом с каждой поклонницей, это означает, что он был «асексуален» или скрывал свою истинную сексуальность.

Эти невежественные наблюдения, такие же, как бесстыдная ложь о растлении детей, далеки от истины на миллион лет, поскольку они просто исходят из другой моральной вселенной, отличной от мира Майкла.

ДРУГАЯ СТОРОНА.

Вам, вероятно, будет интересно узнать, что прогрессивизм как сила, противостоящая консерватизму, изображается Джеймсом Дэвисоном Хантером в довольно позитивном свете.

Все началось в середине 20-го века, когда традиционные моральные ценности, передаваемые поколениям через религиозные учения, налагающие определенные ограничения на детей, чтобы помочь им овладеть своим характером, уступили место «прогрессивному» пониманию моральных ценностей, когда старую систему начали критиковать за то, что она «давит на детские души» религиозными догмами.

Прогрессивисты желали лучшего, поскольку считали, что мораль не должна навязываться извне, она должна развиваться молодыми умами через их собственные личные чувства, понимание себя и сопереживание другим.

Почти мгновенно место служителей веры заняли психологи, которые, по выражению Джеймса Хантера, установили не что иное, как «психологический режим», поскольку их слово становилось решающим во всех публичных дискуссиях, а голоса философов и теологов были приглушены или вообще игнорировались.

Существуют социологические причины, по которым психология также стала основой для понимания нравственной жизни. Поскольку богословие во всех его формах было дискредитировано как общедоступный язык, психология предложила нейтральный способ понять и развить лучшие качества человеческой личности.

В конце концов, это «наука», а наука, как мы склонны считать, «объективна».

Обратите внимание, что Джеймс Хантер поставил слова «наука» и «объективна» в кавычки, и я даже знаю, почему. В отличие от физики или математики, психология лишена точности и всецело зависит от господствующих в обществе представлений и идеологий, поэтому почти любая идеологическая конструкция может найти свое подтверждение в психологии, по крайней мере временно.

Как бы то ни было, под руководством психологов система нравственного воспитания в США была полностью переработана. В центре внимания стали рассматривать чувства детей, формирование их самооценки и концепцию принятия себя, несмотря ни на что.

Хантер говорит об этом:

«Центральным элементом этой ориентации были эмоции, связанные с собственной самооценкой и благополучием, отраженные в концепции «самоуважения». Полагалось, что дети, которые хорошо относятся к себе, как правило, хорошо учатся в школе, реже употребляют наркотики, будут сексуально ответственными и будет более терпимы к другим.

Идея самооценки позже была переформулирована в другие термины, такие как, например, «эмоциональный интеллект», однако суть осталась прежней.

Психологический режим укреплялся год от года, заменяя старую систему преподавания моральных ценностей и становясь доминирующим во всех сферах общественной жизни:

«Влияние психологии на наше понимание нравственной жизни, в свою очередь, повлияло на американскую культуру. К кому обращаются школьные системы, когда им нужна консультация для своих учеников, или юристы, когда им нужен «эксперт» в суде, чтобы объяснить поведение преступников, или журналисты, ищущие мнения для статьи о преступности среди несовершеннолетних? К психологу, детскому психиатру, психиатрическому социальному работнику. Специализированные знания таких людей стали здравым смыслом и рабочей мудростью родителей, педагогов и политиков».

Это может показаться невероятным, но система нравственного воспитания под руководством психологов искоренила идею разъяснения ценностей в принципе.

Учителя старались не навязывать своим ученикам моральные ценности – идея заключалась в том, чтобы дети сами выработали их, научившись осознавать свои чувства, ясно их выражать и проецировать свои эмоции на других, оказавшихся в подобных ситуациях.

Но то, что поначалу казалось хорошей идеей, быстро превратило ранее общечеловеческие моральные ценности в собственные личные чувства, относительные по сравнению с другими и, конечно, никоим образом не абсолютные или универсальные. Каждый выработал свои собственные ценности, и их отличие стало видно – они были «просто другими».

К концу 1980-х годов многие издатели учебных программ и специалисты-практики изо всех сил старались дистанцироваться от самой идеи разъяснения ценностей.

Доминирующая стратегия нравственного воспитания в государственных школах продолжала формировать педагогику в тех же психологических терминах: важность чувств как руководства для формирования своих ценностей, акцент на индивидуальном выборе, центральное место самоуважения и самооценки для нравственного взросления ученика.

Для взрослых это создало небольшую индустрию литературы по самопомощи, которая захватила умы многих своей сосредоточенностью на принятии себя, и это напомнило мне сатиру в песне Бобби Макферрина «Не волнуйся, будь счастлив».

Что же касается детей, то вот лишь некоторые из психологических советов, как помочь детям стать нравственно зрелыми:

• «Хорошее самочувствие» рассматривается как одна из составляющих успеха, поэтому «говорите о себе позитивно, принимайте свои симпатии и антипатии, свои сильные и слабые стороны, думайте, как вознаградить себя».
• « Забота о себе также учит нас тому, как заботиться о других. Если мы ценим и уважаем себя, мы способны лучше ценить и уважать других».
• «На каждом уровне нужно понимать и учитывать чувства ребенка, поэтому дело не в том, что заниматься сексом вне брака глупо или аморально, а в том, что это может вызвать у ребенка «чувство беспокойства», а это важно».
• «Если вы хорошо относитесь к себе, вам не понадобятся наркотики; если когда-нибудь возникнет искушение, у вас будут моральные силы, чтобы сопротивляться. С этой целью программа помогает молодым людям исследовать и понимать свои эмоции».

Более конкретный пример взят из учебной программы «Воспитание заботой»:

Формулируя моральную проблему обмана, «Воспитание заботой» показывает фотографию девочки, заглядывающей через плечо другой девочки во время прохождения теста. Подпись гласит: «Обман в любой форме вреден для вашей самооценки». Моральный аргумент заключается не в том, что обман объективно неправильный, потому что он нарушает универсальные ценности или принципы, а в том, что он снижает самооценку.

В главе «Забота» учащимся сообщается, что «прислушивание к своим чувствам и попытка удовлетворить свои эмоциональные потребности могут помочь нам удовлетворить потребности других. Чтобы стать заботливым человеком, нужна практика, а забота о себе может стать постоянным уроком того, как заботиться о других».

Позвольте мне прервать это сладкое повествование и заметить, что благими намерениями вымощена дорога в ад. Только в этом сумасшедшем контексте постоянная забота о себе может рассматриваться как «урок того, как заботиться о других».

На самом деле, мировая мудрость гласит прямо противоположное – когда вы постоянно заботитесь только о своих собственных чувствах, это превращается в потворство своим желаниям, эгоизм и самоудовлетворение.

Даже когда эти мантры завернуты в более нравственную упаковку («Почему вы должны заботиться о другом? Потому что это заставит вас чувствовать себя лучше»), основное внимание по-прежнему сосредоточено на выгоде для себя, а не на благе других — в отличие, например, от простого и золотого религиозного правила: «Поступай с другими так же, как хочешь, чтобы поступали с тобой».

Я не могу поверить, что этот сложный психологический беспорядок, сосредоточенный на личных чувствах, может заменить простой обмен моральной мудростью о том, что правильно и что неправильно, на выработку которой у человеческой цивилизации ушли тысячи лет.

На самом деле, всего одна притча из Нового Завета – та, где толпа хотела забить камнями прелюбодейку, а Иисус сказал: «Пусть тот, кто без греха, первый бросит в меня камень», и все они медленно побросали свои камни и ушли, — может научить абсолютным моральным ценностям лучше, чем все эти психологические учебные программы вместе взятые: справедливости, милосердию, состраданию, целомудрию, необходимости сдерживать свои побуждения и агрессию, раскаянию, покаянию и многому другому.

Неудивительно, что новаторский подход к нравственному воспитанию а-ля «не волнуйся, будь счастлив» быстро принес свои первые впечатляющие результаты. Джеймс Хантер описывает их как огромное разочарование.

«Когда в 1987 году Комиссия по ценностно-ориентированным целям государственных школ округа Колумбия изучила существующие ориентированные на ценности образовательные программы, они отметили, что «проблемы были настолько серьезными, что комиссия признала: молодые люди все чаще воспринимают стремление к материальному благополучию более ценным, чем честность, порядочность или обязательства».

«Комиссия также отметила, что 61 процент всех детей округа ежегодно рождаются вне брака, 20 процентов из которых являются подростками, почти 40 процентов всех детей округа живут в семьях с матерями-одиночками, которые, чаще всего, воспитывают детей в бедности; и что уровень отсева в округе был более чем на 15 процентов выше, чем по стране».

Комиссия пришла к выводу, что «округу крайне необходимо найти способ побудить учащихся развивать чувство собственного достоинства, выходящее за рамки озабоченности мгновенным самоудовлетворением».

К счастью, Майкл Джексон упустил все эти нововведения и научился морали традиционным путем – он не ходил в школу из-за тяжелой работы с 5 лет, ему пришлось заниматься самообразованием в дороге. Его главной учебной книгой была Библия, а его любимыми одноклассниками были люди, посещавшие собрания Свидетелей Иеговы.

«Когда я был маленьким, вся моя семья вместе ходила в церковь в Индиане. По мере взросления это становилось труднее, и моя замечательная и поистине святая мама иногда оказывалась там одна. Когда обстоятельства усложняли мне посещение церкви, меня утешала вера в то, что Бог существует в моем сердце, в музыке и красоте, а не только в здании. Но я все еще скучаю по чувству общности, которое я чувствовал там — я скучаю по друзьям и людям, которые относились ко мне так, будто я был просто одним из них. Простым человеком, разделяющим день с Богом». [ Майкл Джексон]

Когда Майкл посещал те собрания, он был в своей стихии, и его положительный опыт общения с этими людьми, должно быть, привел его к мысли, что люди за пределами его сообщества ничем не отличаются и разделяют те же моральные идеалы – но это было очень большой ошибкой.

Майкл не знал, что окружающий его мир не имел ни малейшего представления о том, что такое абсолютные моральные ценности, потому что «ценностями» они считали то, что соответствовало их индивидуальным предпочтениям и вкусам – системе, которую они, естественно, предполагали в отношении всех остальных.

Если бы кто-то сказал Майклу, что окружающие путают мораль со своими чувствами и принципом «заботы о себе», он бы, наверное, не поверил, как не могла поверить и я, когда читала Джеймса Хантера.

Из-за невинного незнания Майклом Джексоном изменчивой моральной среды вокруг него в сочетании с его собственными неприкосновенными взглядами Свидетелей Иеговы, заложенными в него с малолетства, он действительно был чужим для других, особенно в очень специфической атмосфере Голливуда и индустрии развлечений, в которой ему приходилось вращаться.

Он не воевал с этими людьми.

Он просто не мог понять их пути, так же, как они не могли понять его. Его искренние слова о его любви к детям, например, имели для них совершенно другое значение и были истолкованы согласно их собственной философии самоудовлетворения.

И обе стороны никак не могли понять друг друга. Начнем с того, что никто из них даже не подозревал об огромной культурной пропасти, разделяющей их, поскольку подобные культурные конфликты слишком глубоки, чтобы люди могли их осознать. А во-вторых, то, что было приемлемо для них, было невообразимо для Майкла, и наоборот.

Изменчивая мораль позволяет людям экспериментировать, чтобы удовлетворять свои желания и потребности, и они по-прежнему будут считать себя хорошими гражданами, достойными публичной похвалы, в то время как сильный моральный стержень Майкла, основанный на его вере, не позволял ему исследовать или даже рассматривать эти варианты.

Для таких, как он, то, что неправильно, просто никогда не делается, иначе они потеряют заветную связь со вселенной, свое творчество, свое вдохновение, свое все.

На самом деле, бесполезно даже пытаться это объяснить. Подобный культурный разрыв невозможно объяснить. Любой, кто знает, о чем я говорю, поймет это без объяснений, в то время как те, кто был воспитан в другой традиции, никогда не поймет.

ПРИМЕР.

Единственный способ объяснить это — на примере.

Поэтому позвольте мне снова вспомнить Элтона Джона и ту часть его биографии, где он говорит о Леди Гаге как о крестной матери своих сыновей Захари и Элайджи. Элтон Джон называет ее «отличным образцом для подражания» для своих детей и говорит, что мальчики называют ее «мать Гага».

И все бы ничего, особенно сейчас, когда Леди Гага кажется «душой нации» и великим образцом для подражания для всей страны, если бы не одна маленькая деталь – ее близкая дружба с гуру Мариной Абрамович, которая обучает ее искусству, медитации и «духовному приготовлению пищи» для выступлений.

На случай, если вы не знаете, что такое «духовная кулинария», вот пример, представленный Мариной Абрамович на ежегодном благотворительном вечере Watermill Center в 2013 году, который посетила Леди Гага в честь своего друга и гуру.

Ниже представлена лишь одна из инсталляций Абрамович.

Это торт в виде трупа, но мне он кажется неподвижной живой моделью, исполняющей роль трупа, которую подают с горячим шоколадом или каким-то другим коричневым соусом. Леди Гага пробует его, а окружающие выглядят довольными и удовлетворенными.

Каннибалистические художественные мероприятия - любимые мероприятия Марины Абрамович.

В 2011 году в Музее современного искусства (MOCA) состоялся ужин, на котором Абрамович одела своих гостей в лабораторные халаты и поместила в центральные отверстия обеденных столов головы живых моделей, а также обнаженную женщину со скелетом на ней на одном из столов.

На десерт во время этого ужина подали два торта в виде трупов в натуральную величину, сделанные по образам Марины Абрамович и певицы Дебби Харри, которая пела на вечеринке. Две дивы собственноручно вырезали сердечки из своих тортов и подали их своим гостям.

Те, кто впервые столкнулся с этим видом прогрессивного искусства, испытали недоумение и растерянность, а вот постоянные посетители, похоже, получали удовольствие — например, мэр Лос-Анджелеса Антонио Вилларайгоса и другие элитные гости на этой фотографии:

Знаменитости фотографировались рядом с тортом в виде трупа, и единственное, чем некоторые из них были недовольны (например, активистка движения MeToo Роуз Макгоуэн) — что им пришлось надевать белые лабораторные халаты поверх вечерних платьев.

Большинство гостей покинули мероприятие со смешанными чувствами. Однако СМИ единодушно заверили их, что это «искусство».

Лишь одна женщина осмелилась высказать свое беспокойство — и даже не по поводу аморальности мероприятия, а по поводу нарушения прав актеров, которым пришлось весь вечер оставаться моделями безжизненных тел. СМИ высмеяли ее за необоснованную жалобу, поскольку, по их данным, актеры не возражали, так что все закончилось благополучно.

Чтобы дополнить общую картину, позвольте мне сказать, что искусство Марины Абрамович сейчас пользуется большим спросом – в Мюнхене она представила оперу с участием семи сцен умирания Марии Каллас на сцене из соответствующих семи опер, и единственная проблема Абрамович заключалась в том, что премьеру задержал коронавирус.

Абрамович также является желанным гостем в Королевской академии художеств в Великобритании, где она регулярно устраивает свои прекрасные выступления и читает лекции о своем искусстве.

Я прослушала одну из этих лекций и обнаружила, что среди наград, которыми ее осыпали почти в каждом крупном европейском городе, ей дали приз за ее выступление в Венеции под названием «Балканское барокко», где она сидела на куче коровьих костей в течение недели по 8 часов в день, «смывания кровь с костей» среди невыносимой вони.

Чтобы пояснить посыл этого перфоманса, она описала способ, которым убивают крыс на Балканах – более сильные крысы поедают более слабых, пока не останется только одна, после чего ей «вырывают глаза» и отдают на съедение другой крысе, и это, по словам для Абрамович, было ее «самым сильным посланием для ее искусства Балконного барокко».

И знаете что? Заядлые слушатели Королевской академии искусств очень хорошо восприняли эту лекцию. На самом деле, они даже вели себя так, как будто это действительно искусство, а не случай крайнего морального разложения и грязного прославления гнилых идей и извращений.

СМИ неизменно отзываются о Марине Абрамович в восторженных тонах (новое слово в искусстве!), но любой нормальный человек скажет вам, что эти шоу уродов переходят все границы, они больны насквозь и граничат с банальным каннибализмом.

Но почему СМИ и все эти люди не замечают аморальности того, что они делают?

Причиной является их моральный релятивизм, который не позволяет им увидеть вопиющую болезнь, которой он является на самом деле. Их «прогрессивизм» говорит им, что это способ «исследовать границы современного искусства», поэтому никто не имеет права осуждать его как аморальный.

Но когда речь заходит о Майкле Джексоне, те же самые прогрессивные СМИ, которые только что из кожи вон лезли, превознося Марину Абрамович, тут же встают на свою моральную позицию и цепляются за все – за внешность и телосложение Майкла, за его одиночество и изоляцию, и даже за его молчание за обеденным столом с Элтоном Джоном.

И они делают это единодушно, тем самым выдавая свой глубочайший секрет – почти все основные СМИ сейчас на «прогрессивной» стороне и, следовательно, враждебны по отношению к Майклу Джексону. И не из-за его предполагаемых недостатков и вещей, которых он никогда не делал, а из-за собственной культурной идеологии, противоположной его идеологии.

Даже после его смерти его все еще считают угрозой торжеству прогрессивных идей из-за его фантастической способности объединять вокруг себя единомышленников, так что мы можем только представлять, насколько враждебнее они относились к нему, когда он был жив.

Только представьте, что бы почувствовал Майкл Джексон, если бы по какой-то случайности он оказался на мероприятии, организованном Мариной Абрамович?

Попробовал бы он коричневый соус, пролитый на похожее на труп тело, как Леди Гага, или сбежал бы с мероприятия, чтобы никогда больше туда не приходить?

Почувствовал бы он себя плохо? Может быть, его даже вырвало бы в кустах?

Проводил бы он бессонные ночи в отчаянии из-за того, в каких монстров превращаются люди?

Есть много вариантов его возможной реакции, но одно можно сказать наверняка – если бы Майкл увидел этот торт, он испытал бы отвращение к тому, что теперь некоторые люди называют «культурой».

И именно поэтому его так ненавидят. Если бы у людей всего мира был выбор между этим «прогрессивизмом» и Майклом Джексоном, они бы непременно выбрали Джексона. Потому что, несмотря на все попытки СМИ доказать обратное, его взгляды были нормальными, а вот насчет всех остальных я не уверена...